Аллея Алых Грез.

      — Серьезно?! — улыбающееся лицо Энди, приукрашенное фигурным фиолетовым кроводотеком на левой скуле, заглянуло в пассажирское окно машины. Ладонь его при этом с силой приложилась к теплому металлу крыши, изрядно напугав расслабляющегося внутри салона Дина. Парень, вздрогнув, в момент переключил все свое внимание с внутренних размышлений на пацана, усмехнулся и укоризненно покачал головой. — Серьезно?! — взбалмошно, опираясь на массу неконтролируемых эмоций, довольно громко повторил мальчишка. — Я не сяду в это корыто! Где ты его вообще откопал?!       — Попрошу… — Винчестер не смог сдержать смех, уж очень горячо высказывал свое негодование любовник. — Не корыто, между прочим, а Импала, к тому же раритет — 1967 года выпуска.       — Ага, значит, это корыто еще динозавров перевозило, — лицо на мгновение пропало из поля зрения, тело сделало несколько шагов назад, видимо, оценивая вид автомобиля. — Где Навара?! — вопрошающе заверещал Энди, вновь возникнув в окне.       — Отправилась к другому владельцу, — уже более спокойно, но все же с усмешкой парировал Дин.       — Да, ладно! — возмущение пацана просто било все рекорды, но со стороны Винчестера выглядел Энди сейчас более, чем мило. — На хрена?! Это корыто даже в поворот не войдет!       — А Навара, значит, войдет? — парень подался вбок, дернув ручку пассажирской двери, распахнув ее. — Садись, или ты намерен и дальше продолжать дискуссию на повышенных тонах около школы?       — Не сяду! — совершенно по-детски Энди скрестил руки на груди, отойдя от двери. — И хрен с ним, что около школы! Пусть все знают, что мой папик — идиот, что он поменял Навару на развалюху, которая и сто метров не проедет! — ну, надо отдать должное, децибелы своей хрипоты, оповещающие половину района, на слове «папик» пацан снизил до предельного шепота, и выглядело это еще более комично, чем все его стандартные ужимки.       — Господи… — провернув жест «рука-лицо», Винчестер рассмеялся. — Котенок, пожалуйста, заткнись и сядь в машину. Если ты так хочешь обсудить момент с машиной, то, давай, хотя бы, отъедем немного.       Мальчишка в ответ осуждающе хмыкнул и, накинув на лицо одновременно и снисхождение, и отвращение, с откровенно демонстративным нежеланием погрузил свою пятую точку в салон, аккуратно прикрыв дверь, здраво опасаясь, что либо она отвалится, либо рассыпится само корыто. Накинул ремень безопасности и, вновь скрестив руки на груди, устремил взгляд, полный недовольства, в лобовое окно. — Это только потому, что не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Отъедем от школы, а дальше пойдем пешком, — пробурчал он себе под нос.       — Ок, — усмехнувшись, Дин согласно кивнул. Провернув ключ в замке зажигания, заставив двигатель утробно заурчать, тем самым обратив все внимание обитателей школьного дворика на автомобиль, издающий звуки, достойные уважения. — Котенок, что у тебя за проблема с Наварой? — продолжая улыбаться, Дин вырулил на дорогу.       — У меня нет с ней никаких проблем, проблема у тебя. Чем она впала в такую немилость, что ты променял ее на это? — улыбка с губ мальчика упала, собственно, так же, как и отвращение с лица. Он расслабился, а тон перетек в обыденность.       — Чем тебе эта малышка не нравится? — игнорируя вопрос пацана, Винчестер задал свой.       — Это вообще не твое… — достав сигареты, Энди закурил, блаженно откинувшись на спинку сидения. — У такого брутального пожирателя женских сердец не может быть такого «Титаника», готового в любой момент уйти ко дну! — глубокая затяжка, и сизая дорожка дыма змейкой устремилась к потолку. Фраза моментально вызвала у Винчестера очередной приступ смеха.       — И какой же, по твоему мнению, «Титаник» должен быть у брутального пожирателя женских сердец?! Кстати, — последовав примеру любовника, парень закурил и, ухмыльнувшись, смерил того взглядом. — Ты себя считаешь женщиной? — ответом же на это послужил абсолютно неразборчивый смешок.       — По моему мнению — нечто большое, мощное, такое же брутальное.       — Ага, значит, Навара подходила под этот стандарт? — выпустив дым в приоткрытое окно, Дин сделал очередную затяжку, выкрутил руль вправо, выезжая на на шоссе.       — Очень даже, — Энди стряхнул пепел в окно, не удосужив взглядом парня.       — А кому тогда подходит эта?       — Офисному планктону или мажорам из колледжа, — с выражением полной серьезности на лице, пояснил Энди.       — Я вот даже не знаю, обижаться сейчас или радоваться, — машин на шоссе было выше крыши, хотя, время не было пиковым, примерно около пяти вечера.       — Тебе — вернуть Навару, — рассмеялся пацан.       — Ага, значит, ты со мной был исключительно из-за машины?! — в шутку негодуя, вспыхнул Винчестер, правда, взгляд его так ни на секунду и не оторвался от лобового стекла. — С такой машиной, значит, я тебе не нужен?!       — Не неси хрень! — тут же огрызнулся мальчик.       — А из-за чего тогда? — вопрос прозвучал чисто на автомате, всеми мыслями Дин сейчас переключился на поток автомобилей, сосредоточившись на дороге и зеркалах заднего вида. И скользнувший по собственной персоне слегка озлобленный взор любовника, не заметил.       — Из-за того, что трахаешься божественно, — усмехнулся пацан, а Дин, как только до его сознания дошел смысл слов, прыснул со смеха, чуть не подавившись дымом. — А, если серьезно, где машина?       — Подарил Ами, — отсмеявшись и откашлявшись, произнес парень.       — Тогда останови, я ухожу к ней, — окурок полетел в пепельницу, а рука дернулась было к пульту стеклоподъемника, но он вовремя вспомнил где находится.       — Если у тебя такое пренебрежение к этой, то я могу купить другую, не проблема, — Винчестер направил машину к небольшому магазинчику по пути.       — В любом случае купишь, эта же скоро развалится, — усмехнулся Энди. — Куда мы едем?       — В магазин надо, по мелочи продукты купить.       — А дальше? — поинтересовался мальчик.       — Куда захочешь, туда и поедем, — затушив сигарету в пепельнице, Винчестер свернул на парковку перед магазином.       — А варианты есть? — губы его растянулись в обворожительной улыбке.       — Варианты есть всегда, — наконец, с горем пополам припарковавшись (с ума они, что ли сегодня все посходили?! Не пропихнешься!), Дин заглушил двигатель и, вполоборота повернувшись к пассажиру, всецело посвятил себя диалогу. — Наше любимое кафе, кино, бары, а можем ко мне поехать.       — Куда к тебе? А как же семья? — удивился Энди.       — У меня есть свой дом, за городом, на озере, — улыбнулся в ответ парень.       — Почему раньше не говорил? — вполне закономерно поинтересовался мальчик. С момента начала их отношений прошло два с половиной месяца, а любовник ни разу не упоминал о собственном доме за городом.       — Ну, потому, что счел целесообразным это только сейчас. Я переезжаю туда жить, и очень бы хотел видеть тебя рядом на постоянке, — он кивнул в сторону собеседника, указывая на гематому на скуле. — Мне это порядком надоело. За что на этот раз?       — Не выказал должного уважения в общении, — тон мальчишки моментально изменился, стал недовольным, раздраженным, тема однозначно была ему не по душе. Было стыдно, больно и неприятно. Настроение в миг рухнуло в бездну. — Давай, не будем об этом? — он попытался съехать, но от Дина так просто не смоешься.       — А, давай, будем, — это явно был не вопрос, это была окончательная настойчивость, не дающая и шанса на отступление. — За то время, пока мы вместе, я только раза два видел тебя без синяков и ссадин. Говорить мне где ты живешь, чтобы раз и навсегда покончить с этим, ты не хочешь, тогда, переезжай ко мне. Проблема будет решена.       — Ты в своем уме?! — Энди в миг скатился до озлобленного шипения потревоженной змеи. — Зачем тебе проблемы?! Хочу напомнить, если, вдруг, ты забыл, мне семнадцать, а ты уже давненько перешагнул черту совершеннолетия. И не говорю я лишь потому, что отлично представляю чем закончится твоя встреча с моим отчимом! — дрогнувшие пальцы поднесли к губам очередную сигарету, вспыхнул огонек зажигалки. — Закончится его, в лучшем случае, тяжелыми увечьями; твоим тюремным заключением, причем, не по одной статье; и моим нервным срывом. Кому это нужно?! Да, и какая тебе разница?! Я для тебя второстепенная личность, не будет меня, будет другой… — мда… а вот тут все, накопленное внутри: и на себя, и на отчима, и на Дина, и на ситуацию в целом, дало колоссальный крен. Причем, выбравшись наружу совершенно ни с того, ни с сего. Руки мелко затряслись, а глаза наполнились слезами.       — Я развожусь, — лаконично выдал, в миг посерьезневший парень.       — Что? — Энди, шмыгнув носом, в доли секунды прекратил истерику, вонзив взгляд синих океанов в любовника. Нет, не похоже, что шутит.       — Я переезжаю в дом на озере потому что развожусь, — словно для идиота, пояснил Винчестер.       — Из-за меня, что ли? — недоуменно протянул мальчик. Дин в ответ молча, согласно кивнул. — С ума сошел?! А как же Кэрол? Она хорошая женщина и не заслуживает такого. А девочки?       — С Кэрол мы останемся хорошими друзьями, у нас нет претензий друг к другу, а девочки никуда не денутся, — Дин тоже закурил. Разговор давался нелегко, а решение — еще хуже.       — Кэрол знает? — Винчестер, прикуривая, отрицательно покачал головой, а Энди, сделав глубокую затяжку, заполнив легкие до предела, погрузился в раздумья, продлившиеся не так уж и долго. Вариант такой, что вариантов нет. Его ни о чем не спрашивали, а поставили перед фактом: из-за него рухнула официальная семья. Рад он был? Несомненно. Но в глубине души. Нечего и обсуждать это, он любил Дина, и, естественно, хотел быть не в роли второго плана, но думал, что для самого Винчестера, он — временное развлечение. Он был готов к тому, что в любой момент его пошлют куда подальше. В тот любой момент, когда Дин либо найдет себе новую пассию, либо ему окончательно надоест старая. Исход в любом случае был очевиден, но, как оказалось, Энди глубоко заблуждался, такого поворота он никак не ожидал. — Значит, все настолько серьезно? — взор синих океанов наполнился одновременно и печалью и радостью.       — С моей стороны — как видишь, а с твоей? — стальной, прожигающий взгляд любовника замер на собеседнике, заставив сердце того пропустить несколько ударов и замереть.       — Не думал, что настолько, — шумно выпустив сизый клуб дыма, Энди опустил глаза. — Но теперь, когда ты пошел на такой поступок ради отношений со мной, конечно… конечно да, с моей стороны это тоже серьезно, — стряхнув пепел в приоткрытое окно, он так и продолжил сдувать невидимые пылинки со своих коленей, очень опасаясь, что Дин вот-вот скажет, что пошутил. Но как-то все это откровенно не складывалось в шуточный диалог. — Да, что я говорю… — он отчаянно вздохнул, на автомате заправив волосы с одной стороны за ухо. — Для меня это изначально было серьезно, я просто думал… думал, что для тебя это лишь игра… Но… но, если так… Честно, я рад, что ты разводишься, как бы жутко это ни звучало. Прости, мне жаль… — конечно, он понимал, что не стоит говорить подобное, но скрывать это будет еще хуже. Дин кивнул, немного помолчал, устремив все внимание на проходящих за окном людей.       — Когда… — он напряженно выдохнул, подбирая слова, и нервно усмехнулся. — Когда мы оказались в одной постели, я тоже думал, что это на один раз, что во всем виноваты алкоголь и твоя потрясающая внешность. А потом, когда ты остался у нас ночевать и мы столкнулись на крыльце… я не знаю, что нашло на меня, но я моментально понял, что да, это оно, это мое, и если я сейчас отпущу его, то потом буду жалеть всю жизнь. В общем, как-то так получается, — он вновь усмехнулся и, затянувшись в последний раз, затушил сигарету в пепельнице. Теперь пришло время Энди молча кивать. — Я не могу обманывать жену, тем более, я хочу, чтобы ты был рядом со мной постоянно, — Энди снова кивнул. — Поэтому, я решил, что следует сразу расставить все точки… Кэрол лишь знает, что у меня есть другой человек, но кто он — не знает никто.       — Мне жаль, — тихо повторил мальчик. — Но спасибо, что решил остаться со мной, ты даже не представляешь, как много это значит для меня и насколько я счастлив.       — Переезжай ко мне, — Дин возобновил недавнюю тему.       — Три недели, — синие океаны остановили на парне восхищенный, наполненный любовью взгляд, но лицо сохраняло полную сосредоточенность. — Мы вместе два с половиной месяца, осталось подождать три недели. Как только мне исполнится восемнадцать, в тот же день я перееду к тебе.       — Но ты сможешь оставаться у меня? Хотя бы на пару-тройку часов каждый день? — взор парня все никак не желал отрываться от лобового стекла. С ног до головы его сейчас охватывал глубочайший стыд за то, что он имел слабость настолько погрузиться в чувства к этому существу. Но нет, в его сознании даже не всплывал закономерный вопрос насчет того насколько правильно он поступил. Он понимал, что иначе было невозможно, он был уверен, что не сегодня, так завтра или послезавтра, он все равно начнет искать встречи с пацаном. И чем чаще они будут видеться, тем чаще и сильнее он будет желать увидеться с ним вновь. Его, словно безумного тянуло каким-то непонятным магнитом к пацану. И да, Энди прав, Кэрол — хороший человек, она не заслуживает обмана ни в коем случае. Поэтому, что вышло — то вышло. Либо так, либо никак, а никак было уже из разряда сверхъестественного.       — Конечно, солнце, — мальчик улыбнулся. — Естественно, смогу. Я постараюсь проводить рядом с тобой как можно больше времени.       — Только… я безумно волнуюсь за тебя, — большие пальцы парня задумчиво забарабанили по мягкой коже руля, и взгляд зеленых глаз перескочил на теплый коричневый цвет. — Боюсь, что за эти три недели он может просто убить тебя. Скажи хотя бы как его зовут.       — Дин, нет, — отрицательно качнув копной черных волос, более, чем четко выдал пацан. — Я сказал — нет! Нам не нужны неприятности. За столько лет не убил, и сейчас не убьет. Три недели. Всего три недели и мы сможем официально быть вместе, хорошо? — вопросительный щенячий взор сверлил скулу парня в ожидании зрительного контакта, но тот так и не повернулся. Злобно выдохнув, Винчестер снова уставился в окно.       — Хорошо, — монотонно, сцепив зубы, словно «на отвали», выдал он.       — Дин, ты обещаешь, что не станешь вмешиваться и искать с ним встреч, или пытаться у кого-то другого выяснить его имя? — уже с большим нажимом переспросил любовник.       — Конечно, — все тот же отстраненно-безразличный тон.       — Дин?! — чувствуя в голосе парня откровенный подвох, пацан разразился громким вскриком, и Винчестер среагировал. Резким движением повернувшись к Энди, он остановил взор на его прекрасных бездонных океанах.       — Да, я обещаю, — прошипел он. — Три недели… ты прав, мы подождем, нам не нужны неприятности, — более, чем гневно, Дин слово в слово повторил высказывания самого мальчика. Но, как-бы он не злился, приходилось признать — пацан на самом деле прав. Им не нужны неприятности. Да, он безумно боится, что рано или поздно разборки между любовником и его отчимом ничем хорошим не закончатся, но в то же самое время, он отлично знал и себя, и понимал, что, как и сказал Энди, лично его встреча с обидчиком мальчика закончится очень и очень плачевно. Для всех. И он сдался, принял сторону собеседника, смягчил тон, выдохнул и немного пришел в себя. — Конечно, детка, я обещаю. Оказаться за решеткой в нашей ситуации, для меня будет непростительно.       — Хорошо, спасибо, — Энди вновь расцвел улыбкой. — Тогда в магазин и к тебе?       — Не боишься? — усмехнулся парень.       — Чего? Остаться с тобой наедине или того, что ты меня изнасилуешь? — откровенно рассмеялся мальчик, а Винчестер неопределенно пожал плечами.       — И того, и другого, — глядя на потрясающую улыбку пацана, Дин не мог не ответить ему такой же широкой и сияющей эмоцией.       — Да, брось, все, что ты мог — ты уже сделал, — распахивая дверцу, обронил Энди. — Я уже два с половиной месяца жду когда же это, наконец, произойдет, когда же ты, в конце концов, меня изнасилуешь, а ты все никак после того раза не можешь решиться.       — Я приму это к сведению, — усмехнулся парень, покидая водительское место.

***

      Дорога к дому заняла буквально несколько минут, по крайней мере, именно так показалось Энди, хотя, он и понимал, что ехали они по меньшей мере минут сорок, а может, и дольше. Просто все дело было в сопровождающем автомобиль пейзаже, такой сказочной красоты он еще никогда не видел. Он был словно иллюстрация к какому-то яркому, фантастическому рассказу, где каждый штрих выполнен сочными, насыщенными мазками. И чем ближе они становились к конечной точке, тем более фантастические и психоделические очертание приобретало окружение. Высокие, раскидистые деревья, выстроившиеся по обе стороны от дороги, опускались своей кроваво-багряной листвой чуть ли не до самой крыши машины, а само асфальтовое полотно уже минут как десять назад сменилось на мелкую гравийную насыпь, и теперь, почти невесомые камешки, не имеющие ни малейшего шанса устоять перед скоростью и напором несущихся колес, отлетая, постукивали по гладкому, прочному металлу. Насыпь постепенно, уходя вглубь движения, окрашивалась красным, смешиваясь с опавшими листьями. И ни единого зеленого, или желтого, ни малейшего отступления от общей картины, багрово-кровавый оттенок захватывал буквально все вокруг своей экспрессией, доминировал над всем остальным, не давая ни единого шанса на блеклость. Потрясающий огненный всплеск безумия, власти и наслаждения. Будто, свернув с главной дороги, они покинули не только шоссе, но и оставили позади реальный мир. И сейчас, с каждым, пролетевшим под колесами километром, машина все сильнее отстранялась от Вселенной, погружаясь в бесконечный красочный рай.       Картина была настолько завораживающей, что Энди просто не мог оторвать от нее изумленного взора, абсолютно не замечая остающихся позади минут путешествия. Время тут словно замерло. Его не существовало: ни там, за спиной, ни здесь и сейчас, ни впереди. Это было восхитительное небытие, сплошная сказочная взвесь, мощная, затмевающая своими красками, своим теплом, своей кипучестью, поглощающая тебя всего целиком. Не хотелось поворачивать назад, не хотелось останавливаться, хотелось всю оставшуюся жизнь провести вот так, в движении, на колесах, в этом магнитически-магическом окружении. Это было выше всех слов, кто-то из небожителей явно очень старался, когда создавал это пристанище.       — Что это за деревья? — наконец, когда машина сделала очередной поворот, и за окнами открылись размытые очертания весьма слабенькой цивилизации, Энди нашел в себе силы вновь воспроизводить слова. — Такой необычный цвет… Я никогда не видел ничего подобного… — он придвинулся ближе к стеклу, в который раз вскинув взор к небу, стремясь рассмотреть хотя бы намек на его присутствие, но… в который раз не увидел ничего, кроме багровой листвы. Деревья склонились над дорогой одним сплошным коридором, но при этом с большим удовольствием позволяя веселым солнечным лучам скользить между своих гибких ветвей, благосклонно разрешая свету играть насыщенным цветом листвы, подсвечивать каждый листик с разных сторон.       — Понятия не имею, — Дин пожал плечами. Конечно, дорога к дому захватывала и его сознание в том числе. Сначала это был невероятный, фееричный взрыв эмоций и, повинуясь именно этому взрыву, он и решил построить дом в этом фантастическом месте. Но постепенно, с каждым посещением участка, взрыв затихал, уходил в регресс, и на данный момент это превратилось просто в красивое место (хотя, может, дело было совсем не в месте? Место осталось прежним, а вот сознание Винчестера постепенно, с возрастом, с суетой и бренностью реальности, с проблемами обыденности, просто начало угасать. Просто, он ослеп). — Никогда не интересовался, — добавил он, а Энди, через силу оторвавшись от окна, с нескрываемым удивлением взглянул на любовника. Как можно жить в таком потрясающем мире, наслаждаясь им каждый день, но не интересоваться начинкой? Хотя… Может, Дин и прав в какой-то мере? Какая разница из чего состоит рай? Ведь он прекрасен. — Приехали.       Взметнув в воздух небольшое облачко пыли, спугнув отдыхающие на гравии опавшие багровые листья, машина затормозила около высоких ворот. Литой черный глянец металла разбавляли витые, но такие же мертвые, как и сам металл кованные стебли роз, увенчанные ярко-алыми замершими цветами и бутонами. Выглядело это весьма монументально и величественно, но именно этим немного давило, хотя, в то же самое время внушало доверие, давало понять, что за этими стенами находится неприступная крепость, и уже даже неважно было как выглядит дом, скрытый под раскидистыми деревьями, будь он даже маленьким, милым и похожим на пряник — он в любом случае станет защитной крепостью и для хозяев, и для их друзей. Ворота колоссально разнились с общей картиной рая, но… может, они были входом в его центр? В его пульсирующее, убаюкивающее сердце? Некий такой могучий, непобедимый гигант, защищающий самое уязвимое?       — Мрачненько и помпезно, — прошептал мальчик, взирая через окно на величие защиты. В его восприятие ворота никак пока не вписывались, но склонившиеся багровые ветви, с обеих сторон охватившие часть громоздкого металла, видимо, всеми силами пытались сгладить все углы интерпретации. — Аллея Алых Роз, — прочитал Энди тоном, полным задумчивости, на не менее витом указателе перед домом. Только в отличие от ворот, указатель сам по себе являлся замершим витком стебля с кучей мелких бутонов. — Семь, — добавил он, присмотревшись внимательней. — А где предыдущие шесть? — оглядевшись по сторонам, окидывая улицу заинтригованным взором, спросил он. Да, и на самом деле, где? Улица начиналась с поворота, и первым шел дом Дина, а далее, по обеим сторонам небольшой дороги - другие дома, но они находились на достойном расстоянии, и с уверенностью рассмотреть номер, хотя бы строения напротив, Энди не мог.       — Не знаю, — Винчестер вновь пожал плечами, но на этот раз рассмеялся, откровенно осознав, что в принципе, никогда даже не задавался подобными вопросами ни по поводу деревьев, ни по поводу нумерации домов. — Может, на другой стороне, а, может, до сих пор в проекте, — открыв дверь, он ненадолго покинул машину, чтобы распахнуть этот монументальный вход в сердце рая. И Энди, все еще поглощенный мыслями о домах, переключился на парня. Взгляд его наивных океанов принялся внимательно наблюдать за любовником. Казалось, что сдвинуть с места это литое чудовище способен только такой же гигант, но никак не обычный человек. Но буквально через пару мгновений, Дин окончательно сломал все восприятие реальности. Громко лязгнул замок, гулко сдвинулся с места дремавший величественный засов, и парень с легкостью потянул одну из створок на себя, открывая, с острых мертвых роз осыпалась пыль из сухих лепестков деревьев. — Открываются только вручную, — через пару минут, вернувшись на свое место, Дин отряхнул ладони друг об друга и, вдавив педаль, повел автомобиль вглубь участка.       — И что, много тут роз? — усмехнулся мальчик, во все глаза теперь изучая открывающееся сердце.       — Не замечал, — рассмеялся Винчестер, силясь аккуратно припарковаться на дорожке около дома. — В основном только на воротах.       — Почему тогда «Аллея Алых Роз»? — вопросы сыпались из пацана, как из ребенка лет пяти, который как раз вошел в пору «а почему?», поэтому, Дин просто в очередной раз удрученно выдохнул.       — Детка, не спрашивай, — остановив машину так, чтобы она не мешала и им самим впоследствии передвигаться по участку, и так, чтобы и машине не навредить, Винчестер заглушил двигатель и, вновь покинув недра салона, направился к воротам. — Может, не сезон, может, я их просто не замечал, а, может, они существуют в какой-нибудь иной, параллельной реальности. Я здесь редко бываю, — плотно прикрыв ворота, монументальным засовом окончательно отрезав участок вместе с домиком от внешнего мира, парень потянулся и осмотрелся. Да, участок имел не особо ухоженный вид, он и правда, уже не помнил когда был здесь в последний раз. Год назад, полтора?       Поспешив за любовником, Энди тоже вылез из салона, взгляд его весьма задумчиво заскользил по открывшемуся пейзажу. Пожалуй, сердце рая было вполне под стать его наружной оболочке. Те же взрывающие сознание сочные краски, склонившиеся ветви деревьев, безумно яркий аромат роз и та же психоделическая атмосфера кроличьей норы. Но вот сам дом… На домик Дороти он однозначно похож не был, да и на воздушный замок — тоже. Скорее это был грот… небольшое грот, обрамленный широкими панелями стекла… Такая своеобразная модерн-пещера для Адама и Евы, чтобы они могли наблюдать за божественным окружением, но при этом находиться вне поля зрения создателя.       Невысокий, всего два этажа, маленький, аккуратный. Не было никакой пряничности, сладости, приторности или фееричной вычурности, как это можно было бы предположить, опираясь на все окружение. Слегка асимметричный — второй этаж местами немного нависал над первым, стены, выходящие во внутренний дворик — сплошной стеклопакет, остальные — ребристый природный камень, глубокого песочного оттенка. Совершенно ровная крыша, в тон стенам, хотя, вполне вероятно, и в ней тоже имелись окна. В целом, строение казалось более, чем странным и необычным, но весьма милым и уютным, вызывая исключительно положительные эмоции.       Но на этом все только начиналось. Не особо грандиозных размеров прилегающий участок, включал в себя несколько разбитых газонов, на удивление, выглядевших весьма сносно, учитывая, что хозяин наведывался сюда не так, чтобы уж очень часто. Трава слегка пожухла, но при этом, все травинки были как одна: никто не выделялся, подстрижены, словно под линейку. В дальнем углу одного из них имелась площадка для барбекю, в противоположной стороне — небольшой декоративный прудик. К сожалению, единственным его украшением служили мирно дрейфующие по ровной глади воды кувшинки и ярко-зеленая ряска, практически полностью затянувшая поверхность.       — Вау! — восторженно выдал мальчик. Взгляд его в миг наполнился блеском, а счастливая улыбка растянулась практически от уха до уха. — Я даже и не думал, что подобные места имеют возможность существовать в реальности, — полностью погрузившись в фантастическую ауру места, Энди медленно двинул вдоль подъездной дорожки к обрыву.       — Какие подобные? — усмехнулся ему в спину Винчестер. Пока любовник восхищался и домом, и участком, он занимался более обыденными вещами — переносил из багажника в дом кучу бумажных пакетов с провизией.       — Ну… — несколько отрешенно протянул мальчик. Замерев около обрыва, остановив взор на озере и, судя по всему, в собственном сознании достигнув предела изумления, он даже не повернулся к любовнику. — Вау! — в очередной раз он выразил всю палитру своего восхищения и в голос рассмеялся. — Это потрясающе! Это место такое одновременно странное и великолепное! Оно как картинка из какой-то сказки или безумно потрясающая фантазия сумасшедшего художника. Это божественно, это на самом деле похоже на рай. А что там внизу? — но даже задав вопрос, он так и не одарил вниманием Дина, настолько озеро завладело его сознанием.       — Внизу? — прокричал Винчестер уже около входной двери. Багажник машины так и остался открытым, он намеревался вернуться к нему еще не раз, пакетов оказалось куда больше чем рук. — Внизу пляж и озеро, но вода, наверное, еще холодная, — громко оповестил он. На этот раз голос звучал уже более приглушенно и отдалялся еще сильнее. Дин погрузился в недра дома. Аккуратно составив пакеты на стол, он даже не соизволил осмотреться, боялся, что запустение дома может максимально напугать. Лучше сначала он закончит со всем грузом, чтобы потом уже полностью переключиться на внутренности дома, хотя… теперь это его постоянная обитель, времени, чтобы привести ее в надлежащий вид, теперь хоть отбавляй. И вновь переступив порог, оказавшись во дворе, он чуть нос к носу не столкнулся с любовником.       — Хочу посмотреть, что внутри, — тело с откровенным ажиотажем в глазах, чуть не затоптав Винчестера, ринулось в дом.       — Конечно, детка, — Дин, открыто наслаждаясь детской непосредственностью в каждом слове, и в каждом действии пацана, гораздо сильнее, чем собственным домом или прилегающим к нему участком, обреченно вздохнул. Рай? Ну, если на Энди это место действительно произвело такой фурор, то пусть будет раем, он только рад. Энергетика и позитив любовника заряжали, заставляли и собственное сознание шевелиться, побуждали покинуть оцепенение, выйти за рамки серьезности, сосредоточения, официальности и, что самое главное — заставляли покинуть рамки осознания, мышления и восприятия. И еще один момент, который оказался совсем немаловажным — присутствие рядом этого существа погружало в умиротворение и комфорт, вызывало гармонию с самим собой. Подобного он не испытывал даже рядом с Кэрол. Находясь рядом с ней, с девочками, в их, казалось бы, уютном, обжитом доме, он никогда не ощущал такого наслаждения и спокойствия. С Энди, по какой-то неведомой причине, все было совершенно иначе.       В следующие несколько минут, полностью покончив с перемещением пакетов на кухню, за все это время услышав несколько громких, восторженных «Вау!», причем с очень быстрым перемещением голоса в пространстве, Дин захлопнул багажник, и теперь стоял посередине первого этажа, воткнув руки в ремень джинсов, силясь определить на слух место дислокации любовника. На самом деле, мест для игры в прятки было не грандиозное количество: первый этаж, представляющий собой симбиоз кухни, гостиной и уютного зала с камином, был как на ладони, и здесь пацана точно не наблюдалось. Смежная дверь в гараж была плотно закрыта, да и, что интересного может быть в пустом гараже? На втором этаже, вмещающем в себя исключительно просторную спальню, движения пока тоже отсутствовали. Но буквально в следующее мгновение послышался взрывной треск кровати. Ну, конечно! И это тоже в духе пацана, Винчестер даже представил как тот с размаха прыгнул на постель.       Запрокинув голову, устремив взор к потолку, в первые несколько мгновений даже испугавшись, что он вполне может и обрушиться, парень усмехнулся и, укоризненно покачав головой, направился по лестнице наверх.       — Я почему-то даже не сомневался, что найду тебя именно здесь, — переступив черту, разделяющую совсем скромный коридор и спальню, Дин задумчивым взглядом обвел комнату. Тонны пыли, взмывшие сейчас с кровати в воздух, а в остальном, вроде, все в порядке. Невзирая на то, что дом длительное время пустовал, он не обветшал, выглядел все таким же крепким и жизнерадостным, а, что самое главное и интересное — он был уютным и, если бы не пыль, то вполне можно было бы утверждать, что люди здесь присутствуют ежедневно, что помещение давно обжито и наполнено энергией, притягательной и располагающей атмосферой. Нет, конечно, не было следов взлома или наличия чужаков, нет. Дом будто сам создал эту атмосферу специально для них. И в этот момент, Дин буквально всем сознанием прочувствовал как дом дышит и живет, как тот вдохнул полной грудью свежий воздух и пришел в движение когда перед машиной распахнулись ворота. Он видел как засияли солнечные лучи сквозь давно немытые окна, как счастливо и радостно они озарили дом изнутри, как они проникли в каждый темный уголок, разгоняя сгустки печали и одиночества. Дом откровенно ликовал. А почему бы и нет? Все не в восторге от одиночества и пустоты. Дома не исключение.       — Нравится? — Винчестер прошелся вдоль стены, отрешенно провел пальцем по комоду, собрав серый сгусток уныния, тут же стерев его остатки об собственные джинсы и, недолго думая, прислонился к краю комода поясницей, сложив руки на груди.       — Безумно, — Энди расцвел своей фирменной улыбкой и в два прыжка оказался рядом с любовником. — Почему ты так долго скрывал это чудо от меня? — длинные руки, словно лианы, обвились вокруг тела Винчестера, хрупкое туловище прильнуло к парню, губы оставили несколько легких поцелуев на шее. Дин снисходительно откинул голову, открывая шею еще больше, улыбнулся от удовольствия, обе ладони на автомате соскользнули на задницу пацана, подтянув еще ближе. — Почему все это время мы были где угодно, но только не здесь? — поцелуи постепенно начали покалывать, перетекая в заводящие укусы.       — Ну… — одним ловким движением Винчестер развернулся, усадив Энди на комод. Предмет мебели, к радости, был внушительным, крепким антиквариатом, и костлявую, почти невесомую пятую точку пацана выдержал без проблем, даже не простонав. Тем временем, ладони парня легли на бедра мальчика, слегка сдавив кожу под плотной тканью, губы прикоснулись к тонкой шее, запечатлев горячий поцелуй, острый кончик языка проехался от выпирающей ключицы к подбородку, заставив Энди хрипло простонать и откинуться затылком на стену. — Я же предлагал себя в роли защитника, а не партнера в постели, — Энди почувствовал как губы парня содрогнулись в улыбке, и ответил усмешкой.       — А теперь, что, решил, что одно не исключает другое? — обняв ладонями Винчестера за щеки, Энди притянул его к себе, одарив глубоким, возбуждающим поцелуем, и тот не отстранился. — Или одно плавно перетекло в другое? — покончив с поцелуем, он принялся осыпать прикосновениями губ щеки и шею любовника. Возбуждение семимильными шагами захватывая разум, начало растворять тему разговора.       — Видимо, да, — Дин рассмеялся в ответ.       — А, если серьезно? — решив не останавливаться на поцелуях, Энди в доли секунды стянул с парня легкую куртку, просочившись пальцами под майку, разогнав стадо мурашек по гладкой, бархатной коже. — Ты боишься близости со мной? Боишься остаться со мной наедине?       — Что за чушь? — обняв ладонью мальчика за щеку, немного склонившись, Винчестер продолжил целовать его шею. — Мы сейчас здесь и я настолько близко к тебе, что ближе некуда, прикасаюсь к тебе, целую, вполне отдаю себе отчет к чему это приведет. Почему я должен бояться?       — А что тогда? Брак останавливал или… возможные последствия? — откровенно разомлев под ласками парня, Энди, прикрыв глаза, полностью положил голову на ладонь, выдав еле слышимый стон от очередного прикосновения.       — Какие? — улыбка с лица Дина постепенно отступала, уступая место неприкрытому возбуждению. Рука скользнула под майку, пальцы пробежались по выпирающим ребрам, с силой сжали бок, с губ сорвался шумный выдох наслаждения. — Ты залетишь и мне придется жениться? — и уже нет даже намека на недавнюю шуточную беседу, сознание затягивало яркой пеленой желания.       — Нет, — Энди усмехнулся, но тоже уже с явным намеком на отстранение, что, собственно, в следующий миг подтвердили его действия. Стянув с любовника так мешающую майку, уронив ее на пол, он склонился, сжав губами отвердевший сосок. Дин в ответ, откинув назад голову, застонал. — Возможного срока.       — Серьезно?! — хоть фраза и подразумевала под собой сарказм, но тоном она была произнесена совершенно отстраненным, тем самым выдав градацию возбуждения. — Детка, — вернув ладонь на щеку мальчика, Дин заглянул в широко распахнутые, но подернутые вожделением, синие океаны. — Я раз уже побывал с тобой в постели, второй уже ничего не решит. Или ты думаешь, что первый раз могут простить, как ошибочный? — и все же, он улыбнулся.       — А что тогда? — во взгляде Энди проскочило недопонимание, и эта непосредственность в данный момент вызвала несдержанную скромную улыбку умиления у парня. — Тебе не понравилось в первый или я тебя не возбуждаю?       — Прикалываешься?! — тут уже возмущение и смех пробились даже сквозь безумную пелену соблазна. Перехватив хрупкую руку за запястье, Дин приложил ее раскрытой ладонью к собственной ширинке. Пальцы пацана, незамедлительно среагировав, сжали выпирающий член. — И как по-твоему, возбуждаешь? — Энди, расплывшись в улыбке, молча кивнул. — Тогда, давай, все вопросы оставим на потом? Один хер я уже ничего не воспринимаю, — ухмыльнувшись, он довольно ощутимо прикусил тонкую кожу на шее любовника, а тот ответил протяжным стоном. — Держись! — резким движением подтянув Энди к себе в упор, закинув его ноги на свою поясницу, Винчестер оторвал от комода. Мальчишка моментально намертво вцепился в шею парня, при этом заливисто рассмеявшись. — Я постараюсь не уронить, — усмехнулся он.       Но держал Дин крепко, тут однозначно опасаться было нечего, да и Энди ему вполне доверял. Тем более, до кровати было всего несколько шагов. Правда, даже оказавшись около нее, для начала, любовник аккуратно наклонился, откинув покрывало, глубоко надеясь, что пыль была только сверху, и лишь после этого, со всеми предосторожностями и небывалой нежностью, опустил мальчика на матрац. Упершись коленями в край кровати, склонился над ним, продолжив прикасаться губами к шее.       Запрокинув голову, Энди с небывалым наслаждением подставил шею под обжигающие поцелуи, позволил собственному телу выгибаться от получаемого удовольствия; от теплых, ласковых прикосновений; убедил свой разум расслабиться; разрешил сознанию полностью окунуться в небывалую негу. Да, мужчинам он откровенно не доверял, моментами даже явно опасаясь их, но только не в этом случае. Винчестер разительно отличался от остальных, по крайней мере для Энди, по крайней мере, своим отношением к нему. Большей заботы, любви и нежности, чем за эти два с половиной месяца, Энди в своей жизни никогда не получал, ни от кого, включая мать, не говоря уже об отчиме. Все десять лет, прожитые рядом с ним, все издевательства и конфликты, с лихвой компенсировало отношение любовника. И сейчас он вполне мог расслабиться, отстраниться от всего, отдаться чувствам, при этом ничего не опасаясь, не подвергаясь постоянному напряжению и тревоге. Рядом с Винчестером он был спокоен и мог быть собой. Это были потрясающие ощущения, иногда даже не до конца понятные.       Теплые пальцы, исследующие каждый миллиметр его тела, почти невесомыми движениями лишили его майки, в миг присоединившейся к майке парня на полу. И влажные алые губы вновь приникли к торсу, покрывая его бесконечными легкими поцелуями, все глубже и глубже затягивая в бездну наслаждения. Вот они сомкнулись на соске, горячо сдавив его, практически неощутимо, но неимоверное приятно. Не скрывая удовольствия, Энди громок застонал и выгнулся, пальцы скользнули в волосы парня, ненавязчиво потянули за корни, ноги с небольшим напряжением сомкнулись на его пояснице, прижав возбужденный выпирающий член к своему. И от фейерверком взорвавшихся в голове ощущений, обе руки в миг соскочили на спину любовника, оставив несколько красных борозд от ногтей. Винчестер прошипел сквозь сжатые губы. Кончик его языка пересек грудь мальчишки, оставив тонкий блестящий след, сделал почетный обжигающий круг по ореоле второго соска, а в следующее мгновение на нем сомкнулись губы. И вновь — яркая, простреливающая нега заполнила весь организм переливающейся массой, проникла в сознание, обволакивая каждую клетку, вытеснила все мысли до единой. Тело в доли секунды вновь плавно изогнулось, а пальцы, взметнувшись вверх, впились уже в собственные волосы.       Медленно, осторожно потянув отвердевшую розовую горошину, Дин разжал губы, обдав разгоряченную кожу прохладным дуновением, вызвав у Энди очередной потрясающий стон. Ох, он бы слушал эти звуки целыми днями и ночами без перерыва. Настолько возбуждающего, доводящего до легкого, приятного тремора все тело тембра, Винчестер никогда не ощущал.       — Детка, — запечатлев сочный укус над ремнем джинсов пацана, выдохнул Дин. — Я сейчас кончу только от одного твоего голоса, — и это было чистой правдой, именно настолько голос любовника сводил его с ума.       — Оооооуу… фак… — несмотря на приведенный, но уже не вполне осознаваемый факт возможного завершения процесса более быстро, чем хотелось бы, Энди застонал еще громче и слаще, в ту же секунду вызвав в разуме парня бесконечный вихрь кайфа. — Тогда давай ускоряться, — прошептало чудо, половину букв утопив в стонах. — Я два с половиной месяца ждал когда ты снова вернешь меня в ту первую ночь... — тело дрогнуло от очередного прикосновения губ любовника к своему животу, застонало, сбившись с фразы, подалось бедрами вперед. — Это было божественно… я бы возвращался к этим ощущениям снова и снова… — голос завибрировал, растворился в сбившемся дыхании и легких безостановочных стонах, свободная кисть опустилась вниз, кончики пальцев, дотянувшись до мягких прядей, принялись невесомо перебирать их. — Солнце, безумно хочу тебя…       И еще один громкий, лишающий всякой выдержки, выбивающий твердую поверхность из-под ног стон. Воткнувшись лбом в отрезвляющую прохладу металла пряжки ремня Энди, Винчестер на мгновение прикрыл глаза, выдохнул, попытавшись справиться с собой. Но звуки, издаваемые пацаном, доводили до такого исступления, что тянуть дальше просто не оставалось терпения, хотя, так хотелось еще хоть немного насладиться просто прикосновениями к этому нежному, хрупкому телу; хотелось продолжать чувствовать под своими пальцами потрясающий бархат его кожи; хотелось, чтобы это тело продолжало стонать и выгибаться, безумно желая продолжения. Хотелось, чтобы оно сходило с ума от его прикосновений, от кайфа, который способен доставить ему он; хотелось довести это синеглазое чудо до такой степени наслаждения, при которой уже ничего и никого не воспринимаешь, когда сознание целиком и полностью заполняет исступление, а организм умоляет о заключительном всплеске ощущений. До состояния, когда отключившийся разум позволяет пользоваться истекающим от удовольствия телом как угодно, лишь бы достигнуть пика. Но не сейчас, явно уже не сейчас.       Отпрянув от извивающегося любовника, Дин, дрожа от возбуждения, лишил его оставшихся, так мешающих деталей гардероба, буквально уже через несколько секунд склонившись вновь. Перехватив под колени, он в одно движение подтянул Энди к себе, с нескрываемым наслаждением провел языком по внутренней поверхности бедра, замер на его изгибе, оставил поцелуй. Правая рука отпустила колено, даря временную свободу действий, но пальцы плотным кольцом сразу же сомкнулись на его каменном члене, с нажимом проехавшись вверх-вниз. Пылающие, влажные губы коснулись нежной кожи головки, опустились ниже, погрузив ее полностью в рот, широкая поверхность языка накрыла с одной стороны, мягко прижала к небу, а пальцы с новой силой заскользили по всей длине.       Любовник взорвался хриплым продолжительным стоном, короткие ногти с силой впились в кисть Дина, бедра подались вперед, незамедлительно желая более глубокого проникновения, рецепторы парня ощутили солоноватый привкус выделившейся смазки. И от реакции пацана, тело Винчестера, словно электрическим разрядом, прошило неповторимым экстазом. Он непроизвольно дернулся, плотно сжатые губы соскользнули вниз, проехались следом за опускающимися пальцами, язык опустился ниже по боковой поверхности, продолжая прижимать головку, а в ответ раздался сдавленный, преисполненный кайфом, стон наслаждения.       — О, боже… — не выдержал Энди, тихо, но до безумия прекрасно, вставив между шипящим ускоренным дыханием и постоянными проявлениями собственного удовольствия. — Солнце… — с огромным трудом взяв себя в руки, он приподнялся на одном локте, взглянув на происходящее, и тут же, снова откинув голову назад, застонал. — Твою мать… Боже… Если бы ты знал как это восхитительно выглядит… — да, зрелище, на самом деле, высекало последние капли самообладания. Алые, мерцающие губы любовника, скользящие по до беспредела отвердевшему пенису, оставляющие горячий отпечаток вязкой слюны; пальцы, идущие следом, ускоряющиеся с каждым мгновением; а чувство предельного давления на набухшей головке только добавляло остроты увиденной картине. — Солнце, иди ко мне, — приподняв голову, Энди облизал пересохшие губы, тут же впившись ими в губы придвинувшегося парня. — У тебя потрясающий рот, — срывающимся шепотом начал он, слегка прикусив Дина за нижнюю губу. — И внутри безумно жарко и узко… и я уверен, что еще не раз там побываю, но… сейчас хочу тебя… хочу, чтобы ты снова доставил мне кучу безумного наслаждения, как и в первый раз… — губы уже осыпали не то мелкими, короткими поцелуями, не то острыми укусами шею, плечи и грудь Дина, но тот уже различить их совершенно не мог — организм полностью погрузился в напряжение от бесконечно поступающих эндорфинов.       — А я хочу, чтобы ты продолжал стонать, твой голос сводит меня с ума… — на сбившемся дыхании зашептал Винчестер, выдав слабую улыбку. Рука его дернулась вниз, на неимоверной скорости расстегнув ремень на собственных джинсах, времени, да и терпения снимать их уже не имелось.       Размашисто проведя языком по собственной ладони, оставив горячий след, он проехался ей по своему члену, и, не желая испытывать терпение обоих, медленно вошел в столь желанное тело. С шумом втянув воздух, наполнив легкие до предела, пацан издал умопомрачительный стон наслаждения, так же медленно откинувшись назад и выгнувшись. Паучьи пальцы одной руки смяли край простыни, зажали его в хрупком кулаке, другая кисть стремительно заскользила вниз по плечу Винчестера, ногти процарапали кожу, узкие полосы в момент распахнув края, окрасились в алый. Бедра в пока безмолвной просьбе, подались вперед.       — Глубже… — сквозь загнанное дыхание, пройдясь зыком по губам, на выдохе выдал Энди. А тело и мозг партнера от этого слова в миг прошила острая волна кайфа, весь организм охватила мелкая дрожь, из горла неосознанно вырвался громкий стон, и уголок рта дернулся в столь привычной усмешке.       Перехватив обе ноги любовника под колени, безропотно следуя гипнотизирующему тембру, парень прижал их чуть ли не в упор к хрупкому телу, согнув в бедрах, аккуратно подался вперед, увеличивая проникновение. Но ведомый наслаждением разум пацана, дальше сделал все сам, выгнувшись всем телом, бедрами он приблизился вплотную к Дину. Плотный каркас мышц, обхватывающий член парня, в одно движение съехал к основанию, полностью поглотив орган.       Винчестер хрипло вскрикнул от неожиданно накатившего и чуть не пропущенного наслаждения, и, замерев на миг, откровенно, в голос застонав, уткнулся лбом в подставленную грудь пацана. Тело под ним истерично, в несколько этапов вздохнуло, издало протяжный звук экстаза, а в следующую секунду на затылок Дина легла ладонь, настойчиво требующая поднять голову. И как только он выполнил просьбу, в его губы впились губы пацана, длинный язык проник внутрь, кончик его скользнул по десне, пересчитал все зубы, коснулся языка парня. Обхватившая щеку кисть, притянула лицо Винчестера еще ближе, углубляя поцелуй настолько, что парню показалось — еще немного и язык любовника будет исследовать уже его горло. И столь страстное и жадное движение, в которое пацан умудрился вложить все нетерпение и получаемое удовольствие, никак не могло не отразиться на парне. Член в момент разбух до предельных размеров, а облегающие его мышцы сжались до ощутимой, но приятной боли. Горячая, покалывающая волна, возникнув где-то внизу живота, на всей скорости рванула к мозгу, разливая свой жар по всему организму. Издав в поцелуй приглушенный рык, Винчестер, упершись одной рукой в матрац рядом с головой пацана, второй еще сильнее прижав согнутую ногу Энди к его же телу, быстро подался наружу, но тут же стремительно вновь вошел до предела, заставив любовника в миг позабыть про поцелуй. Острые ногти впились в шею, добавив невероятный всплеск ощущений. Запрокинув голову назад, слегка разомкнув губы, Энди без перерыва выдавал хриплые, взрывные всхлипы, подгоняющие и без того подступающий семимильными шагами оргазм партнера. Движения бедер парня ускорились, член, словно поршень, заскользил внутри тела на безумных оборотах, и с каждым таким оборотом, разум все стремительнее заволакивало яркими золотыми кругами.       Пальцы пацана, выпустив из цепких объятий измятую простынь, устремились вниз, к собственному, оставленному без внимания, но так его жаждущему пенису. Ладонь с силой сомкнула пальцы по всей длине, задвигалась в такт фрикциям поршня внутри себя. Хриплый крик, плавно переходящий в протяжный стон, озарил комнату, ногти еще глубже погрузились в кожу на шее парня. Оргазм феерической вспышкой молниеносно сковал организм, тело зашлось в финальной волне наслаждения, по пальцам заструилась горячая белая масса, мышцы внутри с силой сомкнулись, всей своей поверхностью прочувствовав каждый, даже практически незаметный изгиб члена любовника, каждую переполненную вену, каждый имеющийся залом нежной кожи, а через миг с безудержным кайфом ощутили давление обжигающей спермы, почувствовали как она распространяется внутри тонкими нитями экстаза. Где-то на заднем плане, очень приглушенно и отстранено, выгибаясь и содрогаясь в треморе оргазма, он слышал божественный стон Дина, чувствовал как дрожит и его тело тоже, ловил передающиеся от него волны наслаждения. И в тот миг, когда организм парня, расслабившись, опустился сверху, прижавшись лбом к его плечу, он заключил его в объятия, прижавшись как можно ближе, все никак не желая терять столь потрясающую близость. Не желая расставаться с морем блаженства и тепла, не желая отпускать безумно любимое, безумно нежное и восхитительное существо. Хотя бы еще пару минут он хотел насладиться единением с ним, его беззащитностью и уязвимостью. Слышать его успокаивающееся сердцебиение, хриплое дыхание. Все это было невероятно, неповторимо и изумительно. И так хотелось, чтобы никогда не заканчивалось…

***

      — Все эти два с половиной месяца ты проверял меня? — склонив немного голову набок, так, чтобы длинные пряди не угодили в оранжевое пламя зажигалки, прикуривая, спросил Энди.       — Что? — усмехнувшись, совершенно не въехав в вопрос, переспросил Винчестер. Он лежал рядом, запрокинув голову назад, курил, самозабвенно выпуская клубы сизого дыма в потолок, без интереса наблюдая как они растворяются в воздухе. Мыслей не было, вообще никаких, и сразу вот так с набега, спустя лишь каких-то минут пять после офигенного секса, понять смысл вопроса он был не в силах.       — Ну… — глубоко затянувшись и выпустив столп дыма, моментально присоединившегося к клубам Дина, Энди расслабленно откинулся на спинку кровати. — Ты не приводил меня сюда потому, что хотел понять насколько я достоин этого рая?       — Рая? — Винчестер, усмехнувшись, снова затянулся. Говорить не хотелось, объяснять — тоже, и тело, и мозг находились сейчас в такой прострации, что даже глазами шевелить не хотелось, не говоря уже о том, чтобы отвечать на вопросы. — Никогда не считал его раем, всегда был просто дом… Дом, куда в любой момент можно вернуться. Но раз тебе нравится так называть это место, то пусть будет раем, — очередной вдох, наполнивший легкие до отказа табачным дымом, и выдох, а стеклянный взгляд изумрудов так и не отлип от цели. — Может, на самом деле, когда ты переедешь сюда, он и станет раем… Нет, я не проверял достоин ли ты этого места или нет. Я даже не воспринимал его в таком плане, — покрутив сигаретой в воздухе, флегматично наблюдая за еле различимой сизой дорожкой, Дин отрицательно покачал головой, при этом несколько раз проехавшись затылком по спинке кровати. — Нет, я просто пытался осознать насколько все серьезно и чего именно я хочу от этих отношений.       — И как? Осознал? — вопросительный взор синих океанов прокатился по любовнику, парень в ответ молча кивнул. — И насколько? Насколько серьезно?       — А ты как думаешь, если я развожусь?! — Винчестер усмехнулся и, наконец, лениво оторвав затылок от кровати, повернулся к любовнику.       — Может, есть какие-то иные причины, — недоверчиво протянул Энди, затянувшись. Лицо его при этом сохраняло предельную сосредоточенность.Он на самом деле никак не мог поверить, что именно он является причиной такого серьезного поступка.       — Нет других причин, я же говорил, — затушив сигарету в пепельнице, Винчестер с усмешкой смерил мальчика саркастичным взором. — Слушай, я отдыхаю после обалденного секса, а ты съедаешь меня серьезными вопросами, причем с абсолютно каменным лицом. Такое ощущение, что неимоверный кайф получил только я, — он рассмеялся.       — Нет, нет, что ты, — озарившись умопомрачительной улыбкой, Энди застенчиво опустил взгляд. — Все было супер… просто… просто эта тема, — он глубоко вздохнул. — Очень меня беспокоит.       — Что именно тебя беспокоит, давай побеседуем об этом, самое время, — скрестив руки на груди, парень с напущенной заботой воззрился на любовника. — Ты думал, что для меня ты будешь развлечением? Что я вдоволь с тобой натрахаюсь и пошлю куда подальше?       — Да… — заправив волосы с одной стороны за ухо, Энди, не поднимая головы, затянулся. Да, он сказал чистую правду, он даже и подумать не мог, что через два с половиной месяца их отношения придут к подобному. — Да, наверное, я так и думал…       — А тот факт, что за все время наших встреч, в постели мы оказались лишь один раз и то, только по пьяни, не заставил тебя ни о чем задуматься? — Дин рассмеялся.       — Не знаю… — продолжая улыбаться, но теперь уже более откровенно, мальчик отрицательно качнул копной волос. — Я думал, что ты на самом деле ждешь моего совершеннолетия.       — А теперь?       — А теперь я понял, что попал, — приподняв голову, он рассмеялся в голос, давая понять, что фраза, естественно, была шуточной. — Нет… на самом деле, конечно, осознание того, что из-за тебя человек оставляет семью, немного отрезвляет и заставляет задуматься.       — О чем? — беззаботную маску на лице Винчестера сменила серьезность.       — О том, что, хотя бы иногда стоит задумываться над последствиями, — заметив это, мальчик в момент вновь повесил голову, закрывшись волосами.       — И как тебе последствия? — печально усмехнувшись, Дин закурил уже вторую по счету сигарету. Нормально, с наслаждением переварить удовольствие от секса, похоже, ему уже не суждено. — Нравятся? — прозвучало с откровенной издевкой, но вышло это случайно, а вот Энди воспринял фразу иначе.       — Не говори так, пожалуйста, — в миг поникнув, мальчик с шумом, протяжно выдохнул. — Ты знаешь, что для меня наши отношения изначально были серьезными, и знаешь, что ты давно мне нравишься, — но в эту секунду его голова резко приподнялась, глаза впились в любовника совершенно осознанным, холодным взором, под которым Дин неосознанно покрылся мурашками от и до. — Да, мне нравится, что ты выбрал меня, мне нравится, что я не буду на втором плане, не буду для тебя развлечением. Отдавая себе отчет во всем происходящем, я с огромной радостью останусь с тобой, и как только мне исполнится восемнадцать, я сразу же перееду сюда… Да, мне нравятся последствия.       — А ты, оказывается, расчетливая и хладнокровная стерва, каких еще поискать надо, — на долю секунды замерев, переваривая полученную, четко отчеканенную каждым словом информацию, Винчестер зашелся в смехе. — Я в восторге, иди сюда, — свободной рукой притянув мальчика за шею ближе к себе, он одарил его поцелуем. А хрупкое тело лишь только сильнее прижалось к любовнику, желая вновь ощутить приятное тепло и любимый аромат.       — Я останусь на ночь? — вопрос скорее имел в конце точку и звучал как утверждение, но все же присутствовал легкий налет неопределенности. Немного подавшись вперед, подарив Винчестеру свою фирменную улыбку, Энди коснулся его губ. — Не хочу домой возвращаться.       — Конечно, без проблем, — затушив сигарету, Дин сомкнул руки на пояснице мальчика, сцепив пальцы в замок, ответил на прикосновение: так же нежно и легко.       — Утром отвезешь в школу? — а вот после этих слов Винчестер, запрокинув голову назад, закатился чуть ли в истерике от смеха.       — Конечно, детка, — сквозь смех попытался выдавить он.       — Спасибо, папочка, — растянув улыбку еще шире, Энди перекатился на парня, оказавшись сверху, и, склонившись, поцеловал того в шею.