Аллея Алых Грез.

      — Доброе утро, — аккуратно повесив пиджак на спинку ближайшего стула, Дин, отодвинув соседний, бережно усадил Энди за стол.       — Доброе, — окинув парадный вид парня, Кэрол усмехнулась. — Куда собрался такой красивый, с утра пораньше? — перед мальчиком появилась кружка с дымящимся, ароматным кофе и небольшая тарелочка с блинчиками.       — Надо в пару мест по работе заехать, — Винчестер улыбнулся в ответ.       — Ты завтракать будешь? — женщина, взирая на парня, застыла на мгновение, удерживая в одной руке кружку с кофе, в другой — еще одну тарелку с блинчиками.       — Нет, спасибо, я только кофе, — отмахнулся он, на автомате открыл бутылку с сиропом, залив им завтрак Энди, придвинул кружку поближе, всучил ему в руку вилку. — Присмотришь за ним часика три?       — Могу и подольше, — утвердительно кивнув, женщина все же поставила тарелку перед парнем — а, вдруг, передумает? — Чтобы ты смог отдохнуть… — опустившись на стул напротив, она продолжила ежедневное утреннее наслаждение кофе из собственной кружки. — Выглядишь хреново, даже, несмотря на костюм, — сделав небольшой глоток, Кэрол устремила сияющий, отдающий каким-то странным блеском взгляд на собеседника, при этом продолжая задумчиво улыбаться. — На смерть стал похож… Вчера, когда вы вернулись, вроде, получше выглядел.       — Не знаю, — отломив вилкой кусочек блинчика, он попытался накормить им Энди. Тот не отказался, но жевал более, чем с нежеланием. Зато сам потянулся к кружке. — Не выспался, наверное. Гроза всю ночь грохотала так, что моментами я боялся за сохранность дома, — усмехнувшись, помог мальчику поднять кружку. Сказав, что всему виной непогода, он откровенно солгал. Спал он отлично, всю ночь пребывая в потрясающем, счастливом сне, наполненном теплом и уютом прошлого. Нечасто за последнее время выпадали ему такие спокойные сны. И стоило, все же, признаться самому себе, что причиной столь умиротворенного сновидения и атмосферы счастья и блаженства в нем, послужил не кто иной, как Энди. Мальчишка всю ночь провел рядом, окутывая Дина безумно любимым некогда запахом собственного тела, даря бесконечно приятные прикосновения и, как оказалось, столь желанную близость. И даже проснувшись под надоедливую трель будильника, он еще долго не мог подняться с кровати, делая вид, что спит, по факту же, никак не желая покидать объятия пацана и прогонять из сознания отголоски сна. Он пытался успокоить себя, что таким образом просто пытается вернуться в те дни, когда просыпался рядом с женой, в объятиях ее любви и нежности. Уговаривал себя, что ему просто очень сильно не хватает ее, и он всего-навсего хочет вернуть с помощью спящего рядом пацана, то состояние умиротворения, спокойствия, неги, которое ему дарила Бэйбс. Но, нет… не так это вовсе. Всю ночь, и во сне, и наяву, он четко осознавал кто с ним рядом и, что он хочет получить. Так что, не стоит запутывать самого себя.       — Да, грохотало ужасно, мне самой не по себе было, — еще один осторожный глоток разливающегося по телу тепла и энергии, будоражащих сознание. Все тот же искрящийся взгляд и странная улыбка. — Господи, — наконец, не выдержав, женщина рассмеялась, скромно и легко. — Когда я последний раз видела тебя в белой рубашке и классическом костюме? Даже уже и не помню… — в наигранной задумчивости, она вскинула бровь и сложила губы «уточкой». — А, нет, помню, — улыбка на ее лице засияла в несколько раз ярче.       — Не будем сейчас об этом, — Винчестер в ответ тоже засмеялся, но, прочувствовав, как напрягся Энди, резко попытался прервать тему, оставив на губах лишь усмешку.       — Да, конечно, — вновь пригубив напиток, Кэрол тоже взяла себя в руки, откровенно осознавая, что не место и не время. — Шучу, — залпом допив остывший напиток, она отставила пустую кружку. — Повторим? — как ни в чем не бывало, поинтересовалась она.       — Несомненно, но точно не сейчас, — последовав примеру бывшей жены, одним махом опустошив наполовину содержимое своей кружки, Винчестер поднялся из-за стола, но острые ногти, моментально вонзившиеся в кисть, в миг отрезвили и заставили остановиться. — Энди, мне ехать надо, я уже опаздываю, я ненадолго. А ты побудешь пару часов с Кэрол, — он попытался вырвать руку, но не тут-то было, ногти врезались в кожу еще глубже, не позволяя двинуться с места. — Энди, не надо, отпусти меня, ты делаешь мне больно, — тон в момент приобрел оттенок гнева, стал грубее, кисть с силой дернулась, избавляясь от навязчивых оков. На коже осталось несколько красных царапин, а рука мальчишки, лишившаяся опоры, звонко ударилась о край стола. — Черт, Энди! — Дин с негодованием тряхнул кистью. — Ну, твою мать, мне же сейчас с людьми общаться, как я буду выглядеть в строгом костюме и с исцарапанной рукой? — взор, наполненный злостью, смерил поникшего мальчика.       — Дин, — голос Кэрол прозвучал четко и настолько непоколебимо, что Винчестер напряженно выдохнул. Голос словно прожег его разум изнутри, дернул рычаг стоп-крана. — Это всего лишь царапины. Всем плевать, что они делают у тебя на руке, и на то, как ты с ними смотришься. Ты напугал его, — в миг пересев поближе к мальчику, женщина схватилась за салфетку, убирая с его щек покатившиеся капли. — Тихо, успокойся, все нормально, — прошептала Кэрол, но слова относились уже к подопечному Винчестера.       — Черт… — проехавшись ладонями по собственным волосам, зачесав их назад, Дин попытался взять себя в руки. — Извини… Энди, прости меня, я вспылил… Извини. Ты не можешь поехать со мной, тебе придется долго ждать меня в машине, ты устанешь… тем более, — склонившись над мальчиком, Винчестер легко коснулся его длинных, теплых волос, источающих безумно притягательный аромат. — Я опасаюсь оставлять тебя одного в машине.       — Хочу, — еле слышно ответило существо. — Хочу с тобой.       — Да твою ж за ногу, — фыркнул Дин. — Нечего тебе там делать.       — Хочу с тобой, — но Энди был настойчив, и его не смущал отказ, высказанный не единожды.       — Дин, если он так хочет, то возьми его с собой, далеко не уйдет же, будет спокойно сидеть в машине, — Кэрол, в принципе, как и всегда, встала на защиту немощных, пока легко и ненавязчиво, но это пока. А Дин, услышав увещевание, что пацан далеко из машины не уйдет, очень захотел сказать бывшей жене, что она просто не видела с какой скоростью тот перемещался в домике на озере. Но промолчал. — Купи ему чипсы, воды, музыку включи, он и будет сидеть.       — Твою мать, как с ребенком! — глубоко выдохнув, выдал Винчестер, а Кэрол в ответ меланхолично повела плечиком, давая понять, что так оно и есть. И, встретившись с ней взглядом, он в миг осознал, что иного выхода нет, иначе, она просто заставит его насильно. — Хорошо, ладно, — плавным движением, силясь исключить даже любой намек на очередную вспышку ярости, он отодвинул стул, помог мальчишке подняться. — Хорошо, только обещай, что будешь ждать меня тихо, смирно и спокойно, — откинув пару прядей, упавших на лицо пацана, Винчестер всмотрелся в засверкавшие синие океаны, подушечкой большого пальца смахнул зависшую на нижних ресницах слезу. Энди согласно кивнул, мягко улыбнувшись.

***

      Помотаться по городу пришлось не один час, и даже сам Дин весьма утомился всеми этими передвижениями, ожиданием, общением, массой людей, кучей выкуренных сигарет и палящим солнцем. Что же тогда говорить о не совсем здоровом мальчишке? Энди, хоть и не виделся с тем количеством людей, с которым успел пересечься Винчестер, но ему пришлось испытать все прелести перемещения по шумному городу, усеянному пробками, и провести достаточное количество минут в машине, в одиночестве. Единственным плюсом из всего этого было то, что пацан, по собственному желанию, умудрился съесть пару пачек чипсов и огромный гамбургер, приправив все это литром минералки, бутылкой холодного чая и большим стаканом кофе. Дину оставалось только удивляться тому, как литры жидкости до сих пор не пытаются покинуть субтильный организм. И, надо отдать должное пацану, ждал он, как и обещал, тихо и спокойно, ни разу не намекнув, что плохо себя чувствует или устал. Правда, Винчестер и сам неоднократно интересовался этим у него. На что получал отрицательное движение головой и обворожительную, но весьма глупую улыбку.       И вот, наконец, после проведенных сорока минут в очередном здании, своим пиком, уходящим высоко в облака, на которое Энди любовался почти все это время, без особого успеха неоднократно силясь пересчитать количество этажей, каждый раз сбиваясь даже не миновав границу в тридцать, Винчестер появился на широкой каменной лестнице. Остановившись буквально на мгновение, он прикрыл веки, глубоко вдохнул и, склонив голову поочередно к обоим плечам, скидывая усталость, направился к машине, заботливо припаркованной в тени, на ходу избавляясь от надоевшего, жаркого пиджака. Заметив его, Энди улыбнулся, даже, невзирая на более, чем серьезное и утомленное выражение лица парня. Конечно, ему порядком надоело сидеть в автомобиле, но близость с Дином вызывала у него счастье, да и не против он был покататься по городу, посмотреть через окна на людей, на их будничную суету. Хоть какое-то развлечение, правда, вот спина слегка болеть начала, а ноги занемели, несмотря на то, что он пару раз покидал уже насиженное место, так, чисто размяться немного. Но Винчестеру знать об этом необязательно, иначе тот его в доли секунды вернет домой, к Кэрол.       Распахнув заднюю дверь машины, парень закинул на сиденье осточертевший пиджак, и через мгновение уже сидел на привычном месте водителя. Рукава белой рубашки моментально устремились к локтям и были закатаны до возможного предела. Скованность движений раздражала, бесили вещи, в которых полностью отсутствует комфорт, тем более, на такой длительный срок. Край рубашки был выдран из-под ремня одним яростным движением, расположившись поверх брюк; верхние пуговицы расстегнуты почти до середины груди. Да если бы можно было избавиться от нее целиком, то Дин обязательно бы это сделал. И плевал бы он на мнение и реакцию сидящего рядом пацана, но вот окружающие точно навряд ли бы оценили подобный вид водителя.       Захлопнув за собой дверь, ткнул в кнопку кондера, понизив температуру в салоне до шестнадцати градусов. Откинулся на мягкую спинку, выдохнул, попытался расслабиться. Да, день выдался напряженный, и тот момент, когда он еще дома стремился успокоить Энди, убедив, что отлучается ненадолго — был полной чушью. Они, как минимум, часов пять мотались. По крайней мере, часы демонстрировали именно это, своими длинными указателями перевалив за четыре после полудня. Он устал, безумно устал, жизненная энергия организма скатилась на ноль. Ощущение было, будто из него выжали все соки, по полной. В голове — катастрофический хаос, шорох и белый шум; перед глазами — помехи экрана; тело периодически покрывалось мелкой, противной дрожью; ладони взмокли; в горле застрял плотный ком. Расслабиться и отстраниться не получалось. Ни морально, ни физически. Каждая мышца в организме превратилась в натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент.       Не открывая глаз, он закурил, глубоко затянулся, доза никотина рванула прямо в мозг, но и ей не удалось принести облегчение, наоборот, она сделала все только хуже. Немного разогнав белый шум, заставив мельчайшие крупинки на мгновение расступиться, она помогла одной очень внезапной и интересной мысли вклиниться своим острым сверлом в сознание Винчестера, отчего тот удивленно фыркнул. Ни вчера вечером, ни ночью, ни сегодня, он не задумывался над этим, но… Вчера… несмотря на весь свой негатив и нежелание посещать домик на озере, именно в нем, именно на столь ненавистной им территории этого строения, он чувствовал себя настолько хорошо, как никогда раньше в жизни. Пока он находился там, его ни разу не побеспокоил организм, не было даже намека на бракованный или искаженный импульс. Тело было наполнено расслаблением, негой, полным спокойствием, и совершенно ничего не требовало от этой жизни. Ушло напряжение с мышц, перестало ломать суставы, бесконечную усталость и недосып — как рукой сняло, он и не вспомнил об этом. Тяжелая, гнетущая пелена сознания тоже развеялась в тот момент, уступив место гармонии и легкости. Исчезли куда-то тревожность бремени, постоянное волнение, гнет ответственности, сковывающая, подчас просто невыносимая головная боль. За все время визита в дом, его разум не посетила ни одна плохая или тяготящая мысль. А как там дышалось… глубоко, размеренно, легкие до предела наполнялись чистым воздухом с еле ощутимым, практически призрачным ароматом роз. Сейчас он был бы не прочь оказаться там и избавиться от всего подкатывающего негатива в своем организме. Хотя, вполне возможно, все эти изменения ему просто почудились. В любом случае, в данный момент и речи быть не могло о том, чтобы проверить реальность собственных ощущений, отправившись туда. В данную секунду он даже глаза открыть был не в силах, не говоря уже о том, чтобы завести машину и двинуть домой.       Из недолгой задумчивой прострации вывело легкое прикосновение пальцев пацана к своему предплечью. Кожу обожгло мимолетным холодом, быстро сменившимся на тепло, но волоски на руке все равно успели встать дыбом, пропустив по гладкой поверхности небольшие бугорки тремора.       — Ты как? — безумно встревоженный тембр резанул слух, и Винчестер через силу разлепил веки.       Энди сидел на кресле пассажира, боком, подогнув под себя ноги и слегка подавшись вперед, к парню. На лице — обеспокоенная маска, в глазах — страх, пальцы нервными оковами сдавили предплечье. И первым порывом парня — было отдернуть руку, сбросить с нее пальцы мальчишки, накричать на того, чтобы не приближался, что его близость ему противна и, что он вполне обойдется без лишней заботы. Но в следующий миг, Дин понял, что просто не способен сделать это. Не может и, что самое плохое — не хочет.       — Нормально, устал немного, — затянувшись сигаретным дымом, он кивнул головой. Говорить пацану об усталости было смешно и нелепо с его стороны. — Ты сам как? Не замучился?       — Нормально, — прошептал мальчик, медленно отползая на свое место, вновь приобретая состояние амебы.       — Сейчас, по пути, в магазин заедем, Кэрол просила, а потом уже домой, — затушив сигарету, парень, наконец, заставил себя ненадолго ожить и завести мотор. Деваться некуда, он же не может просто благополучно скрутиться калачиком на сидение и, по собственному желанию лишиться жизни, ему надо везти Энди домой, у него ответственность. — Выдержишь? — на пацана упал вопросительный взгляд, и тот, не поворачиваясь, молча кивнул.       — А ты? — еле слышно донеслось из-под копны волос.       — А у меня есть выбор? — Дин усмехнулся, взор переключился на лобовое окно, машина выезжала со стоянки.       — Выбор есть всегда, — услышал парень практически неразличимые слова, но в ответ лишь фыркнул.

***

      Стрелки часов медленно, но уверенно подкатывали к шести, но никакого намека на подкрадывающиеся сумерки еще не было. Лето, темнеет поздно. Но небо внезапно начало хмуриться, непроглядные, свинцовые тучи принялись заполнять его чистоту, спрятали угасающее солнце за своим величием. И яркие лучи уступили место унынию и серой мгле. По крыше, припаркованной на небольшой стоянке мегамаркета машины, забарабанили настойчивые капли. Сначала осторожно и тихо, но очень быстро набирая уверенность. Казалось, что еще немного, и на город обрушится настоящий ливень, впрочем, который был не редкостью в этом месте.       Буквально несколько минут назад, Винчестер вернулся из магазина, бахнул пару пакетов на заднее сиденье, сам вернулся на место водителя и вновь закурил. В который раз за сегодняшний день надо было двигаться дальше, а желания абсолютно не имелось. Опустив ладони на руль, взглядом он задумчиво изучал стекающие по лобовому стеклу капли. Что-то было не так… с его мыслями, с его сознанием, разумом, душой. А вот, что конкретно — он и пытался понять. Возвращаться к Кэрол не хотелось, и этот момент он тоже никак не мог объяснить самому себе. Нет, дело было не в самой хозяйке, и не в других обитателях дома, не в атмосфере. Все было отлично, все приветливы, заботливы, обстановка более, чем располагала к уюту и комфорту, но… В данную секунду очень странные и отвратительные ощущения изъедали и сознание, и тело Винчестера.       — Дождь, — дремавший рядом на кресле Энди, оживился, придвинулся ближе к окну, ткнув в его гладкую поверхность длинным, паучьим пальцем, подушечкой продолжив путь стекающей капли.       — Да, — несколько отстраненно, все еще силясь конкретизировать свои чувства, желания и ощущения, ответил парень. Взор его изумрудных глаз переключился на мальчишку, в нерешительности окатив того с ног до головы, проследил за его пальцем. — Да, детка, я вижу, — выдал парень и разочарованно вздохнул. Энди, не отвлекаясь от капли, улыбнулся. Себе, капле, дождю, словам Винчестера — хер поймешь.       — Поедем? — еще один еле различимый вопрос.       — Конечно, сейчас, — наполнив легкие табачным дымом, парень завел машину, включил дворники. Мальчишка моментально вернулся на место, зацепившись за ремень безопасности, звякнул брелок на его джинсах. Привлеченный звуком, Винчестер взглянул на источник и, усмехнувшись, хмыкнул. Маленький пластиковый, белый голубь с едва заметным голубым ободом на лапе.       Незамысловатая чепуха досталась Энди в подарок от Каса, на Рождество. Никого мужчина тогда не оставил без презента, не забыл ни о ком, каждый получил приятную мелочь, а беременная Бэйбс удостоилась сразу двух сюрпризов — за себя и за будущего малыша. Ей достался брелок с двумя, сколотыми между собой декоративной колючей проволокой, ярко-алыми сердцами, бонусам к нему шли крохотные вязаные носочки в блестящей, цветной коробочке. На тот момент беременности Бэйбс не было еще и двух месяцев, никто не знал о ее положении, включая и саму будущую мать. Стечение обстоятельств, провидение, что-то еще, неподвластное обычным людям? Дин не задавался этим вопросом, на тот момент он был обескуражен и безумно рад. А вспомнил об этом только сейчас, увидев голубя. Голубь… Почему именно голубь? Неизвестно. Но мальчишке он понравился, стал для него, словно талисман. А что тогда получил он сам?       Силясь рассмотреть хоть что-то на дороге, Дин вывернул руль, направляя машину в противоположную от дома Кэрол сторону. Криво усмехнулся собственным мыслям и затушил сигарету. До ужаса иронично. Ему досталась небольшая сфера с заснеженным домиком внутри. Где она теперь?

***

      До Аллеи оставалось еще примерно полчаса дороги, а ливень зарядил такой, что выражение «льет, как из ведра», обретало прямо-таки жизненный характер. Дворники не успевали справляться с поставленной задачей, да и надо сказать, что и самого Дина за время пути не раз посещала мысль, что осталось совсем немного и машину просто смоет с дороги. Перед глазами стояла настолько плотная стена воды, что дальше капота было ничего не разобрать. К тому же, состояние собственного организма тоже катилось в небытие, вместе с отличным солнечным днем. Тело трясло все сильнее, руки от влаги периодически соскальзывали с руля, в голове воцарилась изнуряющая неразбериха. По-хорошему, затея ехать в домик на озере, с такой погодой изначально была идиотской, тем более, с таким самочувствием, тем более, после напряженного дня, с вымотанным, больным пацаном. Путь был единственный — к Кэрол. Приехать и спокойно привести всеми возможными лекарственными средствами в норму и себя, и дать отдохнуть Энди. Но, что-то внутри его сознания, поселившись поверх правящего хаоса, усиленно давило именно на решение ехать на озеро. Нечто непреодолимое вселяло веру в то, что больше нет такого места в мире, где они оба получат умиротворение и покой, кроме домика на Аллее. Заставляло Винчестера поверить в то, что все его рассуждения не выдуманы и не притянуты «за уши», в то, что там и мальчишка будет чувствовать себя лучше. И по какой конкретно причине он поддался на внушаемый это все, внутренний, но при этом чужой голос — он не имел ни малейшего понятия. Где на момент соглашения были его разум и рациональность — сказать невозможно. А что теперь? Теперь, когда мили дороги отделяли их от цивилизации? А что, если навязчивые рекомендации в голове окажутся фальшью и разочарованием? Что, если ни ему, ни Энди не станет лучше? Ладно мальчишка, для него это не критично, а вот если Дин останется без требуемого организмом допинга, то все станет в разы печальнее. Состояние его скатится в весьма нелицеприятные последствия месяцев пагубного влияния возвращающих к жизни веществ. Одним словом, если домик на озере со своей благотворительной аурой ему не поможет, то обратно они уже не доедут. Лично он сам помрет в ломках прямо на пороге этого чертового рая, а мальчишка останется один хрен знает за сколько миль от знакомых людей. Да за каким хером он вообще на это повелся?! Но назад пути уже не было, в любом случае.       — Черт! — прошипел он сквозь зубы и окинул взглядом мирно дремавшего рядом пацана. — Ну, хоть тебя ничего не тревожит, — усмехнувшись, Дин достал из кармана телефон, нажав кнопку фиксированного набора. — Алло, привет, — крупная волна дрожи прокатилась по телу и голос дрогнул. Он позвонил Шейну специально, знал, что дозвонись он сейчас Кэрол и объясни ей ситуацию, то истерик будет не одна тонна. Будет нервничать и сама женщина, и он, а это в данную секунду окажется совсем уж лишним. — Шейн, послушай меня, пожалуйста…       — Весь внимания, — сосредоточенно ответила трубка настороженным голосом друга. До слуха Винчестера донесся тихий щелчок зажигалки и глубокий вдох собеседника. Шум женских голосов и бурчание телевизора на заднем плане начали медленно отдаляться и, через пару мгновений, полностью сошли на нет. Парень явно не хотел, чтобы разговор был услышал кем-то еще. Слишком уж он хорошо знал Дина, не к добру было это «послушай меня, пожалуйста». Точно не к добру.       — Кэрол ни слова о нашем разговоре, — голос снова дрогнул, сбился, Винчестер отрывисто вздохнул и облизал пересохшие губы.       — Да говори уже, твою мать, — негодующе, в ожидании катастрофы, зашипела трубка.       — Если я через сорок минут тебе не перезвоню, ты моментально приезжаешь в домик на озере и забираешь Энди, — слегка поплывший взгляд зеленых глаз скользнул по пацану. Тот, уткнувшись виском в стекло, продолжал спать, не реагируя вообще ни на какие раздражители. — Ты понял?       — Да, конечно, не волнуйся, все сделаю, — лицо Шейна в миг приобрело серый оттенок, а сердце от волнения забилось чаще.       — Пожалуйста, сделай, как я прошу, иначе, Энди может оказаться в опасности, — взор переключился на дорогу, до поворота на шоссе к Аллее оставалось всего-ничего, а там еще минут пятнадцать, и они будут на месте.       — Не паникуй, я понял, — лишних вопросов Шейн задавать не стал, и так было очевидно, что у друга неприятности, да и по срывающемуся голосу было это слышно. Только вот какого хрена тот понесся со своими проблемами в дом на озере, да еще и мальчишку за собой потащил?! Вот это было на самом деле непонятно. — С собой что-нибудь прихватить, если поеду? — ну, это, пожалуй, был единственный нужный сейчас вопрос.       — Катафалк, — Дин нервно усмехнулся. Да, это была попытка к шутке, совершенно неуместной, но все же шутке. Хотя, может, и не шутке.       — Идиот, — буркнул друг и, сбросив звонок, посмотрел на монитор, засекая время.

***

      Отбросив телефон на приборную панель, усиленно стремясь восстановить фокусировку взгляда, Дин пристально всмотрелся в стену дождя перед машиной, безумно боялся пропустить поворот. Видимость была практически нулевая, а навигатор, такое ощущение, что сошел с ума, еще минут десять назад, напрочь потеряв путь следования. Он просто не видел дорогу, для этой тупой программы дороги дальше просто не существовало, шоссе закончилось обрывом в никуда. И теперь все, что мог предпринять Винчестер — это надеться, что внутренний голос укажет где именно надо свернуть.       Но голос на этот раз предательски молчал, а Дин курил, одновременно пытаясь контролировать и свое состояние, и не пропустить долгожданный поворот, который должен был появиться еще пару минут назад. И, наверное, надо было бы притормозить, сдать немного назад и проверить. Только, к сожалению, в голове парня творилась такая неразбериха, что он даже не задумался об этом. К огромной удаче, совершенно внезапно, на панели приборов ярким светом вспыхнул датчик левого поворотника. И Винчестер машинально, в миг последовал его указанию, мысленно благодаря всех своих ангелов-хранителей.       Войдя в поворот, услышав под колесами знакомый звук гравия, парень ненадолго остановил машину. Сигарета полетела в приоткрытое окно, взор пробежался по местности. Да, это, несомненно, был нужный поворот, и, если бы не сбои в технике, то, вполне возможно, они проехали бы мимо. Сбои в технике? Винчестер скептично хмыкнул. Не бывает подобных совпадений, а еще не бывает такого, что за поворотом, на главном шоссе, ливень все еще продолжал свое шествие, а здесь, на гравийной, разбитой дороге, оставалась лишь легкая морось. Но замечать что-либо сейчас, а уж тем более, делать акцент на каких-то моментах, сознание парня было совершенно неспособно. Несмотря на обнаружившийся прямой путь к «спасительному» домику, чувствовать лучше Дин себя не стал, и был готов рычать в голос от разочарования и безнадеги. И, полностью отчаявшись, он с размаху воткнулся лбом в обод руля, тихо и уныло простонав. Чувство безысходности накатило с такой силой, что он готов был полностью сдаться. Просто открыть дверь машины, выпасть в размокший гравий, и в нем и остаться навсегда. Каким он был идиотом, когда повелся на этот долбанный голос, когда, благодаря ему, приехал в эту даль, притащил мальчишку…       — Поехали, — шепот был еле различим, похож на шелест осенних листьев в кронах деревьев, но для восприятия Дина, он раздался не заглушаемым громом. Еле теплая ладонь накрыла собственную, холодную, смертельной хваткой, сжимающую руль, ища в нем спасение. — Надо ехать, — повторил мальчик. И Винчестер, превозмогая все свои ощущения, согласно кивнув, поднял голову, устремив взор покрасневших, слезящихся глаз на бесконечное полотно дороги.       — Да, — глубокий, но свободный вдох, разнесший по организму уже не острую боль, а лишь насыщенный приятным, почти неощутимым ароматом роз кислород. От этой дозы голове стало немного легче, но он не обратил на это внимания. — Конечно, едем, — выдавил из себя парень, послушно заставляя машину продолжить путь.       К его удивлению, метры дороги принялись вылетать из-под колес с неимоверной скоростью, вызывая странное ощущение, словно, после поворота время начало ускоряться, играя в их пользу. Чего не сказать о всем пути, проделанном по главному шоссе, где течение минут можно было сопоставить с горячей, бесконечно тягучей карамелью. Винчестеру показалось, что отсчитанные циферблатом двадцать минут, по факту, пролетели как пять. Хотя, опять-таки, может, это просто ощущение? Потому что, гнал он на предельных скоростях, вжимая педаль газа до соприкосновения с полом, все еще надеясь, что поможет сам дом, его обстановка и аура, надеялся, что Шейну не придется среди ночи нестись черт знает куда, и, что случайно сработавший левый поворотник, случайностью не являлся. Подталкиваемый сейчас только одной мыслью о том, что чем быстрее они окажутся в доме, тем будет лучше, Дин гнал и гнал, совершенно ни на что не обращая внимания. Остановиться его заставил лишь замаячивший на горизонте большой фонарь.       Раньше никаких фонарей здесь не имелось, ну, насколько мог вспомнить парень, правда, в темное время суток в Аллею, он никогда не приезжал, обычно в этот час он уже был за стенами домика, и был не особо в курсе чем встречает припозднившихся посетителей Аллея. Может, конечно, фонарь и имелся, а при свете дня Дин просто никогда не замечал его за ненадобностью. В любом случае, что бы там ни было, а скорость парень постепенно начал сбрасывать. И в тот момент, когда этот размытый, пробивающийся сквозь завесу темноты и дождя блик, превратился во вполне оформленный, на самом деле, огромных размеров фонарь: старинный, кованый, обрамленный цепями, Винчестер притормозил, с изумлением взирая на легкое преображение въезда на Аллею.       Да, вполне возможно, в светлое время суток, фонарь, даже столь весомый и вычурный, Дин мог и упустить из вида, а вот то, что удерживало этот антиквариат — навряд ли. Рассекая сумерки своим величием, перед парнями предстал исполинских размеров монумент ангела. Высеченная из гладкого, белого камня статуя была приблизительно метра четыре с половиной высотой, но при этом, располагалась на резной тумбе, придающей постаменту еще около метра, наделяя его мощью и внушительным доминированием над окружающей мирской суетой. Ангел был прекрасной девушкой, облаченной в каменное, развевающееся платье; длинные, замершие волосы волнами спускались к пояснице, переплетались с невообразимыми, изумительно ниспадающими крыльями. В одной вытянутой, приподнятой руке, девушка удерживала толстые цепи, придающие фонарю неподвижную фиксацию; вторая же ее рука, опустившись вдоль тела, терялась в бесконечных складках платья.       Сказать, что Винчестер удивился — не сказать ничего. Их не было здесь сутки, а за это время мало того, что появился этот неимоверно красивый «маяк», указывающий в темноте заблудшим нужную дорогу, так еще и за его спиной образовались две металлические балки, откровенно намекающие на скорое свое преобразование в весьма массивные ворота. Получается, в кое-то веки, Аллею Алых Роз решили облагородить, превратив в закрытый комплекс.       — Охренеть, — прошептал Дин, изумленным взглядом изучая ангела. — Как живая, — да, действительно, тут не поспоришь, архитектор постарался на славу. Каждая струящаяся линия платья, каждый изгиб выделены были настолько четко, настолько тонко и аккуратно, что казалось, девушка замерла буквально на миг, и сейчас она сделает очередной шаг, а легкая ткань ее одежды придет в невесомое движение. Каждый локон разграничен витыми, изгибающимися переходами, каждый завиток, практически каждый волос — долгий и кропотливый труд, достойный уважения. Лицо — шедевр, милое и приятное, дарующее невесомую улыбку всем проезжающим мимо. А крылья явно уже были делом не человека, похоже, на самом деле, творили их сами ангелы. Винчестер почему-то даже не сомневался, что у настоящих ангелов, если, они, конечно, существуют, именно такие. Создавалось ощущение, что прикоснись он сейчас к каменным перьям, и обязательно почувствует их шелковистость. — Быстро они… — Энди в этот момент подался немного к Дину, окидывая взором монумент.       — Ангел — он и есть ангел, — произнес мальчик вполне четко и без особого напряга. — Божественна.       — Удивительно, что именно ангел, а не розы, — усмехнулся Винчестер, двинув машину вглубь Аллеи.       Сама же Аллея встретила припозднившихся гостей тишиной и спокойствием, и, как обычно, туманом. Правда, на этот раз, марево, хоть и было практически непроницаемым, но с трудом скрывало соседний дом. В прошлый их визит этот дом полностью утопал в белой пелене, сейчас же Винчестер мог, хоть и с трудом, заметить приглушенный свет в окне второго этажа и желтый блик милого фонаря, установленного у ворот, точно такого же, как и у его собственного дома. И если их сравнивать, то можно было бы сказать, что уличное освещение здесь выглядит идентично около каждого жилища. Небольшой фонарь у ворот его дома тоже источал уютный желтый свет, а вот у дома напротив, свет отсутствовал. Похоже, что в отличие от домика дальше по улице, здание напротив пустовало. Но если следовать логике, то фонарики должны вспыхивать автоматически, от одного источника. Почему же тогда этот, напротив, не горит? Перегорела лампочка? Ну, это навряд ли.       — Минуту посиди, ворота открою, — остановив машину около высокого кованого монстра, Дин взглянул на пацана. После сна тот стал выглядеть гораздо лучше: пропали синяки под глазами, цвет лица потерял бледные оттенки, преобразился в более насыщенный, теплый, сгладились выпирающие скулы, появился румянец и такая потрясающая, любимая, но позабытая улыбка.       — Конечно, — этой эмоцией он одарил парня и, достав с приборной панели пачку сигарет и зажигалку, вполне себе комфортно закурил. А Дина от этого мимолетного движения, впрочем, как и от полученной улыбки, окатило холодом прошлого.       И, хмыкнув самому себе, он покинул темный, прокуренный салон, оказавшись под приятной, отрезвляющей моросью. Вдохнув бодрящую прохладу, наполнив легкие до предела чистейшим кислородом, он еще раз пробежался взглядом по притихшей Аллее. Гравийная насыпь, уходящая вдаль спящей улицы, укрытая непроницаемым туманом; его, пока дремлющий дом; машина, темный салон с тлеющим красным огоньком; пустующий дом напротив… Ничего необычного, ничего вселяющего тревогу, лишь только аура умиротворения и невесомый аромат недавно распустившихся роз. Так… стоп! А это что?!       Немного слева, поодаль от дома, ближе к монументу, расположилось огромное мраморное полотно, так же, как и ангел, приподнятое на постаменте. Опять какие-то нововведения? Дав отмашку скучающему в автомобиле пацану, Винчестер приблизился к мраморной панели, которая, при ближайшем изучении, оказалась совершенно не пустой. Высеченные цифры: одна, две, не более, под ними, в столбик, располагались имена и фамилии. Под одними цифрами — одно имя, под другими — два, иногда и больше. Под цифрой пятнадцать, Дин насчитал целых шесть имен. Но, некоторые цифры оставались без сопровождающей надписи. Просто цифра, а под ней — пустота, а следом уже другая цифра с «хозяевами». Цифры или номера шли в абсолютный разнобой, без определенного строгого порядка. Чем бы могла служить подобная расписная плита, Винчестер смог предположить только, проведя связь с аналогичными жилыми комплексами. Это всего-навсего номера домов, соответствующих Аллее, а напротив каждого — фамилии и имена жильцов. Но, какого черта, номера домов вообще не подвергаются никакой логике?! Где привычные один, два, три…? Почему первым в списке идет дом с номером «тридцать три», следом его семерка, а еще ниже «двадцать четыре»?! Дин задумчиво обернулся на пустующее здание напротив. Да, все вполне соответствует путеводителю комплекса. Строение, на боку которого красовались две весьма затертые цифры три и три, пустующее — и на таблице, под этим номером тоже пустота.       — Ладно… — подушечка пальца парня провела по выгравированному номеру «семь». Под цифрой одна строка пустовала, вторая гласила, что в доме проживает Эндрю Деннис Бирсак. — Что?! Почему Энди?! Он здесь появляется только последние сутки, — изумление Винчестера вспыхнуло настолько, что нотки негодования прорвались тихим шепотом себе под нос. — А где я?! Дом же мой… — но в голове пролетела уверенная, успокаивающая мысль о том, что, может, рабочие просто не успели нанести его имя, или, может, у них имелись какие-то собственные принципы и порядки написания. — Да, ладно, хрен с ним, — точкой заключения, прервал он свои размышления. Палец опустился на следующие столбцы, заскользил вниз, но ни единого имени он почему-то не мог разобрать. Вроде, и написано общедоступными, с детства знакомыми буквами, но в тот же самый момент, они, словно, не позволяли себя рассмотреть. Плясали в глазах, смазывались, и никак не желали слиться в единое целое.       — Эй! — голос, взорвавший спокойствие Аллеи, привел в чувства, заставил оторвать взор от плиты и перевести его на источник звука. — Ты чего там застрял? — облокотившись руками о крышу машины, зажимая тлеющую сигарету в пальцах одной, вопрошал Энди.       В ответ Винчестер пару секунд помолчал, прогоняя в голове всю воспринимаемую картину. Да, то, что мальчишка, за последние сутки проявляющий собственную жизнедеятельность исключительно в виде тряпичной куклы, сказавший за все это время максимум слова четыре, к тому же, шепотом, а сейчас самостоятельно покинул салон, вполне уверенно стоит на своих двоих, курит и орет во все горло — вызвало очередное удивление, но, наверное, это удивление уже не было столь фееричным, как в прошлый их визит сюда. Мальчишка вновь ожил, а вот он сам? А вот он сам, за всеми событиями последних двадцати минут, даже не обратил внимания на собственное состояние, а ведь стал чувствовать себя отлично, прямо на все сто. Сердечные удары вернулись в плавное русло и само сердце уже не грозило в любой момент выскочить или из ушей, или из груди. Дыхание выровнялось, тело перестало трясти, прошел озноб, ладони прекратили источать литры ледяного пота, восстановилась ясность сознания, мысли остановились, вышли из хаоса, выстраиваясь в одну ровную линию.       — Этого не может быть… — задумчиво прошептал он. Конечно, он рассчитывал на дом, на его ауру, но… Когда он только повернул машину сюда, а не к дому Кэрол, для его, тогда начинающего мутнеть сознания, этот поступок был жестом непонятного, какого-то предсмертного отчаяния, и да, тогда он, на самом деле, верил, что дом поможет. А сейчас, когда у разума вновь появилась рациональность, все это начало казаться галлюциногенным бредом. — Серьезно… этого не может быть…       — Что? — криком переспросил не расслышавший шепота Энди.       — В машину сядь, пока не заболел, — прорычал Винчестер, направившись к воротам. Энди сопроводил указание недовольным выражением лица, но послушно скрылся в салоне.       Проворачивая ключ в жерле кованых монстров, Дин очень надеялся, что с той стороны ворот его ничего, кроме тихого, уютного, теплого домика не ожидает — хватит с него на сегодня изумления, шока, нервов и какого-то просто невообразимого стечения обстоятельств. Все, на самом деле, пока не умещалось у него в голове. Да, он был безумно рад, что ему стало значительно лучше, что Шейну не придется приезжать за мальчишкой, что и Энди, судя по всему, чувствует себя более, чем хорошо, но пока не мог полностью поверить в то, что это все благодаря Аллее и дому. Все размышления потом. Сейчас он просто очень устал, хочет расслабиться и отдохнуть на мягком, давно потерявшемся в памяти диванчике, перед потрескивающим камином, под тихое шебуршание телевизора, с бокалом виски в руках. Хочет отстраниться от всего, достичь гармонии и равновесия.       И, к его огромному счастью, распахнувшиеся ворота не привнесли в его жизнь что-то новое и нетерпимое для восприятия. Все тот же газон, прудик с мирно дремлющими кувшинками, тихо посапывающий домик, милые садовые фонарики… Все в порядке нормы. И даже, когда машина, припарковавшись, застыла на дорожке, и за ней захлопнулись ворота, ничего нового не появилось.       Бахнувшись на водительское сидение, после того, как закрыл ворота, Дин задумчиво положил ладони на руль, взглядом выискивая на приборной панели телефон. Надо было перезвонить Шейну, сказать, что все в порядке. Но кисть внезапно ощутила теплое прикосновение, а взор уловил пальцы мальчишки, опустившиеся на прохладную кожу.       — Тебе лучше? — на этот раз тон был тихим и спокойным, но уверенным.       — Да, все хорошо, — нервно сглотнув, не сводя внимания с обнимающей его пальцы руки, ответил парень. — Мне надо позвонить, — совершенно холодный голос, абсолютно безэмоциональное отстранение, и кисть потянулась к обнаруженной трубке, а пальцы Энди остались покоиться на руле. Мальчик, удрученно повесив голову, кивнул. — Извини, — выдохнув, выдал парень. И слова его, и движение получились жесткими, а пацан явно ожидал чего-то иного, того, что Дин ему дать сейчас не мог, даже, учитывая тот момент, что ночь они провели в одной кровати. Но на этом все, к остальному он пока был не готов, да и не факт, что вообще будет когда-либо. — Шейн, это я, — произнес он в трубку, а глаза все наблюдали за Энди, отвернувшемуся к боковому окну. — Все в порядке, не надо приезжать.

***

      Он уже и забыл, когда имел возможность поспать полноценно, глубоко, проснувшись бодрым и полным сил. Сначала, после трагедии, он просто не мог заснуть, и нервная, и эмоциональная стороны сознания пострадали настолько, что даже всеми усилиями выгоняя ужасные, кошмарные мысли из головы, и закрывая глаза, он был не в силах покинуть реальный мир, никак не мог отправиться в царствие Морфея. Помогали только снотворные, хорошо сдобренные дозой алкоголя, и то, ненадолго. Приходящие сны являлись оборванными, потрепанными картинками, постоянно прерывались, он часто просыпался в холодном поту, дрожа всем телом, с безудержной паникой, стальными оковами охватывающей разум. Потом, когда дни одиночества дома сменились дежурствами в больнице, рядом с Энди, вроде бы, все понемногу начало налаживаться. Там, в палате, его обуревало непонятное чувство спокойствия, ему казалось, что там он в безопасности. Светлые стены вызывали умиротворение, успокаивали сознание, помогали расслабиться, выдохнуть; размеренный писк и пыхтение аппаратов вводили в состояние, подобное гипнозу. Там он был уверен, что ничего плохого больше не произойдет. И да, как бы это не казалось странным для его собственного восприятия на тот момент, но он понимал, что и ему, и Энди, если что, помогут врачи. И, пожалуй, именно те дни оказались последними, когда он мог спать спокойно, когда его перегруженный событиями мозг, был способен отстраниться от всего и сбросить напряжение.       А потом Энди выписали, и они переехали к Кэрол. И сейчас он уже понимает, что был безумно рад, что мальчишка выжил, каким бы он ни остался после аварии, но он живой, и он рядом, и Винчестер был счастлив, что они дома, что недели больницы остались за плечами. Но проблемы со сном возобновились. Энди требовался уход, и днем, и ночью. И спать Дин начал привыкать поверхностно и чутко, вслушиваясь в каждое движение, в каждый стон, и в каждый вздох. Опасался забываться глубоким сном, опасался пропустить нечто непоправимое, начал спать в постоянном страхе, а иногда и не спать вовсе по несколько дней. Никто долго не вытянет в подобном темпе. Вот и он не вытянул. Да, запрещенные средства помогали снять напряжение и с головы, и с тела, временно впасть в забытье, но сон они не улучшали, а помимо всего, они медленно, с наслаждением, разрушали и его организм, и жизнь. И все окончательно полетело к черту.       А сегодня, в этом маленьком, тихом и уютном домике на озере, в их, некогда общей с Энди спальне, Морфей умудрился принять его в свои объятия, стоило только коснуться головой подушки. Может, сказалась нервная встряска по дороге сюда, может, она просто добила его страдающее сознание, а, может, истощенный донельзя организм в конце концов, решил распрощаться с реальностью. Ну, либо, его убаюкало гостеприимство дома и столь вожделенный бокал виски. В любом случае, спал он крепко, спокойно, сознание, наконец, получило вожделенную разрядку, успокоив и тело.       Но в какой-то момент, сон прервало необъяснимое ощущение прохлады и навязчивой тревоги. Одним глубоким вдохом, словно утопающий, вынырнувший над поверхностью поглощающих его волн, Дин вернулся в реальность. Первым, что выхватил еще не сфокусировавшийся взгляд — электронные часы на прикроватной тумбочке Энди. Выедая сетчатку глаз своим ярким зеленым свечением, они известили все еще затуманенный мозг о том, что мир погружен в беспроглядную, всепоглощающую ночь. 2.54. Второе, что обнаружил Винчестер, собственно, после чего он максимально быстро и полностью пришел в себя — пустое место между собственным телом и тумбочкой пацана.       — Энди! — на автомате, по привычке, мгновенно отреагировавшее сознание, заставило кожу покрыться ознобом страха, а сердце бешено заколотиться. А голос в спокойствие сонного дома, прозвучал взрывом волнения, моментально заполнившим комнату. — Энди! — одним резким движением, Винчестер скинул со своего, пышущего жаром тела одеяло, и сел. Всего один миг потребовался, чтобы окинуть сумеречное помещение четким взглядом и вспомнить, что они не у Кэрол, а в их любимом домике на Аллее Алых Роз, осознать, что ничего плохого случиться в этих стенах не может, что здесь они в безопасности. — Детка, что ты там делаешь? — да, так оно и оказалось. Ничего плохого. Мальчишка был здесь, в спальне, стоял около окна, обхватив себя одной рукой, во второй была зажата сигарета. И облегченно выдохнув, Дин откинулся на спинку кровати, тоже закурив. — Детка, возвращайся в кровать, замерзнешь, — глубокая, удовлетворенная затяжка, отразившаяся красным огоньком и облегченный выдох.       — Там кто-то есть, — приглушенный, монотонный голос, заставивший кожу вновь покрыться мурашками.       — Малыш, тебе показалось, — да, среди ночи такое утверждение слышать было неприятно, но Винчестер отлично помнил, что закрывал ворота на засов, и поэтому, слова пока не слишком сильно обеспокоили его.       — Нет, я слышал и видел силуэт во дворе, — с проявившейся тревогой в тоне, Энди продолжал настаивать на своем.       — Фонари реагируют на движение, они срабатывали? — утверждение пацана все еще казалось наваждением или последствием плохого сна. — Может, животное какое-нибудь мелкое забрело?       — Нет, не срабатывали, — Энди, отрицательно покачав головой, сделал затяжку. — Но я слышал там шум и видел силуэт человека. Он пересек двор, от ворот к спуску, и теперь я его не вижу.       — Уверен, что тебе просто не приснился кошмар? — Дин в очередной раз затянулся, скептично повел бровью.       — На сто процентов.       Кивнув в ответ, Винчестер нехотя вылез из уютного, нагретого гнездышка, прошлепал босыми ногами к окну. В принципе, он все еще не верил, что некто может среди ночи спокойно лазить по участку и фонари его не засекут. Да и каким образом?! Все ворота, все калитки на засовах, забор такой прочный, что не подкопаться. Да и вообще, с какой целью это может кому-то понадобиться?! Но раз пацан встревожился, то, вероятнее всего, у него, на самом деле, есть на то веские причины.       Приобняв одной рукой Энди за талию, Дин, в целях безопасности, все же отодвинул его от окна, а сам, приблизившись чуть ли не вплотную к стеклу, внимательно всмотрелся в источающую морось тьму. Ничего. Тишина и спокойствие. И даже вечно голодные кувшинки, захлопнув свои бездонные жерла, спали непотревоженные. И Винчестер уже собирался вернуть мальчишку обратно в постель, но, обернувшись к нему, увидел взгляд, переполненный страхом.       — Хорошо, — вздохнул он от безысходности. — Я пойду проверю, а ты ложись, и не вздумай идти за мной, — губы парня коснулись прохладного лба пацана в поцелуе, тот молча кивнул, но с места не сдвинулся, всем своим видом выражая намерение остаться около окна и следить за Дином сверху. Винчестер удрученно фыркнул, но настаивать не стал, знал, что бесполезно.       Затушив сигарету, прихватив с комода свой незаменимый Кольт, он, как был в майке, пижамных серых штанах и босиком, направился вниз, на первый этаж, бдительно прислушиваясь к звукам и любым другим проявлениям окружающего пространства. Собственно, как и ожидалось, дом все так же был погружен в тишину и комфорт, а в гостиной, подпитываемое все еще тлеющими в камине поленьями, царило полнейшее умиротворение после вечерних посиделок парней на диване. Почти бесшумно пыхтел холодильник, капли дождя барабанили по подоконнику, морось шумела за окном, создавая белый шум, еле различимое тиканье настенных часов. Дверь заперта на замок. А вот, сигнализации в доме не имелось. Поначалу, Дин просто не видел в ней особого смысла — Аллея вполне спокойное место, каких-либо преступлений здесь не наблюдалось, а впоследствии, когда в дом переехал Энди, то о ней даже никто и не задумывался. На огражденную территорию проникнуть незамеченным было из разряда сверхъестественного, не говоря уже о том, чтобы проникнуть в сам домик. Ну, и в тот момент, когда дом опустел, Винчестеру было и подавно плевать. Так что, все так и осталось, по старинке.       Ночной дворик, убаюканный шорохом дождя, тоже встретил парня абсолютным спокойствием. Пару мгновений Дин постоял на пороге, обозревая пространство, но, по большей части, наслаждаясь свежим воздухом, пропитанным озоном и, уже столь неотъемлемым, ароматом цветущих роз. Кстати, аромат этих прекрасных цветов в прошлый их визит был куда менее насыщенным, а сейчас у Винчестера было ощущение, что он находится в центре распустившегося, благоухающего палисадника. Садовые фонарики, чутко реагирующие, кажется, даже на перемещение кузнечиков в траве, спали сейчас так же, как и вся Аллея. Прожорливые кувшинки мирно курсировали на больших зеленых «плотах», от одного борта прудика к противоположному. Высокие деревья, полностью промокнув под каплями дождя, слегка поникли, сгорбились, стремясь сохранить тепло своих крон, с высоты которых, они молча наблюдали за происходящим в округе. Не имелось ни единого намека на присутствие посторонних. И все же, скорее всего, Энди просто показалось, или на него так повлиял дурной сон, или просто переутомление.       — Черт… — разочарованно прошипел Винчестер себе под нос и укоризненно покачал головой. Но деваться некуда, он обещал проверить.       Совершенно не к месту вспомнив, как мило и беззащитно выглядел Энди, когда стоял там, у окна, он в миг вновь погрузился в ностальгические воспоминания и чувства, и неосознанно улыбнулся. В ту секунду, в то мгновение, Винчестер увидел именно того Энди, которого так любил три года назад. И этот образ, это видение в доли секунды перекрыли картину, творящуюся во время его брака с Бэйбс: ужасное поведение пацана, все его загоны, все его отношение и к собственной матери, и к нему самому, и к их будущему ребенку. Именно сейчас, именно в этот миг, Дину очень захотелось просто забыть все время, проведенное с женой, захотелось сделать шаг назад, переступить порог и вновь вернуться в дом. Но в тот дом, где они были счастливы с Энди… и остаться там навсегда. Просто стереть эти три злополучных года и из своей памяти, и из своей жизни, и из существования Вселенной. Хотелось, чтобы их никогда не существовало. Стереть из системы, как ошибку и вернуться к исходной точке, начать все заново. К сожалению, такой функции у Вселенной не имелось, а жаль.       — Ладно, — выдохнул он, отбрасывая все ненужные мысли. Шагнул вперед.       Спустившись с невысокого порожка, ступив босыми ступнями на мокрую траву, он не выразил ни малейшей эмоции отвращения. Пройдя немного влево, он мимолетно взглянул на ворота и калитку. Как и предполагалось, все закрыто, и стоящая рядом машина тоже без признаков взлома. Ну, значит, не все так плохо. А что самое положительное во всей ситуации — у Дина не было ощущения тревоги. Сознание и тело пребывали в приятном расслаблении, а разум — чист и рационален.       Поэтому, игнорируя все предрассудки, Винчестер без всяких опасений, медленно, так, чтобы Энди мог видеть его из окна, пересек двор, каждым своим шагом, тревожа фонари. И те, моментально приходя в себя, освещали заданный им периметр сонным желтым светом. Осмотрев пространство, не заметив ничего выдающегося, парень добрался до спуска на пляж. С самой верхней ступеньки отлично просматривалась калитка внизу. Рассмотреть на месте ли засов, с такого расстояния, конечно, не получалось, но Дин был уверен — на месте. На пляж сто лет никто не ходил, и уверенности в том, что калитку еще можно открыть, да, к тому же, еще и беззвучно — не было никакой.       Развернувшись к дому, отыскав в проеме второго этажа, прильнувший к стеклу, хрупкий силуэт, парень всплеснул руками, давая понять, что нарушителей спокойствия он поймать не смог, да и не факт, что они вообще имелись. Энди в ответ пожал плечами. И Винчестер собрался уже возвращаться в теплые и уютные недра спальни, в желанные, согревающие объятия пацана, как внезапно, внимание его было отвлечено донесшимся до слуха металлическим лязгом.       В одно мгновение, привычным движением, он скинул пистолет с предохранителя, взвел его и, обернувшись к калитке замер, прислушиваясь. Выход на пляж оставался недвижимым. Секунда тишины, и снова скрип, но раздавшийся в другом конце двора, от главных ворот. Вскинув оружие к плечу, зажав его обеими ладонями, будучи готовым выстрелить в любой момент, парень, стараясь вести себя как можно тише, мягкой трусцой двинул к основной калитке, попутно силясь вспомнить закрыл ли он дверь в домик.       Как ни странно, но оказавшись около машины, от которой до ворот оставалась всего пара метров и все отлично просматривалось, Дин обнаружил все ту же картину — наглухо задвинутые засовы. Это привело в некое замешательство. Выпрямившись, опустив оружие и выбравшись из-за весьма хлипкого прикрытия, Винчестер обескураженно уставился на ворота. Те молчали, не подавая абсолютно никаких признаков жизни, и он решился подойти ближе, хотя, и более подробное их изучение, коррективов не внесло. Правда, пока он дергал все возможные замки и засовы, шумом спугнул, видимо, спящего в кроне ближайшего дерева голубя. Неожиданный шорох крыльев и вспорхнувшее над головой белое пятно, оказались совершенно не к месту. Дин вздрогнул, в ту же секунду вскинув пистолет, но когда осознал всю нелепость ситуации, лишь презрительно фыркнул. Птица же, перелетев через забор, пропала из вида: не полетела дальше, не взмыла выше, и не затормозила на каком-либо месте, она просто испарилась, так же, как и исчез звук хлопающих крыльев.       Отразив лицом полнейшее недопонимание, парень сдвинул засов на калитке, осторожно шагнув за пределы безопасной территории. Покрутил головой по сторонам: справа — никого, кроме, сплошной мороси и все еще пылающего фонаря; дом напротив продолжал демонстрировать собственную опустошенность и безмолвие; слева… А вот слева, теперь целиком и полностью перестав осознавать суть происходящего, примерно в метрах пяти от себя, Винчестер обнаружил вполне себе знакомый образ. Мужчина, облаченный в легкий бежевый плащ, не спеша двигался к соседскому зданию, наполовину скрытому в тумане. Дин мог наблюдать только спину и затылок человека, но он готов был поклясться, что это Кастиил. Какого черта он в это время забыл здесь?! Причем, даже не в гостях у самого Винчестера, а просто разгуливая по пустынной, дождливой улице.       — Кас? — негромко окликнул мужчину парень и, еще раз окинул взглядом Аллею. Нет, машины друга тоже не наблюдалось. Оставил за пределами Аллеи? Приехал на чем-то другом? Опять же — за каким хреном?! — Кас! — он немного повысил голос, здраво рассуждая, что в первый раз мужчина его просто не услышал.       Но ответной реакции и после второго оклика не последовало. Тот все так же, продолжал размеренно шагать к дому. Винчестер, на всякий случай, на мгновение с силой сжал веки, но когда вновь открыл глаза, ситуация не изменилась, Кастиил никуда не пропал.       — Какого черта?! — прошипел Дин и, закрыв калитку, уверенно направился следом за другом. — Кас, постой! — он старался кричать не слишком громко, чтобы, как минимум, не напугать наблюдающего сверху Энди, но и так, чтобы слова долетали до мужчины.       Но, совершенно не реагирующий ни на что человек, продолжил свой ночной променад, даже не замедлив шаг. В глазах более, чем озадаченного Винчестера, происходящее все больше и больше начинало походить на абсурд или же на безумно странный сон. И нет, чтобы поддаться рациональным сигналам и сейчас же вернуться в дом, закрыться на все замки, и просто позвонить другу, нет. Ему же ответ обязательно требовался в данный миг, вот, прямо сию секунду, и он настойчиво продолжал следовать за другом. Но когда мужчина поравнялся с домом настолько, что стоило ему протянуть руку, и она вполне может лечь на ручку калитки, а Дин отставал от него всего на несколько шагов, Кас внезапно исчез. Просто растворился в воздухе, растаял, как редеющий клуб сигаретного дыма. И снова этот мерзкий шорох крыльев, но ни единого намека на близкое присутствие птиц.       Впав в легкий ступор, парень на мгновение замер на месте, с интересом изучая пустоту перед собой, уже начиная предполагать, что его обуревают галлюцинации. Да, подобный вариант очень даже мог присутствовать, но, чтобы настолько реалистично… навряд ли.       — Кас? — судорожно сглотнув, Дин поднял голову, покрутив ей по сторонам и, в очередной раз, шепотом, правда, в котором начали проскакивать нотки откровенного напряжения и страха, позвал друга по имени.       Ответа — ноль, в окнах дома — темнота. Винчестер тряхнул головой, сгоняя наваждение, и лишь только после этого осознал, что стоит в центре туманного облака. Плотное, белое марево обступило его со всех сторон. Оно давило, сжимало тело, заполняло разум, перехватывало дыхание, вызывало вспышки невообразимой, животной паники. Он бы и рад отступить, но в какую сторону — не в силах был определить. Туман поглотил все: и собственный дом, и дом соседей, и злосчастную калитку, и даже мелкую гальку под ногами. Осмотревшись, сделав круг на месте, Винчестер попытался обуять свои эмоции, взять себя в руки и, хотя бы выровнять дыхание, может, тогда и голова начнет лучше соображать. Постепенно у него это начало немного получаться, но ровно до того момента, пока до его слуха не донесся голос, сочащийся из тумана, все повторяющий и повторяющий его имя. Поначалу он звучал настолько тихо и отдаленно, что невозможно было даже уловить принадлежит голос мужчине или женщине. Но по мере приближения, он начал обретать четкость, а блеклое марево впереди принялось приобретать человеческий облик.       — Кас? — совершенно глупо повторил он, хоть, уже и осознавал, что голос женский, и даже понял кому он принадлежит.       — Дин… — и вот, туман уже отчетливо сформировал фигуру, наделил ее человечностью, красками, запахом, эмоциями, поставил в паре метров от Винчестера. — Солнце…       Да, это была Бэйбс, абсолютно живая, здоровая, именно такая, какой он ее запомнил. Черная майка с истертым, блеклым рисунком; расклешенные синие джинсы, расшитые стразами; длинные, гладкие, черные волосы. Она стояла напротив и была настолько же реалистична, как и Кастиил несколько мгновений назад. Она стояла и улыбалась, так же безумно обворожительно, как и Энди. И Дин не выдержал, опустил пистолет, опрометчиво расслабился, чувства заполонили разум, рациональность ушла на второй план. До боли закусил нижнюю губу, а в глазах предательски заблестели слезы.       — Солнце, я скучаю по тебе… — улыбка не исчезла с ее губ, но устремилась в печаль, и голос задрожал.       — Твою мать… — отчаянно прошептал парень, пальцы его коснулись век, избавляя глаза от скопившихся слез, и так и замерли, он просто боялся их убрать, боялся снова поднять взгляд. Он молчал. До него только сейчас начало доходить, что последствия пережитой катастрофы понемногу начали покидать его, что он практически смирился со всем, что готов был ее отпустить.       — Идем со мной, солнце, — хрупкая женская рука вскинулась, потянулась к нему в приглашающем жесте. — Не оставляй меня одну… Мне плохо без тебя… Идем со мной, — продолжал ласково настаивать голос.       — Это не ты… это не ты, — нервно, повторяя слова, словно молитву, зашептал Дин. — Ты умерла, — наконец, он отстранил пальцы от лица, всмотревшись в облик жены зелеными изумрудами.       — Я не хочу остаться одна, без тебя, я скучаю… очень скучаю по тебе, — женщина сделала осторожный шаг вперед, почти коснулась пальцами кисти Винчестера, но тот резко отстранился. — Пожалуйста, солнце, идем со мной, — но парень отрицательно покачал головой.       — Я не могу бросить Энди… ты умерла, а он жив, и мне надо помочь ему выкарабкаться из всего этого… я не вправе оставить его наедине со всем… — сквозь покатившиеся по щекам слезы, выдавил он из себя. — Я не могу покинуть его… Прости, ты умерла, тебя больше нет. Уходи, тебе здесь не место.       — Энди справится сам, — Бэйбс сделала еще один шаг к мужу, но тот вновь отшатнулся. — О нем есть кому позаботиться, идем со мной, забудь обо всем и идем со мной… Мы снова будем вместе, будем счастливы…       — Нет, — Винчестер отрицательно покачал головой. Нечто непонятное, но такое своевременное щелкнуло у него в сознании и, наставив на женщину дуло пистолета, он принялся медленно отступать назад. — Нет, ты не Бэйбс, — зашипел он. — Кто бы ты ни была, убирайся и оставь меня в покое, — шаг, еще шаг, но женщина все не оставляла попыток достичь парня. С каждым его движением назад, она двигалась вперед. — Нет, не приближайся. Я чту память о своей жене, но ты не она. Я остаюсь здесь, с Энди, а ты проваливай туда, откуда пришла! — очередной шаг, но раскисшая от дождя дорога, неожиданно решила внести собственные коррективы в развитие ситуации.       Босая пятка поехала по смеси гальки и грязи, и, не удержав равновесие, Винчестер неуклюже бахнулся на спину. Но уже буквально в следующий миг попытался встать, только стоило ему лишь приподняться на локтях, как женщина уже склонилась над ним в откровенном желании поцеловать. Он столкнулся с ней чуть ли не нос к носу, ощутил ее дыхание на своей коже, вдохнул безумно знакомый аромат ее духов, он видел ее синие глаза, видел все, что в них скрывалось. И в эту секунду он понял как ошибался, это была его погибшая жена. Нечто отдаляющееся, нечто, с которым он боролся все эти месяцы, над чем, как он думал, обязательно одержит победу, не сразу, но со временем точно, безумно ярко кольнуло сердце, отдалось эхом боли в сознании. Но это отвратительное и безысходное чувство, практически молниеносно сменилось мыслью о том, что все эти три года оказались фатальной ошибкой. Его фатальной ошибкой, которая сломала не одну жизнь. Во всем, без исключения, виноват он, и только он. Назад дороги нет, но, вполне возможно, у него еще есть шанс все исправить, даже несмотря на такую цену, как бы жестоко это ни звучало.       — Уходи! — закричал он и попытался отползти назад. Но ладони в спешке, в панически неосмотрительном движении, царапая в кровь кожу, поехали вперед, и Винчестер вновь оказался в партере, а длинные, изящные женские пальчики, сохранившие идеальный, нежно-розовый маникюр, легким движением легли на его щеку.       Дыхание моментально перехватило, он все открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег, в желании получить дозу кислорода, но все было напрасно. Телом овладел жуткий озноб, затрясло так, что Винчестер услышал стук собственных зубов друг об друга. Грудную клетку сковало нестерпимой болью, кожа на груди полыхнула, словно ее прижгли раскаленным железом, а сердце, кажется, и вовсе остановилось. Руки и ноги онемели, он совершенно перестал их чувствовать; тело больше не подчинялось своему хозяину, а разум заволокло таким же беспроглядным туманом, как тот, что окружал его сейчас. Он был не в силах ни кричать, ни бежать, ни, хотя бы, просто ползти. В окончательном бессилии, Дин просто лежал на грязной, мокрой земле, а женщина, склонившись еще ниже, почти коснулась своими губами его. Нет, он не ощущал исходящего от нее холода, или ужасного запаха разложения, нет. Она оставалась все той же Бэйбс: милой, симпатичной, нежной, ласковой, любящей, как и при жизни, но невзирая на все это, Винчестеру совершенно не хотелось покидать этот мир и следовать за ней. И лишь одна мысль грызла его разум сейчас — поторопился он со звонком Шейну, теперь, хрен его знает, когда друг догадается, что Энди остался в домике один, да и догадается ли вообще. Прикрыв глаза, окончательно откинувшись затылком на гальку, Дин постарался смириться с происходящим и принять смерть от призрака собственной жены, хотя… он это полноправно заслужил.       Только, видимо, у Вселенной, а, может, у кого-то еще из вышестоящих, имелись на него собственные планы, откровенно разнящиеся с намерениями почившей этот бренный мир Бэйбс. Внезапно, Дин ощутил стальные объятия, крепкие руки, уверенно перехватив его блаженно развалившееся на земле тело подмышки, одним резким движением дернули из тумана, а последовавший второй рывок, уже полностью избавил его от густого, липкого марева, вернув в тихую, моросящую ночь Аллеи. Ошарашенно распахнув глаза, Винчестер лишь молниеносным кадром успел заметить своего спасителя, так, будто, это был мимолетный мираж, видение. Ну… видение — не видение, а оно спасло его, и, в который раз за сегодняшнюю ночь, Дин готов был поклясться — это снова был Кастиил. Но ключевое слово «был». Ровно на секунду мужчина предстал перед расплывающимся взором парня, и тут же исчез.       Сделав глубокий, резкий вдох, запустив изголодавшиеся по воздуху легкие, он дал возможность кислороду проникнуть в затухающий разум, взбодрить сознание. В то же мгновение, организм перестало трясти, вернулись ощущения, его тело вновь принадлежало ему. Сердце продолжало колотиться с безумной скоростью, разгоняя по артериям панику, но теперь, по крайней мере, Дин слышал его и ощущал биение.       — Кас?! — в одно движение Дин сел, вскинул взгляд на туман. Тот оставался метрах в двух от него, и, на этот раз не пытался стать кем-то еще, или же выпустить из себя еще каких-нибудь монстров. Ничего необычного, просто туман, медленно отступающий назад после неудачной охоты. Но, на всякий случай, нащупав выпавший из ослабевшей кисти пистолет, он направил дуло на белесые недра марева и, обернулся назад. И снова ничего, спящая, умиротворенная улица, приятный свет фонарей, его дом и… опять чертов белый голубь, важно восседающий на калитке. — Кас?! — шепотом повторил Винчестер, вроде, как интересуясь у птицы, а, вроде, просто у пустоты.             Он же видел его, он на сто процентов был уверен, что существо, спасшее его от Бэйбс и тумана, являлось ни кем иным, как Кастиилом. Дин видел его так же четко, как и свой пистолет сейчас.       — Да какого черта здесь происходит?! — нервно сглотнув и облизав пересохшие губы, тихо спросил он.       Но Аллея молчала, ей ответить было нечего, она лишь немой созерцатель, всего лишь ареал обитания; и туман не издал ни звука, хотя, от каждого взгляда в его сущность, Дина все сильнее и сильнее одолевали страх и паника, безумное, неудержимое желание бежать отсюда, как можно быстрее, скрыться за высокими воротами своей «крепости» и закрыться на все засовы; да и голубь, с огромным интересом изучающий обезумевшего человека, хранил тишину, а спустя мгновение, и вовсе, отряхнув перья, невысоко вспорхнул, скрывшись в кроне ближайшего дерева. И в этот момент, каждой клеткой организма прочувствовав собственную уязвимость и перед молочным маревом, и перед таящимся в нем непознанным, и перед Аллеей, и даже перед ночью, Винчестер, словно сумасшедший, вскочил на ноги и, не оглядываясь, бросился к калитке, забуксовав по гальке. Лишь оказавшись за ее неприступной гладью, задвинув все засовы и провернув замки, он смог почувствовать себя в безопасности.       Прижавшись спиной к холодному камню стены, так, чтобы лишний раз в подобном состоянии не попадаться под обзор пацана, парень медленно осел на корточки, провел ладонью по лицу, стремясь избавиться от призраков прошлого и остатков кошмара, глубоко, шумно вдохнул и протяжно выдохнул. Ощущение спокойствия на собственной закрытой территории постепенно начинало преобладать в его сознании, он был уверен, что сюда уж точно никто не посмеет проникнуть и потревожить их с Энди умиротворение, даже туман. Задний дворик источал безмятежность, приятная тишина и легкий шорох мороси убаюкивали, разгоняли ужас пережитого, снижали тревогу. И, буквально через пару минут, произошедшее несколько мгновений назад за воротами, начало казаться Дину банальным кошмарным сном, он просто не мог поверить, что все это присутствовало в реальности. Да, что-то однозначно там было, но, что именно — сейчас он уже затруднялся ответить, правда, однозначно мог сказать — это его напугало. А, может, это на самом деле все ему привиделось? Может, ощущение улучшения своего самочувствия было мнимым или недолгим? И в данную секунду им овладело именно то состояние, от которого можно избавиться лишь с помощью очередной дозы допинга? Состояние, полностью поглощающее и сознание, и разум, и тело. Перегружающее мозг безумно тяготящими, жуткими видениями, совершенно неподвластными контролю разума и восприятию, но при этом всем, глобально правдоподобными.       Он тяжело вздохнул, откинулся затылком на стену, всмотрелся в чистоту ночного неба, сияющую миллионами ярких вспышек, прислушался к собственному организму, силясь прояснить, что еще его беспокоит. Но тело молчало, его ничего не тревожило, все оставалось более, чем в порядке, пожалуй, впервые за многие месяцы.       — Ладно… — прошептал Дин сам себе. — Все хорошо, тебе просто показалось… всякое бывает… — на миг прижав основания ладоней к глазам, он медленно, опираясь одной рукой о влажный камень стены, поднялся на ноги, направившись в дом.

***

      Плотно прикрыв за собой дверь, стараясь особо не шуметь, чтобы не дать повода пацану в очередной раз нервничать, он моментально провернул и этот замок, на всякий случай. Галлюцинации — не галлюцинации, а с запертой дверью, ему будет спокойней. Хотя, аура комнаты и без этого очень даже располагала к умиротворению, и Винчестер всецело прочувствовал это как только переступил порог. Дом ничего не потревожило, он все так же пребывал в спокойной сонной дреме. Ни единого намека на беспокойство или агрессию. Бесконечная посапывающая нега. И даже будоражащая суета Винчестера не смогла его разбудить, лишь только догорающие в камине поленья, вспыхнули с новой силой, стремясь согреть промокшего хозяина. Дом наблюдал за происходящим лениво, приоткрыв один глаз, словно за лишним, никому не нужным баловством, и иногда укоризненно вздыхал.       — Что там? — на пороге спальни, скромно прячась за дверной косяк, появился Энди, и его голос, прозвучавший в блаженной гармонии первого этажа, показался слишком резким. Винчестер, вздрогнув от неожиданности, в миг совладал со своими эмоциями, навесив на лицо маску полнейшего спокойствия, заставив собственный тембр прозвучать в ответе ровной линией.       — Там ничего нет, детка, — откинувшись поясницей на край столешницы, парень окинул взглядом хрупкое тело и постарался выдавить из себя улыбку. — Дай мне минуту, покурю и поднимусь, а ты пока ложись, не волнуйся, там никого не было.       Пацан еле заметно, весьма скептично склонил голову в согласии, скрывшись в недрах комнаты. Что конкретно он мог наблюдать из окна второго этажа, Дину оставалось только догадываться. Да и плевать, раз он сказал, что ничего и никого там нет, значит, так оно и есть, все остальное просто привиделось. В который раз за сегодняшнюю ночь, он обвел взором помещение — ничего нового, ничего странного. На миг взгляд изумрудов замер на ярких, обжигающих всполохах камина. Вроде бы, он помнил, что, когда они поднимались спать на второй этаж, огонь в камине практически иссяк, превратив поленья в бруски угля. Но сейчас, насколько он мог рассмотреть, дрова были новыми и языки пламени только-только принялись облизывать их сочные, деревянные бока, оставляя еле заметные темные следы. Забыл или в его отсутствие пацан успел подкинуть новые деревяшки? Но… что-то он очень сильно сомневался, что Энди вообще покидал пределы спальни. Все-таки, наверное, ему так сильно хотелось спать, что взглянув на камин, он не особо воспринял происходящее, отправляясь на второй этаж. Ну, ладно… и хрен бы с этим камином. Горит, греет — и хорошо. Винчестер только сейчас начал постепенно осознавать насколько промок и замерз, поэтому, против разгоревшихся поленьев ничего не имел.       Таааак… курить. Но сигареты благополучно остались в спальне, курить придется там. Недовольно фыркнув, парень развернулся лицом к столешнице, уперся в нее ладонями, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, стремясь все последствия произошедшего окончательно прогнать из сознания, привести себя в стабильное равновесие, чтобы, когда он поднимется в спальню, случайно не сдать все позиции, и не впасть в давно подкатывающую отчаянную истерику.       На миг прикрыв веки, с наслаждением, шумно втянув носом воздух, в следующую секунду, вновь распахнув глаза, он с небывалым изумлением, обнаружил перед собой открытую пачку сигарет, зажигалку, бокал и начатую бутылку виски. От внеочередной сюрреалистичной ситуации и неожиданности, Дин резко обернулся. Никого. Только еле слышно перешептываются дрова в камине.       — Кто здесь? — пошатнувшимся голосом прошептал он. Дом в ответ лениво зевнул, потянулся и, свернувшись в уютный, теплый комочек, будто кошка, прикрыл глаза, продолжив прерванный сон. Но Винчестер этого не услышал и не увидел, но, смирившись, принял его поддержку. С безумным удовольствием, буквально граничащим с оргазмом, парень закурил. Разнесшийся с кровью никотин, достигнув мозга, дал возможность расслабиться. Пальцы, профессионально скинув с бутылки крышку, наполнили бокал, но рука, немного замешкавшись, поднесла к губам не его, а горлышко бутылки. Несколько огромных глотков залпом, на треть опустошившие тару, терпкий табачный дым, напрочь забивший легкие, и сознание слегка накренилось, края его немного расплавились, превратились в податливое, растаявшее мороженое. Винчестер тряхнул головой, сбрасывая градусный всплеск, вновь зажал сигарету губами.       — Кто бы ты ни был, спасибо, — взгляд его упал в пол, а на лице заиграла полупьяная усмешка. Дом в ответ тихо и почти незаметно заурчал, ему было приятно.

***

      Насладившись еще несколькими увесистыми глотками и дозой никотина, Дин затушил недокуренную сигарету в так и не опустошенном бокале, и, погасив свет, направился наверх, к давно ожидающему Энди. Небольшая, милая комната все так же утопая в полумраке, продолжала хранить тепло и настрой ночи, а пустая кровать с измятой простыней, вещала о том, что пацан так и не послушался его, все это время продолжая стоять у окна и, судя по полной пепельнице, безостановочно курить. И даже в тот момент, когда на пороге комнаты возник Винчестер, мальчик все еще находился к нему спиной, не отрывая взгляда от большого окна. Одна его рука пересекала собственную талию, вторая, без особо долгих перерывов, подносила ко рту сигарету, за чем следовал глубокий вдох, и сизая дорожка дыма, покинув его организм, хаотично расползалась по стеклу. Молча прошлепав одеревеневшими от холода ногами по ковру, Дин замер позади мальчика, рассматривая пустынную Аллею поверх его плеча.       — Ты что-то видел? — задал он закономерный вопрос, скорее, для того, чтобы убедиться, что это были не видения, и Энди заметил хотя бы Каса. И, чтобы видеть лицо пацана, сделал два шага вперед, упершись спиной в стекло.       — Нет, никого и ничего, — меланхолично протянул Энди, отправив в пепельницу очередной окурок. — Только тебя… — Винчестер согласно повел головой. Значит, все-таки, померещилось. — Ты был в тумане? — взгляд пронзительных синих глаз, заметный даже при столь скудном освещении, окинул парня. — Что ты там видел? Что там… в тумане? — голос звучал чисто и спокойно, выдавался без усилий и напряжения, и, слушая его, абсолютно нельзя было утверждать, что еще буквально сегодня утром, этот пацан разговаривать был не в силах. Засунув руки в карманы напрочь промокших пижамных брюк, Дин одновременно задумчиво и печально склонил голову, криво усмехнулся.       — Ничего, — судорожно выдохнул он и, закусив нижнюю губу, поник еще сильнее, в миг вернувшись к тому, с чем пришлось столкнуться. — Там нет ничего, исключительно белая мгла, — прошептал Дин и, умолкнув, полностью погрузился в собственные невеселые, гнетущие мысли. Причем, настолько глубоко и так надолго, что даже не заметил этого.       — Дин, — спустя минут пять, Энди прервал тишину, сам того не подозревая, вернув парня в этот мир. — Солнце, что там произошло? — наблюдая явно подавленное состояние бывшего любовника, пацан не на шутку заволновался, хоть, и не был пока способен на полное выражение своих чувств.       Но вместо ответа, Винчестер лишь глухо застонал и, медленно, опираясь спиной на окно, опустился на корточки, прикрыв лицо ладонями. Мальчик же продолжил стоять, взирая на парня сверху с непониманием и сочувствием.       — Прости меня… — сдавленно выдал Дин и, вроде бы, без особого надрыва, но Энди моментально ощутил весь его настрой. Всего два слова, но настолько пропитанные болью, отчаянием и безысходностью, что передать это невозможно. И он понимал как много эта фраза значит для Винчестера, понимал, что тот испытывает в данную секунду, и очень сильно надеялся, что чувства эти искренние, что парень, на самом деле сожалеет. — Прости меня, пожалуйста, за все… — тон скатился в удручающую хрипоту, откровенно наполненную слезами. Взор синих глаз, все так же, не отпуская парня, следил за каждым его вздохом, за каждым движением, за каждым всхлипом. И нечто мимолетное внезапно проскочило и в синих чистых океанах, и во всем виде пацана. Нечто, граничащее с высокомерием и снисходительностью, жалостью и отвращением, но в то же самое время, с любовью и сожалением. — Прости меня… Я хотел, как лучше, — Дин так и не убрал ладони от лица, слова вылетали иногда не совсем разборчиво, даваясь парню с чрезмерным трудом. В конце концов, нервы его, расшатанные, как оказалось, не только месяцами после аварии, но и всеми тремя годами, проведенными в унынии и подавленности, в безнадежности, полностью скрытыми и от окружающих, и даже от самого себя, под непроницаемым колпаком, имитирующим счастье, не выдержали. Стремление быть всегда рядом, но при этом вызывать ненависть к себе, стремление полностью погрузиться в блаженные ощущения новой жизни, углубиться в нее настолько, чтобы не вспоминать ничего, ни о чем не задумываться, не анализировать, не представлять. Дикое желание настроить мальчишку против себя, дать ему свободу выбора иной жизни, лучшей для Энди уж точно. Непреодолимая потребность быть как можно дальше от него, но в то же самое время, невозможность отпустить. Желания и стремления, со временем перешедшие в ненависть, лишь потому, что он видел — чувства Энди не испарились, не ушли, он упорно продолжал любить и надеяться. И даже после того, как пацан смирился с потерей, принял факт того, что все разрушено и разбито, что возвращаться не к чему, принялся усиленно забивать горе наркотиками, медленно, но уверенно шагая к весьма печальному финалу, Винчестер не предпринял ничего. Тогда он просто еще сильнее начал ненавидеть мальчишку за слабохарактерность. Да, он все видел, принимал, но напрочь отказывался понимать и воспринимать, он запутался. Запутался катастрофически и в своих чувствах, и в желаниях, и в возможностях, он не захотел нести за все ответственность, не желал принимать всю вину исключительно на себя, во многих аспектах винил самого Энди. — Прости… я сделал столько ошибок, столько непростительных ошибок, я разрушил столько жизней… — из-под ладоней вылетел громкий, безумно эмоциональный всхлип. — И твою, и Бэйбс, и ребенка… и все лишь из-за собственной тупости, — не сказав ни слова, Энди опустился на пол рядом с парнем, кисть его легла на колено того, обхватив длинными, паучьими пальцами, и несколько раз сжала в жесте сочувствия. — Я хотел как лучше, хотел, чтобы ты построил нормальные отношения, нормальную семью… хотел, чтобы ты был свободен, чтобы наслаждался жизнью, а не был привязан ко мне, но… — ладони отстранились от лица. Одна рука, коснувшись предплечьем колена, повисла, словно плеть; вторая накрыла пальцы мальчика. — Но я так не хотел отпускать тебя…       — Благие намерения, открывшие портал в ад? — Энди придвинулся ближе, свободная его кисть коснулась абсолютно чистой кожи предплечья парня, нежно погладила подушечками пальцев. Винчестер в ответ слабо кивнул головой, взгляд его, до этого созерцающий одному только ему заметную точку, переключился на собеседника.       — Безумная, катастрофическая ошибка, — очередной нервный вздох. — Не стоило мне желать тебе лучшей жизни… надо было просто остаться рядом и строить счастье вдвоем. Может, сейчас было бы все иначе. И мы с тобой были бы вместе, в безоблачных отношениях, и тебе бы не пришлось пройти через это все; и Бэйбс была бы жива, — неуклюжим движением, он смахнул бесконечные водопады слез со щек.       — Никто не знает, что было бы, останься мы тогда вместе, может, все было бы еще хуже, чем сейчас, — печально выдохнул Энди. Кисть его с предплечья переключилась на мокрую, колкую щеку, еле ощутимо заскользив по ней.       — Я виноват во всем, и уже ничего нельзя ни исправить, ни вернуть, — словно, игнорируя слова мальчика, прошептал Винчестер.       — Мне кажется, выход есть всегда, главное, найти правильную дверь и войти в нее с желанием.       — Это вернет твою мать? Моего ребенка? Сделает нас с тобой счастливыми? — Дин криво усмехнулся. — Как я хочу, чтобы не было этих трех лет, я хочу просто открыть глаза и оказаться вновь здесь, рядом с тобой, в то время, когда нам обоим было хорошо…       — А ты не задумывался о том, что всеми этими событиями, Высшие силы пытаются исправить все, как могут? — взор синих глаз остановился на блестящих изумрудах парня, прожигая его до самого мозга.       — А не слишком ли высока цена исправления? — вновь уныло усмехнулся Дин.       — Ошибка тоже недетская, — вполне здраво парировал Энди. — Ты не задумывался о том, что сейчас тебе подарили возможность все переосмыслить, может, осознать по-новому, предпринять что-то? Не кажется, что тебя наказали, но дали второй шанс? Что тебе подарили возможность все исправить? — отвернувшись, устремив взгляд на моросящий дождь за окном, мальчик умолк. Винчестер, откинувшись затылком на стекло, тоже молчал.       — Я запутался во всем, очень давно запутался, — глядя в потолок остекленевшим взором, Дин несколько раз проехался затылком по приятной, прохладной поверхности. — Но одно я знаю точно, я все еще безумно люблю тебя, — глубоко вздохнув, прошептал он, и Энди расплылся в ответной улыбке. В полумраке комнаты различить эту потрясающую эмоцию было практически невозможно, но Винчестер просто почувствовал ее. Опустив голову, переключив взгляд на мальчика, он горько улыбнулся. — Как давно я не видел твою прекрасную улыбку. Она многого стоит.       — Я тоже все еще люблю тебя, — склонившись к парню, он коснулся его губ в легком поцелуе. — Тебе надо переодеться, ты дрожишь от холода, — теплые пальцы проехались по прохладной, до сих пор влажной коже предплечья, переместились на живот, на мокрую ткань майки.       — Да, конечно, сейчас, — надо же, а он уже и забыл, что вещи промокли насквозь под уличной моросью, и совершенно не чувствовал как они, прилипнув к телу, постепенно охлаждали организм. — Сейчас, — повторил он шепотом и, подавшись вперед, ладонью обнял Энди за затылок, притянул к себе, подарив глубокий, жадный поцелуй. — Я скучал по тебе, очень скучал.

***

      Наступившее утро, совершенно не порадовало своим пробуждением. Точнее, выбранным способом пробуждения. Была надежда на то, что оно будет мягким, плавным, уютным, как и остатки минувшей ночи. Может быть, с небольшой долей лени, но обязательно счастливым, таким, каким не было уже много лет. Но Вселенная иногда, скорее всего, из вредности, а, может, просто, чтобы не расслаблялись надолго, все обламывает.       Вот и этот день начался не с желанной полусонной неги, нежных объятий и теплых поцелуев, а с громкого стука в дверь, подкинувшего весь дом. Звук, отразившийся и на спокойствие парней, и самого дома, прозвучавший, будто разрушительные удары молотка по стенам, оказался настолько внезапным, что подскочивший Дин, спросонья, даже и не сразу понял, что к чему.       — Твою мать… — усевшись на край кровати, он провел ладонью по лицу и волосам, прогоняя остатки блаженного сна и, стараясь угомонить взбесившееся сердце, выдохнул. — Какого черта?! — Энди, потревоженный ударами, тоже проснулся, в миг приняв сидячую позу.       — Кто это? — на удивление, у мальчишки взять себя в руки после такого внезапного пробуждения, получилось гораздо лучше, и он тут же потянулся за сигаретами, не предприняв даже попытки спуститься с кровати. Расслабленно откинувшись затылком на спинку, он с наслаждением закурил и прикрыл глаза. — Да заткни ты его уже… задолбал, — прошипел пацан, скривившись в недовольстве.       — Сейчас! — что есть мочи, закричал Винчестер, так, чтобы ранний посетитель смог мало того, что услышать его, но еще и прочувствовать весь настрой отреагировавшего хозяина дома. — Иду!       Наконец, придя в себя ровно настолько, чтобы дожить до утренней чашки кофе, Винчестер поднялся на ноги, уверенными шагами направившись на первый этаж. И с каждой преодоленной им ступенькой, все больше и больше возвращающееся сознание, начало воспринимать источник звука. Не сказать, что осознание его напугало, но ввело в небольшую растерянность и опасение. Стучали не в кованую калитку, а во входную дверь самого домика. Это кто, интересно, смог обойти ворота и забор, и получить доступ к его «неприступной крепости»?       — Кофе, — полностью поглощенный своими рассуждениями, чисто на автомате, по привычке, проронил парень, проходя мимо кофеварки. На что в тот же момент услышал одобрительное бульканье аппарата. Предварительно, на всякий случай, откинув край шторы, Дин выглянул за окно, обнаружив на пороге, уже столь привычного Кастиила. Недовольно фыркнув себе под нос, он распахнул дверь. — Какого черта?! — а эта фраза была уже адресована раннему визитеру, нарушившему их покой.       — И тебе, Дин, доброе утро, — ну, собственно, Кас как всегда, злиться на него просто невозможно. Стоит мужчине только состроить абсолютно блаженный и отрешенный вид, и наивно улыбнуться, как желание убить его, моментально улетучивается. Совесть просто не позволяет вести себя по отношению к такому человеку гневно.       — Не сказал бы, что оно доброе, когда тебя в такую рань будят ударами в дверь, — буркнул Винчестер, отступая вглубь помещения, впуская мужчину. Надо сказать, что «утренний» Кас не сильно отличался от «ночного». Незначительный резонанс в одежде, но это не критично, и «утренний» был однозначно более приветлив, открыт и привычен, нежели «ночной».       — Так не рано же уже… — начал было оправдываться мужчина, но все еще хранящий в памяти вспышки ночного события Винчестер, довольно бесцеремонно перебил его.       — Ты как сюда зашел? — весьма негостеприимно проронил он и, спустившись с крыльца, сделал несколько шагов, взглянув на ворота. Калитка прикрыта, но не закрыта полностью и, уж тем более, не на засов.       — Нуууу… — проследив за несколько странными инсинуациями друга, растерянно протянул мужчина. — Как все обычно, подошел к калитке, надавил на ручку, открыл калитку, зашел, прикрыл калитку за собой.       — Точно? — Винчестер на сто процентов был уверен, что ночью закрыл ее на засов, даже, несмотря на всю испытываемую в тот момент панику, в этом он был уверен.       — Ну, да, — Кас окинул слегка взъерошенного Винчестера скептичным взглядом. — Отмычки дома забыл, пришлось заходить как обычные люди, — он улыбнулся, пытаясь перевести все в шутку, но на Дина эмоция не произвела должного впечатления. Не в этот раз.       — Что ты делал здесь ночью? — и друг все продолжал задавать странные вопросы, все сильнее вгоняя в задумчивость и давая поводы для тревоги.       — Где здесь? Здесь, в твоем доме? — склонив немного голову набок, мужчина пристально всмотрелся в глаза друга. Да, нет, вроде… Не блестят, не стеклянные, вроде, все осознает, воспринимает.       — На улице, снаружи, — наблюдая, как меняется в лице Кастиил, Дин постепенно и сам начал напрягаться, совершенно потерявшись в происходящем.       — Ты о чем? У тебя все хорошо? Где Энди? — не на шутку переполошился мужчина.       — У меня все хорошо, — недовольно, с шумом выдохнув воздух, парень попытался немного успокоиться. — С Энди тоже все в порядке, он в спальне, хочешь — проверь.       — Энди! — отступив на пару шагов от Винчестера, так, чтобы одновременно наблюдать и парня, и второй этаж, Кас громко позвал мальчика.       — Я здесь! — тут же донеслось из спальни. — Я в порядке, — уведомил Энди, а Дин развел руками.       — Так и что, Кас? Что ты делал здесь ночью? — настойчиво повторил парень, когда друг смог облегченно выдохнуть.       — Как ни банально, но я был дома, спал. К сожалению, подтвердить это некому, свидетелей не имелось, — немного пораскинув мозгами, мысленно заключив, что дело может быть и не в состоянии самого парня, может, и правда, ночью здесь произошло нечто, о котором, он пока не в курсе, Кас ответил уже более спокойно. Дин выслушав, молча кивнул.       — А какого черта приехал так рано, почему не на работе? — продолжал допрос парень.       — Сегодня воскресенье, я не работаю по выходным, а рано… так давно обед уже, — машинально он взглянул на наручные часы, убедившись, что, да, время действительно перевалило за час по полудню. — Кэрол тебе телефон обрывала с утра, ты не отвечал, — кивок головы указал на покоящийся на столешнице мобильник Винчестера. И тот оглянулся, взял трубку, проверив входящие, скривив при этом совершенно недовольную гримасу. Пропущенных была чертова куча, но ни единого он не слышал. — Она забеспокоилась, попросила меня заехать, узнать как вы, продукты завезти, к тому же, я могу заодно пообщаться с Энди, узнать как он себя чувствует…       — Ты на чем приехал? — отложив телефон, Дин задумчиво почесал затылок.       — Да, твою ж мать, — разочарованно вздохнул мужчина. — На тыкве, запряженной крысами, ептерь! На машине, Дин! На машине… что у вас здесь вообще творится?! Что за допрос такой?! — абсолютно безэмоционально возмутился он.       — Хрень какая-то ночью творилась непонятная, — отмахнулся парень. — По участку кто-то шлялся, потом за воротами, мне показалось, что это был ты.       — Нет, не я, — эхом отозвался Кас. — Никто не пострадал? В дом не проникли? — до него вдруг дошло, что вполне может быть, это был грабитель, и тревога захлестнула новой волной.       — Не волнуйся, никто не пострадал, испугались только немого, — упершись поясницей в край столешницы, сложив руки на груди, Дин задумался на несколько мгновений. — Так, а продукты-то где? — вскинул он взгляд на находящегося в прострации Кастиила и усмехнулся.       — В машине оставил, сейчас принесу, — улыбнулся мужчина и, пожав плечами, по привычке поправил массивный голубой браслет на правой руке.       — Кофе будешь? — поинтересовался Винчестер у удаляющегося за порог друга.       — Конечно буду, ты же знаешь, от кофе я никогда не отказываюсь, — слова донеслись уже с улицы, и видеть мужчину, Дин не мог, но его улыбку и смену настроения на позитив, он прочувствовал в каждой букве.       Расплывшись в ответной положительной эмоции, несколько раз согласно покачав головой, парень потянулся к маленькому навесному шкафчику за спиной, за кружками, стараясь не задеть кофеварку, пышущую жаром и источающую бодрящий аромат свежего напитка. При этом, мысленно, он несколько раз проклял того, кто решил определить кофеварку под шкафчик с чашками. Жутко неудобно, тянешься, как идиот, в надежде не опрокинуть ни машинку, ни шкафчик, ни себя. Но сделав пару углублений в собственной памяти, он вспомнил, что идиотом, создающим какой-никакой уют в доме и расставляющим предметы, был он сам, и вновь покачал головой, но уже укоряя самого себя. А еще, как только он подставил первую чашку под обжигающую кофейную струю, до него внезапно дошло кое-что очень интересное. Дом строился давно, никаких навороченных, встроенных гаджетов в помещении не имелось. И, тем более, дом никогда не претендовал на звание «умного». Никакого голосового управления, никакого управления жестами, никакой связи с мобильником, но… Спускаясь несколько минут назад со второго этажа, Дин, по выработанной годами привычке, попросил кофемашину заработать одним словом «кофе», и чудо техники тут же забурчало и забурлило в ответ. Итог: кофе есть, свежесваренный, а голосового помощника нет. Вопрос: какого хера?!       Кто-то подслушивает, следит за ними? Зачем, кто и за каким хреном тогда заставили кофеварку заработать, тем самым выдав себя?! Да и как бы он или она, или они смогли бы проделать подобный трюк, учитывая, что в помещении никого, кроме него не было? Или он не заметил? Нет… бред, просто паранойя. Кому и зачем понадобилось следить за ним и за Энди? Кому они на фиг сдались?! С них нечего взять или получить какую-то государственно важную информацию. Но при этом, факт остается фактом — аппарат среагировал на голос, и со своей задачей справился. Приплюсовать к этому ночное происшествие, и можно спокойно отправляться в психушку, прямо сейчас.       В размышлениях, наполнив все три кружки, отставив их в сторону, Винчестер на всякий случай, аккуратно вдохнул аромат, поднимающийся от напитка. Ничего необычного, кофе как кофе, яркий, крепкий, с нотками вишневого ликера. Склонившись над кофеваркой, он потянул за провод, к радости, аппарат был подключен к электричеству и вилка торчала в розетке. Тогда он переключился на саму машинку, осмотрев ее вдоль и поперек, обнюхав и ощупав — ничего подозрительного, ничего странного. Бросив все и резко обернувшись, он внимательно окинул взглядом комнату.       — Камин, — громко произнес он. И в ответ на пожелание хозяина, в нише камина тут же затрещали поленья, заплясали языки пламени. А Дин в эту секунду максимально быстро принялся терять краски с лица. — Музыка, — сказал он, четко помня, что никаких стационарных источников проигрывания в доме не имелось. Но и эта его просьба была удовлетворена в две секунды. Приглушенная, спокойная, безумно знакомая ему мелодия, полилась прямо с потолка. Винчестер, запрокинув голову, покрутил ей, силясь отследить конкретный источник, но искомую точку так и не нашел, словно потолок воспроизводил трек всей своей поверхностью. — Телевизор, — и взор его в миг перескочил на вспыхнувший экран с замелькавшими картинками. От изумления, растерянности и небольшого шока, парень чуть не осел, хорошо, что руками держался за край столешницы. А вот следующей просьбой, относящейся к дому, пожалуй, будет — вызвать неотложку. Как на удачу, так вовремя вернувшийся Кас, сбил с очередной мысли.       — Дин? — видимо, Винчестер в данную секунду выглядел настолько хреново, что мужчина, выдав на лице кучу тревоги, бросил пакеты на стол, в два прыжка оказавшись рядом с парнем. — Ты как себя чувствуешь? Ты бледный, как смерть!       — Все хорошо, — глубоко вдохнув и выдохнув, парень облизал пересохшие губы, вполне здраво отказавшись от идеи рассказать все другу. — Голова что-то закружилась. Выключить все! — последняя фраза относилась единовременно и к музыке, и к телевизору. И техника, беспрекословно следуя инструкциям, в момент затухла. — Не переживай, сейчас все уже нормально.       — Ну-ка, посмотри на меня, — мужчина приблизился вплотную, заглянув в глаза парня, отмечая про себя ширину зрачков. Затем тонкие пальцы коснулись артерии на шее, прощупали слегка участившийся пульс, потрогали лоб, еле ощутимыми прикосновениями спустились по гладкой, бархатной коже предплечий, тронули кисти. — Дин, точно все хорошо? Тебе врачебная помощь не требуется? — осторожно поинтересовался Кас.       — Нет, нет, все хорошо, сейчас приду в норму, — слова вылетали без согласования с разумом, без их полного осознания, а взор никак не в силах был оторваться от собственных предплечий, от абсолютно чистой кожи, без единого намека на следы от инъекций.       И Винчестер настолько был ошарашен всем происходящим, что даже не обратил никакого внимания на Энди, бесшумно появившегося в проеме спальни. Упершись спиной в дверной косяк, мальчик молча наблюдал за действиями парня. Зато его появление заметил Кастиил и, пока Дин, словно зачарованный, изучал свои руки, переглянулся с мальчиком многозначительным взглядом, отрицательно качнув головой, а Энди согласно кивнул в ответ.       — Уверен? Может, приляжешь? — Кас вновь обратился к парню.       — Нет, нет, нормально все, точно, — улыбнувшись, Дин вернулся к кружкам, протянув одну другу, из второй же отпил сам. — Что там? — взор его упал на пакеты с продуктами, но, скорее, не они столь заинтриговали его, а то, что стояло рядом. Небольшая сумка для транспортировки животных. И, судя по шевелению, внутри явно имелось нечто живое.       — Кэрол переживала, что если вы надолго здесь задержитесь, то еда вам не помешает, — начал мужчина и, приблизившись к столу, одной рукой принялся опустошать пакеты, выкладывая продукты. — По мелочи: фрукты, овощи, сок…       — Нет, — усмехаясь, перебил его парень, откровенно понимая, что друг намеренно избегает темы сумки. — Сумка, Кас, что в сумке?       — Аааа… — мужчина от души заулыбался и, расстегнув молнию, все так же, одной рукой, изъял из плюшевых недр нечто не менее плюшевое, круглое и звонко пищащее, больше всего смахивающее на сгусток пыли. — Это подарок от миссис Вонг, для Энди. Она решила, что тесное общение с милым животным, улучшит его самочувствие. И, как врач, могу сказать, что она очень права, я поддерживаю эту идею, — опустив пушистый комок на пол, Кас, глядя на него, блаженно улыбнулся и сделал глоток отменного кофе. — Кстати, миссис Вонг приобрела дом на Аллее, вроде бы, немного дальше по улице, — указательный палец мужчины оттопырился в сторону, давая теоретическое направление местоположения. — Через пару дней переезжает.       — Надо же, — хмыкнул Винчестер, наблюдая за скачущим по полу животным. — Это хорошо, отличное место, и хоть кто-то из знакомых будет у нас, — со второго этажа донесся громкий, слегка придурковатый, но довольный смех. И взгляды обоих мужчин одновременно устремились на его источник.       — О, Энди, — расплылся от счастья Кас. — Как ты себя чувствуешь?       — Привет, — мальчик, улыбнувшись, помахал рукой. — Мне уже гораздо лучше. Что это? — без проблем преодолев ступеньки, он уселся на последнюю, вытянул руки, подзывая существо.       — У меня такой же вопрос, — поддержал его Винчестер, делая маленькие, аккуратные глотки из кружки.       — Это собака, — как-то нерешительно проронил Кас.       — Ты уверен? — Дин скептично приподнял бровь.       — Мне сказали — это собака, — наивно рассмеялся друг.       — Тебе соврали, — не выдержав, парень поддержал его, в голос засмеявшись. — Это корм, кинь его лилиям в пруду, они будут рады.       — Ээээ! — моментально запротестовал Энди, пытаясь, весьма бодро для своего состояния, поймать животное. — Нет, это мой подарок! — протянул он. — Передай миссис Вонг «спасибо», — обратился мальчик к Касу.       — Конечно, передам.       — Спасибо, Кас. И миссис Вонг спасибо. Теперь у меня две проблемы: Энди и комок шерсти, — недовольно фыркнул Винчестер, но, шутя, конечно.       — Не за что, обращайся еще, — мужчина развел руками. — Ладно, а теперь, раз уж я приехал, я осмотрю Энди.       — Да, пожалуйста, он весь в твоем распоряжении, — Винчестер кивнул в сторону пацана.