За расставанием будет встреча

                                 Босиком, ступая по прохладному полу, он двигался плавно и бесшумно. Кофемашина зашипела, наполняя квартиру ароматом свежемолотых зёрен. Олег прислонился к столешнице, скрестив руки на груди, и уставился в окно. За стеклом было видно, как просыпается солнце. Небо оставалось бледным, размытым, без единого просвета, будто город, как и он сам, ещё не проснулся. Где-то внизу уже начинала просыпаться улица: гул машин, лай собаки. Но здесь, на кухне, время словно остановилось. Он слушал тишину, которая доносилась из спальни, и думал о том, что впервые за семь лет не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Кофе был готов спустя десять минут. Олег налил две кружки: ей, как и раньше, с молоком и без сахара, себе — чёрный, без сахара. Он поставил её кружку на стол и перевёл взгляд на дверь спальни. В спальне зашуршало одеяло, прислушавшись, невольно замерев, и услышал, как она пошевелилась, потом зевнула, и через мгновение раздались шаги. Марина появилась в дверном проёме — босая, в длинной мешковатой футболке, принадлежащей ему, которую была оставлена на спинке кресла прошлым вечером. Она выглядела ещё сонной и от этого невероятно милой, улыбалась уголками губ. Её зрачки расширились, когда она увидела его без футболки, с кружкой в руках, стоящего в нескольких шагах от неё. Олег без зазрения совести разглядывал женщину, наслаждаясь моментом. Её пальцы сжимали край футболки, а ноги чуть заметно дрожали от утренней прохлады. — Доброе утро, — сказал он хрипло. — Кофе готов. Она кивнула, после чего прошла мимо него, задев плечом его руку, и села за стол, подтянув колени к груди. — Выспался? — спросила она, беря кружку в ладони и грея их о горячий керамический бок. — Ещё бы, — ответил он лукаво улыбаясь, садясь напротив. Она сделала глоток и прикрыла глаза, чувствуя, как знакомый вкус обжигает горло, разливаясь теплом по всему телу. — Вкусный, — сказала она, приоткрыв глаза и насмешливо смотря на него. Мужчина улыбнулся, показывая ямочки на щеках, и отпил из своей кружки. Какое-то время они сидели молча, просто пили кофе и переводили взгляды с предметов интерьера друг на друга — и так по кругу. Когда кофе закончился, Марина поставила кружку на стол. — Я в душ, — бросила она, поднимаясь. — Дашь полотенце? — Бери любое из ящика. А я пока что-нибудь приготовлю. — Ты же знаешь.. — Знаю, что ты не завтракаешь, — он перебил её, — но поесть надо. — Ладно, — махнула она рукой, проходя мимо и исчезая за дверью ванной. Звук льющейся воды заполнил квартиру, Олег в это время занимался приготовлением яичницы, и вдруг почувствовал, что вот оно, настоящее счастье. Счастье, которое скоро закончится и оставит лишь приятные воспоминания. Стоя под струями горячей воды, Марина прокручивала кадры вчерашнего вечера и задавала себе вполне логичный вопрос: а зачем она вернулась? Ответ нашёлся сразу, но он был настолько же неприятным, как пара мелких засосов на шее. Она хотела почувствовать, что нужна кому-то, хотела быть любимой и желанной, хотела не просто переспать, а ощутить весь спектр эмоций, который мог подарить только он. И от этого становилось ещё хуже, ведь дома её по-прежнему ждёт муж, которому она вроде как должна быть верной. Но, чёрт возьми, вчера было очень хорошо... Вздохнув, она нанесла на кожу мужской гель для душа, неосознанно делая это, и только потом поняла, что теперь пропитана запахом этого мужчины насквозь. Когда Марина вышла, закутанная уже в полотенце, влажные волосы лежали на плечах, она выглядела так, будто всегда здесь жила. — Ты помнишь, что завтра я уезжаю? — уточнила она, не глядя на него, и голос её прозвучал почти безэмоционально. Он замер, взглянув на предстоящие на столе, держа между пальцев сигарету, сделал затяжку. — Помню, — ответил тихо. — Хорошо. — Она скрылась в спальне, оделась и, найдя в сумке расчёску, подошла к зеркалу. — А зачем тогда..? Я просто не понимаю, — мужчина сделал очередную затяжку, обведя рукой помещение и отвернулся. — Не знаю, — голос прозвучал очень тихо. Она подошла ближе, понимая, что, возможно, больше никогда его не увидит. Её глаза встретились с его глазами на миллисекунду, и в них было столько всего, что он не мог разобрать: то ли сожаление, то ли надежда, то ли что-то ещё, чему он боялся дать имя. — Спасибо за кофе, — сделав паузу, добавила: — И за ужин, и за всё остальное. Олег развернулся, уточняя: — Ты уверена, что хочешь уехать? — Олег, — она покачала головой, и в её голосе вдруг послышалась усталость, — я должна вернуться домой. У меня там муж, работа, — она перевела дыхание. Он смотрел на неё, ничего не говоря, Марина видела в его глазах понимание ту самую тихую боль, которую он так умело прятал, но которая всегда была там, на поверхности. — Прощай, Олег, — голос прозвучал слишком хрипло, но сейчас было плевать. Нужно было быстрее уйти, чтобы не разрыдаться прямо здесь. — До свидания, — поправил он, и в его голосе послышалась усталость. Она развернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Когда шаги затихли, а дверь подъезда хлопнула внизу, Олег остался стоять на кухне, глядя на пустую на тарелку с нетронутой едой, и почувствовал разрастается невыносимая тяжесть.

***

      На следующий день Марина стояла в кабинете Петра Ивановича, держа в руках папку с документами. За окном шёл дождь — мелкий, настойчивый, питерский. — Спасибо за всё, Пётр Иванович, — сказала она, стараясь улыбаться. — Было очень интересно — Мы рады были вас видеть, Марина Владимировна, — ответил он, поднимаясь и пожимая ей руку. — Удачи вам в Москве. Заходите, если будете в наших краях. — Обязательно, — соврала она, и в этот момент дверь кабинета открылась. На пороге появился Олег. Он остановился, увидев её, и на мгновение их взгляды встретились. Этого хватило, чтобы понять чувства друг друга, и не хватило, чтобы Пётр Иванович не заметил, что происходит. — Я по поводу отчётов, — произнёс Олег, обращаясь к начальству. — Я вас не задерживаю, — ответил заведующий, переключаясь на Брагина. Она спустилась вниз, забрала свой зонт, который оставила в ординаторской, и вышла на улицу, где её уже ждало такси. Город прощался с ней серым небом и мокрым асфальтом. Сев на заднее сиденье, она назвала адрес вокзала и, когда машина тронулась, позволила себе закрыть глаза. В ушах всё ещё звучал его голос, но она уезжала в Москву. Поезд отошёл от перрона ровно в полдень. Марина сидела у окна, глядя, как проплывают пригороды, как город медленно исчезает за горизонтом, и чувствовала, как вместе с ним исчезает часть её самой. А где-то там остался Олег — человек, который был ей очень дорог, но жизнь складывалась иначе, вновь разводя их. Вдруг появилось нестерпимое желание написать ему хотя бы одно сообщение. Она покрутила телефон в руке, убрала обратно в сумку и отвернулась к окну.

***

      Москва встретила её привычным шумом, серостью и суетой. Такси отвезло её к дому, где её уже ждала пустая квартира — если не считать того, что Саша был дома. Она открыла дверь ключом, но не успела сделать и шага, как услышала его голос: — Ну наконец-то! — он вышел из кухни, и в его голосе звучало облегчение. — Я уже думал, ты там насовсем останешься. — Саша, здравствуй, — она поставила сумку на пол, сняла ветровку и повесила её на плечики. — Как дела? — Нормально, — он подошёл к ней, попытался обнять, но она отстранилась, и он замер, удивлённо глядя на неё непонимающим взглядом. — Что-то случилось? — Нет, я просто устала, — сказала она, проходя на кухню и садясь за стол. — Есть что-то на ужин? — Пельмени, недавно сварил. — Подойдя к плите, на которой стояла кастрюля, он достал тарелку и, заполнив её пельменями, поставил на стол. — Что с работой, Саш? — Я ходил на три собеседования. Пока отказывают, но я ищу. — Ясно, ну ищи, — она встала, чтобы налить себе вина.

***

      После ужина, когда тарелки были убраны, а Саша устроился в кресле с телефоном в руках, Марина поднялась и, не говоря ни слова, пошла на балкон. Стеклянная дверь бесшумно отъехала в сторону, и она шагнула в прохладный вечерний воздух, пахнущий мокрым асфальтом и выхлопными газами. Она достала пачку сигарет, которую купила ещё в Питере, и закурила, с наслаждением втягивая горький дым. Она прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение, копившееся весь день, начинает понемногу отпускать. Дверь за её спиной снова отъехала, и на балкон вышел Саша. Он остановился в проёме, уперев руки в бока, и окинул её недовольным взглядом. — Марина, ты что, куришь? — спросил он, и в голосе послышалось искреннее изумление. — Ты же бросила! Когда ты опять начала? — С недавнего времени, — холодно ответила она, не оборачиваясь, и сделала ещё одну затяжку. — В Питере? — он шагнул ближе и теперь стоял в метре от неё, скрестив руки на груди. — Ты с ума сошла? Это вредно, ты же врач! Она усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Саш, я знаю. Просто у меня был сложный день. И вообще, я не понимаю, почему ты сейчас возмущаешься. Ты ведь тоже курил, когда мы познакомились. — Я бросил ради тебя! — он повысил голос, и в нём послышалась обида. — А ты возвращаешься к этой привычке, как только оказываешься без меня. Марина медленно выдохнула дым и повернулась к нему. Его лицо было напряжённым, брови сдвинуты, а в глазах читалось что-то среднее между раздражением и тревогой. Она посмотрела на него и вдруг поняла, что не хочет спорить. У неё просто не было на это сил. — Саш, давай не будем ссориться из-за ерунды, — сказала она устало. — Это глупо. — А что тогда не глупо? — он шагнул ещё ближе и теперь стоял почти вплотную. — Ты приезжаешь из командировки, и я чувствую, что ты совсем другая. Ты отстранилась, ты не хочешь общаться, ты даже не дала себя обнять! Что случилось в Питере, Марина? Она отвела взгляд. Где-то внутри всё сжалось. Она не хотела говорить. — Ничего особенного. Просто я много думала. О том, как мы живём. — И? — он напрягся, чувствуя, что разговор идёт к чему-то серьёзному. — Ничего, — выдохнула она и, пройдя мимо него, направилась в спальню. Он пошёл следом, не желая заканчивать разговор. — Марина, что происходит?! — Что? Мы давно не муж и жена, Саш. Мы просто соседи по квартире, которые иногда делят постель. — Что ты несёшь? — его голос дрогнул, и он попытался взять её за руку, но она отдернула ладонь. — У нас всё хорошо, тебе просто надо отдохнуть. — Я не устала, — перебила она, и голос её вдруг стал твёрже. — Я замужем за тобой четыре года, и за это время ты ни разу не спросил меня, чего хочу я. Ты говоришь о работе, о детях, но ты не видишь меня. Ты видишь только функцию — жену, которая должна готовить ужин, стирать и терпеть твои бесконечные поиски работы. — Это несправедливо! — он вспыхнул. — Я пытался, я ходил на собеседования... — Ты пытался, — согласилась она. — Но ты ни разу не спросил меня, что я чувствую. А я ничего не чувствую. И когда я была в Питере, я поняла, что это неправильно. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на панику. — Чего ты хочешь? — Спать. Так что спокойной ночи, Саша. Она натянула на себя одеяло не раздеваясь, показывая, что разговор на сегодня окончен.