Аллея Алых Грез.

      Телефонный звонок раздался совершенно неожиданно, в тот момент, когда он уже успел пропустить пару бокалов виски, и теперь, откровенно растекаясь по удобному мягкому креслу, пытался насладиться прохладой вечера. Буквально два часа назад он отвез Энди домой, высадив его, как уже было заведено, за квартал (естественно, со слов пацана. Дину за все время он так и не показал где именно живет) до его дома, около маленькой кафешки под безумным названием «Лимб». В домик на озере ехать совсем не хотелось. Вот конкретно сегодня Винчестеру по какой-то неведомой причине не хотелось оставаться в одиночестве. Как ни печально, но он уже привык, что Энди практически постоянно рядом. А сегодняшнее расставание почему-то далось с неимоверным трудом. Внезапно накатила пробирающая до мозга костей тоска, хотелось, чтобы Энди и сейчас был рядом с ним, хотелось, чтобы согревал своим присутствием, дарил присущую только ему, отдающую абсолютно детской непосредственностью нежность и любовь, чтобы заряжал позитивом и энергией. А отправляться в пустое помещение, для того, чтобы провести вечер в гордом, но угнетающем уныние, желания не имелось вообще. Поэтому, высадив пацана, вновь заведя двигатель, он без раздумий тронул машину в совершенно противоположную от дома сторону и, минут через пятнадцать, без раздумий, затормозил около высоких ворот дома Кэрол. Столь припозднившихся гостей хозяева не ждали, но Дину были рады в любое время. И в итоге, скучающий Шейн уговорил друга остаться ночевать у них (правда, Винчестер не сказать, чтобы уж очень сильно сопротивлялся), расслабиться, выпить, пообщаться. Но затренькавший мобильник и существо по другую сторону трубки, имели свои взгляды на окончание вечера.       Обронив слегка поплывший взор на экран телефона, Винчестер удивленно и тревожно вскинул бровь.       — Да, детка, — даже не пытаясь снизить тембр голоса или же попросту избежать подобных уменьшительно-ласкательных обращений, чтобы не привлекать внимание Шейна, Дин ответил на звонок, не поднимаясь с кресла.       — Ты уже уехал? — голос дрожал в явной истерике, слова перемежались со всхлипами, правда, пацан усиленно пытался взять себя в руки, стремясь не вызвать у любовника паники. Но было поздно. Как только тон Энди долетел до разума Винчестера, сердце в миг пропустило удар в ожидании катастрофы, о которой думал постоянно.       — Нет, малыш, — от возникшего в голове нервного хаоса, парень резко подскочил с насиженного места, тело моментально напряглось, на лице возникла маска сосредоточенности и безумной тревоги. — Я здесь, в городе. Что случилось?! — незамедлительно отреагировавший на поведение друга Шейн, двинулся в кресле, собрал себя в кучу, подался вперед в ожидании возможной просьбы о помощи. Если Винчестер так обеспокоился, значит, на то есть весьма и весьма веские причины. А кто уж там в опасности и кто удостоен столь нежных словосочетаний — это не его дело.       — Забрать можешь меня? — голос всхлипнул в несколько этапов, глубоко вздохнул и медленно, хрипло выдохнул, откровенно силясь прийти в норму.       — Конечно, малыш, сейчас приеду. Где ты? — рука кинула в пепельницу недокуренную сигарету, принявшись усиленно шарить по карманам в поисках ключей. После услышанного в трубке, мозг, сам того не ожидая, впал в идиотскую панику, мысли разбежались вместе с концентрацией и сообразительностью.       — Как всегда, около кафешки, — сколько Энди ни пытался, как ни старался, а успокоиться у него не получалось. И голос то и дело срывался на рыдания.       — Детка, ты в порядке?! Что произошло?! — наконец, нащупав связку ключей в заднем кармане, Дин совершенно растерянно огляделся по сторонам, так, словно, Энди прятался где-то рядом. Вид у него был настолько взволнованный, что Шейн даже поднялся из кресла и, воткнув руки в ремень джинсов, застыл в настороженном ожидании окончания беседы. Голос собеседника парня имел настолько громкие децибелы, что обрывки фраз долетали и до него. Определить пол по голосу возможности не представилось, существо однозначно находилось в расстроенно-взвинченных чувствах, и все слова по факту являлись просто всхлипами.       — Нормально все, — Энди в очередной раз судорожно наполнил легкие воздухом. — Просто забери меня, пожалуйста… побыстрее, — Дин четко услышал щелчок зажигалки и последовавшую за ним глубокую затяжку.       — Да, конечно, сейчас приеду, не уходи никуда, — нажав на кнопку сброса, небрежным движением, он отправил телефон в карман. Ладони привычным движением прочесали по собственным волосам, спустились на лицо, сгоняя нервный всплеск. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, абсолютно игнорируя заинтересованного друга, Дин направился к машине. — Извини, мне надо ехать, — бросил он, не оборачиваясь, чем поверг Шейна в еще большую задумчивость. Мыслительный процесс того ярко отразился на мимике.       — Проблемы? — почесав затылок, друг поспешил за Винчестером. — Помощь нужна?       — Нет, нет, спасибо, — целиком и полностью погруженный в не особо приятные размышления, силясь следовать рациональности и унять внезапную дрожь во всем теле, парень отмахнулся. Сколько раз он говорил Энди, что его конфликты с отчимом до хорошего не доведут?! Да он существовал в постоянном страхе, что все этим и закончится! Но… Энди жив и, по крайней мере, в сознании. Разговаривает — значит, особо сильных повреждений нет. Но в любом случае надо ускориться, угомонить бешеное сердцебиение, сесть за руль и ехать.       — Дин, ты же пил, как ты поедешь?! — увидев, что друг полон решительности отправиться на собственном авто, Шейн переполошился еще сильнее. — Тебя трясет всего, нельзя ехать в таком состоянии… Что случилось?! Давай, я поведу?       — Так ты тоже пил, — нервно усмехнулся Винчестер уже с водительского сидения.       — Ну, я по крайней мере, соображаю сейчас явно получше тебя, да, и руль смогу держать более уверенно, — вполне логично заметил парень, правда, положения это не исправило.       — Не надо, сам доеду, тут недалеко, — звук заурчавшего мотора наполнил тишину сонной улицы. — Мое состояние еще никогда не мешало мне нормально водить машину.       — Да… но не в те моменты, когда это касается того, кого ты называешь деткой, а потом впадаешь в истерические судороги, — да, поведение друга в данную секунду совершенно разнилось с поведением того человека, которого Шейн, как он думал, знал очень хорошо.       — Серьезно, не переживай, все будет нормально. Дороги сейчас пустые, а я справлюсь с эмоциями, — захлопнув дверцу, Дин улыбнулся в приоткрытое окно, двинув машину к медленно расползающимся створкам ворот.       — Ты хоть позвони потом… Чтобы я хоть знал живой ты или ехать помогать… — бросил Шейн в сторону уже почти сомкнувшихся ворот. Конечно же, его слов уже никто не услышал. — Придурок, твою мать, — в сердцах добавил он, косясь на собственную машину, раздумывая, а не поехать ли следом? Нет, ни в коем случае не для того, чтобы проследить что за животное заставило друга впасть в нервную кому и, бросив все, рвануть навстречу приключениям, нет. Чисто из-за обычной человеческой тревоги за близкого человека. Просто, чтобы иметь возможность помочь этому обезбашенному психу, если, вдруг, нечто пойдет совсем не так, как хотелось бы. Но мысль о том, какой разгорится скандал, если Дин застанет его за слежкой, мигом перечеркнула все благостные порывы. Дин взрослый, самостоятельный мужик, однозначно не терпящий покровительства от друзей. Сам справится. — Черт! — сорвалось с его губ немного громче, чем рассчитывалось. А сознание в этот момент пропустило сквозь себя визг шин за высокими створками ворот. — Да, как же… справится… — по привычке воткнув руки в ремень джинсов, выдохнул он.       Добраться до столь уже знакомой кафешки, около которой он чуть ли не каждый день забирал Энди, не составило особого труда. Хотя, да, взять себя в руки так и не удалось: сердце продолжало выдавать бешеную дробь, несмотря на все успокаивающее увещевания со стороны мозга; пальцы безостановочно покрывались волнами мелкой дрожи; а из-под ладоней, изо всех сил сжимающих мягкую кожу руля, литрами сочился ледяной пот. Изображение убегающего под колеса авто дорожного полотна не плыло перед взором — уже хорошо. Естественно, Шейн был как никогда прав, ехать в таком состоянии не стоило, но, во-первых, Винчестер наотрез отказывался принимать этот факт как должное, а, во-вторых, иных вариантов не имелось.       Парковка перед заведением встретила несколькими яркими фонарями, гордо возвышающимися на своих длинных ногах по краям разметки, парой пустующих машин, и одиноким телом, сидящим на давно покосившемся бордюре, в стороне, скрытой от света. Но заметил Дин его не сразу, притормозил сначала на подъезде к кафе, осматриваясь по сторонам, надеясь, что пацан все же решил зайти внутрь забегаловки. Но, нет. Припарковавшись рядом с согнувшимся пополам существом, парень еле успел одернуть себя и обрести недолгое равновесие, лишь для того, чтобы не ринуться к мальчишке как сумасшедший. Глубоко вдохнув, наполнив легкие до предела возможностей, он выкинул недокуренную сигарету прямо на асфальт около машины и, так и не уняв дрожь и мертвенный холод в пальцах, открыл дверь, шагнув наружу. Побежать — не побежал, но заметно ускорился в движениях, и когда открыл рот, оказалось, что голос изрядно дрожит, собственно так же, как и все тело.       — Эй! — на ходу окрикнул он пацана. И тот незамедлительно отреагировав на знакомый бас, встрепенулся, разогнулся, оторвав лицо от коленей.       А Винчестер в этот момент чуть не осел от вида открывшейся картины. Лицо — сплошная маска из царапин, ссадин, явно разбитого носа, слишком заметных двух подсыхающих дорожек крови чуть ли не до подбородка, и приправлен весь этот макияж был легким флером запекшихся разводов крови, грязи, и, судя по всему, потекшей туши. Разбитые губы, рассеченная бровь, медленно, но уверенно сползающая багровеющей гематомой на левое веко. Руки тоже покрывал приличный колер из всевозможных повреждений, майка местами разорвана, джинсы в пыли, а про волосы и говорить не стоит — даже воронам стало бы стыдно вить в них гнездо. Одним словом, конкретных литературных выражений, чтобы выразить всю палитру эмоций, Винчестер подобрать не смог. По крайней мере, из всей тирады воспроизведенного далее, звукосочетание «фак» заменило все остальные и отличалось только интонацией: то вопросительной, то яростной, то отчаянной, то сочувствующей. Хотя, пару раз успело вклиниться лаконичное «детка».       Сказать, что Дин впал в стопор — не сказать ничего. Подобного шока он от себя никак не ожидал. Внимательно осмотрев изрядно потрепанного, зареванного любовника, парень, медленно отступив на пару шагов, опустился на корточки, закурил, не сводя с Энди остекленевшего взгляда, усиленно душа в собственном сознании желание удариться в бесконтрольный гнев.       — За что? — сделав глубокую затяжку, выпустив тонкую струйку сизого дыма в воздух, для этого на мгновение отвернувшись в сторону, тихо поинтересовался он. Энди в ответ пожав плечами, вновь попытался залиться слезами, но выдавил из себя лишь истерические всхлипы.       — За то, что не такой, как все, — заикаясь, захлебываясь слезами, усиленно размазывая их по лицу, смешивая с новыми порциями грязи и туши, выдал пацан. — За то, что шлялся неизвестно где… за то, что мелка тварь и шалава… — и в завершении всего выданного, нос разразился вновь открывшимся кровотечением, а Энди в миг прибавил к своему макияжу очередной багровый мазок, размазав тонкий ручеек тыльной стороной ладони. — За то, что трахаюсь с кем попало… Как обычно, короче… — шмыгнув разбитым носом, он резко запрокинул голову назад, подставив под нос ладонь, стремясь приостановить вытекающие сгустки крови. Дин молча кивнул, так же молча докурил сигарету до середины, после чего резко откинул ее в сторону и, одним стремительным движением поднялся на ноги.       — Показывай, — на полном серьезе выдал Винчестер, а мальчишка на мгновение, в непонимании, перестал всхлипывать.       — Что? — спустя пару секунду, на сбившемся дыхании, растерянно поинтересовался он.       — Где твой дом… Где ты живешь. Показывай, — заполняясь покалывающим гневом от пальцев ног до кончиков волос, прошипел любовник.       — Нет… — в голосе вновь вспыхнули нотки истерики, но уже с большей склонностью к тревоге. — Нет… нет, ты что… Не вздумай, нам не нужны проблемы! — зная насколько вспыльчивым нравом обладает парень и вполне осознавая в каком состоянии тот сейчас пребывает, Энди отпустил нос, яростно запротестовав руками, но с места при этом не двинулся.       — Показывай, твою мать! Или ты хочешь, чтобы я весь район обошел, постучался в каждую дверь, интересуясь, а не здесь ли живет урод, отмудохавший моего любовника?! — в миг, собственно, абсолютно упущенный, Дин сорвался на хриплый крик, точно донеся смысл фразы даже до припозднившихся посетителей кафе.       — Ты еще добавь, что несовершеннолетнего любовника… и погромче… — шепотом съязвил Энди. — Чтобы всем было лучше слышно и сразу было бы понятно кого загребать. Ты, вообще, как себе это представляешь?! — и он тоже сорвался на повышенные тона, но более слабые. Все болело так, что с трудом можно было даже глазами шевелить. — Пожалуйста, просто увези меня отсюда. Не надо никого искать, это не впервые, и не в последний раз. Пожалуйста, поехали, очень тебя прошу. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, — но, куда уж там… Для того, чтобы Винчестера привести в чувства, этого явно не хватало. Эмоции того откровенно выплескивались через край и в намерениях четко прослеживалось дикое желание если не убить отчима мальчишки, то нанести знатные увечья — уж точно. — Солнце, нет, пожалуйста.       — Я, что, по-твоему, должен тихо и спокойно ждать, когда этот мудак тебя убьет?! — мда… только вот, Винчестер на ласковое «солнце» не отреагировал вообще никак. Багровая пелена ярости затмила и зрение, и слух, да, в принципе, и сознание в целом. — Либо ты сейчас говоришь сам, либо искать пойду я! И плевать я хотел на то, кто и что скажет, и на то, что мне потом придется отсидеть! (Ага, и даже не по одной статье, похоже). Лучше я сяду в тюрьму, чем ты ляжешь в гроб! — при каждом вздохе ноздри парня раздувались в праведном, но абсолютно непредсказуемом гневе, словно у разъяренного быка. — Так, что?!       — Ты понимаешь, что ты сядешь настолько, что когда тебя выпустят, если такое все же произойдет когда-нибудь, то я уже и так, и так умру?! — Энди в который раз разразился водопадом слез, возобновились нервные всхлипывания. — Пожалуйста, давай просто уедем, оно того не стоит, — да, еще несколько минут подобного диалога на повышенных тонах, причем между избитым подростком и взрослым мужчиной, посреди ночной парковки, и они стопроцентно заинтересуют посетителей кафе, и те однозначно вызовут копов.       Внезапно замолчав, Винчестер вскинул руки вверх, прочесал пальцами по собственным волосам, выдохнул, постарался сгрести остатки разума в кучу. Энди прав, конечно, однозначно прав. Он сейчас абсолютно не в себе, а ситуация несомненно должна исключать необдуманные поступки, иначе все это будет совсем не в их пользу. Ну, с какой целью он сейчас пытается узнать где живет пацан? Правильно, пойти туда и убить этого мудака. И он это сделает, точно сделает, он даже не сомневается в своих способностях в данную секунду. На всех полученных эмоциях, чувствах, страхе… И в этом Энди тоже прав — его посадят, очень надолго… очень… преднамеренное убийство, хрен с ним, даже в состоянии аффекта, плюс связь с несовершеннолетним. Так нельзя. Надо послушать любовника, хотя бы сейчас… выдохнуть и послушать, и поступить так, как говорит он, даже, если это идет в прямой противовес собственным намерениям.       — Хорошо… — опустив руки, он провел ладонью по губам и подбородку. — Хорошо… ты прав. Я вполне могу подождать пять дней, — прошептал Дин, имея ввиду день рождения пацана. Но Энди специально проигнорировал последнюю фразу любовника, чтобы не злить того еще сильнее. — Сам сможешь дойти до машины? — приблизившись к мальчику, Винчестер перехватил хрупкий локоть в желании помочь.       — Да, сам вполне дойду, переломов, вроде, нет, — Энди принял вертикальное положение, но не сказать, что совсем без проблем, прижимая одну руку к джинсам на животе, что, несомненно, не могло ускользнуть от пронзительного взгляда парня.       — Детка, что с ремнем? — пристальный, вновь вспыхнувший гневом взгляд изумрудных глаз, замер на оторванном, частично остатками застрявшем в петлях ремне, напрочь оторванной пуговице и разошедшейся молнии. И Энди в миг уловив о чем речь, в очередной раз впал в неконтролируемый эмоциональный всплеск, принявшись медленно оседать на корточки, заливаясь слезами, чем чуть не довел Винчестера до неминуемого инфаркта. В мозг парня в этот миг резко и неимоверно больно ввинтилась мысль о том, что он все-таки не смог предотвратить нечто ужасающее. — Детка… — силясь перехватить пацана так, чтобы не причинить лишней боли, но и не позволить осесть на землю, Дин сам почувствовал как теряет твердую поверхность под ногами, а поведение пацана, не успевшего выдать ни единого связного оправдания, делало все только хуже. — Малыш, — не в силах справиться одновременно и со своей собственной гравитацией, и с гравитацией пацана, он, наконец, отпустил его, предоставив полную свободу действий, а сам, опустился рядом на корточки. Происходящее начало восприниматься будто со стороны, будто не он в этом участвует, он лишь сторонний наблюдатель. — Что… Что произошло? Он, что… — вот выражение «изнасиловал» было не то, что страшно произносить, но даже страшно было подумать о нем. А Энди, уловив явное замешательство в вопросе, заревел в три раза сильнее, закрыв лицо руками. И это движение, эта эмоция в момент опрокинула парня в очередной шок. — Энди, твою мать! — со всей силы тряхнув пацана за предплечье, он закричал в голос, абсолютно не осознавая, что делает еще хуже. — Он, что, изнасиловал тебя?!       — Он… — сбиваясь, сквозь нервные всполохи голоса, все также не открывая лица, выдавил из себя любовник. — Он говорил, что я и так… трахаюсь с кем попало… что он не первый и не последний… от меня не убудет… — ладони отстранились и он успел сделать несколько глубоких вздохов, пока Дин, как рыба, выброшенная на берег, молча глотал воздух от необычайно безумного отчаяния. — Нет… он меня не изнасиловал… я убежал, — тактики пацан придерживался бомбической — сначала довести до припадка и катотонических судорог, а потом оповестить, что ничего не было.       — Идиот, твою мать… — выдохнул Винчестер. Осев на землю, он провел ладонью по лицу, вполне актуально осознав, что теперь он долго будет заикаться как минимум. Вот в этот момент ему безумно захотелось отвесить любовнику затрещину. — Вставай, идем, — выдохнув, заставив себя как можно сильнее отстраниться от всего происходящего и склониться в сторону рационального мышления, Дин снова принял вертикальное положение.       С горем пополам поставил ватное тело пацана на ноги, довел до машины, утрамбовав на место пассажира, сам же уселся за руль. Пальцы намертво вцепились в баранку, но лишь для того, чтобы не показать мальчику какая сильная дрожь овладевает ими. Энди однозначно заслуживает высший балл по умению вогнать его на койку реанимации. Театральное искусство такой талант упустило! Надо будет ему потом предложить поступить на актерское мастерство, однозначно достигнет небывалых высот. Ехать в таком состоянии было проблематично и, та кондиция аффекта и количество адреналина, заполнявшее мозг в тот момент, когда он ехал сюда, сейчас однозначно начали отступать, и, постепенно приходящее в себя сознание, принялось подкидывать опасения насчет возможной аварии. Но надо было двигаться, причем не домой, а в больницу, что он, собственно, и попытался сделать.       Привычно заурчавший двигатель машины немного отрезвил, слегка вернул в этот мир, и, вдавив педаль газа, под тихий скулеж любовника на соседнем кресле, Винчестер вывел машину на главную дорогу, стараясь особо не разгоняться, закурил, всеми силами пытаясь уследить за собственным равновесием, но присутствие рядом покалеченного любимого тела однозначно этому не способствовало. Да еще и нелепый хоровод таких же нелепых мыслей в голове не давал покоя. Чувствовал он себя словно мышь в ловушке. Куда не ткнись, какой вариант не выбери, за какую идею не ухватись, а все сводилось к западне. При любых вариантах получалось, что руки у него связаны. По крайней мере на ближайшие пять дней точно. Ну, хорошо, а сейчас-то, что делать с пацаном?! Хотя, тут и так все было предельно понятно, и Дин, не задумываясь, резко вывернул руль влево, сворачивая на совершенно противоположную от дома дорогу.       — Куда мы едем? — все это время смирно хлюпающий носом Энди, встрепенулся, всмотрелся в пролетающие мимо окна строения и вывески. Трасса однозначно не была похожа на ту, к которой он привык.       — В больницу, — безапелляционно обронил Винчестер, делая глубокую затяжку и выпуская дым в лобовое стекло.       — Нет, тормози, — так же безоговорочно парировал пацан, при этом подскочив на сиденье, вцепившись в ручку двери. Но парень, естественно, пропустил слова мимо ушей. — Тормози, твою мать! — уловив момент игнорирования, Энди повысил голос, и Винчестер, повинуясь истерической вспышке, свернул на обочину, дав по тормозам.       — Что теперь не так?! — сцепив зубы, прорычал он, когда машина остановилась.       — Мне не нужно в больницу, со мной все в порядке, не в первый же раз, — аргументировал пацан, хотя, аргумент так себе. Но на этот раз Дин сдержался и попробовал выстроить спокойный, продуктивный диалог.       — Детка, я хочу быть уверенным, что с тобой на самом деле все в порядке, — откинувшись на мягкую спинку кресла, он выпустил сизый клуб дыма в потолок. — Я хочу точно знать, что у тебя нет переломов, что у тебя не отбиты жизненно-важные органы, нет никаких внутренних кровотечений и… — затянувшись, он умолк на несколько мгновений, обдумывая как продолжить фразу, чтобы не взвинтить любовника еще больше. Но, да, ничего хорошего из этого не вышло, и, обреченно выдохнув, он закончил. — И… я хочу убедиться, что, помимо избиения больше ничего не было, — ну, и ожидания оправдались. Конечно же, пацан отреагировал на это по-своему. Для начала он недовольно фыркнул и заткнулся, гневно раздувая ноздри, но уже в следующий миг разразился злобной тирадой, по факту, состоящей из сплошной неадекватности.       — Хочешь проверить не испачкали ли твою куклу?! — прошипел пацан, размазав ладонью по губам подсыхающие капли крови. — Не веришь мне? Для тебя важно это знать потому, что в противном случае ты просто выкинешь меня как испорченный, поцарапанный предмет для собственного ублажения?! — взгляд покрасневших, заплаканных глаз остановился на боковом окне, пальцы нервно затеребили джинсы, а тон дал понять, что еще секунда, и он вновь закатится в припадке.       Нет, Винчестер, конечно, ожидал нечто подобное, но, чтобы настолько жестко по отношению к обоим — это стало неприятной внезапностью. Да, понятное дело, у пацана неимоверный стресс, куча боли и страха, овладевающих его телом и сознанием, но выдать подобное, наверное, все-таки не в этом случае. И, естественно, первым желанием Дина было наотмашь вмазать Энди затрещину, чтобы мозг вновь пришел в работу, но этот вариант он отмел сразу, и сработавший в голове механизм молниеносно был обезврежен нотками рациональности. Но эти же нотки подкинули и другую мысль — пацана однозначно надо будет тащить к психологам или к психиатрам, у того в разуме явно поломалось нечто серьезное после всего случившегося. Хотя, это и неудивительно.       — Детка, ты, что несешь?! — тихо выдохнул парень, Но Энди его уже не слышал, он в который раз за последние полчаса, рухнул в бездну отчаяния.       — Где твоя защита?! — резко повернувшись к любовнику, мальчик обдал его каплями слез. — Почему ты допустил все это?! Почему не защитил меня?! Ты же обещал… — и все выданное прозвучало на зашкаливающих децибелах, хорошо, что хоть стекла в машине не повыбивало.       Винчестер выслушал молча, силясь удержать шаткое равновесие собственного сознания, но слова, конечно, отдались острой болью в душе, да, и в сердце. А что он мог сделать?! Он старался как мог, делал все, что позволяла ситуация. Он старался как можно больше времени проводить рядом с Энди, пытался реже отпускать его домой. Да и в конце концов! Он развелся и переехал в свой дом исключительно ради того, чтобы пацан жил с ним рядом. Но Энди, всеми возможными способами стремясь оградить его от проблем, сам не захотел. В чем-то он, естественно, был прав. Но судя по тому, как рады были видеть пацана домочадцы, как заботятся о нем и как переживают, то, скорее всего, всем бы было глубоко наплевать на то, куда он пропал. Но не мог же он постоянно находиться рядом с любовником. Да, конечно, в произошедшем есть прямая вина Винчестера, но руки у него до определенного момента полностью связаны, до момента совершеннолетия того, которое наступит через пять дней.       Молча переварив всю грязь, на зашкаливающих эмоциях выплюнутую ему в лицо, задумчиво поиграв желваками, парень сделал последнюю затяжку и, выкинув сигарету за окно, так ничего и не ответив, завел машину.       — Куда? — выплеснув весь накопившийся негатив, Энди, вроде, слегка угомонился и монолог продолжил уже более спокойным тоном, но все равно без остановки всхлипывая.       — Так, — с каменным лицом, Дин принялся выруливать на совершенно пустую дорогу. — Сейчас мы едем в больницу, а потом я везу тебя в дом на озере, закрываю ворота и ты благополучно живешь там до своего дня рождения. Еды там полно, шмотки и все, что может тебе понадобиться, я тебе куплю. А после дня рождения, когда уголовный кодекс перестанет брать верх над твоим мыслями, сам определишься хочешь остаться или нет. А еще раз заикнешься о том, что я тебя выкину если выяснится про изнасилование, то я самолично сделаю это с тобой еще раз, а потом добью. Понятно? — не сводя взора с лобового стекла, серьезно поинтересовался он. Энди в ответ недовольно фыркнул.       — Не надо в больницу, — вроде бы, угомонившись, спокойно выдал пацан, но показавшееся Дину спокойствие оказалось мнимым и абсолютно недолговечным.       — Аргументируй, — лаконично, без лишних слов, отчеканил Винчестер, но двигатель вновь заглушил, остановив автомобиль прямо посередине проезжей части.       — Меня не в первый раз избивают, знаю, что и на этот раз ничего серьезного, — процедил мальчик, постепенно напрягаясь в тоне. — А если тебя так напрягает возможное изнасилование, то думаю, ты это сам заметишь без проблем… если не веришь мне…       — Не аргумент, — озлобленно обронил парень, потянувшись к кнопке запуска. — Нет.       — Хорошо, — выдохнул Энди. — Ты как себе представляешь… — воспользовавшись секундной заминкой любовника, он закурил, глубоко и облегченно заполнив легкие дымом. — Взрослый мужик, откровенно не в адеквате, посреди ночи притаскивает в больницу избитого подростка… Ты что им скажешь? Что сбил меня или нашел где-то на обочине по пути домой? — гневный взор выхватил на миг растерявшегося парня.       — Скажу как есть, что нашел около закусочной, решил помочь, довез до больницы, — задумчиво выдал Винчестер.       — Ты себя в зеркало вообще видел? — еще одна глубокая затяжка, которая, к сожалению, никак не скрашивала боль в помятом теле. Дин в ответ промолчал. Нет, в зеркало он себя не видел, и вообще не понимал к чему клонит любовник, но ждал объяснений. — Ты бледный, как смерть, выражению лица тоже не позавидуешь, тебя откровенно трясет, у тебя голос срывается через слово… Любой, даже не знающий о наших отношениях, моментально поймет, что ты говоришь неправду, — выпустив дым, он немного склонил голову набок, рассматривая порванные на колене джинсы. — К тебе будет масса вопросов, они вызовут полицию и родителей, мне придется писать заявление… А это плюс еще куча вопросов. Ты понимаешь, какой итог может быть у всего?       — А ты понимаешь, какой итог может быть, если привезу тебя домой, а у тебя внезапно откроется какое-нибудь кровотечение, или окажется, что у тебя какие-нибудь осложнения, или через несколько дней откажет какой-нибудь орган? — Винчестер мысленно влепил любовнику еще одну затрещину или даже две, при этом моментально поменявшись в лице. — Ты понимаешь, твою мать, какой может быть итог?! — удивительно, но на этот раз первым в припадок впал сам Дин. И первое, что он сделал — заорал так, что машину слегка подкинуло, а его увесистый кулак с силой бахнул по приборной панели. Энди от неожиданности хрюкнул, разметав по лобовому стеклу брызги крови и побледнел еще сильнее. — У тебя, вообще, мозг присутствует или тебе его отшибло напрочь?! Какую хрень ты несешь?!       — А что ты хочешь?! — закричал в ответ мальчик, по громкости выкрученных децибел ничем не уступив парню. — Ты понимаешь, что ты в любом случае пойдешь свидетелем?! Если вообще это все на тебя не повесят. И либо копы сами до всего докопаются, либо ты сам своим поведением выдашь все! А что будет, если моя мать приедет вместе с отчимом?! Ты что, будешь молча стоять и курить в сторонке?! Да ты в своем уме?! Какая, на хрен, больница?!       — Хорошо! — от души бахнув обеими ладонями по уже и без того пострадавшему рулю, вложив в удар все свои эмоции и бьющее через край возмущение, Дин резко откинулся назад. — Тогда я довезу тебя до больницы, а ты зайдешь туда сам. Когда разберешься со всем этим, позвонишь мне и я заберу тебя, — да, слова даже для него самого прозвучали до безумия по-идиотски. Он же на самом деле обещал защищать мальчишку, а тут, он мало того, что допустил подобную ситуацию, так теперь хочет оставить его со всеми проблемами один на один, хотя, по всем человеческим принципам, должен в этот момент быть рядом. Ситуация — полный швах…       — Ты же понимаешь, что заберешь ты потом меня не скоро, — опустив голову, закрыв лицо волосами, понуро ответил Энди. — Если я напишу заявление, то потом мне и шагу не дадут сделать без контроля, как мать, так и копы, и отчим. Поэтому, ты даже на горизонте появиться не сможешь долгое время.       — Я лучше сяду, чем лишусь тебя, — взгляд Дина отстранено сверлил замершее дорожное полотно перед машиной.       — Если ты сядешь, то ты тоже лишишься меня, — длинные пальцы с зажатой в них сигаретой, с нервным упрямством принялись тереть засохшее пятно на джинсах. Тлеющая сигарета небрежно обронила пепел на пол. — Такого нельзя допустить… никак, я не вытяну… Ничего серьезного со мной не случится, не волнуйся, все в порядке, просто синяки и ссадины.       — Я устал… — выдохнул Винчестер и обессиленно воткнулся лбом в обод руля. — Я неимоверно устал от всего этого. От опасений, от тревоги, страха, волнения, от беспомощности и неспособности сделать хоть что-то… А еще пять дней жизни в этом аду, — скомкано пробурчал он себе под нос.       — Солнце, ты знал на что идешь, — голос Энди стал еще тише и печальнее. — Ты отдавал себе отчет в том, что связываешься с подростком. Если тебе тяжело и ты не вывозишь, если ты устал, я могу уйти. Просто постараемся забыть друг друга и все… — сизая дорожка, смешавшись с воздухом, рассеялась, а сердце мальчика забилось в несколько раз чаще, но уже не от физической боли. — Я обещаю, что никому ничего не расскажу, — дерганным движением он заправил волосы за ухо, со страхом и ожиданием взглянув на любовника. Винчестер же, кажется, даже дышать перестал на миг, подавившись воздухом и обидой, скептично вскинул бровь на пацана, в своем сознании отвесив тому еще пару затрещин.       — Совсем идиот? — прошипел он, отрывая голову от опоры, но мимолетный взгляд на пацана, в секунду дал понять, что высказывание было лишним. Энди тихо начал вздрагивать, глотая всхлипы, слезы снова закапали на плотную ткань.       — Не бросай меня… — прервав попытки скрыть слезы, прохрипел мальчик. — Я правда не смогу. Я люблю тебя и ты… — несколько глубоких, насыщенных всхлипов ненадолго прервали его монолог. — Ты — все, что у меня есть… — дотлевшая сигарета добралась до пальцев, принявшись с наслаждением обжигать нежную кожу. — Всего пять дней осталось… это же немного.       — Успокойся, — вздохнул Дин, вытаскивая из хрупких пальцев окурок, переправляя его в пепельницу. — Никуда я не денусь, — притянув Энди ближе к себе, он коснулся губами его лба. — Я сказал, что устал, я не говорил, что брошу тебя. Не от тебя устал, от ситуации, от бессилия. Просто никогда не думал, что какие-то три месяца смогут настолько выжечь меня, тем более, никогда не думал, что попаду в такие отношения, когда ты любишь человека, а сделать ничего не можешь… ни помочь, ни быть всегда рядом, не откровенно заявлять об этих отношениях. Это угнетает, загоняет в угол и отчаяние, просто напрочь лишает и эмоций, и рациональности, и периодически все внутри меня просто превращает в огромную бездонную пропасть уныния, — пропустив пальцы сквозь длинные пряди спутанных волос, он одарил легкими поцелуями щеку и шею мальчика. — Но ничего, мы со всем справимся, осталось немного, — слабая улыбка озарила его лицо, а Энди еле заметно кивнул. — И… пожалуйста, не говори больше всякие глупости, — немного отстранившись, он положил ладонь на щеку мальчика, всмотревшись в его красные от слез, но не ставшие от этого менее прекрасными, глаза. — Что бы ни случилось, я не выброшу тебя как испорченный предмет, тем более, если речь идет о таких серьезных вещах. Я просто очень переживаю за твое состояние. Не говори больше подобное, хорошо? Мне было безумно больно, — откинув упавшую на лоб мальчика прядь, Винчестер снова улыбнулся, а в уголках его глаз разбежались такие уже любимые морщинки. И Энди, еще раз согласно кивнув головой, воткнулся лбом в его плечо.

***

             И все же, не в первый раз в своей жизни, да и скорее всего, не в последний, Винчестер пошел на поводу собственного безрассудства, хотя, Энди очень этому поспособствовал. Вместо больницы, машина вывернула на трассу к домику на озере. В этот раз он доверился увещеваниям мальчишки, его острому нежеланию оказаться за бледными больничными стенами, и поддался приведенным слабым аргументам. В конце концов, тачка всегда под боком, если пацану станет плохо, он более, чем уверен, что доставит его в лечебное заведение за несколько минут, а так… ну, руки-ноги шевелятся, соображает, не отключается, видимых катастрофических повреждений Дин не наблюдал. Зачем тогда лишний раз его травмировать? С нервами у пацана и так, похоже, не особо в порядке. Может, отвезти его в спокойное, тихое место, где не будет постоянных конфликтов с отчимом, постоянной нервотрепки — и будет правильным решением? По крайней мере, Винчестер остановился именно на нем и, бодро вывернув руль влево, он свернул на шоссе красных деревьев.       К удивлению, путь до домика на этот раз оказался неимоверно коротким. Может, Дин просто настолько погрузился в собственные невеселые размышления, что и не заметил его, а, может, ему просто показалось, потому что, побыстрее оказаться в тишине и спокойствие, оградив себя от любой внешней жизненной суеты, отрезать хотя бы на какое-то время от давящей реальности и оказаться за стенами их с Энди уютного существования, хотелось не только пацану. Мальчик все время пути молчал, курил сигарету за сигаретой, старался успокоиться, уже не ревел и не всхлипывал, но методично растирал грязь по лицу, силясь избавиться от нее, по большей части смотрел в боковое окно, на пролетающие мимо раскидистые деревья. И, несмотря ни на что: ни на давящую атмосферу, ни на произошедший фактор, ни на состояние самого мальчика и угнетенность водителя, ни на крепкие объятия темноты ночи, деревья все равно выглядели сочно, пусть даже не настолько, как днем, но их цвет ясно пробивался даже сейчас. Дорога все так же стремительно уводила в сказку, немного успокаивала. Хотя, может, успокаивала просто мысль о том, что с каждой, ушедшей под колеса милей, они становятся все дальше и дальше от произошедшего. Наверное, конкретная причина не так уж и важна, главное — Энди становилось легче. И под мягкие звуки льющейся из динамиков музыки, он откинулся на спинку сиденья, расслабленно прикрыв глаза и улыбнулся. Винчестер, глядя на него, тоже приподнял уголок рта.       Уже такая знакомая и полюбившаяся Аллея Алых Роз встретила сонной тишиной и слегка настораживающей темнотой. В окнах ни единого намека на присутствие бодрствующих существ, лишь теплый свет невысоких симпатичных фонарей вдоль улицы намекал на то, что место все же жилое. Откуда-то из глубины аллеи периодически доносилось еле различимое перешептывание птиц, величественная яркая листва склонившихся деревьев не издавала даже шороха, ни единого дуновения даже самого легкого ветерка, и чистейшее небо с миллионом ярким звезд молча контролировало этот уют. Аллея спала. И звук открывающихся тяжелых ворот, прозвучал в этом умиротворение Морфея, как грохот набата. Кажется, небо укоризненно вздохнуло, одарив Винчестера негодующим взором. И прочувствовав этот взгляд и затылком, и спиной, Дин несколько раз шепотом извинился, и перед постояльцами Аллеи, и перед тишиной, и перед ночью в целом.       На привычное место машину он ставить не стал, все еще опасаясь, что мальчику может стать хуже и придется быстро ехать в больницу, а для этого каждая минута будет на счету. Мотор умолк, автомобиль замер на внутренней подъездной дорожке, вновь погрузив улицу в блаженную негу сна. И Энди, покинув нагретое место, вышел из салона, с наслаждением вдохнув отрезвляющий ночной воздух, насквозь пропитанный дерзкими нотками озона и убаюкивающим благоуханием сладковатых роз. Ладно, озон, с ним все понятно, скорее всего, на подходе пока еще незаметная гроза, а вот с ароматом прекрасных цветов пока не все было ясно. Куда бы не пал взгляд на территории дома, чего бы он не коснулся, а подобные растения присутствовали только в образе замершего металла, ни единого живого. Но, как там говорил Дин? Может, где-то они и есть… Может, на стороне, недоступной для восприятия человеком? С изнаночной стороны… А хороший вопрос. Энди с интересом повернулся к дому, окатив тот задумчивым взглядом. Возможно ли, что у дома на самом деле имеется обратная сторона? Та, которая недоступна смертным? Та, на которой и цветут эти божественно пахнущие алые бутоны. Какая она, обратная сторона? Такая же яркая и сказочная или, наоборот, унылая и тленная? И кто тогда живет там? Ангелы или кругом одна сплошная тьма? А, может, какие-нибудь заблудшие души, которые никак не могут найти дорогу в лучший мир? Или она и есть лучший мир? Энди очень бы хотел взглянуть на ту сторону, хоть немного приоткрыть завесу… Конечно, если оно на самом деле так.       Собственно, при первом своем столкновение с домом, мальчику он показался вполне обыденным, среднестатистическим строением, за исключением, конечно, своеобразного дизайна. Но по мере нахождения в его стенах, по мере сближения с его внутренней аурой, Энди постепенно начал замечать небольшие странности, которые, в принципе, можно было списать и на ползущий ландшафт, и на неправильное строение, и просто не замечать их, игнорировать. В каждом же доме есть что-то непонятное и странное, лишние скрипы, к примеру, особенно ночью, когда все спят — скрипит проседающий пол; приоткрывающиеся двери — сквозняк или покосилась рама; еле различимый звон посуды — сдвинулось что-то, что было криво поставлено; любое непонятное человеку движение его личного жилища всегда можно списать на что-то адекватное, но не в этом случае, наверное. Поначалу совсем банальные и почти незаметные проявления постепенно начали преображаться в нечто более значимое, по крайней мере, для Энди. Стартовой точкой, наверное, стала общая атмосфера. Мальчику начало казаться, что дом преображается исключительно в те моменты, когда возвращается хозяин. Тогда он, словно, наполняется уютом и теплом, ароматами, красками, эмоциями, создается впечатление, что даже стены его начинают излучать свет — так дом проявляет свою радость от возвращения Дина. В остальное же время, когда вновь остается пустовать, он будто впадает в спячку, в некое состояние анабиоза, состояние уныния. Так же, как и люди, остающиеся в невольном одиночестве, они, словно, замирают, внутри все засыпает, они копят силы, чтобы потом подарить все радостные эмоции вновь появившимся старым друзьям.       Когда ты возвращаешься сюда, в дом, в его стены, и делаешь первый шаг через порог, то еще какое-то время, какой-то практически незаметный миг, ты можешь ощутить запах забвения, отчуждения и пыли, но уже через несколько минут, когда под потолком вспыхивает мягким светом люстра, и ты проходишь на несколько шагов дальше, тебя молниеносно охватывает атмосфера гостеприимства и блаженства. Серые отголоски одиночества сменяются приятными ароматами не пойми откуда взявшихся роз, нотками теплого, потрескивающего в камине дерева и настойчивыми волнами сандала. Стены словно обволакивают тебя, внушая, что смогут защитить от любой напасти, от любой неприятности, что всегда будут оберегать от любых невзгод, какими бы они ни были: катастрофами ли человеческого отношения или стихией природы. Дом шепчет тебе, что лучше, чем за его высоким воротами, тебе нигде не будет. Что он всегда готов принять тебя, обогреть, утешить, поднять настроение своим умиротворением и уютом, готов успокоить и подбодрить, готов залечить любые твои раны, способен подарить тебе все, лишь бы ты не оставлял его в одиночестве.       — Детка, тебе помочь? — обеспокоенный Винчестер снова появился на пороге дома. Оказалось, что за то время, пока Энди, раскрыв рот, плавая где-то в своих рассуждениях, задумчиво таращился на светящееся изнутри, манящее теплым светом строение, парень уже несколько раз успел побывать внутри и вернуться за ним.       — Да, что за чушь… — протянул себе под нос мальчик, укоряя себя за подобные детские мысли. — Нет, солнце, все хорошо, я иду, просто задумался, — слабо улыбнувшись, он направился вдоль вымощенной красивым желтым камнем дорожки.       Да, как бы он не ругал себя за глупые, совершенно детские суждения, а оказавшись в стенах дома, Энди моментально почувствовал облегчение. Мысли в его голове в миг прекратили давить на сознание, боль в теле быстро отступала, расслабляя разум, вернулись и уверенность в себе, и в том, что он не один, что он нужен Дину, что тот его любит, и никто на самом деле не собирается его бросать; и уверенность в завтрашнем дне; в собственной безопасности, и, что самое главное, вернулась тяга к жизни. Все проблемы, все тяжести и невзгоды, весь негатив остались там, за дверью, за тяжелыми воротами, в чуждом и непонятном мире. Мягкий теплый свет, источаемый всевозможными люстрами и бра, окутал мальчика спокойствием и блаженством. Понимающий и принимающий взгляд дома одним незаметным движением разогнал все тревоги, страхи и опасения. Его объятия согрели и успокоили, позволил глубоко и свободно вдохнуть нежный, убаюкивающий аромат роз. И Энди, впав в некое невесомое блаженство, медленно осел на пол, облокотившись спиной на приятную податливую стену. Запрокинул голову назад и счастливо улыбнулся.       — Я бы хотел остаться здесь, — прошептал мальчик, усмехнувшись.       — Что? — бодро шагающий впереди Винчестер, совсем не заметил действий любовника, да и саму фразу не особо понял. — Твою мать! — обернувшись через плечо, с ужасом обнаружив пацана сидящим на полу, он в одно движение оказался рядом с ним. — Тебе плохо? — перехватив хрупкое тело подмышки, парень бережно поставил его на ноги, заботливо придерживая.       — Нет, нет, все хорошо, — Энди расплылся в обворожительной, кажется, сводящей с ума все живое улыбке. — Я просто наслаждался возвращением. Здесь так хорошо и спокойно… — но длинные пальцы все же легли на кисть Винчестера, ища опору. — Когда меня не станет, я бы хотел остаться здесь… может быть, и с изнаночной стороны, но именно в этом месте, — довольно внезапно, причем неприятно внезапно, выдал он, чем привел Дина в некоторое шоковое замешательство.       — Чтобы с этой изнаночной стороны наблюдать как я таскаю сюда баб? — он попытался перевести все в шутку, вышло хреново, но пацан, надо отдать ему должное, сделал вид, что отвлекся.       — Не без этого, — рассмеялся Энди. — Особенно мне понравится наблюдать как вы развлекаетесь в постели, — да, естественно, откровенно было заметно, что все веселье пацана напускное и все, что на самом деле одолевает в данную минуту его сознание, он всеми усилиями старается загнать куда подальше.       — Не, не, не, — Дин криво усмехнулся. — Я сделаю непроницаемую завесу на стены.       — Ну, всегда можно проковырять ее немного, чтобы увидеть самые интимные моменты, — отшутился мальчик.       — Детка, хочешь я сделаю тебе ванную? С солью и пеной… Есть всякие, какие тебе нравятся? И принесу бокал вина? — остановившись около лестницы на второй этаж, Дин в который раз прошелся взглядом по измятому, покрытому последствиями избиения телу и ужаснулся.       — Нет, спасибо, — улыбка Энди стала более легче и мягче, растеряла азарт, превратилась в уставший отклик сознания. — Я душ приму, а бокал вина пусть будет продолжением, и, чтобы в кровати.       — Ладно, вообще без проблем, — улыбнувшись в ответ, Дин кивнул. — Сам в состоянии принять душ или помочь? — слова сорвались с губ совершенно без каких-либо пошлых мыслей. Поинтересовался чисто из-за человеческой тревоги, вполне здраво опасаясь за самочувствие любовника. Правда, своей фразой он все же оказал положительное влияние на пацана — тот помолчав пару мгновений, прыснул со смеха.       — Поможешь потом, после душа, — выдал он, улыбаясь во все зубы. — С остальным я справлюсь сам.       — Ок, тогда буду ждать тебя в комнате. Там аптечка в ванной есть, в шкафчике, и, если на самом деле потребуется помощь, хотя бы в обработке ран — зови.       — Конечно, не сомневайся.       Выпустив кисть парня из теплых объятий собственных пальцев, Энди не спеша двинул на второй этаж, оставив Винчестера внизу одного. Но проделав весь путь по лестнице, добравшись до небольшой площадки наверху, мальчик готов был поклясться, что любовник с места не двинулся, все так же продолжая наблюдать за каждым его движением, боясь пропустить нечто важное.       — Диииин… — замерев на месте, не оборачиваясь, с усмешкой, протянул Энди.       — Да, детка? — незамедлительно донеслось снизу.       — Со мной все хорошо, — чуть ли не по слогам отчеканил мальчик. — Я дойду сам, а ты иди, налей вино.       — Ладно, — усмехнувшись, Винчестер опустил голову, укоризненно покачав ей.       Правда, если уж быть совсем откровенным, то волноваться, конечно, был повод. Все тело болело неимоверно, так, словно, его на самом деле несколько раз переехал грузовик, но Энди надеялся, что все обойдется. Сейчас он обработает раны, примет теплый душ, отмоет себя от и до, избавится от засохшей грязи и корок крови, смоет и сковывающую боль в душе, выпьет вино, полностью почувствует себя в безопасности, может, отлежится пару дней, и все придет в норму. Ну, серьезно, не первый же раз.       Вот только метры лестничного пролета, которые в обычном состоянии преодолеваются в доли секунды, сейчас показались просто бесконечными. Каждое движение, каждый шаг, отдавались расползающейся по организму болью. Но демонстрировать это любовнику нельзя было от слова «совсем». И лишь по этой причине, Энди, не останавливаясь ни на миг, сцепив зубы, добрался до второго этажа, скрывшись за стенами ванной комнаты, а после того, как за ним плотно закрылась дверь, погрузив в полную недосягаемость пронзительного внимания парня, мальчик смог дать выход угнетающим разум ощущениям. Прислонившись спиной к стене, согнувшись пополам и с силой закусив нижнюю губу, он тихо простонал, несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув.

***

      Спустя минут десять, когда Дин, держа в одной руке два витых хрустальных бокала, во второй — пузатую бутылку, наполненную рубиновым содержимым, появился на пороге спальни, из-за двери ванной все еще доносился шум льющейся воды, но был непрерывным настолько, что вполне можно было предположить, что человек просто стоит под струями бесконечно падающих капель, совершенно бездействуя.       В первые мгновения, естественно, в голове Винчестера моментально возникла паническая тревога, и лишь только благодаря огромным усилиям, он частично подавил ее и выкинул из головы острое желание вломиться в ванную, все же рациональность взяла верх. После случившегося, любовнику скорее всего просто надо было на какое-то время остаться наедине с собой, выдохнуть, привести сознание в порядок, постараться выкинуть все из головы. А то, что горячая вода иногда помогает избавиться от скверных ощущений — Дин знал не понаслышке. На его месте стоило дать сейчас время мальчишке хоть немного прийти в себя, но так хотелось оказаться рядом.       Расположив бокалы и бутылку на прикроватной тумбочке, Винчестер погасил верхний свет, в данную секунду показавшийся навязчивым и раздражающим. Оставил только несколько небольших настенных светильников, отливающих спокойным багровым оттенком. Да, выбор для освещения несколько странный, как многим может показаться, но именно этот спектр погружал спальню в атмосферу умиротворения и уюта, расслаблял, окутывал негой, и дарил отстранение от внешних проблем. Даже когда Дин просто лежал на кровати, объятый этим неимоверно приятным светом, он на самом деле чувствовал как все проблемы в его разуме сходят на нет, а теплая истома, плавно перетекая, будто горячая карамель, заполняет пробоины, оставшиеся после них. Можно было сказать, что сама аура комнаты подпитывает положительным настроем и его тело, и разум. Странные, но до ужаса потрясающие ощущения, к осознанию которых парень пришел только сейчас. Очень странно… подобные мысли никогда раньше не посещали его, а вот сейчас… Что произошло сейчас?       Прислонившись спиной к стене рядом с дверью в ванную, сложив руки на груди, и прикрыв глаза, Дин с замиранием сердца вслушивался в каждую падающую каплю, в каждый, издаваемый ею звук, пытался почувствовать каждое, даже мимолетное движение внутри смежного помещения. Их не было. Не было движений. Ни единого шевеления, всхлипа или вдоха, исключительно размеренное падение воды. Но в какой-то определенный момент, совершенно внезапно для него самого, тревога, овладевающая им все эти минуты, развелась, так же, как и все страхи и опасения. Он обрел спокойствие, какое не ощущал никогда раньше, в голове возникло четкое осознание того, что все хорошо. И все будет хорошо. Здесь, сейчас и всегда все будет хорошо. А, может, не зря Энди называет этот дом раем? Может, на самом деле, в нем присутствует нечто подобное? Сам Винчестер никогда не задавался этим вопросом, никогда раньше не чувствовал энергию дома, никогда даже не пытался принять это строение как дом, как место, где всегда можно спрятаться от всего, где всегда уютно и спокойно, куда ты стремишься каждый день, чтобы расслабиться и отдохнуть. По большей части, он бывал здесь набегами, и не осознавал дом, как нечто защитное и душевное. Но с того момента, как он перебрался сюда жить, с того момента, как Энди начал здесь частенько проводить время, он постепенно начал вникать в ощущения, и в его сознании постепенно начали зарождаться чувства к дому, он не спеша, потихоньку, начал воспринимать его как защитную крепость, оберегающую, ограждающую и… подпитывающую. Вопреки всей своей рациональности, ему начало казаться, что дом — это вполне осознанное и живое существо, своими стенами оберегающее хозяина. Этот дом был, словно, миром в мире. Маленьким, уютным, милым, светлым, красивым миром в огромном, грязном, утопающем в грехах и слабостях реальном мире. Дом приобрел в восприятии парня образ небольшого сказочного островка, в стенах которого всегда можно было скрыться от внешних невзгод. Местом, в котором в любую секунду можно было спрятаться от реальности и быть счастливым.       Медленно распахнув глаза, вдохнув полной грудью яркий, сладковатый аромат только распустившихся роз, растворившийся в благоговении дома, полностью вступив в гармонию с собственным сознанием, он провернул ручку двери, распахнув ее. И в тот же момент в комнату ворвалось обжигающее облако пара, насквозь пропитанное легким намеком на парфюм и отголоском железа. На ходу скидывая с себя майку, за пару шагов, он преодолел расстояние до спрятавшегося за светло-голубоватой занавеской существа. Рука сама, абсолютно не подчиняясь импульсам мозга, рванула край завесы, сдвигая ее в сторону, открывая взору хрупкое, изящное тело, прислонившееся к стене. Обеими руками мальчик прижимал к себе душ, и бесконечные прозрачные ручейки оплетали его кожу, струились по груди, плечам, животу, стремясь вниз ажурными узорами, а на щеках — нити слез. Энди не испугался, он даже не вздрогнул, но широко распахнувшиеся синие глаза, устремили на Дина печальный взгляд.       Не задумываясь ни на миг, перешагнув через бортик, в момент оказавшись около любовника, не обратив внимания на собственные, так и оставшиеся на теле джинсы, Винчестер бережно вытащил из длинных пальцев распылитель, определив его на высокую стойку так, что теперь вода попадала на них обоих. Прижался к разгоряченному телу, одна рука скользнула на талию, ладонь второй легла на щеку, губы соприкоснулись с уголком рта, кончик языка прошелся по следам соленых ручейков, пересек выпирающую скулу.       — Детка, прости меня, — жаркий шепот ударил в ухо. Тело, незамедлительно ответив взаимностью, прижалось сильнее, зубы закусили нижнюю губу. — Прости, что меня не было рядом… — а слова, продолжая обжигать мочку, ввинчивались в сознание мальчика острым возбуждением. — Прости, что оставил тебя одного, — подушечки пальцев нежно заскользили с поясницы вверх по спине, большой палец несколько раз прошелся по губам и щеке. — Обещаю, что больше никогда такого не допущу.       Но вместо ожидаемого ответа, любовник несколько раз прерывно вздохнув, коснулся в поцелуе его губ, затем переключился на щеку, плавно опускаясь на шею и плечи. Тонкие пальцы заскользили по груди и животу, на доли секунды задержались чуть ниже ребер, с силой сжали кожу. Бедра подались вперед, низ живота соприкоснулся с холодной сталью пряжки ремня, отозвавшись колкими ощущениями. Ладонь проскочила под плотную джинсовую ткань, легла на задницу Винчестера, притянув ближе к себе, свободная рука дернула пряжку, расстегивая. Губы вернулись к губам, втянув в длинный, глубокий поцелуй, моментально отразившись на организме парня откровенной дрожью возбуждения и неминуемой реакцией члена. Преграда из трех пуговиц была пройдена беспрепятственно и на космической скорости, и пальцы, достигнув желаемого, плотно сомкнувшись на напрягшейся части тела, с нажимом проехались вверх. Хриплый стон незамедлительно вырвался из горла парня.       — Детка… — на миг отстранившись от поцелуя, прошептал Винчестер. — Ты уверен, что хочешь этого сейчас? — губы его вновь коснулись хрупкой шеи мальчика, и тот откинул голову назад, упершись затылком в стену, подставляясь под ласки.       — Очень хочу… — сквозь еле различимый стон, произнес Энди, а ладонь, накрыв кисть любовника, переместила ее на собственный отвердевший пенис. — Это именно то, чего я так безумно сейчас хочу… — и пальцы Дина, вопреки всем его словам, обхватили твердый орган, сделав несколько мучительно медленных движений. — До ужаса хочу оказаться сейчас в твоих крепких объятиях… — от очередного движения пальцев любовника, Энди на мгновение прервав диалог, закатив глаза, хрипло простонал. — Хочу почувствовать твое тепло, твой запах, — слова начали сбиваться, теряли внятность, дыхание участилось, отвечая на нежные прикосновения губ парня к шее. — Хочу почувствовать, что я тебе нужен, хочу убедиться, что я для тебя важен, — ладонь Дина еще пару раз скользнув по все сильнее напрягающемуся с каждым мгновением члену мальчика, обхватила сразу оба пениса, и, не слетая с ритма, продолжила движения, взрывая и в своей голове, и в голове пацана фейерверк кайфа. И Энди, почувствовав прикосновение кожи любовника, откровенно поплыл, разразившись умопомрачительными стонами, медленно принявшись сползать по мокрой стене вниз.       — Ты на самом деле думаешь, что все, что ты сейчас перечислил, заключается именно в сексе? — Дин не мог не усмехнуться, но движения его при этом лишь только ускорились, сбивая накатывающими волнами наслаждения дыхание. Энди в ответ улыбнулся.       — Сейчас да, — протянул он и губы оставили прикосновение на плече парня, немного грубовато зацепив кожу зубами. — Твои прикосновения меня успокаивают, — шепот вышел прерывистым, с откровенным угасанием в конце, и организм Винчестера моментально отреагировал на это горячей, щекочущей дрожью удовольствия, окатившей его с ног до головы, заставив громко застонать и на секунду с силой прикусить кожу на шее мальчика. — Хочу почувствовать тебя в себе… — ненавязчивая улыбка вновь заиграла на его губах, но лишь до того момента, пока Дин резко не вжался в них обжигающим поцелуем, усилив давление ладони на оба члена. В ту же секунду длинные паучьи пальцы вцепились в бок парня, выпустив короткие, но острые коготочки. Вторая рука Энди легла на его затылок, не позволяя отстраниться, кончик языка заскользил по небу, проник глубже, и Дин, не сдержавшись, дрогнул и сдавленно прошипел от возбуждения. Выделившиеся горячие капли прозрачной смазки, растеклись по пальцам, заскользили по раскаленной бархатной коже, превращая трение в ни с чем не сравнимое наслаждение.       Отпрянув от поцелуя, на прощание проведя кончиком влажного языка по припухшим алым губам, еле ощутимо прикусив нижнюю, Дин двинулся дальше. Заскользил вниз по шее, оставив след слюны на выпирающем кадыке, устремился ниже, вырисовывая на вздымающейся груди замысловатые узоры, накрыл теплом набухшую розовую горошину соска, и, не особо задерживаясь, продолжил путь вниз. Миновал впадину пупка, запечатлев несколько жадных поцелуев на животе. Колени неприятно уперлись в эмалированное дно ванны, а прикосновения губ заструились по внутренней поверхности бедер, вызывая у мальчика неимоверно заводящие стоны. Тонкие пальцы моментально опустились на голову парня, пропустили сквозь себя короткие пряди, слегка натянули, а бедра, подстегиваемые неимоверным желанием, настойчиво подались вперед. И ладонь Винчестера, вновь сомкнувшись плотным каркасом на члене, заставила Энди в который раз выгнуться и громко, не стесняясь застонать.       Влажные мягкие губы коснулись тонкой бархатной кожи головки, на миг полностью погрузив ее в горячий рот, язык с силой прижал к десне. И из горла мальчика вырвалось шипение, ладонь автоматически надавила на затылок любовника, а бедра, в желании ощутить тепло и давление по всей длине, двинулись вперед. Но удовольствие не продлилось долго, и спустя практически незаметный мальчиком миг, приятные ощущения исчезли, Дин отстранился. Хрупкое тело дрогнуло от прокатившейся лавины кайфа, но с губ слетел стон разочарования, вызвав усмешку на лице Винчестера. Но все еще плотно сжимающая ладонь заскользила от основания к головке, и, уже было расслабившийся любовник, вновь пришел в тонус всем организмом. Пальцы его в очередной раз натянули корни волос парня, а тело, в один момент превратившись в ватное подобие куклы, чуть не потеряло равновесие. Вслед за пальцами потянулись вязкие капли смазки и длинный язык коснулся их, потащив за собой по всей длине, смешивая с густой, обволакивающей слюной. А через секунду на его замену пришли плотно сжатые губы, погрузив член наполовину вглубь обжигающего пространства. И не позволив Энди даже немного прийти в себя от сковавших ощущений, губы двинулись наверх, в завершении еще раз с силой прижав головку к десне.       — Солнце, — наблюдающий все это время за умопомрачительным процессом Энди, аккуратно дал понять парню, чтобы тот поднялся, потянув за волосы. — Иди ко мне, — перехватив член парня в цепкие объятия, несколько раз на скорости проехавшись вверх-вниз, мальчик одарил губы парня проникновенным поцелуем.       — Может, все-таки, в кровать? — прошипев от удовольствия, поинтересовался Винчестер. Хотя, судя по его действиям, добираться до кровати было уже откровенно поздно. Подставив одну кисть под затылок мальчика, ограждая его голову от соприкосновения с холодной твердой поверхностью, пальцами второй он заскользил по мокрому бледному бедру и, не спеша, перехватив чуть выше колена, закинул на свою поясницу. — Тебе так нормально, не тяжело стоять? — да, даже целиком и полностью находясь в состоянии, расплывчато граничащим с откровенным перевозбуждением и полным автопилотом мозга, он все еще помнил о ситуации. Но ответа, он, словно, и не дожидался. Губы его спустились на тонкую шею, покрывая кожу нетерпеливыми поцелуями, а бедра, войдя в ритм, принялись то приближаться к телу мальчика, то отдаляться от него, с каждой секундой все агрессивнее входя в ладонь членом. И от каждого такого толчка, ногти глубже впивались в кожу на бедре любовника.       — Нет… — сквозь поплывшее сознание, не открывая глаза, Энди отрицательно качнул головой. — До нее слишком далеко, — и снова его губы озарила дьявольская улыбка. Дин, хоть и не мог созерцать ее сейчас, но он почувствовал ее по изменившемуся голосу. А еще услышал нотки безумного желания, послужившие исключительно сигналом к действию.       Обняв любовника обеими ладонями за щеки, притянув к своему лицу, Энди резко распахнул глаза, окинув взглядом зеленые изумруды, полностью затянутые томной поволокой, и, слегка коснувшись любимых губ, развернулся к парню спиной, оказавшись лицом под теплыми струями воды. И тело парня незамедлительно прижалось сзади, коснувшись своей кожей кожи мальчика, и это ощущение… такое нежное, такое бархатное… оно просто заставило сходить с ума от нетерпения. Безумно хотелось, чтобы оно никогда не заканчивалось.       Ладонь Винчестера заскользила вниз по впавшему животу, опустилась еще ниже, проехалась по всей длине члена, остановилась на основании, с силой сомкнув пальцы. Голова склонилась, губы принялись покрывать прикосновениями шею и плечо, постепенно перешли на спину, пересчитали каждый позвонок. Пальцы спустились от плеча к запястью легкими, нежными касаниями, сплелись с паучьими пальцами мальчика, перенесли на стену перед телом, распластав открытой ладонью на гладком кафеле, через мгновение проделав то же самое и со второй ладонью, все это время не прекращая целовать спину, не оставляя без внимания ни один сантиметр, постепенно опускаясь все ниже и ниже, пока не достиг поясницы. Очертив кончиком языка витую линию от одного выпирающего края кости до другого, слегка надавил подушечками пальцев, заставляя любовника прогнуться, после чего вновь двинулся наверх, еле касаясь нежной, бархатной кожи. Приблизившись в упор к телу, прикоснувшись до предела эрегированным членом подставленной пятой точки, Дин немного склонившись, оставил поцелуй за его ухом, пальцы, соскочившие на грудь, тронули напряженный сосок, сначала ненавязчиво, почти неощутимо, затем легкие прикосновение переросли в более откровенные и грубые, сомкнувшись, пальцы с силой сдавили его, немного оттянув, и в этот же момент плотно сомкнутая ладонь, с нажимом, проехалась по члену мальчика. От внезапно накативших ощущений, Энди в голос застонал, прогнул поясницу еще сильнее, вновь коснувшись ледяной пряжки ремня. Кисть его устремилась вниз, накрыла руку парня, пришла в движение вместе с ней, выстраивая нужный ритм. И мозг, подстегиваемый приближающимся наслаждением, принялся выдавать безостановочные положительные эмоции, моментально преобразовывая их в умопомрачительные стоны. Ощущение реальности в миг отключилось, оставив лишь только единственное главенствующее желание — желание как можно скорее достичь пика.       Губы Винчестера в последний раз коснувшись выпирающего позвоночника, отстранились. Раскрыв ладонь, он провел по ней языком, оставив вязкий след и, распределив по своему члену, коснулся обжигающей кожей головки входа в безумно желанное сейчас тело. Энди заметно дернулся, судорожно, с шумом вдохнул и напрягся, немного замедлив движение ладони. И любовник, моментально почувствовав это, вновь приник нежными, воздушными поцелуями к его шее, стремясь расслабить и успокоить. Резкая смена настроя в сознании и организме мальчика, слегка отрезвила, побудив хоть частично вернуться в этот мир и вспомнить, что произошло буквально час назад. Осознав, что как бы Энди не старался в данную минуту отвлечься, а случившийся инцидент отразился на его разуме весьма тяжело.       — Малыш, что случилось? — еле заметно сдавив мочку уха, оттянув ее, Дин горячим шепотом обдал слух любовника. Но, правда, обороты возбуждения попытался сбавить. — Хочешь, остановимся? — поцелуи неровной дорожкой сползли на шею; ладонь, вопреки отсутствию движений со стороны кисти Энди, продолжала медленные фрикции на все еще твердом пенисе. Но мальчик лишь отрицательно качнул головой, одарив стену мимолетной улыбкой.       — Нет, солнце, прости, все в порядке, — выдал он, глубоко вдохнув и выдохнув, и, чтобы окончательно развеять все сомнения, улыбнулся уже более открыто. — Обещаешь быть нежным? — а это прозвучало уже как откровенный беззаботный флирт, но весьма и весьма с подтекстом, и не особо спадающим напряжением. И Винчестер в ответ медленно, с наслаждением, поднялся кончиком языка по шее мальчика вверх, очертив раковину уха.       — Конечно, котенок, не волнуйся, — прошептал он. — Я буду таким, как ты захочешь, — обжигающий поцелуй отпечатался на угловатом плече, а ладонь, постепенно набирая скорость движений, через пару мгновений достигла утраченного ритма. Ну, опасения Энди вполне оправданны, учитывая, что он с ног до головы покрыт синяками и ссадинами, и вообще еле на ногах держится, но, правда, эти опасения не могли не навести на абсолютные, совершенно не к месту возникшие мысли. — Котенок, я никогда не причиню тебе боли, не бойся… — ох, знал бы он сейчас насколько ошибается.       Но этого никто не знал, слова прошли мимо, оставив в голове Энди уверенность, моментально вернувшую в нужный настрой. И, слегка подавшись вперед, он игриво прошелся языком по пальцам парня, упирающимся в стену рядом с его собственной ладонью.       — Хочу тебя, солнце… — сорвалось с его губ вместе со стоном и два пальца Дина неторопливо погрузились в горячее, влажное пространство, шершавый язык обрисовал своей широкой поверхностью каждую грань, губы сомкнулись вокруг плотным, до безумия заводящим каркасом, и, так же неторопливо, со вкусом удовольствия, двинулись к кончикам, заставив парня вздрогнуть и громко застонать.       — Оууу… фак… — не в силах выдавить хоть что-то членораздельное, протянул Винчестер и с шумом набрал полные легкие воздуха, напрасно полагая, что глубокий вдох отрезвит.       К сожалению, на его сознание это не оказало уже никакого влияния, мозг, напрочь затуманенный желанием, на новую дозу кислорода просто не обратил внимания, угрожая неминуемо в любую секунду взорваться миллионами ярких фейерверков и разнести их волной оргазма по организму. И, повинуясь всем инстинктам, перехватив одной рукой любовника через грудь, вторую опустив на собственный, окаменевший до предела член, он медленно и аккуратно вошел в слегка напряженное тело.       Энди протяжно, но с явным наслаждением застонал, сжав пальцы до побеления костяшек. Поясница его выгнулась еще сильнее, бедра подались назад, углубляя проникновение, увеличивая продолжительность стона и его яркость. И не только собственного.       Не в силах справиться с обуявшими эмоциями и ощущениями, и от внешнего вида изогнувшегося хрупкого тела любовника, и от его движений, и от откровенного желания пацана, от его неимоверно возбуждающего стона, Дин в момент сбился с ровного дыхания. На мгновение прикрыв глаза, он сделал глубокий вдох, потом долгий, шипящий выдох. Но тело работало уже на полном автопилоте, и хоть как-то обуздать свое возбуждение, он был уже не в силах.       Организм наполнился мелкой дрожью, а ощущение собственного, до боли напряженного пениса, скользящего в безумно узком и горячем пространстве, лишало последних капель самообладания, выдержки и понимания. Открыть сейчас глаза и вновь столкнуться взглядом с изогнувшийся рельефной спиной любовника, его задницей, равномерно, не спеша, приближающейся к его паху и отстраняющейся от него, увидеть эти движения, вызывающие во всем организме просто невообразимое наслаждение, означало закончить процесс в две секунды. Но это пока в планы не входило. Еще несколько раз прерывисто выдохнув, он все же попытался в последний раз воззвать к терпению. Но не тут то было. Сочная волна кайфа, разгоревшись ярким огнем, начала стремительно захватывать каждую клетку организма. И, повинуясь ей, он согнулся, коснувшись приоткрытыми губами мокрой от капель воды спины Энди, обдав кожу хриплым, несдержанным стоном.       — Детка… — прошипел он, как только ощущения немного отступили и слабая возможность соображать вновь посетила его голову. Ладонь его легла на бедро любовника, пальцы сомкнулись стальными оковами, лишая мальчика любой возможности двигаться. Вторая ладонь накрыла его член, заскользив от основания к головке, с каждым мгновением ускоряя фрикции. — Котенок… — шепот, заглушаемый отрывистыми всхлипами наслаждения и сбившимся в ноль дыханием, обжигающий кожу, может, и был еле различим, но Энди его, несомненно, услышал, одним махом рухнув в бездонный водоворот блаженства. — Ты безумно горячий и сладкий… — движения ладони на пенисе мальчика разогнались до предела, заставляя того медленно сползать вниз на подгибающихся ногах. — Ты сводишь меня с ума… — а после этих слов по телу Энди проскочила лавина дрожи, в один миг перескочив на Винчестера, побудив того дернуться и прошипеть, сам же мальчик, до боли закусив нижнюю губу, застонал, пальцы его соскочили на вентиль переключения воды, на автомате, намертво сжавшись вокруг разогретого металла. — Малыш… еще хоть одно движение… и я кончу, — острый укус, сопровождаемый хриплым рыком, отпечатался на бледной коже любовника, и тот сдавленно вскрикнул, постепенно скатившись в очередной несдержанный стон. — Но я хочу сделать это вместе с тобой… — Энди ничего не ответил, но Винчестер был уверен, что он его понял.       Естественно, не ошибся. Через несколько мгновений тело любовника, без остановки подстегиваемое настойчивыми ласками члена, дрогнуло, в нем почувствовалось напряжение. Набрав полные легкие воздуха, Энди резко разогнулся, бедра, проехавшись сцепленными мышцами по изнывающему от финального аккорда члену парня, вплотную приблизились к его паху. Рука откинулась назад, легла на затылок Дина, пальцы впились в волосы, с губ сорвался безудержный возглас накатившего оргазма, тело зашлось в раскатах наслаждения, а по кисти парня заструилась белая, вязкая жидкость.       Потрясающий отголосок экстаза в доли секунды достиг и Дина, мышцы еще сильнее сдавили его член, добавив к обуявшему кайфу еле ощутимую нотку боли. Бедра резким движением отстранились, но уже в следующий миг вновь приблизились в упор к Энди, пенис с нажимом проехался в сковывающем пространстве, и ощущения взорвали сознание потрясающим, ни с чем не сравнимым наслаждением. Рука моментально переключилась на низ живота любовника, не давая отстраниться, а острые зубы впились в длинную шею ощутимым укусом. Винчестер дрогнул, разразившись сдавленным рычанием, а хрупкое создание, сжимаемое в объятиях, моментально вторило ему громким сексуальным хрипом.       — Ты так хотел, солнце? — когда волны блаженства пошли на спад: и собственные, и партнера, улыбаясь, поинтересовался Энди. Пальцы его медленно перебирали мягкие пряди волос парня, все еще продолжающего сдавливать зубами кожу. Но даже при таком раскладе, мальчик почувствовал как Винчестер ответил довольной улыбкой.       — Котенок, ты великолепен, — наконец, размокнув челюсти, незамедлительно проведя языком по месту укуса, а затем и поцеловав его, на самом деле, довольно улыбаясь, выдал парень.       — И все? — нарочито обиженно протянул мальчик.       — Я люблю тебя, малыш, — улыбка Дина расплылась еще шире, а губы вновь прикоснулись к последствию укуса, тело дернулось от дошедшего эха оргазма и медленно принялось отстраняться, а все еще не падающий член, окрасил потянувшимися за ним белыми каплями, внутреннюю поверхность бедра мальчика.       — Так уже лучше, — улыбнулся Энди. — Ну, что, теперь твои опасения по поводу изнасилования угасли? — развернувшись лицом к парню, он обнял обеими ладонями его щеки и поцеловал. Дин в ответ лишь продолжил поцелуй, но промолчал. И мальчик принял это как согласие. — А сейчас я все-таки не отказался бы добраться до кровати, — чтобы избежать лишних тревог со стороны любовника, он улыбнулся.       — Совсем плохо? — но тревога все равно проскочила в его голосе, хотя, и была выражена не в полной мере.       — Нет, не то, чтобы плохо, устал просто, — горячие губы коснулись колкой щеки Винчестера. — Тело все болит, а после горячего душа и секса, ко всему прочему, оно еще и расслабляться начало. Просто хочу принять горизонтальное положение, не переживай, — и еще один поцелуй, но его уже удостоился подбородок. Опустив взгляд, Дин молча кивнул. Да, он немного разогнался, не сопоставил в данный момент силы пацана с его возможностями.       — Конечно, детка. Тебя донести или сам дойдешь? — вполне резонно поинтересовался он, на что Энди недовольно фыркнул.       — Я же не парализованный, — усмехнулся мальчик. — Руки-ноги на месте, пару метров я вполне способен преодолеть.       — Конечно, детка, — повторил Винчестер извиняющимся тоном. — Я могу хотя бы помочь тебе вылезти из ванной?       — А от этого не откажусь, — стремясь сгладить ситуацию после своего, как ему показалось, резкого ответа, Энди улыбнулся. — Полотенце подашь?

***

      Утро прокралось в сознание дерзким ароматом кофе и проскользнувшим сквозь закрытые жалюзи, ярким лучиком света, расположившимся как раз на его щеке. Несколько минут Энди усиленно пытался спрятаться от нарушителя спокойствия, но солнце было настойчиво и всеми силами проникало через любую преграду, стараясь донести о начале нового прекрасного дня. А тут еще и сводящий с ума запах добрался с первого этажа. И Энди сдался, перевернулся на спину, откинул подушку на свободное место рядом и открыл глаза. Взгляд застопорился на белом потолке, а мысли и ощущения устремились к собственному телу, силясь осознать степень последствий вчерашнего инцидента. Самое главное — не болела голова, и это показалось отличным началом, значит, со всем остальным тем более проблем не будет. И, вроде бы, сколько бы он не прислушивался к себе, а особой боли выявить не смог. Неприятные ощущения сохранились лишь на лице и в ребрах, а так… а так все терпимо. Ну, что же, тогда надо вставать.       Дина он застал в гостиной, тот стоял, прислонившись спиной к дверному косяку, задумчиво взирая на зеленеющий перед домом газон, курил и не спеша потягивал кофе из оранжевой толстостенной кружки. И, судя, по его выражению лица, был он чем-то озадачен и недоволен.       — Доброе утро, — скрестив руки на груди, подперев плечом дверной косяк, так и не удосужившись спуститься, крикнул Энди. Винчестер еле заметно вздрогнул от неожиданности, но моментально взяв себя в руки, отыскал взглядом пассию и улыбнулся.       — Доброе утро, детка, — сделав глубокую затяжку, ответил он. — Как самочувствие? Как спалось?       — Все отлично, — мальчик заулыбался. — Разве может быть иначе когда ты рядом?       — Всякое может быть, и я очень сильно сомневаюсь, что хоть что-то зависит от меня. Тебе очень идет моя майка, — Дин усмехнулся. Не сказать, что прозвучавшее было сарказмом, но стремилось именно к нему. Майка откровенно была мальчишке великовата и, скорее не по длине, а по ширине. Но сочетание любовника и собственной футболки, по неизвестной причине, привело в дикий восторг, моментально напомнив организму об утренней эрекции.       — Извини, — оттянув край майки, Энди окинул ее взглядом. — С моей вчера приключилась беда, — да, тут он не врал, после вечерних приключений его футболку можно было просто швырнуть в мусорку, а вот джинсы если постирать, то еще есть вариант вернуть их к жизни.       — Не парься, мне безумно нравится, — немного поменяв позу — уж слишком сильно начали мешать джинсы, сдавившие напрягшийся член, он снова затянулся табачным дымом и, на мгновение выглянул во двор. Погода была потрясающей, на небе ни облака, на озере чистая, ровная гладь. — Кофе? — вернув все свое внимание к любовнику, поинтересовался он, продемонстрировав кружку в руке.       — Конечно, именно его аромат сейчас заставил меня проснуться и вернуться к жизни, — небрежным движением он поправил спутавшиеся волосы, случайно зацепив намечающуюся корку на скуле, и недовольно прорычал.       — Надо же, — Дин состроил обиженную гримасу. — А я-то уже подумал, что мое отсутствие под боком вернуло тебя к жизни, — нарочито печально протянул он.       — Это было последней каплей, — рассмеялся в ответ мальчик, вполне оценив степень шуточного огорчения любовника. — Только, можно я на пять минут в ванную? Привести себя в порядок.       — Малыш, тебе можно все, — вернувшись к нормальному тону, сделав небольшой глоток из чашки, произнес парень. — И не спрашивай больше, это и твой дом тоже, делай, что хочешь и когда хочешь.       — Спасибо, — мило улыбнувшись, мальчик вновь скрылся в недрах спальни. — Я быстро, — глухо донеслось уже сквозь шум льющейся воды.       — Не спеши, — крикнул в ответ Винчестер, откровенно осознавая, что мальчишка его уже не слышит. — Везде уже успел, — сделав аккуратный глоток из кружки, приправив горьковатый вкус кофе не менее горьким привкусом табака, он вновь вернулся к изучению собственного заднего дворика.       Но внезапно огласившая комнату телефонная трель, отвлекла от бесконечного потока мыслей и рассуждений. Звонил не его мобильник, мелодия принадлежала трубке Энди, и делала она это где-то поблизости, в недрах первого этажа. И все бы ничего — потрезвонил бы, да и заткнулся, но желающий выйти на связь был упрям до безумия. Отзвонившись один раз, проиграв мелодию от и до, телефон на миг умолк, но через пару секунд вновь зашелся в не особо разборчивой истерике басистого гроула, неумолимо нагнетая ненависть к собственной персоне. А когда телефон принялся проигрывать мелодию уже в третий раз, Винчестер, на мгновение негодующе закатив глаза, наконец, отвлекся от бестолкового созерцания природы и, лениво затушив сигарету, двинулся на поиски задолбавшего засранца. Хотя, да, надо сказать, что управляла им в этот момент не только ненависть к звонившему, но и здравое любопытство, внезапно столкнувшееся с гранью ревности. А, вдруг, у мальчишки есть кто-то еще, помимо него, и этот кто-то потерял его в связи со вчерашними событиями, а теперь волнуется, пытается выяснить где он? Ну, на самом деле, ситуации бывают разные и, есть вероятность, что у Энди не один защитник.       — Да, что за глупости?! — прошептал он сам себе, пока совершал круг почета по комнате в поисках трубки. — Кажется, у тебя паранойя, — да, где-то в глубине души, Дин надеялся, что чувства пацана искренние, и других воздыхателей у него не имеется, но сознание очень часто стремилось отдать предпочтение этому диагнозу.       К великой радости Винчестера, на этот раз, все оказалось до глупости банально. Дисплей возлежащего на каминной полке мобильника, подмигивал высветившимся «мать». Взглянув на него, парень слегка призадумался. С одной стороны — это не его дело, с другой — скорее всего женщина сейчас очень сильно переживает за своего сына. И, что конкретно в этот момент побудило его ответить — он четко определить не смог, но проведя пальцем по экрану, поднес трубку к уху.       — Да? — его хриплый бас прозвучал немного грубовато, и трубка ответила секундным замешательством.       — Не Энди… — наконец, с той стороны донесся нежный, растерянный голос.       — Не Энди, — эхом подтвердил Винчестер.       — А где Энди? — закономерно поинтересовалась женщина, при этом не проронив ни намека на страх или агрессию, исключительно звук тревоги.       — Энди сейчас занят. Что ему передать? — нет, ну, а, что собственно, он мог еще сказать? Поставил в неловкое положение и себя, и женщину, и уже успел триста раз пожалеть о том, что ответил на звонок.       — С ним все в порядке? — голос абонента заметно дрогнул и всхлипнул, и Дин понял, что, вероятнее всего, женщина недавно плакала.       — Да, с ним все хорошо, — попытался заверить ее парень.       — Вы его не обидите? — вопрос мог бы прозвучать до ужаса глупо, если бы не весь жизненный хаос. И за словами последовал еще один печальный всхлип.       — Не волнуйтесь, я его не обижу, — Дин сделал глубокий вдох и длинный выдох, старательно скрывая это от трубки. Голос женщины был буквально пропитан болью и отчаянием, и у него даже возникла мысль поинтересоваться, а все ли у нее самой в порядке. Но он промолчал.       — Позаботьтесь о нем, пожалуйста, и не навредите, — а на этом моменте у него аж совесть защемило. На кой хер он поднял эту чертову трубку?! Идиот!       — Конечно, не сомневайтесь, — он кивнул невидимому собеседнику.       — Спасибо… До свидания, — голос на прощание еще раз всхлипнул и отключился.       — До свидания, — все, что смог выдавить из себя Винчестер, ответив уже полной тишине в ухе.       Продолжая задумчиво взирать на потухший монитор телефона, он сделал жадный глоток кофе. Вроде бы, и не нервничал особо, но губы почему-то в момент пересохли. Нет, он, конечно, многое в этой жизни понимал, но вот именно этот момент пока оставался непостижим для его разума. Может, если бы он был хоть немного больше в подробностях, вариант, что понял бы был, а так… А так, что могло заставить взрослую, сознательную женщину просить абсолютно незнакомого мужчину, учитывая откровенно осознанную связь между ним и ее семнадцатилетним сыном, позаботиться о нем?! На каком моменте она успела потерять веру в себя, да и в целом, настолько разочароваться в жизни?! Она не закатила скандал, услышав вместо голоса сына, голос незнакомого человека, не попыталась выяснить кто он и чем так занят пацан, не принялась пугать копами, нет, она просто совершенно поникшим тоном попросила его позаботиться о мальчишке. Да какого черта?! Что тогда происходит в ее жизни и голове, если она думает, что какой-то мужик может позаботиться о ее сыне?! До ужаса странный разговор. Странный, страшный и, как показалось Винчестеру, полный боли и безысходности. И послевкусие после него угнетающее и печальное.       — Солнце? — видимо, настолько глубоко погруженный в размышления, Дин простоял так не одну минуту, и совершенно не заметил возвращения Энди. Привлеченный голосом мальчика, парень резко втянул носом воздух и, вернувшись в реальность, поднял на любовника растерянный взгляд. — Что-то случилось? — наблюдая реакцию парня, Энди моментально напрягся.       — Выглядишь, как истинный боец, — Винчестер усмехнулся, но как-то уж слишком странно. Правда, лицо мальчишки на самом деле сияло всеми цветами радуги и разнокалиберными ссадинами. — Тебе мать звонила, — одним махом он допил остатки кофе и всучил трубку в руки Энди.       — Ты с ней разговаривал? — после пары секунд изучения журнала звонков, совершенно безэмоционально поинтересовался он. Дин утвердительно кивнул.       — Да, извини, ее звонки были слишком настойчивы, — парень отступил немного назад, поставил пустую кружку на стол и, облокотившись о его край поясницей, скрестил руки на груди, виновато опустив голову. Да, он поступил неправильно, понимал это, и готов был к гневной лекции со стороны любовника, но тот лишь еле заметно качнул головой.       — Я позвоню? — вопросительный взор синих океанов уперся в Винчестера.       — Да, естественно, — тот в ответ развел руками. — Мне оставить тебя одного? — будучи уже готовым покинуть комнату, парень попытался отстраниться от точки опоры, но мальчишка остановил его.       — Нет, нет, что ты… — на его губах вспыхнула внезапная улыбка, слегка отдающая грустью. — Наоборот, мне нужна будет твоя поддержка, — и Дин в немом согласии, склонил голову, вернувшись на место, а длинные пальцы пацана забегали по экрану, набирая номер. — Алло… мам, — вначале тембр его голоса поменялся, дрогнул, но он взял себя в руки, выровнял его, правда, вот, неконтролируемые нервные движения никуда не исчезли. Голова немного наклонилась набок, пальцы заправили волосы за ухо, скользнули на шею, ногти принялись расчесывать кожу. — Да, со мной все в порядке… Да, у друга. Да, он хороший человек, он не причинит мне вреда, — взгляд, по неизвестной Дину причине, наполнился опасением, проехался по его персоне. — Ты сама как? Под горячую руку не попала? — Винчестеру не было слышно собеседника, но, судя по океанам пацана, сменившим опасение на печаль, матери тоже досталось. — Как сейчас себя чувствуешь? — пальцы принялись нервно поправлять волосы одним нескончаемым движением. — Нет, мам. Зачем? Зачем ты хочешь меня увидеть?! Я же говорю, со мной все хорошо, ничего серьезного, — тон его приобрел нотки раздражения и гнева, тембр начал набирать обороты, диалог явно грозил перерасти в ссору. — Что ты хочешь увидеть по видеосвязи?! Моего друга?! Или где я нахожусь?! Или что?! Зачем тебе это нужно?! — мальчик вспыхнул, разразившись истеричным криком, рука, зажимающая трубку, дернулась, случайно включив громкую связь.       — Нет, солнышко, что ты… — в комнату ворвался уже знакомый, виновато всхлипывающий голос женщины. И вновь услышав эти эмоции, Винчестер глубоко вздохнул, вскинув взор к потолку. — Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке, я никого и ничего больше не хочу увидеть, ни в коем случае… Это твоя жизнь, зачем мне в нее лезть? Если боишься, что я увижу что-то лишнее, отойди к стене…       — Включи видео, — буркнул Винчестер, воззрившись на Энди. И мальчик умолк на миг, задумался. — Покажи ей себя, она волнуется, — добавил он и, чтобы не смущать, отлип от стола, направившись во двор.       Переступив порог, Дин прикрыл за собой летнюю дверь и, подойдя к пруду, закурил, меланхолично рассматривая большие дрейфующие кувшинки. Места у них, конечно, для глобальных маневров не имелось, но это не мешало им совершать легкий променад. Сказочные цветы, имеющие более, чем флегматичный характер. Огромные, пушистые, нежного белого цвета, похожие на проплывающие по небу облака. Спокойные, размеренные, величавые. Их спокойствие и неспешность успокаивали, разбавляли мысли, невольно заставляли расслабиться, дышать ровнее, побуждали присоединиться к ним, разделить с ними негу безразличия и блаженства.       Из задумчивости вывел громкий звук, донесшийся из-за двери дома. Но, прежде, чем посвятить все свое внимание ему, Дин с изумлением осознал себя, свое местоположение. Он сидел на краю парапета, до колена опустив ноги в слегка зеленоватую воду, затушенная сигарета небрежно валялась рядом. А все его чувства в этот миг стремились к неконтролируемому желанию полностью погрузиться в пруд, познать размеренность этих белых монстров. И надо заметить, что в памяти совершенно не отпечаталось ни единого действия, которые бы привели к подобной позе. Другими словами, он ни хера не помнил как уселся на парапет и опустил ноги в воду.       — Вырублю, на хрен, под корень, а из вашей лужи сделаю полноценный бассейн, — хмыкнул он, одарив кувшинки ненавистным взглядом. Цветы ничего не ответили, что, собственно, и неудивительно, но он четко ощутил на себе их разочарование. — Демоны, твою мать, — вытащив ноги с напрочь промокшими до колена джинсами, он принял вертикальное положение и, вспомнив о странных звуках в доме, отправился туда.       Энди Дин обнаружил сидящим на диване, разлетевшийся на мелкие запчасти телефон, валялся у стены напротив. Ладонями пацан закрывал лицо, но, вроде бы, не ревел, что уже было плюсом.       — Что случилось? — выдохнув, Винчестер воткнул руки в собственный ремень.       — Я разбил телефон, — пробубнил мальчишка из-под ладоней.       — Это я вижу, — еще раз окинув остатки мобильника скептичным взглядом, Дин кивнул. — А, что послужило стимулом?       — Да, блин! — Энди вскинулся, но ровно на секунду, хотя, руки от лица убрал. — Утро же так хорошо начиналось, какого хрена я решил ей перезвонить?! Задолбала…       — Проблема-то в чем? Не пойму. Она — твоя мать, она просто волнуется, хотела удостовериться, что с тобой все в порядке. Ее тоже можно понять… — парень опустился на мягкую подушку рядом с любовником.       — Нет, — огрызнулся пацан, а Винчестер, поймав взор синих океанов, не увидел в них ничего, кроме горящей ненависти. — Нельзя ее понять, она не за меня волнуется, она волнуется за этого ублюдка, боится, что я заявление напишу, хотя, у самой лицо выглядит не лучше моего, — выплюнув все это с небывалым гневом, Энди прокатился взглядом по парню, и устремил его на свои, переплетенные в замок пальцы.       — Она так и сказала? — может, конечно, оно так и было, но парня терзали смутные сомнения. Любая мать в первую очередь, в подобной ситуации, будет переживать за здоровье и жизнь собственного ребенка, а остальное отходит на задний план. По крайней мере, в голове парня, все выглядело именно так.       — Нет… — Энди хмыкнул, потер большим пальцем одной кисти противоположный, беспокойно затряс ногами, легко пружиня пальцами по полу. — Так не сказала, но этот момент ее очень сильно волновал.       — Может, стоит просто выкинуть это все из головы и продолжить наслаждаться утром? — тихо предложил Винчестер. Нет, на самом деле, он так не считал, по-хорошему, надо было разобраться во всем совершенно другим путем, в который, несомненно, входил и тот момент, послуживший причиной звонка женщины, по крайней мере, со слов самого мальчика. Но в данном временном промежутке это было невозможно. Зачем тогда портить себе и настроение, и неплохо начавшийся день? Энди недолго помолчав, прокручивая все в голове, и, склонив голову, согласился.       — Что с твоими джинсами? — оттопыренным указательным пальцем он указал на ноги парня.       — Хотел постирать, но не успел, — усмехнулся он, а пацан расплылся в ответной улыбке. — Любовался на лилии в пруду, с более близкого расстояния.       — И как? — Энди немного расслабился, рассмеялся.       — Прекрасные цветы, но коварные, не подходи к ним, — парень тоже немного посмеялся, хотя, ни хрена смешного в том, что его чуть не утопили кувшинки, не было. Да и кому рассказать — не поверят. — Иди ко мне, малыш, — притянув пацана в свои объятия, он коснулся его губ чувственным поцелуем. — Забудь обо всем, как бы тяжело не было, хотя бы на сегодня, — проронил он, спустившись губами на шею, запечатлев поцелуй и там. — Давай, забудем про всех и все, и просто будем наслаждаться друг другом?       — Да, конечно, — на лице мальчика вновь засияла потрясающая улыбка. — К черту все это.       — Именно… Так, — вопреки всем словам, выдал Винчестер. — Мне сейчас надо будет отлучиться ненадолго по работе, — и Энди тут же напрягся, в глазах отразилась тревога. — Не бойся, я быстро, максимум пара часов. Здесь ты в безопасности, — сразу же, предопределяя все последующие переживания, Дин попытался его успокоить. — Ключ есть только у меня, никто сюда не приедет, а если, вдруг, такое и произойдет, то за ворота они не попадут — там огромный засов. Так что, ты здесь, как в неприступной крепости, даже лучше.       — А вход с берега? — да, Винчестер оказался прав, пацан опасался оставаться в одиночестве.       — Весь участок по периметру обнесен высоким забором, и со стороны берега тоже имеется прочная дверь, и на ней точно такой же засов. Ничего не бойся, если что-то понадобится — звони, — сказал парень, совершенно позабыв про валяющийся на полу мобильник.       — С пальца? — усмехнулся любовник.       — Черт! — Дин провернул жест «рука-лицо» и рассмеялся. — С домашнего звони. Я вернусь, поедем в магазин, купим тебе и шмотки, и телефон, — глупая надежда на отвлечение мальчика от дурацких мыслей этими словами, правда, вроде бы, немного помогло.       — Хорошо, — Энди кивнул. — Можно я тогда приведу в порядок зону барбекю во дворе? Ну… чтобы хоть как-то отвлечься.       — Да, конечно, делай, что хочешь, — губы парня снова оставили прикосновение на хрупкой шее. — В гараже есть и стол, и шезлонги, и еще куча всякой дребедени. Уверен, тебе будет чем заняться.

***

      С тревожными и унылыми мыслями, проводив Дина, самолично закрыв за ним и ворота, и калитку на более, чем весомые засовы, Энди вернулся в дом, для начала направившись в гараж. Кое-как нащупав на стене выключатель, с силой бахнув по нему ладонью, он поверхностным взглядом окинул помещение. Машину Дин никогда сюда не ставил, по единственной банальной причине — помещение было до предела захламлено, а разбирать его времени не хватало. И похоже, он остался доволен тем, что Энди проявил желание заняться этим в одиночку. Но да, парень не соврал, здесь имелась куча уличной мебели: и небольшой деревянный столик; и несколько шезлонгов, подушки от которых мальчик обнаружил бережно упакованными в пакеты, на полках; и жаровня для барбекю; и огромный ярко-красный пляжный зонт; и безразмерный натяжной тент для беседок; и даже пара довольно милых кресел, а еще гирлянда из крупных разноцветных фонариков. Плюс ко всему — тонны пыли и масса нахлебников в виде пауков.       — Супер… — усмехнулся он, а само высказывание выдало весь скепсис его мыслей. — Не удивительно, что ты позволил мне делать все, что захочу, — выдохнул мальчик, обратившись к любовнику, в данную секунду мчащемуся по шоссе к городу. — Ну, хорошо. Но сначала кофе.       С этими словами он захлопнул дверь, но свет тушить не стал, и отправился на кухню. Заряд кофеина он так и не получил, легкое неприятное происшествие с утра несколько сбило с планов. Поэтому, сейчас он однозначно целиком и полностью отведет пятнадцать-двадцать минут для наслаждения ароматным напитком и парой выкуренных сигарет, причем, во дворе, устремив взгляд на живописный пейзаж озера.       Ну… сказано-сделано. Подтащив к обрыву складной стул, Энди, держа в руках исходящую паром кружку, с великим наслаждением расположился лицом к озеру и расплывающимся над ним небом. Сделал глубокий вдох, расправив легкие и, закурив, устремил взор синих глаз вдаль, на водную гладь. Большой глоток бодрящего напитка, молниеносно разнесшегося по организму приятным теплом — и жизнь перестала казаться тяготящей ловушкой, а крепкая затяжка столь вредным, но столь приятным никотином, добавившая наслаждения, помогла забыть об утреннем инциденте. На небе ни облачка, чистейшее голубое марево; яркое, приятно согревающее солнце, заряжающее своей энергией и позитивом; водная гладь тихо и спокойно отражает блики его лучей, побуждая весь окружающий мир сиять вместе с ней; кроны прекрасных деревьев, не потревоженные воздушными порывами, спят. Жизнь природы и умиротворяющая тишина завораживали, успокаивали, приводили сознание в равновесие, вызывали гармонию с самим собой, прогоняли все плохое и отрицательное. Благодаря этому, Энди уже минут через десять был полностью спокоен и готов к любым начинаниям. И все же, что бы там не говорил Дин, а это место поистине являлось раем.       Внезапно внимание его привлек пока не особо различимый объект в небе. Он был небольшой и имел нежно-белый цвет, по этой причине, мальчик не сразу разобрался в его происхождении. Изначально он принял его за облако, но странное нечто двигалось гораздо быстрее, чем это могло позволить себе воздушное тело. И более того, чем ближе объект становился к дому, тем стремительнее менялись его очертания. Энди не испугался, продолжая неспешно потягивать кофе, дополняя его табачным привкусом, он с интересом наблюдал за приближающимся объектом, силясь понять, чем же он является на самом деле.       Не прошло и минуты, как нечто поравнялось с обрывом, а на губах мальчика засияла восхищенная улыбка. Отставив кружку на землю, он поднялся со стула, изумленно всматриваясь в облако белоснежных голубей. Он не мог сразу сказать сколько их было, но по его мнению — много. Слишком много, настолько, что их на самом деле вполне можно было принять за облако весомых размеров.       — Вот это да! — завороженным голосом произнес он, устремив все внимание к небу, к проплывающей над головой процессии. — Откуда вас столько?! — не скрывая изумления, он совершенно по-детски усмехнулся. Но еще большее удивление вызвало то, что только что вполне организованное «облако», попав в воздушное пространство Аллеи, принялось рассредотачиваться, и часть голубей устремилась вниз. Куда делась остальная часть — он не успел заметить, скорее всего, залетели на соседние участки, всю его концентрацию захватило существо, приземлившееся на приоткрытую летнюю дверь. — Ну, привет, — затушив сигарету в чашке с остатками кофе, Энди в доли секунды оказался рядом с голубем, с ажиотажем, интересом и небольшим опасением взирая на того снизу-вверх.       Птица не испугалась, не улетела, наоборот, с таким же интересом принялась изучать своими маленькими глазками человека, так, словно, это Энди прилетел в гости на его территорию, а он здесь хозяин. Хотя, может, так оно и было, просто раньше мальчик его не замечал? Может, он прилетал сюда каждый день и Дин его кормил?       — Привет, — повторил мальчик так, будто ожидая, что птица ему ответит. Голубь промолчал, и Энди, приподнявшись на носочках, вытянул руку вверх, желая потрогать существо, хотя бы за лапу. Птица и на этот раз не улетела, лишь немного отступила вбок по краю двери, подальше от любопытных пальцев, вновь заняв выжидательную позицию. — У вас где-то здесь голубятня? — задумчиво поинтересовался мальчик, заметив на одной из лап голубой браслет. — Ты сюда есть прилетаешь? — еще один вопрос в сторону странного гостя, и вновь молчание в ответ. Хотя, нет, сейчас птица издала негромкий утробный звук. Расценивать это как согласие или просто, как стимул к шевелению — Энди не понял, но улыбнувшись, зашел в дом, на кухню. Голубь, склонив голову, внимательно наблюдал за ним.       Если быть честным, то такого необычного голубя, не на картинке, а так близко, мальчик видел впервые. Птица была просто восхитительна: белоснежные перья, длинные, пушистые, однозначно колоссально отличающиеся от оперения своих серых уличных сородичей; на голове небольшой хохолок; на лапках тоже белые, пушистые «штанишки», да и по размерам она конкретно превосходила обычных голубей, ненамного, но все же. Ко всему прочему, по поведению гостя можно было с уверенностью утверждать — показатели сознания у него тоже явно отличаются от диких, и точно в лучшую сторону.       Все время, пока мальчишка ковырялся в недрах кухни в поисках какого-нибудь простенького корма, птица продолжала покорно ожидать. К сожалению, самое приемлемое, что смог обнаружить Энди — это подсыхающий кусок хлеба и, собственно, с ним он через минуту и оказался снова во дворе. Голубя он заметил на том же месте, странный взор маленьких глазок моментально замер на еде. Взмахнув крыльями, пернатый незнакомец немного переместился, но при этом так и остался на двери. Энди же, покрутив головой по сторонам, подходящего места для кормления не нашел и, не особо заморачивась, раскрошил кусок на широком подоконнике, сделал несколько шагов назад, чтобы не смущать гостя. Правда, тот особо и не смутился, и, надо сказать, что человека абсолютно не боялся. Мгновенно сообразив, что к чему, птица слетела с насиженного места, переместившись к импровизированной кормушке, принявшись за трапезу.       — Ну, и хорошо, — небрежно отряхнув ладони друг об друга, мальчик еще несколько секунд понаблюдал за существом, но дела не ждут. Голубь — это, конечно, весьма красиво и познавательно, но не тратить же весь день на наблюдение за ним. — Приятного аппетита, — усмехнулся он. Птица, не отрываясь от крошек, неразборчиво курлыкнула в ответ. — А я пойду заниматься делами, — и он медленно, чтобы не испугать гостя, направился в гараж, но уже со стороны улицы. Ему, на самом деле, очень хотелось обустроить зону барбекю, чтобы у них с Дином была возможность проводить жаркие летние вечера на природе, рядом с освежающим прудом, за бутылочкой вина… ну, или виски.

***

      Как оказалось, для того, чтобы привести в порядок слегка запылившуюся мебель и собрать ее воедино, особого труда не понадобилось, да и времени заняло немного. А вот, чтобы вытащить все это на улицу, при этом красиво разместить — тут уже пришлось слегка потрудиться, в основном, конечно, виной всему был вес мебели, абсолютно не стыкующийся с возможностями пацана. Но и с этим он успешно справился. Растянул тент на высоких распорках, поставил небольшой деревянный столик, придвинул к нему комплектующие одинаковые деревянные кресла, на вымощенную красивым желтым камнем площадку, водрузил тяжеленный мангал. Шезлонги разместил поближе к пруду, с ними же и большой пляжный зонт. И можно даже сказать, что проделанная работа его более, чем устроила. По крайней мере, во время задумчивого досконального изучения сложившейся картины со стороны, не спеша потягивая сигарету в этот момент, изъянов Энди не нашел, все выглядело довольно мило и уютно. Настроение поднялось на все сто, умудрившись даже полностью выбить из памяти утреннее происшествие. Осталось только дополнить стол бутылкой вина и парой красивых бокалов. Но перед этим прибрать в гараже то, что он успел разнести там и закрыть его. И, подгоняемый очередной идеей, он ринулся к небольшому помещению.

***

      Стремясь завершить все как можно быстрее, мальчик в ускоренном темпе расставил все по своим местам, подмел, очень сильно стараясь не вдаваться в детали, опасаясь погрязнуть в уборке до самого вечера. И без того, увлеченный собственной, на удивление, бурной деятельностью, он даже не заметил как недавний пернатый незнакомец, видимо, вдоволь насытившись, не улетел, а наоборот, жаждал общения. Взгромоздившись на край не так давно установленного Энди стола, птица принялась начищать перья, периодически с интересом поглядывая в сторону наполненного звуками гаража.       — О, а это что? — в очередной раз, словно сумасшедший тайфун, проносясь мимо высокого стенного шкафа, мальчик заметил внушительных размеров деревянный ящик, наполненный небольшими торфяными горшочками с пока непонятными ему торчащими колючими палочками.       И все бы ничего, если бы не несколько интересных моментов. Во-первых, накрытые прозрачным пластиком саженцы, имели весьма свежий вид и жизнерадостный зеленый цвет с легким оттенком коричневатого. Значит, они явно были свежими. Но откуда они здесь?! Дин притащил? Решил саморучно озеленить участок? Нет, это даже смешно, это просто нонсенс. Нонсенс будет даже, если Винчестеру просто придет подобное в голову. Разместить здесь ящик виски — да, это вполне в его духе, но саженцы?! Нет, однозначно нет.       Во-вторых, до недавнего времени, пока Энди не вытащил летнюю мебель на улицу, подход к этим полкам был заставлен напрочь — не подойдешь, не дотянешься. Не мог же любовник разгрести себе дорогу, поставить ящик, а потом снова заставить все мебелью? Он бы просто бахнул этот ящик на пол, в лучшем случае — гаража, в худшем — просто оставил бы под входной дверью дома, чтобы каждый раз спотыкаясь об него, вспоминать, что надо бы и высадить бедные растения.       В-третьих, Дин такой садовод, что, даже если допустить его столь неадекватное поведение и предположить, что он сам купил саженцы, то до дома они навряд ли бы добрались. Однозначно парень бы по случайности или грохнул их еще в машине, или, оставив в гараже, забыл бы напрочь, и растения благополучно бы зачахли. А эти свеженькие и помирать не намереваются.       Да и в принципе, все можно предположить и теоретически допустить временное помешательство Винчестера, или неадекватные алкогольные приступы, и даже то, что он решил подкрепить название улицы реальным наличием цветов на участке, если бы не одна странная деталь. Все время, пока Энди возился с мебелью, десятки раз заходил в гараж и выходил из него, облазил все вдоль и поперек — ящика этого он не видел. А не заметить его размеры весьма проблематично. Поэтому, он со стопроцентной уверенностью мог утверждать — его тут не было. Единственный момент, когда он мог образоваться на этой полке — это предыдущие минут десять, потому что, не так давно мальчик брал с соседней деталь для зонта, и этого деревянного монстра он бы заметил однозначно.       — Что за хрень? — на миг плотно сомкнув веки, Энди снова распахнул глаза. Саженцы никуда не испарились, продолжая стоять спокойно на полке, демонстрируя на деревянном боку своего вместилища белую табличку с черными буквами «Китайская роза». — Роза, значит… — то ли спросил, то ли констатировал факт мальчик. — Голубь в клюве принес? Или призрачная доставка? — о том, что некто мог проникнуть в помещение за его спиной, оставить ящик и тихо испариться — даже разговора не было. — Ладно, — с изумлением проведя пальцем по ящику, не заметив ни грамма пыли, хотя, со всех остальных предметов в гараже ее можно было смывать просто под напором из шланга, он подхватил деревянного монстра, вытащив во двор.       Оставив саженцы без присмотра буквально на пару мгновений, он вернулся за небольшой ручной лопатой, а когда вновь оказался на улице, увидел ящик уже не в гордом одиночестве, а с весьма любопытствующим пернатым гостем. Голубь чинно прохаживался вокруг деревянной коробки с видом местного строгого ревизора, время от времени заглядывал внутрь, а потом, смешно склоняя голову, изучал сами саженцы.       — И? — облокотившись спиной об угол гаража, мальчик сложил руки на груди, вопросительно взглянув на птицу. — Что скажешь? Куда их девать? — голубь в ответ курлыкнул что-то совершенно невнятное, но на пацана посмотрел однозначно со знанием дела. Энди хмыкнул, он почему-то, тоже не сомневался в скепсисе собственной задумки. Но пернатый, расправив пушистые крылья, вспорхнул невысоко над землей, скрывшись за углом дома. Мальчик хмыкнул еще раз, но уже с удивлением. — Серьезно? — спросил он то ли у себя самого, то ли у спрятавшегося за стеной голубя. — И что там?       Лениво оторвавшись от опоры, Энди все же решил проверить, что там за углом. Может, пернатый, на самом деле знает нечто, чего не знает он? Вариант, конечно, так себе, но он все же был. Саженцы же тоже появились неизвестно откуда, собственно, так же, как и сам голубь, может, тогда он в курсе как с ними поступить? Вообще, какой-то сегодня удивительно-странный день… Остается только надеяться, что на птице и саженцах все странности окончатся.       Но надежды себя не оправдали. Свернув за сплошную стену строения, Энди вновь увидел пернатое чудо. Нет, оно не улетело, оно сидело на земле, около специально выложенной из камня, траншеи под растения. Траншея выглядела довольно симпатично и аккуратно, четко вписываясь в общую архитектуру дома, и тянулась от одного угла до другого. Удивился ли мальчик ее наличию или тому, что пернатый гад привел его сюда, и теперь, снимая с себя все подозрения, делает вид, что ищет в ней еду? Нет, не удивился. Всего лишь стечение обстоятельств. Подобные траншеи для высадки растений очень часто можно встретить и в других домах, а голубь… Ну, он просто глупое создание, рыскающее везде в поисках бесконечного пропитания, и утверждать прямо, что именно он привел мальчика к траншеи — было нельзя. Просто реальное стечение обстоятельств. Да, с небольшими загадками, но все же. Удивило немного иное. Около противоположного конца стены валялись три мешка грунта для посадки цветов. Вот это точно привело в замешательство. Неужели, Винчестер, действительно, решил заняться садоводством?!       — Серьезно?! — брови мальчика полезли на лоб и он изумленно всплеснул руками. — Он еще более сумасшедший, чем я мог предположить, — фраза, как на удивление, относилась к любовнику. Голубь же, всеми силами стараясь поддержать диалог, в очередной раз издал непонятный гортанный звук и, вспорхнув на подпорку дождевой трубы, принялся переступать с лапы на лапу. — Да заткнись ты! — отмахнувшись от собеседника, Энди направился к мешкам. — Ну… попробую… но совсем не факт, что из этого выйдет что-то положительное.       Цветы, да и в принципе, растения, он сажал первый раз в жизни. Но, к радости для саженцев китайской розы и для наблюдавшего с трубы пернатого друга, азы он знал, а интернет подсказал все детали. Поэтому, процесс не занял особо много времени, а местами даже доставил удовольствие. Но это, естественно, останется секретом. К тому же, всегда можно с пользой провести время на улице, при хорошей погоде и за ни к чему не обзывающему диалогу с неплохим собеседником. Да, он общался с голубем, птица слушала, не улетала, но отвечала редко и то, как показалось Энди, не совсем в тему. Но компанию составила, можно сказать ей спасибо.       Спустя примерно час, когда солнце, преодолев срединный рубеж своего пути, медленно принялось двигаться к закату, ящик, так же, как и мешки, опустел, все саженцы до единого перекочевали в траншею. Осталось только их подвязать и впоследствии пустить вверх по стене. Но сейчас времени на это уже не осталось, да и один он не справится, а от голубя помощи в этом точно не дождешься. В очередной раз прибрав следы своего «облагораживания», Энди сварил кофе, намереваясь снова занять место напротив прекрасного вида на озеро. Удерживая в одной руке, словно трофей, дымящуюся кружку, второй пока безрезультатно пытаясь прикурить, он, переступив порог дома, в который раз за сегодняшний день, оказался во дворике. Копошащийся рядом на подоконнике пернатый гость, курлыкнув, взлетел, устремившись в сторону ворот, через мгновение исчезнув за углом стены.       — Ну, пока, — Энди, улыбнувшись, помахал рукой. — Спасибо за компанию, прилетай еще.       Ответной реакции со стороны птицы не поступило, больше она не вернулась. Удрученно вздохнув, мальчик резким движением, откинул зажигалку на освободившийся подоконник, добавив вдогонку еще несколько собственных мыслей. Примерно из трех десятков попыток, она не зажглась ни разу. А это значило, что придется немного отложить момент желанного расслабления и наслаждения природой, отставить чашку, и отправиться на поиски рабочей зажигалки. Что он, собственно, и проделал, сопроводив все тяжелым вздохом и словесными высказываниями.       И как он не хотел, а пришлось подниматься на второй этаж, потому что ни в гостиной, ни на кухне ничего подходящего он не нашел. Но, зато, он хорошо помнил, что на прикроватной тумбочке Дина валялась забытая им, старенькая зажигалка, вот за ней он и направился. Да, к радости, память не подвела, небольшой предмет черного цвета покоился на том же месте, где и был замечен несколько часов назад.       Хмыкнув, мальчик добрался до тумбочки, тут же закурив, но внезапно фокус его зрения привлекло какое-то лишнее движение за окном. Сначала он даже и не понял, что именно это было, но в сознании как-то само собой вспыхнуло чувство, что этого быть не должно. Глубоко затянувшись, выдохнув дым в сторону, он медленно и аккуратно сделал шаг к окну. Да, на обман зрения это похоже не было, движение присутствовало и наличие его источника моментально напугало мальчика. Молниеносно метнувшись за тяжелую бордовую портьеру, Энди вновь осторожно выглянул, но уже из-за ее края. Источник никуда не испарился, продолжая стоять на месте, и был он никем иным, как очень частым гостем в доме матери Ами. Мальчик точно не раз наблюдал там этого человека, был в курсе, что тот очень близкий друг их семьи, врач, вроде бы. Он на все сто был уверен, что и Дин поддерживает неплохую взаимосвязь с этим мужчиной, и неоднократно слышал его имя. Человека, который в данную секунду находился по ту сторону ворот, звали Кастиил.       Надо же, что-то сегодняшний день более, чем богат на нежданных визитеров. Но в отличие от голубя, этот визит мог обернуться неприятностями. В голове мальчика моментально пронеслась мысль о том, что он не слышал звука подъезжающей машины. Но, может, мужчина пришел пешком? Правда, подобный поступок смотрелся бы весьма странно. От города до Аллеи и на машине добираться минут сорок-час, а на своих двоих и за три можно не уложиться. Решил прогуляться в хорошую погоду? Но Энди почему-то казалось, что навряд ли.       — Какого черта?! — присев на корточки, не покидая своего хлипкого укрытия, мальчик еще раз глубоко затянулся.       Хотя, особого смысла скрываться за портьерой и не было — мужчина ни разу не взглянул на дом. Стоя спиной к калитке, Кас не спеша отряхнул белоснежную рубашку, затем так же размеренно закатал рукава до локтя, и, убрав руки в карманы брюк, на миг прикрыл веки, откровенно наслаждаясь природой. Сделал глубокий вдох, с благоговением расправив легкие, Энди даже успел заметить как под тонкой тканью рубашки поднялись и опустились ребра, и блаженно улыбнулся. Мальчик тоже моргнул на долю секунды, а когда взгляд его синих океанов вновь устремился на объект наблюдения, то такового уже не обнаружил. Мужчина исчез, словно по щелчку пальцев. Вот только, секунду назад он был за воротами, а сейчас его уже нет.       Войдя в конкретный ступор, Энди засунул сигарету в рот, задумчиво затянулся, а затем, резко подскочив, прильнул к окну вплотную. Человека нигде не было. И в одну, и в другую сторону Аллея просматривалась хорошо, но дорога была пуста. Ни единого шевеления, ни единого намека на чье-то недавнее присутствие. В замешательстве Энди склонил голову набок. Да даже, если бы Кас и захотел в миг скрыться из вида, и, даже, если бы он побежал — ничего бы не вышло. Не может же человек бегать со скоростью света?! Есть вариант, что он заскочил на территорию дома. Но, нет, из окна второго этажа отлично было видно, что и на воротах, и на калитке засовы задвинуты ровно так, как их закрывал утром сам Энди.       — Что за чушь?! — он еще раз с силой сомкнул и разомкнул веки. Картинка за окном не изменилась: ничего не прибавилось и ничего не исчезло. Улица, деревья, тишина, пустота. — Похоже, пора отдохнуть… — подвел мальчик плачевный итог. Может, Винчестер был прав и стоило обратиться к врачу? Может, галлюцинации — это последствия сотрясения? — Нет, просто надо отдохнуть, — ответил он своим мыслям.       Растерянный взор океанов глубокомысленно устремился к небу, к величаво проплывающим по ровной голубой глади барашкам облаков и приближающемуся клину белоснежных голубей. Похоже, птицы возвращались туда, откуда прилетели. Очередная глубокая затяжка табачным дымом, и взгляд перескочил на выпорхнувшего из кроны ближайшего дерева, недавнего пернатого гостя. Хлопнув крыльями, он присоединился к сородичам, а Энди, в который раз хлопнув глазами, опустился на пол и, скрестив ноги в позе «лотоса», продолжил ошарашенно смотреть в окно, дозу за дозой поглощая никотин. Но когда счет выкуренных сигарет перевалил за три, на въезде в Аллею показалась, наконец, машина Винчестера. И на этот раз мальчик был уверен — это точно не галлюцинация. Утробный звук мотора приближался, пока не достиг ворот и, притормозив около дома, заглох, раздалось несколько коротких сигналов. Но Энди ни с того, ни с сего замешкался, неспешно приняв вертикальное положение, всмотрелся в происходящее снаружи. Нет, все нормально, все вполне естественно, ничего необычного. Просигналив еще раз, Дин покинул салон и, приложив козырьком ладонь ко лбу, взглянул в окно второго этажа.       — Спускайся! — крикнул он, сопроводив слова жестом руки. И Энди, расплывшись в очаровательной улыбке, мгновенно позабыв обо всем, рванул во двор, открывать ворота.