За расставанием будет встреча

                   Они стояли в рентген-кабинете, разглядывая снимки только что поступившего пациента. У пострадавшего были довольно серьёзные травмы, именно поэтому план операции необходимо было продумать от и до. — Смотри, ты занимаешься животом, потом ногой. Я удаляю гематому. — Хорошо, только у него давление, мягко говоря, хреновое. — Ну у вас же анестезиолог хороший, стабилизирует. — Да должен, но лучше поторопиться, — произнеся это, мужчина забрал из её рук снимки, не обращая внимания на её возмущённый взгляд, и направился к выходу, придерживая для неё дверь.

***

      Операция шла уже третий час, когда Марина выругалась, заметив опухоль, расположенную так, что сразу удалить её не было возможности. — Марин, я почти закончил. Давай я тебе помогу, и мы её сейчас удалим. — Да нельзя её сейчас удалять! — женщина повысила голос. — Она расположена под таким углом, что он либо истечёт кровью, либо останется парализованным! — Ну давай хоть попробуем! Его можно перевернуть на бок, и ты зайдёшь под углом. — Нет, Олег Михайлович, мы его сейчас закрываем и максимально быстро придумываем дальнейший план. — Марина! Ну неужели ты не понимаешь, что он вторую операцию может не перенести? — Господа врачи, я, конечно, дико извиняюсь, но вы решите, пожалуйста, что вы делаете, мне добавлять наркоз или нет? — вступился в их диалог анестезиолог. — Кость, мне двадцать минут надо, чтоб ему голову закрыть. Она увидела кивок, после чего предпочла не продолжать диалог с Олегом и вновь погрузилась в работу. Услышав от него тихое: — Язва бубонная! Она быстрым шагом направилась в ординаторскую, не обращая внимания на странные взгляды медсестёр и тихое бурчание Брагина, который кое-как поспевал за ней. Марина влетела в ординаторскую не глядя, стянула с головы шапочку и швырнула на стол. Руки дрожали — от усталости, от злости, от того, что он стоял у неё за спиной и, чёрт возьми, дышал. Дверь за ним закрылась с глухим щелчком. — Язва бубонная? — она развернулась к нему, и голос её звенел, как натянутая струна. — Ты охренел? Ты при других позволил себе такое?! Олег прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди. Он был спокоен, слишком спокоен для человека, у которого двадцать минут назад горели глаза от ярости. — А ты проигнорировала моё мнение, — сказал он ровно, но в голосе зазвучала сталь. — Потому что твоё решение было идиотским! — она шагнула к нему, сжимая кулаки. — Ты хоть понимаешь, что если бы мы попробовали удалить эту опухоль, у него были бы все шансы не проснуться вообще?! Один неверный миллиметр — и всё. Кома. Вегетативное состояние. Смерть. — А если мы отложим её на сутки, он может просто не дожить до повторной операции! — он оторвался от стены и шагнул к ней, сокращая расстояние. Его глаза потемнели, на скулах заходили желваки. — Ты видела его анализы? Сердце едва тянет. Давление падает, он пролежит в реанимации, а завтра утром у него остановится сердце, и мы будем стоять над трупом и думать: «А может, стоило рискнуть?!» Марина смотрела на него в упор. Она знала этот взгляд. Он был готов на всё, лишь бы не отступать, бросался в омут с головой, не думая о последствиях. — Ты не отдаёшь себе отчёта, — сказала она, и голос её вдруг стал тихим, почти безжизненным. — Ты всегда так делаешь. Идёшь напролом, и плевать, что цена может быть слишком высокой. — Да что ты говоришь? — Правду, которую ты почему-то не хочешь слышать. — она сделала глубокий вдох и продолжила: — А операцию мы проведём сегодня, как только будет готов новый план. Олег замер, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с раздражением от того, что она снова перехватила инициативу. — Ты серьёзно? — спросил он, и в голосе послышалась плохо скрываемая насмешка. — Да, я предлагаю не дать пациенту умереть, — отрезала она, подходя к столу, где лежали снимки. — Вместо того чтобы спорить и доказывать, кто из нас прав, давай сядем и придумаем нормальный план. Она разложила снимки на столе и склонилась над ними, пытаясь унять дрожь в пальцах. Сзади послышались шаги — он подошёл, остановился рядом. Слишком близко, она чувствовала его запах, слышала его дыхание, и от этого в груди всё сжималось. Олег молчал несколько секунд, потом отодвинул стул и сел напротив, положив локти на стол. — Хорошо, — сказал он тихо. — Давай подумаем. Марина подняла на него глаза. В них уже не было злости, только напряжение, которое висело между ними плотным коконом. — Смотри, — она провела пальцем по снимку, обводя контуры опухоли, — она расположена вот здесь. Мы можем зайти через мозжечок, под углом сорок пять градусов. Если использовать микрохирургическую технику, есть шанс обойти сосуды. Олег нахмурился, вглядываясь в снимок. Его пальцы легли на снимок рядом с её рукой. — Сорок пять градусов — это слишком рискованно, можно повредить нервные окончания. Если мы зайдём через затылочную кость и развернём пациента на пятнадцать градусов, доступ будет прямее. — Но тогда мы увеличиваем время операции, — возразила она, — а у него и так сердце едва тянет. — Тогда мы работаем быстро, — он поднял на неё глаза, и в них мелькнула знакомая до боли усмешка. — Как в старые добрые времена. Она хотела съязвить, но не смогла. Вместо этого просто покачала головой и снова посмотрела на снимки. — Опухоль убираем фрагментарно. Он задумался, постукивая пальцами по столу. Марина знала этот жест — он принимал решение. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я буду ассистировать. Она подняла на него глаза. В его взгляде было что-то, что нельзя было распознать. — Почему ты? — спросила она тихо. — Потому что я не доверяю никому, когда дело касается твоих пациентов, — ответил он, и в голосе его не было иронии. Только правда, которую он не пытался скрыть. Она отвела взгляд, чувствуя, как внутри разливается тепло. Это было неправильно, она не должна была чувствовать это. — Хорошо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Через час.

***

Выйдя из операционной, они одновременно выдохнули. Мышцы у обоих были забиты, но усталость была приятной — ведь жизнь парню они спасли. Пока Марина рассказывала девушке пациента о его состоянии и о том, что операция прошла успешно, Олег раздобыл два стаканчика кофе и протянул один ей. Марина благодарно улыбнулась, обхватывая тёплый стаканчик, который тут же согрел ладони. — Ну и дежурство сегодня, — протянула она, делая глоток, и удивлённо посмотрела на него: — Ты до сих пор помнишь, какой кофе я пью? — Конечно, потому что я пью такой же. — Он сделал паузу и перевёл тему: — Операция прошла великолепно, ты молодец. — Спасибо, — произнесла она и только сейчас поняла, что они вышли на крыльцо. Олег откуда-то достал пачку сигарет, поднёс губительную трубочку к губам, затянулся. Она наблюдала за ним. Мужчина выглядел уставшим, но довольным — от того, что пациент был жив, а его смена подошла к концу. В памяти вдруг всплыли воспоминания из прошлого, которые она сразу попыталась затолкнуть куда поглубже, а вопрос, ответ на который она и так знала, вырвался сам собой: — Ты так и не бросил курить? — Как видишь. А ты? — Бросила, — она усмехнулась, понимая, что это не совсем правда, но так даже лучше. — Понятно. Ты же сегодня в ночь? — Да, а твоя смена уже закончилась, так что пока. — Она допила кофе, выкинула стаканчик и отправилась в здание, не оборачиваясь, чувствуя спиной прожигающий взгляд, принадлежащий ему.