Аллея Алых Грез.

      — Привет, — стараясь особо не шуметь, аккуратно пропустив вперед себя еле передвигающегося Энди, Дин прошел в дом.       Стрелки часов уже давно перевалили за одиннадцать вечера, и парень просто боялся разбудить всех домочадцев, но, как оказалось, часть из них еще не спала, и выглядела вполне дееспособно, хотя, и отдыхала. Шейн большей частью своего туловища распластавшись в кресле, всем видом изображая хорошо подтаявшее мороженое, меланхолично потягивал из бутылки пиво, совершенно бессмысленным взглядом изучая скачущие на экране телевизора картинки. Кэрол сидела рядом на диване и выглядела откровенно более уставшей и сонной, нежели ее брат. Возложив тяжелую голову на ладонь, упершись локтем в мягкий подлокотник, женщина явно дремала, но появление на пороге парней, моментально заставило прийти в себя.       — Вы почему так поздно? — смерив утомленным взглядом вновь прибывших, она, словно пружинка, подскочила с насиженного места. — Мы уже начали волноваться, — начала женщина, направившись на кухню.       — Угу, — буркнув себе под нос, Шейн вяло поддержал сестру, при этом ни на миг не оторвавшись от телека. И, судя по его тону, можно было однозначно сказать — именно Шейн был в первых рядах волнующихся. С сарказмом, конечно.       — Да мы сами как-то не ожидали, что так задержимся, — Дин на автомате отодвинул стул от стола, помог Энди опуститься на него. Еще буквально час назад, в доме на озере, мальчишка просто пылал энергией и был полон сил, несколько раз даже одарив Винчестера членораздельной речью, но как только они переступили порог дома Кэрол, он вновь моментально вернулся в образ безвольной, бездушной амебы. — Погода классная, Энди там понравилось, да и Касу тоже, — скидывая с плеч легкую куртку, он усмехнулся. — Устал, детка? — мимолетный взгляд на пацана, и фраза, выданная чисто по привычке, чисто на воспоминаниях, абсолютно бесконтрольная, не осознанная мозгом, но вызвавшая безумную бурю эмоций в затуманенном сознании мальчика. Он ничего не ответил, даже не качнул головой. Сил не было, но то, как назвал его Дин, согревающим наслаждением разнеслось по организму.       — Да, конечно, мальчику будет полезно провести время на свежем воздухе, — женщина сонно улыбнулась. — Мы думали, вы приедете к ужину… — она двинулась к плите, к стоящим до сих пор на ней кастрюлям и сковородкам. — Я сейчас разогрею, подождите минутку.       — Не надо, дорогая, — парень вновь улыбнулся женщине, попутно распахивая дверцу холодильника, изымая из бесконечных холодных внутренностей огромную канистру апельсинового сока. — Мы перекусили по пути, — достав из шкафчика два стакана, он разлил ярко-оранжевую жидкость. Один в доли секунды опустошил сам, второй бережно всучил в руки мальчика, заботливо поднес к его губам. — Заехали в закусочную около города, — чисто механически он продолжал удерживать стакан, помогая Энди пить. Энди же, в свою очередь, делал маленькие, неспешные глотки, совершенно не обратив никакого внимания на использованное «дорогая». Обращение не рассчитывалось ни как уменьшительно-ласкательное или, как флирт, нет, просто подобное обращение Винчестера к Кэрол было в порядке нормы, и, скорее всего, этим парень просто выражал свое уважение к ней.       — Ладно, — словно сомнамбула, согласилась Кэрол. — Может, тогда чай или кофе? — вопросительный взор слегка покрасневших глаз и теплая, ласковая улыбка скользнули по бывшему мужу. Но Винчестер покачал головой в отказе и женщине пришлось отступить окончательно. — Ну, как знаешь… И что, Энди тоже ел в забегаловке? — воткнувшись поясницей в край плиты, сложив руки на груди, она с печалью рассматривала и измотанного пацана, и сидящего рядом с ним на корточках парня.       — Ну, как ел... Как всегда, — усмехнулся Дин, отодвигая наполовину опустошенный стакан от мальчика. Утолив жажду, тот просто принялся молча отстранять тару от губ. — Где-то ковырял, где-то ел.       — Каса куда дели?       — Он попросил довезти его до дома, — так же, чисто на автомате, уже по устоявшейся привычке, Дин провел тыльной стороной кисти по губам мальчика, убирая остатки сока. — Мы довезли его и вернулись сюда, — столь быстро и разительно изменившееся поведение пацана, ввели Винчестера в глубочайшую растерянность и задумчивость. В доме на озере ему откровенно было лучше, он был полон сил, как никогда после катастрофы, он пытался разговаривать, был весьма активен, но как только они вернулись к Кэрол, все вновь встало на свои места, Энди снова превратился в безразличную, податливую куклу. Вся эта ситуация для Дина пока оставалась абсолютно непознанной. Но вместо того, чтобы вникнуть поглубже во все происходящее, он просто свалил все на усталость пацана. Слишком долгий и утомительный день для не особо здорового человека, слишком много эмоций, свежего воздуха и впечатлений на один квадратный метр. Вполне возможно, завтра утром, после ночного сна и хорошего отдыха, Энди вернется к активности и Дин увидит насколько хорошо помогло посещение домика на озере.       — Лечение помогает? — Кэрол закусила нижнюю губу, наблюдая за пассивностью пацана. Да, изменения присутствовали, прогресс явно был, но до боли мизерным. Хотя, кто говорил, что все будет быстро и без проблем? Никто. Все глобально наоборот, все в один голос утверждают, что Энди выжил просто чудом, что у него невероятно сильный ангел-хранитель. Так, что… он жив, и это главное, а здоровье постепенно восстановится, грех в такой ситуации просить сразу всего. Правда, сейчас ей показалось, что Энди подавлен больше обычного… а еще… а еще она заметила одну деталь, которая безумно зацепила внимание — пока Винчестер помогал мальчику держать стакан, Энди опустил свою ладонь поверх ладони парня, но тот сразу же скинул ее небрежным движением. И, похоже, мальчика этот момент огорчил.       — Да, помогает, — отставив стакан на стол, Дин поднялся на ноги, обратив теперь все свое внимание на женщину. — Он начал больше шевелиться, чаще реагировать на внешние раздражители, иногда разговаривает… слабо, но все же. Но моментами все так же проваливается в небытие, — скользнув взором по Энди, парень глубоко вдохнул и выдохнул. — Одним словом, ждем и надеемся на лучшее, — слабая улыбка озарила его губы, а Кэрол согласно кивнула в ответ.       — Да, конечно, — стремясь разрядить обстановку, она одарила парня ответной улыбкой. — Вы спать или останетесь с нами телек посмотреть?       — Я думаю, спать, — Винчестер перевел задумчивый взгляд на пацана, продолжающего сидеть как каменное изваяние, опустив голову. И лишь слабые движения в пальцах давали понять, что он все-таки живой. — Энди, ты как? Спать или хочешь телевизор посмотреть с остальными? — ну, вот, а куда же делось «детка»?       Полностью проигнорировав словесный ответ, мальчик принялся медленно и неуклюже подниматься со стула, ища руками опору и в самом стуле, и в рядом стоящем столе, и… по мнению наблюдающей за всей картиной Кэрол, совершенно не желая дотрагиваться до Винчестера. Но парень сам моментально пришел на помощь, перехватив Энди за локоть и за талию, на что пацан в миг недовольно скривил лицо.       — Ну, тогда веди куда надо, — усмехнулся Винчестер. Мальчик же не спеша, с опаской проверяя каждый свой шаг на устойчивость, пройдя мимо дивана, направился к лестнице на второй этаж, Дин неотступно следовал за ним, продолжая придерживать. — Видимо, все же спокойной ночи всем, мы спать, — негромко рассмеялся он.       — Приятных сновидений, — в ответ от Кэрол тоже последовал смех, но более мягкий и легкий.       — Ага, удачи, — все также не отстраняясь от телевизора, Шейн дал отмашку в удаляющиеся спины парней.

***

             — Так, — оказавшись в комнате, Дин провел Энди в ванную. — Сейчас помогу тебе принять душ, а потом спать. Начинай раздеваться, я за полотенцем схожу, — оставив мальчика одного в небольшом помещении, обрамленном более, чем авангардным черным кафелем с бесконечным вкраплением алых распустившихся роз, парень вернулся в комнату, буквально на минуту: скинул майку и достал чистое полотенце. Но вернувшись в ванную, он обнаружил картину, в миг выбившую землю из-под ног. Мальчишка сидел на полу, поджав под себя ноги, склонившись и, закрыв лицо руками, рыдал навзрыд. — Энди! — обронив полотенце, в секунду позабыв обо всем на свете, Дин ринулся к пацану, опустившись рядом. — Энди, что случилось?! Болит что-то?! Энди? — всеми силами он пытался привлечь внимание мальчика или, хотя бы, оторвать ладони от его лица, но пацан наотрез отказывался реагировать на внешний раздражитель, монотонно продолжая заливаться истерикой. А разум Винчестера в этот момент успел перебрать сотню причин для подобного срыва, от самых незначительных до апокалиптических катастроф. — Детка, — а вот выданное слово откровенно дало понять, что парень на долю секунды окончательно потерял контроль над собой, хотя, за последние несколько лет он этого себе почти не позволял. А тут целых два раза за последние полчаса. — Энди, твою мать, что болит?! — и о, да, мальчишка, наконец, соизволил отрицательно покачать головой. Внезапный всплеск отчаяния медленно начал затухать, плавно перетекая в бесконечные, сбивающие дыхание всхлипы, и Дин смог немного расслабиться, взять себя в руки и унять бесконтрольную, мешающую рациональности тревогу. Да, он не мог признаться даже самому себе, но в первые мгновения он справился с собой только благодаря неимоверной силе воли, только лишь она удержала его от того, чтобы прижать хрупкое, плачущее тело к своему; остановила от неимоверного желания заключить его в объятия: нежные, любящие и защищающие от всего. Но… похоже, эти желания оказались лишь мимолетным наваждением. — Точно ничего не болит? — решил удостовериться он, на что пацан, усиленно растирая слезы и сопли по лицу, вновь отрицательно покачал головой. И тогда Винчестер смог уже абсолютно облегченно выдохнуть, отсекая весь возможный апокалипсис происходящего. Достав из заднего кармана джинсов видавшую лучшие времена сигаретную пачку, он прикурил. Сначала одну сигарету, аккуратно ткнув ее в губы пацана, затем вторую, уже для себя, и отстранившись, откинулся спиной на стенку ванной, глубоко и с наслаждением затянувшись. Энди неуклюже перехватив сигарету плохо подчиняющимися пальцами, тоже затянулся, но рвано, в несколько этапов, соответствующих всхлипам. Выпустил дым в пол и, приподняв голову, продолжая периодически содрогаться в последствиях истерики, устремил стеклянный взгляд куда-то мимо Дина. — Это из-за дома на озере? Да? — согнув ноги в коленях, подтянув их к себе, парень перекинул через них оба предплечья. Взор его изумрудных глаз внимательно, по привычке, изучал пацана, чтобы не упустить ни малейшего изменения ни в эмоциях того, ни в выражении лица. При отсутствии голосового контакта, он привык понимать Энди исключительно таким образом. Но на этот раз выражение лица мальчика не изменилось, он лишь глубоко вдохнув и протяжно, со звуком выдохнув, кивнул. — Я говорил, не надо было туда ехать, — он так и знал, что после всех воспоминаний, скрытых в стенах этой уютной, гостеприимной частички рая, последствий не оберешься. Причем, никому не нужных последствий. — Я так и знал, что ничем хорошим это не закончится, ни для тебя, ни для меня, — тон его, сбиваясь с ровного и монотонного, начал набирать обороты, собственно, как всегда в последнее время, пропитываясь нотками гнева. Но тут пацан, в который раз за вечер, заставил его неимоверно удивиться.       — Хочу туда, — практически неразличимым шепотом выдал он и вновь наполнил легкие до предела никотином. И этот голос, пусть даже и с трудом узнаваемый, впервые с момента их расставания, заставил стадо мурашек пробежать по спине парня.       — Черт! — выругался Дин, с досадой всплеснув руками. И да, эмоция эта относилась исключительно к собственным позабытым ощущениям. Совсем ему не понравилось как яро и настойчиво встрепенулось сознание. — Ты знаешь, что это невозможно, — выдохнул он, распространяя по комнате серый клуб дыма. Да, конечно, он своими же глазами видел насколько дом смог преобразить состояние Энди. Преобразить в лучшую сторону, в настолько лучшую, насколько не смогли преобразить лекарства за несколько месяцев. А он смог, смог всего лишь за пару часов. Но находиться там оказалось выше всех возможностей для него самого, и говорить об этом, что-то объяснять, абсолютно не было желания. Только вот остановившийся на нем, съедающий изнутри, взгляд синих океанов, заставил заговорить. — Я не смогу справиться с тобой в одиночку… Здесь мне хоть иногда помогают… и Кэрол, и девочки, и даже Шейн. А там мы останемся в одиночестве, и… я не вытяну, — он сделал жадную затяжку, переместил точку опоры взора с подопечного на дверь напротив, но даже не наблюдая Энди напрямую, Дин чувствовал, что вопросительно-осуждающий взгляд океанов не исчез, он продолжал уверенно испепелять его внутренности. — Ты думаешь, я железный? — тон, вроде бы, и остался пока на границе нормы, но очень сильно стремился сорваться. — Думаешь если я все это время молчал, то у меня ничего не осталось?! — а вот и долгожданный срыв. Децибелы голоса резко, словно сорвавшись со скалы, рухнули в гнев и отчаяние. Но, надо отдать должное Энди, он не испугался, не заревел, он молча продолжал сверлить парня озлобленным взором. — Да, если ты способен воспринимать прошлое, оставаясь там, то я — нет! Я не смогу, и я не хочу этого! Да, это было, и было прекрасно, но все прошло, и не возникнет снова. Стоит это признать и принять. Я не собираюсь возвращаться к этому и находиться в том доме, пока, уж точно не смогу. А если тебе так там нравится, то я отдам тебе ключи, отдам тебе дом. Выздоровеешь — можешь переехать жить туда, — умолкнув на мгновение, задумчиво проведя пальцами по подбородку, он кивнул самому себе, так, словно, взвесив все высказанное, он еще раз, уже окончательно, пришел к тому же исходу. — А сейчас давай все же ты разденешься и я помогу тебе принять душ, — поднявшись на ноги, Винчестер кинул недокуренную сигарету в раковину и помог Энди принять вертикальное положение.

***

             Надо сказать, что ежедневные водные процедуры сегодня дались с неимоверным трудом, но в основном для Дина. Да, естественно, мальчик вполне способен был и сам справиться с душем, особенно в последнее время, когда его общее состояние медленно, но уверенно пошло на подъем, но это был бы весьма длительный процесс, и местами малоэффективный. И исключительно по этой причине, Винчестер пока продолжал принимать непосредственное участие в столь интимных сценах. Деваться было некуда. Правда, учитывая восьмидесяти процентное амебоподобное состояние пацана, ровным счетом, не обращающего на помощника никакого внимания, все, вроде бы, проходило гладко. До сегодняшнего вечера. Сегодня разум Энди, по неизведанной пока Винчестером причине, дал сбой, и пацан принялся яро протестовать, наотрез отказываясь принимать помощь. Любые манипуляции со стороны Дина, направленные исключительно на содействие, пресекались на корню, сопровождаясь отмашками, злобным фырчанием и шипением. Словно парень пытался искупать не человека, а взбесившуюся кошку, когтей только не хватало. Но парню показалось, что если бы он продолжил настаивать, то на самом деле остался бы с расцарапанным лицом. В итоге, после десятиминутного, явно проигранного боя, умудрившись только засунуть мальчишку в ванную и завязать ему волосы, чтобы не намокли, Дин недовольно ретировался, напоследок чуть не выхватив шторкой по носу. Отступив к противоположной стене, он опустился на пол, закурив. В любом случае, как бы Энди не брыкался, а оставлять его без присмотра в таком состоянии было нельзя.       Хотя, к удивлению, долго ждать не пришлось. Либо пацан, на самом деле, ускорился, либо просто для Винчестера время приобрело скорость. Но Энди справился за три выкуренные Дином сигареты, с перерывами примерно по две минуты. Да, парня это реально порадовало. Мальчишка шел на поправку, теперь это можно было сказать со стопроцентной уверенностью. Правда, по окончании всех водных процедур, силы Энди откровенно подошли к концу. Нет, он все так же стремился избавиться от помощи и самостоятельно покинуть ванную, так же отмахивался и отфыркивался, но уже куда более вяло.       Впрочем, и не удивительно, что к окончанию столь длительного и наполненного эмоциями и движением дня, Энди устал. Дин и сам неимоверно утомился, что уж тогда говорить о пацане? Может, и капризы оттуда же, просто из-за переутомления. Отработанными и привычными движениями, Винчестер упаковал мальчика в пижамные штаны и майку, усадил на кровать, поставив на тумбочку дежурный стакан с водой и, высыпав на бледную ладонь горсть таблеток, заставил выпить.       — Так, — бегло осмотрев медленно выключающееся тело, он попытался вспомнить все ли он сделал. — Ты ложись, я — в душ на пять минут, — Энди в ответ слабо, но все же кивнул, закопошился с одеялом, и Винчестер с чистой совестью смог уделить несколько бесценных минут одиночества себе.       Правда, вот, по истечению этих самых нескольких минут, выключив воду и приведя себя в относительный порядок, вновь возникнув в комнате, парень обнаружил весьма интересную картину: полное отсутствие пацана в кровати, зато присутствие его под дверью ванной комнаты. Опустившись на пол, Энди сидел, обхватив обеими руками подтянутые к подбородку колени, воткнувшись в них лбом.       — Энди? — удивлению Винчестера не было предела, это было что-то новенькое, до такого они еще не доходили. — Почему ты не спишь? — услышав голос, мальчик встрепенулся, поднял голову и попытался сфокусировать заспанный взор на парне. — Почему ты вылез из кровати? — не особо дожидаясь ответа, понимая, что пацан и во время бодрствования не особо разговорчив, а под действием лекарств вообще, наверное, ни хрена не соображает, Дин помог принять ему вертикальное положение. — Ау? — заметив, что взгляд синих океанов устремился куда-то вниз, на его руки, Винчестер сначала подумал, что, вероятнее всего, Энди и не понял как оказался под дверью, и сейчас продолжает пребывать в сомнамбулическом состоянии. Но спустя мгновение, все сомнения развеялись. Взгляд пацана, переполненный тревогой и болью, взметнулся к лицу Дина, затем снова опустился на его руку. Прохладная ладонь с силой сжала левое предплечье, дыхание участилось, мальчишку откровенно обуяли эмоции, он всеми силами стремился выдать нечто человеческое, но выходило слабо. И пока Энди в уме складывал буквы в слова, Винчестер с силой дернул рукой, вырвав из цепких оков.       — Зачем? — наконец, губы мальчика еле заметно зашевелились, постаравшись вложить в одно слово всю бурю восприятия от замеченных следов уколов в локтевом сгибе.       — Тебя это вообще никаким боком не касается, — злобно прорычал парень, но Энди не отступил, продолжил стоять на месте, лишь слегка привалившись к стене спиной, сверля взглядом собеседника. И вспыливший было Дин, на миг умолк, перехватил его взор. Ни укора, ни сострадания, ни радости или наслаждения, синие океаны не выражали. Только тревога и отчаяние. И, вполне возможно, это и оказалось последней каплей. Выронив майку, все это время зажатую в руке, нервным, дерганым движением вскинув руки, прочесав ладонями по собственным коротким волосам, Винчестер несколько раз рвано наполнил легкие кислородом и сорвался на крик. — А ты, что, думаешь, что я живу в раю?! В полной гармонии с самим собой и окружающим миром?! — руки его опустились, но принялись яро жестикулировать, в глазах появился блеск, а на лице не осталось ничего, кроме гнева. — Для меня каждый день — это еще один шаг к пропасти! Нет ничего вокруг! У тебя все будет отлично, ты придешь в норму, переживешь все, вырастешь, адаптируешься, свыкнешься со всем или и вовсе позабудешь как ночной кошмар, у тебя впереди целая жизнь, а у меня — бездна, из которой я уже не вылезу! — сделав несколько шагов вперед, парень приблизился к Энди в упор, почувствовал его некогда (да чего врать-то самому себе?) любимый запах, почувствовал его приятное тепло, услышал с какой скоростью забилось его сердце, увидел как по щекам покатились крупные соленые капли. А Энди не видел ничего, кроме возникшего перед собой отчаяния, и, наверное, мог бы помочь, и хотел этого, всегда хотел, но Дин, к сожалению, был против. Ничего не поменялось, катастрофа никак не повлияла на парня, не заставила его заново все переосмыслить, задуматься над прошлым. На данный момент бездна для него была более привлекательна, нежели поиск света и желание жить. — Каждый прожитый мною день — это ад! — Дин склонился еще ниже, обдав ухо мальчика жаром безысходности. — У меня нет будущего! Ты разрушил его! И мне бы очень хотелось достигнуть этой бездны, этого забвения и безумно вожделенного спокойствия как можно быстрее! — глубокий вдох и длинный, протяжный выдох. Парень отвернулся, Энди не видел этого, голова его была опущена, он боялся даже шелохнуться, но он чувствовал. — Насколько я помню, я - мразь, и ты меня ненавидишь, — голос его скатился на хриплый, срывающийся шепот. — Ты очень хотел, чтобы я сдох, чтобы я тоже страдал так же, как и ты, — слова, высказанные самим Энди несколько месяцев назад в ночном клубе, не просто случайно всплыли в памяти, нет, они сидели там все это время, сидели и пульсировали, каждое мгновение впиваясь острыми иглами в сознание. — Чтобы я понял как это… чтобы я прочувствовал... Я понял и прочувствовал! — децибелы моментально вновь рухнули в истерику, разразившись над ухом мальчика оглушающим громом, а перед взором возникло сплошь исколотое предплечье парня. — Я понял, твою мать! Теперь ты рад, что я оказался на твоем месте?! Теперь ты счастлив?! Ты отомстил мне по полной! — в одно резкое движение отстранившись, он двумя пальцами потер глаза, в который раз вдохнул и выдохнул, немного сбавил обороты, убрал громкость. — Я никогда не мог даже представить, что все так закончится… Но теперь мы квиты. Я разрушил твою жизнь, ты — мою. Есть лишь одно исключение — ты только начинаешь жить, и у тебя все будет, а у меня — нет. Ненавижу тебя, — повторил он один в один высказывание самого пацана, даже не осознав этого. — Я сто раз проклял небеса за то, что ты не оказался на месте матери… Должен был умереть ты, а не она с ребенком… — скользнув ладонью по собственному лицу, судорожно выдохнув, он прошел мимо Энди в ванную комнату, напоследок бахнув дверью так, что та отскочила от косяка, не закрывшись до конца. А бывший любовник медленно сполз на пол, вновь обняв колени и, уткнувшись в них лицом, тихо заплакал.       Тем временем, за дверью, после непродолжительного стука створок шкафов, звона стекла и ненавязчивого шороха, активность, наконец, сошла на нет. Движения стихли, воздух замер, время потекло пластичной взвесью: для одного — наполненной наслаждением и отрешенностью; для другого — безысходностью и отчаянием. Распластавшись обнаженной спиной на холодных плитках кафеля, переживая неимоверный кайф от соприкосновения разогретой кожи с гладкой, прохладной поверхностью, уткнувшись затылком в стену, Дин, прикрыв глаза, отрешенно выпускал кольца табачного дыма в воздух. Раздражение, негатив, злость — как рукой сняло, осталась только бескрайняя нега, наполненная дурманящим теплом, заполняющим тело легким приятным покалыванием, а разум — плотной пеленой нереальности. Все стало неважно, все осталось за пределами восприятия, сейчас все было хорошо, даже потрясающе, а остальное… остальное его не касается. Он не слышал и не видел как синие глаза безотрывно наблюдают за ним в приоткрытый дверной зазор; он не видел как огромные капли слез падают на пол, разлетаясь мелкими брызгами; не слышал всхлипов и стонов сожаления. Он даже предположить не мог, что существо, так некогда яро желающее ему смерти, в данную секунду мысленно молится всем известным богам, лишь бы с ним — с Дином, ничего сейчас не произошло плохого. Пусть даже в таком состоянии, с таким настроем, но, чтобы он был жив и был рядом. Неимоверно хотелось оказаться сейчас около него, хотя бы просто сесть рядом на холодный кафель, поддержать, успокоить, сказать, что все еще можно исправить, что если подумать, то будущее есть, у них обоих есть, надо только принять его, понять свои ошибки, осознать их, смириться и отпустить. Без прошлого не бывает будущего, и неважно каким было прошлое, будущее в любом случае может быть ясным, солнечным и счастливым. Оно таким и будет, важно только осознание.              Минут через десять, когда тело, получив первую, неимоверно блаженную волну, приняло новое состояние как должное, а разум, прекратив лить слюни, просто продолжил тихо, мирно расслабляться, абсолютно не намереваясь возвращаться к реалиям, Винчестер размеренным, ленивым движением закинул уже неизвестно какую по счету сигарету в раковину, и так же, неспешно, принял вертикальное положение. Упершись обеими руками о край ярко-алой раковины, он с интересом взглянул на себя в зеркало, но то, что в нем отразилось, не имело с его личностью ничего общего. Нет, ничего магического или мистического зеркало не продемонстрировало, просто жизнь. Обычная, убивающая, сводящая с ума жизнь. От того человека, которым он был три года назад, не осталось ничего. Да, да, именно три года назад, именно тогда, когда они с Энди были вместе. Именно с Энди, не с Бэйбс. То время, на самом деле, казалось каким-то волшебным, необычным, странным, но до предела наполненным счастьем. А что случилось потом? Чем руководствовалось его сознание, когда он по собственной воле оставил все это? Зачем он променял сознательно выстроенную судьбу на очередной водоворот? Он не знает… До сих пор не знает.       — Да на хер все это… — хрипло прошептал он себе под нос, еще раз окинув взглядом нового себя в зеркале. Посеревшая кожа; впавшие щеки, покрытые двухдневной щетиной; потухший взгляд выцветших глаз; пропитанные тонкой капиллярной сеткой белки; потрескавшиеся губы… Все то, что не так давно раздражало в потерявшем все надежды Энди. Виноват ли в этом всем он сам? В том, что задолго до катастрофы они с Энди возненавидели друг друга. Да, несомненно, виноват. Исключительно он и виноват. Но исправлять что-либо уже поздно.       Толкнув дверь, он перешагнул порог, окинул слегка плывущим взором комнату. Зареванный пацан, видимо, перенервничав сверх меры, свернувшись в позу эмбриона, спал прямо на полу под дверью. Вызвало ли это сожаление или сочувствие в сознании Винчестера? Да, вероятнее всего, но где-то очень и очень глубоко, в самых потаенных уголках сознания. В тех же уголках, где скрывались сейчас рациональность и ощущение реальности.       Склонившись над мальчиком, он без особых проблем, оторвал практически невесомое тело от пола, аккуратно, стараясь не разбудить, поднял на руки (Не разбудить?! Да тут, похоже, даже ядерная война не разбудит. Лечение Каса оказывает просто потрясающий эффект). Голова Энди и одна рука безвольно откинулись, повисли, словно у тряпичной куклы и, если бы Дин не видел как размеренно вздымается и опадает грудная клетка пацана, то дал бы девяносто девять процентов на то, что тот мертв. Бережно переправив так и не проснувшееся тело на кровать, парень заботливо накрыл его одеялом, включил ночник и подвинул ближе стакан с водой. Потушил верхний свет и, покинув комнату, тихо прикрыл за собой дверь.

***

             Нечто непонятное вырвало его из глубокого, до безобразия приятного сна. Пожалуй, последнее время, даже до катастрофы, года, этак, три, Энди только, что и мог — жить нормально и счастливо исключительно в те моменты, когда спал. Но сновидения были таким же временным лекарством, как и наркотики. Часов восемь, если не меньше, и ты снова в аду. И, наверное, привыкнуть к такому невозможно, по крайней мере, он так и не смог. Не смог простить предательства, не смог простить своему защитнику боль, которую не в силах причинить даже самый сильный враг, не смог простить своему самому близкому, безумно любимому человеку этот удар. Он никак не ожидал подобного от существа, которому всецело доверял, на которого рассчитывал и надеялся, от человека, который был для него спасательным кругом в жизни, который был в его никчемном существовании всем. Он не смог смириться, перешагнуть, пересилить себя, он сломался.       Распахнув глаза, Энди несколько минут пытался прийти в себя и понять, что послужило причиной пробуждения. Взгляд нервно проехался по бесцветному потолку, скатился по стене вниз, остановившись на пустующем напротив диване. Дина не было. И этот момент заставил сердце в миг забиться со скоростью света. Приподнявшись на локтях, он бегло осмотрел комнату, плотно прикрытую дверь в ванную, без единого намека на просачивающуюся полоску света. Прислушался к происходящему вне помещения и к собственным ощущениям. Тишина, ни малейшего шевеления. В один миг стало очень не по себе, будто, тебя заперли в склепе. Безумно захотелось позвать Дина, и он попробовал. Но вместо громкого, хриплого голоса, к которому он привык, с губ сорвалось невнятное шипение. Повысить тембр до предела он пока был не в состоянии, а звук сдувающегося воздушного шарика, естественно, бывший любовник не услышал бы, даже, если бы находился рядом. Энди удрученно вздохнул и сел, спустив ноги на пол. Правда, к его большой радости, спустя пару секунд, до слуха донеслись признаки человеческого присутствия за стеной. Нет, это были не разговоры или шаги, и не просто какое-либо хаотичное движение, так с разбегу, он даже и не смог сразу сообразить чем это являлось по факту. Но замер, повернул голову на звук, силясь вникнуть. Звук постепенно набирал обороты, становился громче, наваливаясь на разум волнами. И в тот момент, когда очередная волна внесла в сознание четкую ясность слышимого, разумом овладела безудержная пелена ярости.       Это были два голоса: мужской и женский. Но оба они вели откровенно не ежедневную, непринужденную беседу, нет. Звуки, которые они издавали, выливались в легкие стоны и вздохи явного наслаждения обоих. Женские — мягкие, томные и протяжные; мужские — более громкие и агрессивные, глубокие, насыщенные. Этот голос, а тем более стон, он распознает из тысячи, а вот женский… Ну, учитывая, что за стеной спальня Кэрол, то вариантов немного.       При осознании всего происходящего, в глазах моментально потемнело, в ушах, сменив на некоторое время стоны удовольствия, мерзко и пронзительно зазвенело, сердце забарабанило еще быстрее, ноздри принялись раздуваться с каждым вдохом, словно, у разъяренного быка. Желание подскочить с кровати и пойти, придушить обоих, острым клинком пронзило мозг. И он было вскочил, быстро и неосмотрительно, полностью поглощенный гневом, но сразу же чуть не упал обратно. Голову заполнил абсолютный, первозданный хаос, перед глазами все плыло, периодически погружаясь в беспросветную багровую массу. Спасла прикроватная тумбочка — схватившись за ее край, он каким-то волшебным образом сподобился удержать равновесие. А вот так не вовремя попавшийся под руку стакан с водой, без колебаний и промедления, подгоняемый отчаянием, безумной ревностью и злостью, отправился в полет к стене.       Доли секунды и стекло, соприкоснувшись с твердой поверхностью, запечатлев на ней мокрый след, разлетелось на мелкие осколки, покрыв пол. Стоны стихли в тот же миг, послышалось целенаправленное движение, громкие шаги, и, через пару мгновений на пороге комнаты образовался побледневший Дин, собственно, не потрудившийся даже до конца застегнуть джинсы. За его спиной маячила перепуганная Кэрол, надо отдать ей должное, в отличие от Винчестера, успевшая наглухо упаковаться в халат.       — Энди! — взгляд зеленых изумрудов, наполненный тревогой, пробежался, исследуя, по хрупкому телу, чуть ли не трясущемуся от нахлынувших эмоций. Затем переключился на стену, пятно, осколки, после чего голос парня зазвучал с утроенным опасением, хоть, он и попытался это скрыть. — Энди, не поранился? — преодолев незначительные метры до мальчика, Дин внимательно осмотрел открытые части тела. Повреждений, вроде бы, не имелось, но существо в миг оттолкнуло руку парня, отбиваясь от лишней заботы, по крайней мере именно таким был первый вывод, воспроизведенный в голове Дина. — Хорошо, хорошо, не трогаю… я просто хотел удостовериться, что ты в порядке, — отстранившись от мальчика, Винчестер приподнял согнутые руки в воздухе, подтверждая слова. Кивком головы он указал на кровать, а сам отправился в ванную за веником. — Сядь, я сейчас уберу все, — Энди безропотно подчинился, приземлился на мягкий край, опустил голову, но исподлобья продолжая наблюдать за парнем.       — Дин, давай я, — да, Винчестер, может, и не сразу понял истинную причину бунта, но до чистого разума женщины она дошла моментально. — Энди, извини, что разбудили и напугали, — хотя, нет, дошла она не целиком. Женщина решила, что мальчик проснулся от звуков, увидел, что постоянный сопровождающий отсутствует и испугался, а позвать как-либо иначе попросту не был способен. Вот и итог. Но Энди, как ему и полагается, ответил молчанием, до боли закусив нижнюю губу.       — Не надо, я сам уберу, — остановил ее парень, вновь возникнув в спальне с веником и совком наперевес.       — Хорошо, я тогда схожу за новым стаканом, — приблизившись к Энди, женщина ласково провела ладонью по его волосам, присела на корточки, заглянув в бескрайние синие океаны, внезапно отразившие ревность. Это немного озадачило, но она здраво решила, что за все это время мальчик просто привык наблюдать Дина 24/7 рядом с собой, и теперь, будто маленький ребенок, счел его отсутствие неприемлемым, а услышанные звуки расценил как покушение на собственность. — Малыш, ты в порядке? — милая улыбка окрасила ее губы. Вот как?! Как теперь возможно на нее злиться?! Как можно злиться на эту, буквально излучающую тепло женщину? И Энди еле заметно кивнул в ответ. — Ну, вот и отлично. Сейчас принесу тебе новый стакан и воду, — еще раз проехавшись пальцами по длинным черным прядям, она удалилась в коридор. А до молчащего все это время Дина, тихо и сосредоточенно сметающего осколки, начало медленно доходить, что именно послужило причиной столь бурной реакции. И все из-за этого дурацкого «малыш», произнесенного Кэрол. Именно это чертово обращение к мальчишке, естественно, выданное женщиной без какой-либо задней мысли, в очередной раз взвило прах воспоминаний в его сознании, и, закончив уборку буквально за момент, Винчестер вернулся к мальчику. Остановившись ровно напротив опустившего голову воскового изваяния, он, отложив веник и совок на пол, усмехнулся, смерив Энди надменно-саркастичным взглядом.       — Ревнуешь? — Дин скрестил руки на груди, а усмешка плавно, вместе с каждой выданной буквой вопроса, перешла в ухмылку. — Все еще ревнуешь? Даже к ней? Ты три года терпел мои отношения с Бэйбс, а тут не выдержал? Все еще ждал, что останусь с тобой?       В ответ Энди, подняв голову, просверлил парня настолько ненавидящим взглядом, что тому откровенно стало не по себе. Ухмылку, словно ветром сдуло, руки, расслабившись, повисли плетьми, и, протяжно выдохнув, он провел ладонью по собственным волосам. А спустя секунду, пальцы коснулись глаз, потерли их, весьма весомо надавив на веки.       — Пожалуйста… — немного склонив голову набок, Дин открыл покрасневшие глаза, но взгляд отвел в сторону. Вся надменность и сарказм растворились за доли секунды, и перед Энди вновь стояло уставшее, отчаявшееся тело. — Я тоже не железный… Давай прекратим это все? Мы разошлись, между нами давно ничего не осталось, мы совершенно чужие люди. Пожалуйста, забудь… отпусти меня… — но внезапно пацан выдал такое, от чего весь организм парня обдало ледяной дрожью, а разум сковало страхом от неестественности ситуации… в который раз… И в целом, дело было даже не в выданной бывшим любовником улыбке: ни хрена не милой, а наоборот, хищной, смертельной, уничтожающей любую надежду. Да, несомненно, Дин безгранично удивился тому, что Энди, в принципе, способен сейчас на выражение каких-либо чувств или эмоций, тем более таких ярких. Улыбку его можно было сравнить скорее с оскалом акулы, готовящейся к нападению, нежели на приятно-восторженное выражение. Но, собственно-то, все упиралось не исключительно в улыбку, дело было в четкости последующего высказывания, в том, чего сам Винчестер не желал осознавать и принимать.       — А ты отпустишь меня? — тон был слабым, но слова произнесены более, чем разборчиво. А улыбка, сопроводив фразу, растеклась еще шире, своими уголками почти дотянувшись до ушей.       И слова моментально отразились в сознании Винчестера болью реальности. Разве он прав? Разве Энди может быть прав?! Три года позади, ничего лишнего в памяти. Отношения, чувства давно испарились, все скрыли ненависть и вражда. Почему ненависть? Почему она возникла после всех, пролетевших в счастье, месяцев рая? Со стороны Энди, это, конечно, понятно, а, что произошло с ним самим? Ненависть из-за того, что пацан не давал им с Бэйбс покоя, не позволял выстроить американскую мечту, мешался со своим поведением под ногами? Нет, естественно, нет. Причина была абсолютно в другом. Но Энди не увидел ее, не оценил намерений Дина, посчитал это предательством. Хотя, да… так это и выглядело.       — Фак… — воткнув руки в ремень, вскинув голову к потолку, прошептал Винчестер и усмехнулся. Но на этот раз с разочарованием и болью. — Просто оставь меня в покое, а со своими проблемами я разберусь сам, — опустив голову, выдал он. Да, как он разбирается с проблемами, Энди уже видел. И сейчас, и тогда. И оба раза оказались провальными. — Ничего уже не изменить. Все. Точка.       — Я вернулась, — Кэрол, как никогда вовремя, вплыла в комнату, победоносно удерживая в маленьком сжатом кулачке ножку пузатого бокала. Сопровождающая ее аура света и умиротворения, моментально заполнила помещение, слегка разрядив обстановку, завершив монолог Винчестера, вместе с его мысленными метаниями. Но, не пройдя и пары шагов, женщина замерла, с тревогой окинув ребят взглядом. — Что-то случилось? — настороженно поинтересовалась она. — Я пропустила нечто интересное? — взор ее обеспокоенных голубых глаз, словно мячик для пинг-понга, запрыгал с Дина на мальчика, и обратно. Ей показалось странным, что парень моментально умолк при ее появлении.       — Нет, нет, все нормально, — попытался было успокоить ее Винчестер, но собственный разум пребывал в таком состоянии, что одновременно и за словами, и за эмоциями уследить он был не в силах. Поэтому если словесно он и предпринял попытку скрасить ситуацию, то эмоции, отображающиеся в мимике, в движениях были ему неподвластны.       — Ты как себя чувствуешь? — осторожно сделав круг почета около парня, Кэрол опустила бокал на тумбочку. — Малыш, давай, укладывайся, — бережно уложив ноги мальчика на кровать, она прикрыла его одеялом, поправила волосы, а за ее спиной в этот момент, вместо ответа, раздался долгий, хриплый стон. Этот звук заставил ее резко обернуться. За время, проведенное рядом с этим человеком, она успела достаточно хорошо изучить его, и стон этот она знала, и жест, когда ладони закрывают лицо — тоже. Усталость, безнадега и крайняя степень уныния… — Дин? — в момент оказавшись около бывшего мужа, Кэрол попробовала сдвинуть ладони с лица, но проехавшись ими вверх по волосам, парень сам убрал, продемонстрировав покрасневшие глаза и бледную кожу. — Тебе плохо? Может, воды дать? — ее пальцы невесомо коснулись его предплечья, но он скинул их одним резким движением, убрав руку подальше от ее пронзительного взора.       — Нет, не волнуйся, все в порядке, я просто устал, — Дин всеми силами напрягся, чтобы изобразить улыбку, но вышла такая гримаса, что на лице женщины в миг отразилась еще большая обеспокоенность. — Мне просто надо поспать, — немного склонившись, он воткнулся лбом в подставленное хрупкое плечо, и нежные пальцы моментально оплели его шею и затылок, мягко, словно лапки кошки, скользя по коже и успокаивая.       — Давай завтра Энди весь день со мной побудет, а ты отдохнешь? — предложила она, но Дин промолчал, лишь только тяжело вздохнув. — Хорошо, ладно, я поняла. Здесь останешься или ко мне пойдешь? Или, может, мне остаться с вами? — нет, она ни в коем случае не хотела показаться навязчивой, просто она видела, что постоянное напряжение и стресс парня дали окончательный крен, и она хотела помочь, оказать поддержку, если ему это понадобится, помочь расслабиться в конце концов. Но Дин отрицательно проехался по ее плечу.       — Здесь останусь, извини, — с очередным вздохом, он отстранился. — Извини, ладно? Давай в следующий раз продолжим? Что-то мне кажется, что сегодня я уже ни на что не гожусь, — он нервно рассмеялся, а она беззаботно, легким движением пальцев, растрепала волосы на его затылке.       — Вообще никаких проблем, — согласно кивнув и одарив его скромной улыбкой в ответ, Кэрол направилась к двери. — Если что-то понадобится — зовите. Спокойной ночи.       — И тебе приятных сновидений, — на выдохе прошептал он в ответ.       Прикрыв за женщиной дверь, провернув замок на один оборот, погасил верхний свет, оставив лишь ночник на тумбочке Энди и небольшое бра над собственным диваном. Приоткрыл окно и, усевшись на широкий подоконник, с огромным наслаждением закурил.       — Спокойной ночи, Энди, — обронил он. Никотин, в доли секунды разнесшийся по крови, позволил разуму вновь впасть в приятное забытье, а телу отдаться на волю уносящим волнам неги.       — Спокойной ночи, малыш, — довольно внезапно донеслось со стороны кровати. И фраза пронеслась по организму парня напряженной, но приятной дрожью, неимоверным теплом из прошлого. Но он резко и настойчиво тряхнул головой, сгоняя наваждение.       Да, за то время, пока Энди изображал из себя тряпичную куклу, Винчестер начал забывать как возбуждал его голос. Каждый звук, каждое слово, каждый стон и каждый вздох… Но сейчас, когда мальчик начал постепенно приходить в себя, начал возвращаться к реальности, снова старался воспроизводить свои мысли в голос, Дин вновь услышал этот тембр… и… и все полетело к черту.       Три года он старательно забивал все отголоски прошлого в самые пыльные углы своего сознания, старался не сталкиваться с ними, упорно игнорировал, сам в себе специально разжигая ненависть к прошлому, только, чтобы забыть. Чтобы иметь возможность жить рядом с Энди и быть равнодушным.       Он сам все это сделал, он поломал и жизнь Энди, и жизнь Бэйбс, да, и свою собственную. Зачем он так поступил? Он так и не смог найти причину столь глупому поступку. Хотя… в нем была доля благих намерений, но, как известно, именно ими и выстлана дорога в ад. Собственно, в который они все и попали. Но… нет, не все. Бэйбс погибла так и не узнав о наличие связующего звена между ее сыном и мужем. Наверное, оно и к лучшему. Вся грязь, происходящая между Дином и Энди все время семейной жизни Винчестера и Бэйбс, оставалась за ее спиной, вне восприятия истинной причины конфликта. И это тоже безумно угнетало Дина. Тот факт, что бесконечно огромная и значимая часть его жизни была скрыта по сути от человека, которому он мог доверяться на сто процентов. Выходит, не такая уж и счастливая семья у них была, раз ему приходилось обманывать любимую женщину.       А любимую ли? Этим вопросом он никогда не задавался, он просто любил ее… любил. Да, похоже, любил. Чувства несомненно присутствовали, но если быть честным, они не шли ни в какой сравнение с тем, что он испытывал когда-то по отношению к Энди. Может, стоит признаться, что Бэйбс просто оказалась первой, на кого он смог переключиться? Выбор, конечно, ужасает, но как вышло. А еще, наверное, стоит признаться, что он идиот. Он не хотел портить жизнь восемнадцатилетнему пацану. Зачем тому нужны отношения с мужиком, к тому же, старше на много лет? Да, как опыт — повстречались и хватит, но то, с какой уверенностью, настойчивостью и ажиотажем вел себя Энди в их отношениях, явно давали понять о том, что это надолго. А зачем портить жизнь пацану подобными отношениями, заведомо зная, что у него все еще впереди и, вполне вероятно, что он может построить нормальную семью? И Винчестер отступил, но из-за собственной тупости, не в ту сторону. Ошибка за ошибкой, ошибка за ошибкой… Непоправимые, ломающие жизни ошибки. И в этом виноват только он сам. Он хотел как лучше, но утянул и себя, и Энди в бесконечные круги ада.       Энди прав. А отпустит ли он его? Да, отпустит, но уже только в одном случае — когда его собственное сердце перестанет биться, а сознание угаснет навсегда. Вся его жизнь — одна большая ошибка, и он настолько погряз в ней, что выплыть вариантов уже не имелось.       Глубоко затянувшись в последний раз, до предела наполнив легкие табачным дымом, Дин шумно выдохнул сизое облако, втянул носом ароматы, доносящиеся с улицы, с четко прослеживаемыми нотками озона, и прислушался. В спальне было тихо, лишь еле слышно, равномерно и спокойно, посапывал во сне пацан. А вот со стороны окна надвигались отклики заходящей грозы, и вдалеке, в черном небе просматривались яркие всполохи, на мгновение разбивающие беспроглядную вуаль пространства. Еще немного и непогода доберется сюда.       Выкинув сигарету прямо в окно, Дин переместился на диван, так и оставив створку распахнутой. Хотелось насладиться приятным запахом и атмосферой надвигающейся стихии. Погасив бра, он перевернулся на спину, закинул одну руку под голову и прикрыл глаза. Раскаты грома становились более ощутимы с каждой секундой, набирали тембр, насыщенность, становились тяжелее. Вспышки участились, преобразовались в более яркие, всполохи их отображались даже на закрытых веках. В комнату проник навязчивый аромат озона. Под всю эту какофонию надвигающейся непогоды, парень медленно уплывал в царствие Морфея, находясь сейчас уже на распутье миров. Он не слышал как закопошился в кровати Энди, не слышал как тот поднялся и, без проблем преодолев расстояние в несколько шагов, на пару мгновений замер перед диваном в нерешительности, а потом просто аккуратно лег рядом, устроившись под боком парня, свернувшись в позу эмбриона. Нет, всего этого Винчестер не слышал, но возникшее рядом тело почувствовал и не отверг его. Не отстранился, не стал кричать и прогонять, как он делает это обычно. Он просто перевернулся набок, накрыв обоих одеялом, обнял его и, притянув ближе к себе, уткнулся носом в копну длинных волос, вдохнув давно позабытый запах, возвращающий в рай трехлетней давности.