Гран-при сердца

Азербайджан. Трасса Баку. Жара такая, что асфальт плавится под колёсами, а воздух в гараже стоит тяжёлый и липкий, как сироп. Джисон вылез из болида после третьей практики и сорвал шлем. Его лицо было красным от злости. Минхо снова перебил его время. Три десятых. Три грёбаных десятых. — Ты специально сделал это! — закричал он, швыряя шлем на пол. — Ты ждал, пока я покажу время, чтобы подстегнуть себя! Минхо медленно повернулся к нему. Он только что снял шлем, и его волосы были влажными от пота. Но лицо было спокойным. — Я ехал свою гонку, — ответил он ровно. — Если ты не умеешь защищать позицию, это не моя проблема. — Не моя проблема?! — Джисон шагнул к нему, сжимая кулаки. — Ты висел у меня на хвосте всю практику! Ты не давал мне дышать! — Я проверял твою аэродинамику, — усмехнулся Минхо. — Ты слишком много дышишь. Это создаёт турбулентность. — Ты... — Джисон задохнулся от возмущения. — Ты невыносим! — Я знаю, — ответил Минхо. — Но тебе это нравится. Джисон почувствовал, как красная пелена застилает глаза. Он схватил Минхо за ворот комбинезона и прижал его к стене гаража. Механики замерли. Бан Чан выронил планшет. — Ты думаешь, что ты лучше всех? — прошипел Джисон, его лицо было в сантиметре от лица Минхо. — Ты думаешь, что твоя ледяная маска делает тебя королём? Ты просто трус! Ты боишься проиграть! Ты боишься, что я окажусь лучше тебя! — Отпусти меня, — сказал Минхо, и его голос стал тихим и опасным. — Нет! — закричал Джисон. — Ты будешь слушать меня! Ты холодный, расчётливый ублюдок! Ты не умеешь чувствовать! Ты не умеешь быть человеком! Даже когда ты трахаешься, ты холодный! В гараже повисла гробовая тишина. Механики перестали дышать. Кто-то за стеклом из прессы начал что-то яростно записывать. Минхо медленно поднял руку и сжал запястье Джисона. Его хватка была стальной. — Ещё раз, — сказал он, и его голос звучал как удар хлыста. — Скажи это ещё раз. — Ты слышал! — Джисон не отступал. — Ты холодный! Ты не умеешь чувствовать! Даже когда ты в постели, ты холодный! Минхо дёрнул его за запястье и развернул, прижимая спиной к стене. Теперь они поменялись местами. — Ты хочешь знать, какой я холодный? — прошипел Минхо, и его глаза потемнели. — Ты хочешь проверить это прямо здесь, перед всеми? — Отпусти меня! — рявкнул Джисон, пытаясь вырваться. — Нет, — Минхо прижал его сильнее. — Ты скажешь это ещё раз. В лицо. Чтобы все слышали. — Ты холодный ублюдок! — закричал Джисон. — И я ненавижу тебя за это! — Прекратите! — раздался голос Родригеса. Он ворвался между ними, отталкивая Минхо от Джисона. Его лицо было красным от ярости. — Вы что, с ума сошли?! — заорал он. — Вы на глазах у всей команды устраиваете драку? Вы хоть понимаете, что вас снимают?! — Он начал первый, — сказал Минхо ледяным тоном, поправляя воротник. — Мне плевать, кто начал! — рявкнул Родригес. — В моторхоум! Оба! И не выходите, пока я не скажу! Он схватил их за плечи и вытолкал в коридор. --- Дверь моторхоума захлопнулась за ними. Тишина. Только их дыхание. — Ты доволен? — спросил Минхо, не глядя на Джисона. — Ты добился того, чего хотел? Ты хотел, чтобы все знали? — Я не хотел... — начал Джисон, но осекся. — Ты хотел, — перебил Минхо. — Ты хотел унизить меня перед всеми. Ты хотел, чтобы все знали, что мы трахаемся. Ты хотел разрушить всё. — Нет! — крикнул Джисон. — Я просто... ты выводишь меня из себя! — Я вывожу тебя из себя? — Минхо резко повернулся к нему. — Ты сам не можешь контролировать себя! Ты чуть не выдал нас перед всей командой! — Я не выдал нас! — Джисон толкнул его в грудь. — Я просто сказал правду! Ты холодный! — А ты горячий! — Минхо толкнул его в ответ. — Ты сгораешь в каждом повороте, пытаясь доказать что-то мне! Ты думаешь, что это делает тебя лучше? — Это делает меня человеком! — закричал Джисон. — В отличие от тебя! Ты просто ледяная машина! Минхо схватил его за плечи и прижал к стене моторхоума. Их лица были в сантиметре друг от друга. — Ты хочешь знать, какой я холодный? — прошипел он, и его голос стал низким, хриплым. — Ты хочешь проверить это? Прямо здесь? Джисон смотрел в его глаза и чувствовал, как его дыхание сбивается. Он не знал, что это было — ярость или желание. Может быть, и то, и другое. — Ты... — начал он. — Я что? — перебил Минхо. — Я холодный? Я бесчувственный? Тогда почему я не могу перестать думать о тебе? Почему я не могу дышать, когда ты рядом? Почему я хочу тебя так, что это сводит меня с ума? Джисон замер. — Ты... — выдохнул он. — Я что? — повторил Минхо. — Я хочу тебя. Я хочу тебя так, что ненавижу себя за это. И я ненавижу тебя за то, что ты делаешь это со мной. Он не дал Джисону ответить. Он просто поцеловал его. Это был не нежный поцелуй. Это был удар. Грубый, жадный, почти агрессивный. Минхо вжал Джисона в стену, его руки сжали его бёдра, притягивая ближе. Джисон чувствовал, как его тело откликается на это прикосновение, как его руки сами тянутся к волосам Минхо. — Ненавижу тебя, — прошептал Минхо между поцелуями. — Я тоже ненавижу тебя, — ответил Джисон. — Тогда докажи это, — сказал Минхо, и в его голосе появилась та самая хрипотца. Он опустился на колени и начал расстёгивать брюки Джисона. Его пальцы двигались быстро, уверенно, и Джисон запрокинул голову, чувствуя, как его тело плавится от этого прикосновения. — Минхо... — выдохнул он. — Тихо, — прошептал Минхо. — Ты слишком громкий, Тирекс. Он взял член Джисона в рот, и Джисон закусил губу, пытаясь сдержать стон. Его пальцы вцепились в волосы Минхо, и он чувствовал, как его тело сотрясается от удовольствия. Минхо двигался вверх и вниз, его язык обводил головку, и Джисон был на пределе. — Я... — прохрипел он. — Минхо, я... Он кончил с глухим стоном, и Минхо проглотил всё, не останавливаясь. Когда Джисон открыл глаза, его тело дрожало от пережитого оргазма. Минхо поднялся и вытер губы. Его глаза были тёмными, почти чёрными. — Теперь моя очередь, — сказал он. Он развернулся и опёрся руками о стол. Джисон подошёл к нему сзади и провёл рукой по его спине, по напряжённым мышцам. — Ты хочешь этого? — спросил он. — Я хочу, чтобы ты заткнулся и сделал это, — ответил Минхо. Джисон усмехнулся. Он взял смазку из кармана куртки Минхо (они всегда носили её с собой теперь) и медленно растягивал его. Он чувствовал, как тело Минхо напрягается, как его дыхание сбивается. — Ты слишком напряжён, — прошептал Джисон, вводя второй палец. — Ты делаешь это со мной, — выдохнул Минхо. — Просто сделай это. Джисон надел презерватив и медленно вошёл в него. Минхо застонал, вцепившись в край стола. — Ненавижу тебя, — прошептал Минхо. — Я тоже ненавижу тебя, — ответил Джисон, двигаясь внутри него. Он двигался глубоко, ритмично, и он чувствовал, как его тело откликается на каждое движение. Он смотрел на Минхо, на его напряжённые плечи, на его голову, запрокинутую назад, и чувствовал, как внутри него разрастается что-то тёплое. — Ты мой, — прошептал он. — Ты слышишь меня? Ты только мой. — Я твой, — выдохнул Минхо. — Я всегда был твоим. Джисон кончил с хриплым стоном, и Минхо кончил следом, его тело содрогнулось от удовольствия. Они упали на диван, тяжело дыша. Джисон лежал на груди Минхо и слушал, как бьётся его сердце. — Это ничего не меняет, — сказал Минхо, глядя в потолок. — Знаю, — ответил Джисон. — На трассе я всё ещё буду твоим врагом. — Я знаю. — И я всё ещё ненавижу тебя. — Я тоже ненавижу тебя. Минхо повернулся к нему и улыбнулся — той самой полуулыбкой, от которой у Джисона по спине пробегали мурашки. — Тогда мы на одной волне, — сказал он. Джисон усмехнулся. — Да. На одной волне. --- Час спустя они вышли из моторхоума. Родригес стоял в коридоре и сверлил их взглядом. Его лицо было каменным. — Помирились? — спросил он сухо. — Да, — ответил Минхо. — Я надеюсь, вы поняли, что я не шутил, — сказал Родригес. — Если это повторится — я уволю вас обоих. Без разговоров. — Мы поняли, — ответил Джисон. Родригес кивнул и ушёл. Феликс стоял в конце коридора. Он смотрел на них, на их взъерошенные волосы, на синяки на шеях, которые они пытались скрыть воротниками. — Вы в порядке? — спросил он, подходя ближе. — Да, — ответил Джисон. — Вы выглядите так, будто... — Феликс замялся. — Будто что? — спросил Минхо, и его голос стал холодным. — Будто вы не разговаривали, — закончил Феликс. Он посмотрел на их шеи, и его глаза стали понимающими. — У тебя синяк, хён, — сказал он, глядя на Джисона. — Я ударился, — ответил Джисон. — А у тебя, хён? — спросил Феликс, глядя на Минхо. — Тоже ударился? Минхо промолчал. Феликс смотрел на них несколько секунд, а потом улыбнулся — мягко, понимающе. — Ладно, — сказал он. — Я не буду лезть. Просто... будьте осторожнее. Родригес не в духе. Он развернулся и ушёл. Джисон перевёл дух. — Он знает, — прошептал он. — Он подозревает, — ответил Минхо. — Но у него нет подтверждения. И не будет. — Ты уверен? — Я уверен, — сказал Минхо. — Он не скажет никому. Он слишком добрый для этого. Джисон посмотрел ему в глаза. — Ты доверяешь ему? — Я доверяю только тебе, — ответил Минхо. — И даже тебе — не до конца. Джисон усмехнулся. — Значит, мы на одной волне. — Да, — ответил Минхо. — Мы на одной волне. --- Секретный чат гонщиков Формулы 1 Со Чанбин: Парни! Я видел, как Тирекс и Айсберг орали друг на друга в гараже! А потом Родригес запер их в моторхоуме! Ян Чонин: ОГО! И ЧТО ТАМ БЫЛО?! Со Чанбин: Я не знаю! Они вышли через час с синяками на шеях! Ким Сынмин: Думаешь, они дрались? Со Чанбин: Дрались? Или... что-то другое? Ян Чонин: Я ЖЕ ГОВОРИЛ! ОНИ ТРАХАЛИСЬ ТАМ! Ли Феликс: Ребята, может быть, не будем лезть в их личную жизнь? Хван Хёнджин: Феликс прав. Но я тоже заметил синяки. Ли Минхо: Мы ударились.

Да. Ударились.

Ян Чонин: Ага, ударились. Я знаю эти "удары". --- Джисон закрыл чат и улыбнулся. Он знал, что они врут. И Минхо знал. Но это была их игра. Их тайна. *** Сингапур. Ночная гонка под софитами, влажный воздух, который забивает лёгкие, и трасса, которая блестит от тропической жары. Джисон финишировал третьим. Минхо — первым. Хёнджин — вторым. Джисон стоял за кулисами пресс-центра и пытался успокоить дыхание. Гонка была адской — он боролся с машиной на каждом повороте, но это не имело значения. Его мысли были заняты другим. Тем, что случилось в Баку. Тем, что Минхо сказал: «Я устал врать». — Тирекс, ты готов? — спросил Бан Чан, подходя к нему. — Пресс-конференция через пять минут. — Я готов, — ответил Джисон, хотя внутри всё дрожало. Он вошёл в пресс-центр и сел за трибуну. Рядом с ним сел Минхо. Их плечи почти соприкасались. Джисон чувствовал его тепло, чувствовал его запах — дорогой парфюм, смешанный с потом и адреналином. Он старался не смотреть на него, но это было невозможно. — Ты выглядишь так, будто хочешь сбежать, — прошептал Минхо, не поворачивая головы. — Я не хочу сбегать, — ответил Джисон сквозь зубы. — Я просто хочу, чтобы это закончилось. — Ты всегда хочешь, чтобы что-то закончилось, — усмехнулся Минхо. — Особенно когда это связано со мной. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — сказал Джисон, и в его голосе послышалась странная нотка. — Я просто хочу, чтобы это стало легче. Минхо повернул голову и посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то новое. Что-то, чего Джисон не видел раньше. — Тебе станет легче, — сказал Минхо. — Когда ты перестанешь врать себе. — Я не вру себе, — ответил Джисон. — Я просто... я не знаю, как по-другому. — Тогда научись, — сказал Минхо. — Научись быть честным. Хотя бы с собой. Джисон хотел ответить, но в этот момент началась пресс-конференция. --- Вопросы были стандартными. О гонке, о стратегии, о шинах. Журналисты спрашивали о борьбе за чемпионат, о планах на следующий этап. Джисон отвечал односложно, стараясь не смотреть на Минхо. Но он чувствовал его взгляд на себе. Каждый раз, когда он поднимал глаза, он встречался с тёмными, пронзительными глазами Айсберга. Потом поднялась женщина из крупного сингапурского издания. Высокая, с острыми глазами и холодной улыбкой. Она посмотрела на них, и Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Вопрос к обоим пилотам «Apex Racing», — сказала она. — В паддоке ходят слухи, что между вами не просто спортивная вражда. Что вы можете сказать по этому поводу? Джисон замер. Его сердце бешено заколотилось. Он чувствовал, как Минхо рядом с ним напрягся. Вся комната затаила дыхание. — Мы уважаем друг друга как профессионалов, — сказал Минхо, и его голос был ледяным, спокойным. — Всё остальное — слухи. В Формуле-1 всегда много слухов. — Но вы не ответили на вопрос, — настаивала журналистка. — Между вами действительно только профессиональные отношения? Джисон открыл рот, чтобы ответить. Он хотел сказать что-то колкое, что-то, что разрушит подозрения. Но в этот момент Минхо, который поправлял микрофон, случайно опустил руку под стол. Его пальцы коснулись колена Джисона. На секунду. Не больше. И он убрал руку слишком быстро. Слишком резко. Джисон почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он увидел, как глаза журналистки сузились. Она заметила. Она всё заметила. — Я думаю, — сказал Джисон, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — что мы здесь, чтобы обсуждать гонки, а не слухи. Следующий вопрос. Журналистка открыла рот, чтобы задать ещё один вопрос, но её перебил другой репортёр. Джисон выдохнул. Это было близко. Слишком близко. --- После пресс-конференции они стояли в коридоре. Джисон сжимал кулаки. Его лицо было красным от злости и страха. — Ты идиот! — прошипел он, глядя на Минхо. — Ты положил руку мне на колено на глазах у всех! — Я случайно! — ответил Минхо, и в его голосе впервые послышались нотки паники. — Я поправлял микрофон! — Ты поправлял микрофон, касаясь моего колена? — Джисон засмеялся, но в его смехе не было веселья. — Ты серьёзно? — Я не хотел, — сказал Минхо, и его голос стал тише. — Это вышло случайно. — Случайно! — Джисон шагнул к нему. — Ты чуть не разрушил всё! Она видела! Она всё видела! — Ничего она не видела, — ответил Минхо, но его голос дрогнул. — Она видела, — повторил Джисон. — Я видел, как она смотрела на твою руку. Она знает. Она не знает точно, но она подозревает. — Тогда что ты предлагаешь? — спросил Минхо. — Мы не можем ничего сделать. Мы не можем отмотать время назад. — Я предлагаю тебе быть осторожнее! — закричал Джисон. — Я предлагаю тебе думать головой, а не... не тем, чем ты думаешь! — А я предлагаю тебе перестать кричать на меня! — рявкнул Минхо в ответ. — Это не помогает! Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. В коридоре никого не было. Только они. — Я не могу так больше, — сказал Минхо, и его голос стал тихим. Джисон замер. — Что? — переспросил он. — Я говорю, что не могу так больше, — повторил Минхо. — Я устал. Я устал врать, устал притворяться, устал скрываться. Я устал делать вид, что ты мне безразличен. Джисон смотрел на него и чувствовал, как его сердце колотится быстрее. — Ты... — начал он. — Я хочу тебя, — сказал Минхо, и его голос дрогнул. — Я хочу тебя так, что ненавижу себя за это. Я не могу притворяться, что не хочу тебя. Я не могу делать вид, что ты мне безразличен. Я устал врать. Джисон молчал. Он не знал, что ответить. Он чувствовал, как его собственное сердце колотится в унисон со словами Минхо. — Я тоже устал, — сказал он наконец. — Я тоже устал врать. Я тоже устал притворяться, что ненавижу тебя. Минхо посмотрел на него. В его глазах мелькнула искра. — Тогда что мы делаем? — спросил он. — Мы продолжаем врать? Или мы перестаём? — Мы перестаём, — сказал Джисон. — Не миру. Мы не можем сказать миру. Но мы перестаём врать друг другу. Минхо кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Давай перестанем врать друг другу. Он сделал шаг к Джисону и взял его за руку. — Я хочу тебя, — сказал он. — Я хочу тебя так, что это сводит меня с ума. Я не могу дышать, когда ты рядом. Я не могу думать, когда ты рядом. Я не могу быть собой, когда ты не рядом. Джисон чувствовал, как его сердце колотится быстрее. — Я тоже хочу тебя, — ответил он. — И я ненавижу себя за это. Но я не могу перестать. Минхо усмехнулся — той самой полуулыбкой, от которой у Джисона по спине пробегали мурашки. — Значит, мы на одной волне, — сказал он. — Да, — ответил Джисон. — Мы на одной волне. Он притянул Минхо к себе и поцеловал. В этом поцелуе не было ярости. Не было грязной страсти. Только усталость. Только облегчение. Только понимание, что они больше не хотят врать друг другу. *** Отлично! Переписываю финал Главы 3 — вместо разговора будет длинная, подробная сцена секса в номере Джисона. Сохраняю их динамику: грязно, яростно, без нежностей, но с нарастающим напряжением. --- Вечер. Сингапур. Номер Джисона в отеле «Marina Bay Sands». За окнами — огни ночного города, отражающиеся в тёмных водах залива. Внутри — тишина, нарушаемая только их дыханием. Дверь захлопнулась за Минхо. Он прислонился к ней спиной и посмотрел на Джисона. Тот стоял у окна, глядя на огни, но в стекле отражалось его лицо — напряжённое, красное, с бешено колотящимся сердцем, которое выдавали вздымающиеся рёбра под футболкой. — Ты дрожишь, — сказал Минхо, и его голос был низким, хриплым. — Ты сделал это со мной, — ответил Джисон, не оборачиваясь. — Ты и твои слова. «Я устал врать». Что это было? Что ты хотел сказать? Минхо оттолкнулся от двери и медленно подошёл к нему. Он остановился в шаге, положил руки на талию Джисона и развернул его к себе. — Я хотел сказать правду, — ответил он. — Я устал врать. Я устал притворяться, что не хочу тебя. Я устал делать вид, что ты мне безразличен. Я хочу тебя, Джисон. Я хочу тебя так, что это сводит меня с ума. Джисон смотрел в его глаза и чувствовал, как его дыхание сбивается. — Тогда докажи это, — сказал он. — Не словами. Докажи. Минхо усмехнулся — той самой полуулыбкой, от которой у Джисона по спине пробегали мурашки. — Я докажу, — сказал он. — Но ты будешь просить меня остановиться. — Я не буду, — ответил Джисон. — Будешь, — сказал Минхо. — Ты всегда просишь. Но я не остановлюсь. Он взял Джисона за запястья и развёл их в стороны, прижимая его к стеклу. Джисон почувствовал, как холодное стекло касается его спины через тонкую ткань футболки. — Ты хочешь этого? — спросил Минхо, и его голос был низким, почти шёпотом. — Ты знаешь, что хочу, — ответил Джисон. — Я знаю, — сказал Минхо. — Но я хочу, чтобы ты сказал это вслух. — Я хочу тебя, — выдохнул Джисон. — Я хочу тебя так, что ненавижу себя за это. Я хочу чувствовать тебя внутри себя. Я хочу, чтобы ты трахнул меня так, чтобы я забыл своё имя. Минхо наклонился и поцеловал его. Грубо, яростно, его язык ворвался в рот Джисона, и тот застонал, чувствуя, как его тело плавится от этого прикосновения. Минхо оторвался от его губ и начал целовать его шею — сначала нежно, почти ласково, а потом впился зубами в кожу, оставляя след. Джисон вскрикнул и запрокинул голову, чувствуя, как боль смешивается с удовольствием. — Ты будешь кричать сегодня, — прошептал Минхо, целуя его ключицу. — Ты будешь кричать так, что все услышат. — Заткнись, — выдохнул Джисон. — Просто делай это. Он поднялся и толкнул Джисона на кровать. Тот упал на спину, и Минхо навис над ним. — Ты хочешь этого? — спросил он. — Да, — выдохнул Джисон. — Я хочу этого. Минхо стянул с него брюки и нижнее бельё, затем снял свою футболку и брюки. Джисон смотрел на его тело — широкие плечи, рельефные мышцы, татуировки на груди и руках. Он был красивым. Слишком красивым. — Ты смотришь, — сказал Минхо, садясь на него сверху. — Тебе нравится то, что ты видишь? — Заткнись, — ответил Джисон, но его голос дрожал. Минхо усмехнулся и потянулся к тумбочке за смазкой. Он выдавил немного на пальцы и медленно ввёл один палец в себя, готовясь. Джисон смотрел на него, чувствуя, как его дыхание сбивается. — Ты... — начал он. — Я хочу, чтобы ты смотрел, — сказал Минхо, вводя второй палец. — Я хочу, чтобы ты видел, как я готовлюсь к тебе. Джисон чувствовал, как его тело напрягается от желания. Он хотел прикоснуться к Минхо, но тот не позволял. — Не двигайся, — сказал Минхо. — Просто смотри. Он медленно растягивал себя, и Джисон видел, как его лицо искажается от удовольствия, как его дыхание становится всё более прерывистым. — Ты готов? — спросил он наконец. — Да, — ответил Джисон. — Я готов. Минхо медленно опустился на него, и Джисон застонал, чувствуя, как его член погружается в горячую, влажную глубину. Минхо был тугим, горячим, идеальным. — Боже... — выдохнул Джисон. — Ты такой тёплый. — Двигайся, — сказал Минхо, начиная двигаться. — Не останавливайся. Джисон начал двигаться, чувствуя, как его тело откликается на каждое движение. Он смотрел на Минхо, на его лицо, на его тело, и чувствовал, как внутри него нарастает волна удовольствия. — Ты мой, — прошептал он. — Ты слышишь меня? Ты только мой. — Я твой, — выдохнул Минхо. — Я всегда был твоим. Джисон ускорился. Его движения стали более резкими, более глубокими. Он чувствовал, как его тело сотрясается от каждого толчка. — Я близко, — прохрипел он. — Минхо... я... — Я тоже, — ответил Минхо. — Кончи для меня. Джисон кончил с криком, его тело содрогнулось, и он почувствовал, как Минхо кончает следом, его тело сотрясается от удовольствия. Они лежали в тишине, тяжело дыша. Джисон чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. — Ты в порядке? — спросил Минхо, гладя его по спине. — Я в порядке, — ответил Джисон. — Я чувствую себя... правильно. — Хочешь ещё? — спросил Минхо, и в его голосе появилась та самая хрипотца. — Да, — выдохнул Джисон. — Я хочу ещё. Минхо перевернул его на спину и навис над ним. Он взял его за запястья и прижал к подушке. — Теперь моя очередь, — сказал он. Он потянулся за смазкой и начал медленно растягивать Джисона пальцами. Джисон чувствовал, как его тело напрягается, как его дыхание сбивается. — Ты слишком напряжён, — прошептал Минхо, вводя второй палец. — Расслабься. — Ты делаешь это со мной, — выдохнул Джисон. — Ты сводишь меня с ума. Минхо усмехнулся и добавил третий палец. — Ты готов? — спросил он. — Да, — ответил Джисон. — Я готов. Минхо надел презерватив и медленно вошёл в него. Джисон застонал, чувствуя, как его тело растягивается вокруг Минхо. — Ты такой тёплый, — прошептал Минхо, начиная двигаться. — Ты чувствуешь, как я внутри тебя? — Да, — выдохнул Джисон. — Я чувствую... я чувствую всё. Минхо ускорился. Его движения стали более резкими, более глубокими. Джисон чувствовал, как его тело сотрясается от каждого толчка. — Я близко, — прохрипел Джисон. — Минхо... я... — Кончи для меня, — сказал Минхо. Джисон кончил с криком, его тело содрогнулось, и он почувствовал, как Минхо делает последний толчок, замирая внутри него. Они лежали в тишине, тяжело дыша. Джисон чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. Он положил голову на грудь Минхо и слушал, как бьётся его сердце. — Ты будешь моим, — сказал он. — Ты будешь моим всегда. — Я уже твой, — ответил Минхо, гладя его по голове. — Я всегда был твоим. Ты просто не хотел этого признавать. Джисон закрыл глаза и улыбнулся. — Я признаю, — сказал он. — Я признаю, что ты мой. --- Секретный чат гонщиков Формулы 1 Со Чанбин: Парни! Я слышал, на пресс-конференции журналистка спросила Тирекса и Айсберга о слухах! Ян Чонин: И ЧТО ОНИ ОТВЕТИЛИ?! Со Чанбин: Что они профессионалы! Ким Сынмин: А потом я видел, как Айсберг положил руку на колено Тирекса под столом! Ян Чонин: ЧТО?! Ким Сынмин: Да! На секунду! А потом убрал! Ли Феликс: Ребята, может быть, не будем строить теории? Хван Хёнджин: Феликс прав. Но я тоже заметил. Ли Минхо: Я поправлял микрофон.

Да. Микрофон.

Ян Чонин: Ага, микрофон. Я знаю эти "микрофоны". Ли Феликс: Ребята, может быть, просто оставим их в покое? Если они хотят что-то сказать, они скажут. Хван Хёнджин: Феликс прав. Но я тоже заметил, что ты сегодня странно себя вёл. Ты что, знаешь что-то? Ли Феликс: Я? Нет! Я ничего не знаю! Ян Чонин: ОГО! ФЕЛИКС КРАСНЕЕТ! ОН ТОЖЕ ЗНАЕТ! Ли Феликс: Я НЕ ЗНАЮ! Я ПРОСТО... Я ПРОСТО ДУМАЮ, ЧТО МЫ ДОЛЖНЫ УВАЖАТЬ ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ ДРУГ ДРУГА! Ли Минхо: Я поддерживаю Феликса. Давайте не будем лезть в личную жизнь.

Тоже поддерживаю.

Со Чанбин: Они все трое теперь поддерживают друг друга. Я начинаю подозревать заговор. Ян Чонин: Я ЗНАЛ! Я ВСЁ ЗНАЛ С САМОГО НАЧАЛА! --- Джисон закрыл чат и улыбнулся. Он знал, что они врут. И Минхо знал. Но это была их игра. Их тайна. Он взглянул на Минхо, который стоял у своей машины и разговаривал с инженером. Айсберг повернул голову и встретился с ним взглядом. На его губах мелькнула та самая, полуулыбка. «Мы справимся», — подумал Джисон. «Мы справимся, потому что у нас нет выбора». *** Монако. Команда взяла недельный перерыв перед следующим этапом. Джисон вернулся в свою квартиру в Монте-Карло — небольшую, но уютную, с видом на Средиземное море. Он сидел на балконе, глядя на закат, и чувствовал себя странно. Тишина. Одиночество. Всё то, чего он так долго хотел, теперь казалось пустым. Телефон завибрировал. Ли Минхо: Ты дома? Джисон улыбнулся.

Да. А ты?

Ли Минхо: Тоже. Скучаю по тебе. Джисон почувствовал, как его сердце пропустило удар.

Я тоже скучаю. Что делаешь?

Ли Минхо: Стою у окна и смотрю на твой дом. Ты на балконе? Джисон замер. Он поднял голову и посмотрел в сторону дома Минхо. Тот стоял на балконе своей квартиры, всего в нескольких кварталах от него. Он смотрел в его сторону, и даже на таком расстоянии Джисон чувствовал его взгляд.

Ты серьёзно? Ты стоишь и смотришь на мой дом?

Ли Минхо: Я смотрю на тебя. Это разные вещи. Джисон почувствовал, как его лицо заливается краской.

Ты псих.

Ли Минхо: Возможно. Но я хочу тебя видеть. Не просто в окне. Вживую.

Как? Мы в Монако. Нас могут узнать.

Ли Минхо: Я знаю одно место. У старого порта. Там есть маленький ресторанчик, где подают лучшие морепродукты в городе. Никто из паддока туда не ходит. Хозяин — мой друг. Он не выдаст.

Ты серьёзно? Ты хочешь позвать меня на свидание? В ресторан?

Ли Минхо: Я хочу увидеть тебя. Не в постели. Просто увидеть. Если ты хочешь. Джисон посмотрел на закат, на море, на яхты в порту. Он думал о том, как давно они не были просто вдвоём. Без гонок, без команды, без напряжения.

Хочу. Когда?

Ли Минхо: Сегодня. В восемь. Я пришлю адрес. Надень что-то неприметное. И без командной одежды.

Ты боишься, что меня узнают?

Ли Минхо: Я боюсь, что нас узнают вместе. Это разные вещи.

Ладно. Я приду.

--- 20:00. Ресторан у старого порта. Джисон стоял у входа в ресторан и чувствовал себя нелепо. На нём были тёмные джинсы, простая белая рубашка и чёрная кепка, надвинутая низко на глаза. Ничего, что могло бы выдать гонщика Формулы-1. Он вошёл внутрь. Ресторан был маленьким, уютным, с деревянными столами и приглушённым светом. Запах свежих морепродуктов смешивался с ароматом лимона и белого вина. В углу сидел Минхо. Он тоже был в маскировке — тёмные джинсы, простая серая футболка, кепка. Но Джисон узнал его сразу. По осанке. По тому, как он сидел, чуть наклонив голову. По тому, как его пальцы сжимали бокал с водой. Джисон подошёл к столику и сел напротив. — Ты выглядишь как конспиратор, — сказал он, снимая кепку. — Ты тоже, — ответил Минхо, убирая свою кепку. — Но это лучше, чем быть узнанными. Они смотрели друг на друга. Впервые за долгое время — не в гараже, не в моторхоуме, не в отеле. Просто они. Двое людей. На свидании. — Что ты заказал? — спросил Джисон, кивая на бокал Минхо. — Воду, — ответил Минхо. — Я за рулём. — Ты приехал на машине? — Да. Ты тоже приехал? — Нет, — ответил Джисон. — Я прошёлся пешком. Хотел проветриться. — Хорошо, — сказал Минхо. — После ужина я отвезу тебя домой. Джисон почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Ты серьёзно? — спросил он. — Серьёзно, — ответил Минхо. — Я хочу, чтобы это было похоже на настоящее свидание. С ужином, с прогулкой, с тем, чтобы проводить тебя до дома. Джисон смотрел на него и чувствовал, как внутри разрастается что-то тёплое. — Ты странный, — сказал он. — Я знаю, — ответил Минхо. — Но тебе это нравится. Они улыбнулись друг другу. --- Они заказали ужин. Морепродукты, свежий хлеб, белое вино (Джисон позволил себе один бокал). Они говорили о гонках, о команде, о том, как им удаётся скрывать свои отношения. Но постепенно разговор стал более личным. — Расскажи мне о чём-то, — сказал Минхо. — О чём-то, что я не знаю. — О чём? — спросил Джисон. — О чём угодно, — ответил Минхо. — Расскажи мне о себе. Настоящем. Джисон задумался. — Я пишу стихи, — сказал он, и его голос дрогнул. Минхо удивлённо поднял бровь. — Стихи? — Да, — Джисон почувствовал, как его лицо заливается краской. — Я знаю, это глупо. — Это не глупо, — сказал Минхо. — Это... неожиданно. — Я пишу их, когда не могу уснуть, — сказал Джисон. — Когда я злюсь, когда я счастлив, когда я не знаю, что делать. Я просто... пишу. — Прочитай мне, — сказал Минхо. — Что? — Джисон замер. — Прочитай мне стихотворение, — повторил Минхо. — Я хочу услышать. Джисон смотрел в его глаза и чувствовал, как его сопротивление тает. — Я не могу, — сказал он. — Это личное. — Я тоже личный, — ответил Минхо. — Я только что сказал тебе, что хочу проводить тебя до дома. Это личное. Ты можешь прочитать мне одно стихотворение. Джисон глубоко вздохнул. — Хорошо, — сказал он. — Но если ты засмеёшься, я уйду. — Я не засмеюсь, — сказал Минхо. Джисон закрыл глаза и начал читать. Его голос был тихим, почти шёпотом: Я гнал по краю, по лезвию ножа, Забыв, что есть земля и небеса. Я думал, скорость — это всё, что мне нужно, Чтобы забыть о том, что внутри пустота. Но ты пришёл, как дождь в пустыне, Как свет в конце тоннеля. Я не знал, что можно дышать по-другому, Пока ты не коснулся моего лица. Теперь я знаю, что скорость — это не бегство. Теперь я знаю, что победа — это не финиш. Теперь я знаю, что я хочу быть рядом с тобой. Даже если это будет стоить мне всего. Джисон открыл глаза. В ресторане было тихо. Минхо смотрел на него, и в его глазах было странное выражение. — Это... — начал он. — Я знаю, — сказал Джисон, чувствуя, как его лицо горит. — Это глупо. — Это не глупо, — сказал Минхо, и его голос был хриплым. — Это... это самое красивое, что я когда-либо слышал. Джисон замер. — Правда? — спросил он. — Правда, — ответил Минхо. — Ты пишешь о скорости, о победе, о пустоте... и о том, как я заполнил её. Джисон почувствовал, как его дыхание сбивается. — Это не о тебе, — сказал он. — Это о тебе, — ответил Минхо. — И я знаю, что ты написал это не для меня. Но я рад, что ты прочитал это мне. Они сидели в тишине, глядя друг на друга. — А ты? — спросил Джисон. — Что я не знаю о тебе? Минхо задумался. — Я хочу открыть ресторан, — сказал он. — После того, как я закончу с гонками. Я хочу готовить. Это моя страсть. Джисон удивлённо поднял бровь. — Ты? Готовить? — Да, — сказал Минхо. — Я умею готовить. Моя бабушка научила меня, когда я был маленьким. Это единственное, что я делаю, когда хочу отвлечься от гонок. — Ты удивляешь меня, — сказал Джисон. — Я знаю, — ответил Минхо. — Я полон сюрпризов. Они улыбнулись друг другу. — Пойдём, — сказал Минхо, вставая. — Куда? — спросил Джисон. — Я хочу показать тебе кое-что, — ответил Минхо. --- Они вышли из ресторана и пошли вдоль порта. Ночь была тёплой, звёздной, с лёгким ветерком с моря. Яхты покачивались на воде, отражая огни города. Минхо привёл Джисона к старой смотровой площадке, с которой открывался вид на всё княжество. Огни Монте-Карло мерцали внизу, море было тёмным и бесконечным. — Это моё место, — сказал Минхо. — Я нашёл его, когда приехал сюда впервые. Никто не знает о нём. Джисон подошёл к краю и посмотрел на город. — Это красиво, — сказал он. — Я знаю, — ответил Минхо, становясь рядом. — Я хотел показать тебе это. Они стояли в тишине, глядя на огни города. — Спасибо, — сказал Джисон. — За то, что привёл меня сюда. — Спасибо, — ответил Минхо. — За то, что пришёл. Джисон повернулся к нему. — Я рад, что мы это сделали, — сказал он. — Я рад, что мы перестали врать. Хотя бы друг другу. — Я тоже, — сказал Минхо. Он взял Джисона за руку и сжал её. — Мы справимся, — сказал он. — Мы справимся, потому что у нас нет выбора. Джисон посмотрел в его глаза и почувствовал, как его сердце колотится быстрее. — Ты прав, — сказал он. — У нас нет выбора. Они стояли на смотровой площадке, глядя на ночной Монако, и знали, что их тайна останется только между ними. --- Час спустя Минхо подвёз Джисона к его дому. Они остановились у входа, и Минхо заглушил двигатель. — Спасибо за вечер, — сказал Джисон. — Спасибо, что согласился, — ответил Минхо. Они смотрели друг на друга. В машине было темно и тихо. — Я хочу поцеловать тебя, — сказал Минхо. — Здесь? — Джисон оглянулся на улицу. — Нас могут увидеть. — Я знаю, — сказал Минхо. — Поэтому я не буду. Он взял его за руку и сжал её. — Спокойной ночи, Джисон. — Спокойной ночи, Минхо. Джисон вышел из машины и пошёл к дому. Он чувствовал на себе взгляд Минхо, чувствовал, как его сердце колотится быстрее. Когда он зашёл в квартиру, он подошёл к окну и посмотрел вниз. Машина Минхо всё ещё стояла у дома. Минхо смотрел на его окно. Джисон улыбнулся и помахал рукой. Минхо помахал в ответ и уехал. Секретный чат гонщиков Формулы 1 Со Чанбин: Парни! Я в Монако! Видел, как Айсберг приехал к дому Тирекса и стоял там! Ян Чонин: ЧТО?! ОНИ ВСТРЕЧАЮТСЯ! Ким Сынмин: Чонин, не начинай. Может, они просто разговаривали. Ян Чонин: Ага, разговаривали. Ночью. У дома Тирекса. Ли Феликс: Ребята, может быть, не будем лезть в их личную жизнь? Хван Хёнджин: Феликс прав. Но я тоже заметил, что ты сегодня странно себя вёл. Ли Минхо: Я был в том районе. Просто проезжал.

Он приезжал, чтобы отвезти меня домой. Мы были на ужине.

Ли Минхо: Да. На ужине. Ян Чонин: ОНИ БЫЛИ НА СВИДАНИИ! Ли Минхо: Мы были на ужине. Как коллеги. Джисон закрыл чат и улыбнулся. Он знал, что они врут. И Минхо знал. Но это была их игра. Их тайна. *** Лас-Вегас. Город огней, грехов и бесконечных возможностей. Трасса пролегает прямо по знаменитому бульвару Стрип, мимо копий пирамид, Эйфелевой башни и статуи Свободы. Гул моторов смешивается с гулом игровых автоматов, и воздух пропитан адреналином и азартом. Джисон стоял на стартовой решётке, чувствуя, как пот стекает по спине под огнеупорным комбинезоном. Он был вторым. Минхо — первым. Хёнджин — третьим. Предпоследняя гонка сезона. Чемпионат мира висел на волоске. Джисон отставал от Минхо всего на 12 очков. Если он выиграет сегодня, а Минхо финиширует третьим или ниже — у них будет равный счёт перед финалом в Абу-Даби. Если Минхо выиграет... шансов почти не останется. — Тирекс, ты готов? — спросил Бан Чан по радио. — Я готов, — ответил Джисон, хотя внутри всё дрожало. Он взглянул на Минхо. Тот сидел в своём чёрном болиде, поправляя перчатки. Его лицо было непроницаемым, как всегда. Но Джисон знал — под этой маской скрывается тот же адреналин, те же сомнения, та же страсть. Гаснут пять огней. Старт! Джисон сорвался с места как пуля. Он прошёл первый поворот по внешней траектории, обойдя Минхо и вырвавшись в лидеры. В зеркалах он видел чёрный болид напарника, который висел у него на хвосте. — Тирекс, Минхо в зоне DRS, — сказал Чан. — Я знаю, — ответил Джисон. Гонка была адом. Лас-Вегас не прощал ошибок — стены в миллиметрах от колёс, длинные прямые, где скорость достигала 340 км/ч, и повороты, где малейшая ошибка стоила всего. Джисон чувствовал, как Минхо давит на него, как его тень преследует его на каждом повороте. — Ты слишком агрессивен, Тирекс, — сказал Минхо через общий канал. — Ты сжигаешь резину. — Я знаю, что делаю! — закричал Джисон. — Ты делаешь только то, что хочешь, — ответил Минхо. — Как всегда. Джисон стиснул зубы. Он не мог позволить Минхо отвлечь его. Он должен был выиграть. На 30-м круге выехала машина безопасности. Отличный шанс для стратегии. Родригес приказал Минхо и Джисону заехать в боксы. Пит-стоп Минхо прошёл идеально — 2.0 секунды. Джисон заехал следом, но механики замялись с правым передним колесом. 2.8 секунды. Потеря времени. Когда они выехали на трассу, Минхо был первым, а Джисон — третьим, позади Хёнджина. — Тирекс, ты потерял позицию, — сухо сказал Родригес. — Дави Хёнджина. — Я знаю! — закричал Джисон. Он догнал Хёнджина на последнем круге. Они шли колесо в колесо, бок о бок, на пределе сцепления. Джисон атаковал на последнем повороте, рискуя всем. Его болид поравнялся с машиной Хёнджина. Он пересёк черту вторым. Минхо выиграл гонку. — Твою мать! — закричал Джисон, ударяя по рулю. Он финишировал вторым. Минхо — первым. Теперь отрыв составлял 19 очков. Чтобы стать чемпионом, Джисону нужно было выиграть в Абу-Даби, а Минхо финишировать не выше четвёртого. Шансы были минимальны. --- Вечер. Лас-Вегас. Вечеринка в отеле «Caesars Palace». Родригес устроил грандиозный банкет для всей команды и приглашённых гостей. Огромный зал с золотыми колоннами, хрустальными люстрами и запахом дорогого парфюма и шампанского. Джисон стоял у барной стойки, сжимая бокал с виски, и чувствовал, как внутри него всё кипит. Он проиграл. Снова. Минхо был на шаг впереди. Как всегда. — Привет, чемпион, — раздался голос за спиной. Джисон обернулся. Перед ним стояла высокая блондинка с хитрой улыбкой. Она была красивой — идеальные черты лица, длинные ноги, обтянутые коротким платьем. Такие девушки всегда нравились Джисону раньше. Она работала в пресс-службе одной из команд. — Привет, — ответил он, стараясь улыбнуться. — Ты сегодня был великолепен, — сказала она, касаясь его руки. — Ты почти обогнал его. Почти. Джисон почувствовал, как его эго приятно щекочут. — Почти — это не победа, — ответил он. — Зато ты красивый, — сказала она, и её пальцы скользнули по его запястью. — Это уже победа. Джисон знал, что должен остановить её. Он знал, что Минхо где-то здесь. Но он также знал, что если он будет слишком холоден к этой девушке, это вызовет подозрения. Поэтому он позволил ей коснуться его. Он улыбнулся, сделал глоток виски и сказал что-то незначительное. Он не заметил, как Минхо появился в дверях. Он не заметил, как его глаза потемнели, когда он увидел руку девушки на запястье Джисона. Он не заметил, как Минхо сжал кулаки, а затем медленно, с ледяным спокойствием, подошёл к стойке. — Тирекс, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд. Джисон повернулся. — Айсберг, — ответил он, и в его голосе не было привычной злости. Только усталость. — Я хочу поговорить с тобой, — сказал Минхо. — Мы разговариваем, — ответил Джисон. — Наедине, — сказал Минхо, и его голос стал тише, но опаснее. Джисон открыл рот, чтобы ответить, но девушка перебила его: — Может быть, мы продолжим позже? — спросила она, глядя на Джисона. Джисон посмотрел на неё, потом на Минхо. Он знал, что должен уйти с ней. Он знал, что если он откажется, это будет выглядеть подозрительно. Но он также знал, что если он уйдёт, Минхо взбесится. — Извини, — сказал он девушке. — У нас дела. Она нахмурилась, но не стала спорить. Она отошла, и Джисон повернулся к Минхо. — Что тебе нужно? — спросил он. Минхо не ответил. Он развернулся и пошёл в сторону лифтов. Джисон последовал за ним. --- Они зашли в лифт, и дверь закрылась. Тишина была напряжённой, как струна, натянутая до предела. — Ты серьёзно? — спросил Минхо, и его голос был холодным. — Ты флиртовал с ней на глазах у всех? — Я не флиртовал, — ответил Джисон. — Она подошла ко мне. Я просто был вежлив. — Вежлив? — Минхо засмеялся, но в его смехе не было веселья. — Ты позволил ей коснуться тебя. Ты позволил ей смотреть на тебя так, будто ты её. — Я должен был оттолкнуть её? — Джисон шагнул к нему. — Я должен был сказать ей: "Извини, я занят, я трахаюсь со своим напарником"? Это было бы лучше? — Это было бы лучше, чем то, что ты сделал! — закричал Минхо. Лифт остановился, и дверь открылась. Минхо вышел и пошёл в сторону номера Джисона. Джисон последовал за ним. — Ты не имеешь права злиться на меня! — крикнул Джисон, когда они вошли в номер. — Ты сам флиртовал с той девушкой на прошлой неделе! — Я не флиртовал! — рявкнул Минхо, резко оборачиваясь. — Я просто разговаривал с ней! — Как и я сегодня! — закричал Джисон. — Ты не имеешь права! — Я имею право! — Минхо шагнул к ним. --- Он шагнул к Джисону так быстро, что тот не успел среагировать. Минхо схватил его за плечи и прижал к стене, его лицо было в сантиметре от лица Джисона. — Я имею право, потому что ты мой! — прошипел он. — Ты слышишь меня?! Ты мой! Я не хочу, чтобы кто-то ещё смотрел на тебя! Я не хочу, чтобы кто-то ещё касался тебя! — Я твой?! — Джисон засмеялся, но в его смехе не было веселья. — А ты мой? Ты мой, когда тебе это выгодно? Ты мой, когда мы трахаемся? А когда ты флиртуешь с другими, ты уже не мой? — Я не флиртовал! — закричал Минхо, встряхнув его. — Я просто... я просто хотел, чтобы ты почувствовал то же, что и я! — Что я должен был почувствовать? — Джисон толкнул его в грудь. — Что ты ревнуешь? Что я тебе небезразличен? — Да! — крикнул Минхо, и его голос дрожал. — Да, я ревную! Я ревную, потому что ты нужен мне! Ты нужен мне так, что я готов уничтожить всё, лишь бы ты был рядом! Джисон замер. Он смотрел в глаза Минхо и видел в них боль. — Минхо... — начал он. — Не надо, — перебил Минхо. — Ты не понимаешь. Ты не понимаешь, что я чувствую. — Тогда объясни мне! — крикнул Джисон. — Объясни мне, что ты чувствуешь! Потому что я не знаю! Я не знаю, что мы делаем! Я не знаю, что мы! Я не знаю, любишь ли ты меня или просто трахаешься! Минхо шагнул к нему и схватил его за лицо. — Ты думаешь, я просто трахаюсь с тобой? — спросил он, и его голос дрожал. — Ты думаешь, я просто использую тебя? — Я не знаю! — закричал Джисон. — Ты никогда не говоришь мне ничего! Ты всегда холодный, всегда спокойный, всегда контролируешь себя! Я не знаю, что у тебя внутри! Минхо смотрел на него. Его дыхание было тяжёлым. — Хочешь знать, что у меня внутри? — спросил он. — Хочешь знать, что я чувствую? — Да! — крикнул Джисон. — Скажи мне! Минхо не ответил. Вместо этого он поцеловал его. Это был не нежный поцелуй. Это был удар. Грубый, жадный, почти агрессивный. Он вжал Джисона в стену, его руки сжали его бёдра, притягивая ближе. Джисон чувствовал, как его тело откликается на это прикосновение, как его руки сами тянутся к волосам Минхо. — Я хочу тебя, — прошептал Минхо между поцелуями. — Я хочу тебя так, что это сводит меня с ума. Я хочу тебя так, что ненавижу себя за это. Я хочу тебя так, что готов уничтожить всё, лишь бы ты был рядом. Джисон чувствовал, как его дыхание сбивается. — Докажи это, — прошептал он. — Не словами. Докажи. Минхо оторвался от его губ и посмотрел в его глаза. — Я докажу, — сказал он. — Я докажу тебе, что ты мой. И я докажу тебе, что я твой. Он оттолкнулся от стены и толкнул Джисона на кровать. Тот упал на спину, и Минхо навис над ним. Его глаза горели, дыхание было тяжёлым. — Ты хочешь этого? — спросил он. — Да, — выдохнул Джисон. — Я хочу этого. Минхо начал расстёгивать его рубашку, но слишком нетерпеливо — пуговицы разлетелись по комнате, и Джисон застонал от этой грубости. — Ты с ума сошёл? — спросил он. — Я схожу с ума по тебе, — ответил Минхо, проводя языком по его груди. Он спустился ниже, целуя каждый сантиметр кожи Джисона, оставляя за собой влажные следы. Он прикусывал ключицу, втягивал кожу, оставляя следы, которые будут видны несколько дней. — Ты будешь носить мои следы, — прошептал Минхо. — Ты будешь знать, что ты мой. Джисон запрокинул голову и застонал, когда Минхо опустился на колени перед кроватью и начал расстёгивать его брюки. Его пальцы дрожали, но движения были уверенными. — Ты слишком нетерпеливый, — выдохнул Джисон. — Я хочу тебя, — ответил Минхо, стягивая с него брюки и нижнее бельё. — Я хочу тебя так, что не могу ждать. Он взял член Джисона в рот, и тот закричал. Минхо двигался глубоко, ритмично, его язык обводил головку, и Джисон чувствовал, как внутри него нарастает волна удовольствия. — Минхо... — выдохнул он. — Минхо, я... Минхо остановился и поднял голову. Его губы были влажными, глаза горели. — Нет, — сказал он. — Не сейчас. Я хочу, чтобы ты кончил внутри меня. Он поднялся на ноги и начал раздеваться. Джисон смотрел на его тело — широкие плечи, рельефные мышцы, татуировки на груди и руках. Он был красивым. Слишком красивым. — Ты смотришь, — сказал Минхо, снимая последнюю вещь. — Тебе нравится то, что ты видишь? — Заткнись, — ответил Джисон, но его голос дрожал. Минхо усмехнулся и лёг на спину, раскинув руки. Он смотрел на Джисона сверху вниз, и в его глазах была странная смесь вызова и уязвимости. — Тогда иди сюда, — сказал он. — И сделай это. Докажи, что ты мой. Джисон медленно поднялся с кровати. Он стоял над Минхо, глядя на его тело, и чувствовал, как его дыхание сбивается. Он хотел этого. Он хотел этого так, что ненавидел себя за это. — Я не буду спешить, — сказал он, и его голос был низким, хриплым. — Я хочу, чтобы ты чувствовал каждое моё прикосновение. Я хочу, чтобы ты помнил это. Он опустился на колени на кровати и провёл руками по бёдрам Минхо. Его пальцы скользили по коже, медленно, дразняще, оставляя за собой дорожку мурашек. — Ты дрожишь, — сказал Джисон, наклоняясь к его уху. — Ты делаешь это со мной, — выдохнул Минхо. Джисон улыбнулся — той самой усмешкой, которую он обычно использовал, чтобы злить Минхо. Но теперь это была не усмешка врага. Это была усмешка любовника. — Я только начал, — прошептал он. Он поцеловал шею Минхо, медленно, почти невесомо. Затем спустился к ключице, оставляя влажные следы языком. Он чувствовал, как пульс Минхо ускоряется под его губами. — Я хочу слышать тебя, — сказал Джисон, касаясь губами его груди. — Я хочу слышать, как ты стонешь. Он провёл языком по его соску, и Минхо застонал, выгибаясь навстречу. Джисон обхватил его сосок губами и начал медленно втягивать, покусывая, и Минхо вцепился в простыни. — Джисон... — выдохнул он. — Что? — спросил Джисон, поднимая голову. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Нет, — прохрипел Минхо. — Я хочу, чтобы ты продолжал. Джисон усмехнулся и спустился ниже. Он целовал каждый сантиметр тела Минхо — грудь, живот, бёдра. Он проводил языком по внутренней стороне бёдер, дразня, заставляя Минхо извиваться под ним. — Ты слишком напряжён, — прошептал Джисон. — Расслабься. — Я не могу, — выдохнул Минхо. — Ты делаешь это со мной. Джисон взял смазку с тумбочки и выдавил немного на пальцы. Он смотрел в глаза Минхо, когда его палец медленно скользнул внутрь. — А... — вырвалось у Минхо. — Тихо, — прошептал Джисон. — Я только начал. Он медленно двигал пальцем, чувствуя, как мышцы Минхо сжимаются вокруг него. Он добавил второй палец, и Минхо застонал, его голова запрокинулась назад. — Ты чувствуешь, как я растягиваю тебя? — спросил Джисон, двигая пальцами медленно, глубоко. — Ты чувствуешь, как я готовлю тебя к себе? — Да... — выдохнул Минхо. — Я чувствую... — Я хочу, чтобы ты чувствовал каждое моё движение, — сказал Джисон, добавляя третий палец. — Я хочу, чтобы ты запомнил это. Я хочу, чтобы ты знал, что это только я. Только я могу делать это с тобой. Минхо стонал, его пальцы вцепились в подушку. Его тело напрягалось, но он не просил остановиться. Он хотел этого. Он хотел, чтобы Джисон продолжал. — Я готов, — прохрипел он наконец. — Джисон, я готов. Джисон медленно убрал пальцы и нанёс смазку на свой член. Он навис над Минхо, глядя ему в глаза. — Ты уверен? — спросил он. — Да, — выдохнул Минхо. — Я уверен. Джисон медленно вошёл в него. Сначала только головкой, заставляя Минхо ждать. Он чувствовал, как его тело сжимается вокруг него, как его дыхание становится всё более прерывистым. — Боже... — выдохнул Минхо. — Джисон... — Я хочу, чтобы ты чувствовал каждое моё движение, — прошептал Джисон, полностью входя в него. — Каждый сантиметр. Каждый толчок. Он начал двигаться медленно. Глубоко. Ритмично. Он смотрел на лицо Минхо, на его глаза, которые были закрыты от удовольствия, на его губы, приоткрытые в стоне. — Открой глаза, — сказал Джисон. — Я хочу видеть тебя. Минхо открыл глаза. В них были слёзы. Не от боли — от того, что он чувствовал. — Ты такой красивый, — прошептал Джисон. — Я хочу запомнить тебя таким. Он ускорился, но не грубо. Медленно, глубоко, каждый толчок отдавался в теле Минхо. Он наклонялся и целовал его, и Минхо отвечал на поцелуй, его руки обвивали шею Джисона. — Я близко, — прохрипел Джисон. — Минхо... я... — Я тоже, — ответил Минхо. — Кончи для меня. Джисон кончил с криком, его тело содрогнулось, и он почувствовал, как Минхо кончает следом, его тело сотрясается от удовольствия. Они упали на кровать, тяжело дыша. Джисон чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. Он положил голову на грудь Минхо и слушал, как бьётся его сердце. — Ты будешь моим, — прошептал он. — Ты будешь моим всегда. — Я уже твой, — ответил Минхо, гладя его по голове. — Я всегда был твоим. Джисон поднял голову и посмотрел на него. В глазах Минхо было что-то новое. Что-то, чего Джисон не видел раньше. — Минхо, — сказал он. — Я хочу сказать тебе кое-что. — Что? — спросил Минхо. — Я... — Джисон замолчал. Его голос дрожал. — Что? — повторил Минхо. — Я люблю тебя, — сказал Джисон. Минхо замер. Его глаза расширились. — Что? — переспросил он. — Я люблю тебя, — повторил Джисон, и его голос был твёрже. — Я люблю тебя так, что ненавижу себя за это. Я люблю тебя так, что готов разрушить всё, лишь бы ты был рядом. Я люблю тебя, Минхо. Минхо смотрел на него. Его дыхание было тяжёлым. На его глазах выступили слёзы. — Ты... — начал он. — Я знаю, что это слишком рано, — перебил Джисон. — Я знаю, что мы не должны этого делать. Я знаю, что это рискованно. Но я не могу больше врать. Не тебе. Я люблю тебя. Минхо закрыл глаза на секунду. Когда он открыл их, в них были слёзы. — Я тоже люблю тебя, — сказал он. — Я люблю тебя с первого дня, как увидел тебя. Я просто не хотел признавать это. Джисон почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Правда? — спросил он. — Правда, — ответил Минхо. — Я люблю тебя. И это пугает меня больше, чем любой поворот на трассе. Джисон улыбнулся и поцеловал его. В этом поцелуе не было ярости. Только любовь. Только облегчение. Только понимание. --- Джисон лежал в объятиях Минхо, чувствуя, как его тело постепенно успокаивается после оргазма. Он слушал, как бьётся сердце Минхо, и знал, что впервые за долгое время он чувствует себя в безопасности. Он закрыл глаза, готовясь провалиться в сон, но Минхо не дал ему уснуть. Он перевернул Джисона на спину и навис над ним. Его глаза были тёплыми, почти нежными — такими, какими Джисон никогда их не видел. В них не было холодной стали, не было ледяной маски. Только он. Только Джисон. — Теперь моя очередь, — сказал Минхо, и его голос был низким, хриплым, но мягким. — Я хочу показать тебе, что ты значишь для меня. — Что ты делаешь? — спросил Джисон, чувствуя, как его дыхание сбивается от одного только взгляда Минхо. — Я хочу трахнуть тебя, — ответил Минхо, и его голос был тёплым, почти шёпотом. — Но не так, как раньше. Не грубо. Я хочу сделать это медленно. Нежно. Я хочу, чтобы ты чувствовал каждое моё движение. Я хочу, чтобы ты знал, что это не просто секс. Это я. Это мы. Джисон смотрел в его глаза и чувствовал, как его сердце колотится быстрее. Он никогда не видел Минхо таким. Уязвимым. Открытым. Настоящим. — Ты доверяешь мне? — спросил Минхо, проводя пальцами по его щеке. — Да, — ответил Джисон, и его голос дрожал. — Я доверяю тебе. Минхо наклонился и поцеловал его. Мягко, почти невесомо. Его губы едва касались губ Джисона, и это было мучительно сладко. Джисон чувствовал, как его тело расслабляется под этим прикосновением, как его дыхание становится глубже. Минхо оторвался от его губ и начал целовать его шею. Медленно, нежно, его губы скользили по коже, оставляя за собой влажные следы. Он чувствовал, как пульс Джисона ускоряется под его губами. — Ты дрожишь, — прошептал Минхо, касаясь губами его ключицы. — Ты делаешь это со мной, — выдохнул Джисон, запрокидывая голову. — Я хочу, чтобы ты дрожал, — сказал Минхо, проводя языком по его груди. — Я хочу, чтобы ты чувствовал каждое моё прикосновение. Я хочу, чтобы ты знал, что это только я. Только я могу делать это с тобой. Он спустился ниже, целуя каждый сантиметр тела Джисона — грудь, живот, бёдра. Его пальцы скользили по коже, оставляя за собой дорожку мурашек. Джисон чувствовал, как его тело изгибается навстречу этим прикосновениям, как его дыхание становится всё более прерывистым. — Минхо... — выдохнул он. — Пожалуйста... — Что «пожалуйста»? — спросил Минхо, поднимая голову. Его глаза горели, но в них не было нетерпения. Только любовь. — Я хочу тебя, — прошептал Джисон. — Я хочу чувствовать тебя внутри себя. — Ты будешь, — сказал Минхо. — Но сначала я хочу подготовить тебя. Я хочу, чтобы ты был готов. Я хочу, чтобы ты чувствовал каждое моё движение. Он потянулся к тумбочке за смазкой и выдавил немного на пальцы. Затем он посмотрел в глаза Джисона и медленно, очень медленно, провёл пальцем по его входу, сначала просто касаясь, дразня. — Ты чувствуешь это? — прошептал Минхо. — Я хочу, чтобы ты привык к моим прикосновениям. — Да... — выдохнул Джисон, чувствуя, как его тело напрягается в предвкушении. Минхо медленно ввёл один палец. Он чувствовал, как мышцы Джисона сжимаются вокруг него, как его тело напрягается от неожиданности. — Расслабься, — прошептал Минхо, двигая пальцем медленно, глубоко. — Я не сделаю тебе больно. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Джисон закрыл глаза и попытался расслабиться. Он чувствовал, как палец Минхо двигается внутри него, медленно, аккуратно, растягивая его. — Ты чувствуешь меня? — спросил Минхо, добавляя второй палец. — Ты чувствуешь, как я готовлю тебя? — Да... — выдохнул Джисон. — Я чувствую... я чувствую тебя... Минхо двигал пальцами медленно, глубоко, каждый раз задевая ту самую точку внутри Джисона, которая заставляла его стонать и выгибаться навстречу. — Ты слышишь себя? — прошептал Минхо, наклоняясь к его уху. — Ты слышишь, как ты стонешь? Я хочу слышать тебя. Я хочу, чтобы ты кричал. — Минхо... — выдохнул Джисон, его голос дрожал от удовольствия. — Минхо, пожалуйста... — Что «пожалуйста»? — спросил Минхо, двигая пальцами быстрее, глубже. — Скажи мне, что ты хочешь. — Я хочу тебя, — прохрипел Джисон, его пальцы вцепились в простыни. — Я хочу чувствовать тебя внутри себя. Пожалуйста... Минхо убрал пальцы и нанёс смазку на свой член. Он навис над Джисоном, глядя ему в глаза. — Ты уверен? — спросил он. — Если ты скажешь остановиться, я остановлюсь. — Я уверен, — ответил Джисон. — Я хочу тебя. Минхо медленно вошёл в него. Сначала только головкой, заставляя Джисона чувствовать каждое движение, каждый миллиметр. — Боже... — выдохнул Джисон, чувствуя, как его тело растягивается вокруг Минхо. — Ты такой большой... — Ты чувствуешь, как я внутри тебя? — прошептал Минхо, полностью входя в него. — Ты чувствуешь, как я заполняю тебя? — Да... — выдохнул Джисон, его голос был хриплым от удовольствия. — Я чувствую... я чувствую всё... Минхо начал двигаться. Медленно. Глубоко. Каждый его толчок был наполнен нежностью и любовью. Он смотрел на лицо Джисона, на его глаза, которые были закрыты от удовольствия, на его губы, приоткрытые в стоне. — Открой глаза, — сказал Минхо, его голос был мягким, почти шёпотом. — Я хочу видеть тебя. Джисон открыл глаза. В них были слёзы. Не от боли — от того, что он чувствовал. От любви, которая заполняла его тело. — Ты такой красивый, — прошептал Минхо, наклоняясь и целуя его. — Я хочу запомнить тебя таким. Он двигался медленно, глубоко, и каждый его толчок отдавался в теле Джисона. Он чувствовал, как его тело плавится от удовольствия, как его стоны становятся громче. — Ты чувствуешь, как я люблю тебя? — прошептал Минхо между поцелуями. — Ты чувствуешь это? — Да... — выдохнул Джисон, его голос прерывался от удовольствия. — Я чувствую... я чувствую твою любовь... — Я люблю тебя, — сказал Минхо, его голос дрожал. — Я люблю тебя так, что не могу дышать без тебя. — Я тоже тебя люблю, — ответил Джисон. — Я люблю тебя... Минхо ускорился, но не грубо. Каждое его движение было наполнено нежностью, каждое прикосновение — любовью. Он чувствовал, как тело Джисона начинает дрожать, как его дыхание становится всё более прерывистым. — Я близко, — прохрипел Джисон. — Минхо... я... — Я тоже, — ответил Минхо. — Кончи для меня. Я хочу чувствовать, как ты кончаешь от моих рук. Джисон кончил с криком, его тело содрогнулось, и он почувствовал, как Минхо кончает следом, его тело сотрясается от удовольствия. Он чувствовал, как его тело наполняется теплом, как его сердце колотится где-то в горле. Они упали на кровать, тяжело дыша. Джисон чувствовал, как его тело дрожит от пережитого оргазма. Он прижался к Минхо, и тот обнял его, его руки гладили спину Джисона, успокаивая его. — Ты в порядке? — спросил Минхо, целуя его в макушку. — Я в порядке, — ответил Джисон, его голос был тихим, уставшим. — Я чувствую себя... правильно. Минхо улыбнулся — той самой улыбкой, которую он никому не показывал. — Ты мой, — прошептал он. — Ты слышишь меня? Ты только мой. — Я твой, — ответил Джисон, закрывая глаза. — Я всегда был твоим. Они лежали в тишине, слушая, как за окном шумит ночной Лас-Вегас. И они знали, что их тайна останется только между ними. --- Джисон чувствовал, как его тело постепенно успокаивается, как дыхание становится ровным. Он лежал в объятиях Минхо и знал, что впервые за долгое время он чувствует себя в безопасности. — Минхо, — сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Что? — спросил Минхо, гладя его по голове. — Спасибо, — сказал Джисон. — За то, что ты есть. Минхо усмехнулся и поцеловал его в макушку. — Спасибо, — ответил он. — За то, что ты есть у меня. Секретный чат гонщиков Формулы 1 Со Чанбин: Парни! Я видел, как Айсберг и Тирекс ушли с вечеринки вместе! Ян Чонин: ОНИ ВСТРЕЧАЮТСЯ! Я ЗНАЮ! Ким Сынмин: Чонин, не начинай. Может, они просто разговаривали. Ли Феликс: Ребята, может быть, не будем лезть в их личную жизнь? Хван Хёнджин: Феликс прав. Но я тоже заметил. Ли Минхо: Мы просто ушли пораньше.

Да. Устали после гонки.

Джисон закрыл чат и улыбнулся. Он знал, что они врут. Но теперь это было по-другому. Они не просто врали. Они защищали то, что было у них. То, что они наконец признали. --- Абу-Даби встречал их закатом. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в оранжевый и розовый, а огни трассы «Яс-Марина» зажигались один за другим, превращая пустыню в оазис света. Последняя гонка сезона. Всё решалось здесь. Джисон стоял на стартовой решётке и чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. Он был третьим. Минхо — первым. Хван Хёнджин — вторым. Отрыв составлял 5 очков. Чтобы стать чемпионом, Джисон должен был выиграть сегодня, а Минхо финишировать на втором. Шансы были минимальны. Почти невозможны. Но он должен был попытаться. — Тирекс, ты готов? — спросил Бан Чан по радио. — Я готов, — ответил Джисон, хотя внутри всё дрожало. Он взглянул на Минхо. Тот сидел в своём чёрном болиде, поправляя перчатки. Его лицо было непроницаемым, как всегда. Но Джисон знал — под этой маской скрывается тот же адреналин, те же сомнения, та же любовь. Гаснут пять огней. Старт! Джисон сорвался с места как пуля. Он прошёл первый поворот по внутренней траектории, обойдя Хёнджина и пристроившись за Минхо. Они шли колесо в колесо, и Джисон чувствовал, как машина танцует под ним. Гонка была адом. Абу-Даби не прощал ошибок — длинные прямые, где скорость достигала 330 км/ч, и повороты, где малейшая ошибка стоила всего. Джисон чувствовал, как Минхо давит на него, как его тень преследует его на каждом повороте. Но Минхо не атаковал. Он просто держался рядом. Ждал. На 40-м круге выехала машина безопасности. Отличный шанс для стратегии. Родригес приказал Минхо и Джисону заехать в боксы. Пит-стоп Минхо прошёл идеально — 2.1 секунды. Джисон заехал следом, и его пит-стоп тоже был быстрым — 2.3 секунды. Когда они выехали на трассу, Минхо был первым, Джисон — вторым, Хёнджин — третьим. — Тирекс, у тебя есть 5 кругов, чтобы догнать Минхо, — сказал Чан. — Ты можешь это сделать. — Я знаю, — ответил Джисон. Он догнал Минхо на последнем круге. Они шли колесо в колесо, бок о бок, на пределе сцепления. — Ты слишком много думаешь, — сказал Минхо через общий канал. — Думай о трассе. Обо мне подумаешь после гонки. — Я не думаю о тебе! — закричал Джисон. — Ты думаешь, — ответил Минхо. — Но сейчас не время. Просто едь. Джисон стиснул зубы. Он атаковал на последнем повороте, рискуя всем. И в этот момент Минхо сделал то, чего Джисон не ожидал. Он сбросил скорость. Он уступил траекторию. Он пропустил Джисона вперёд. Джисон пересёк черту первым. — ДА! — закричал он в рацию. — Я ВЫИГРАЛ! Я СДЕЛАЛ ЭТО! — Ты сделал это, Тирекс! — кричал Чан. — Ты чемпион мира! Джисон заехал в закрытый парк и выпрыгнул из кокпита. Он сорвал шлем и закричал от радости. Механики обступили его, хлопали по плечам, обнимали. Но он искал глазами Минхо. Тот стоял у своей машины, сняв шлем. На его лице была улыбка. Джисон подбежал к нему. — Ты сделал это специально, — сказал он. — Ты пропустил меня. — Я хотел, чтобы ты выиграл, — ответил Минхо. — Ты заслужил это. — Но ты тоже заслужил, — сказал Джисон. — Ты был быстрее всю гонку. — Я знаю, — ответил Минхо. — Но я хотел, чтобы ты стал чемпионом. Ты нужен мне больше, чем титул. Джисон посмотрел в его глаза и почувствовал, как его сердце колотится быстрее. — Минхо... — начал он. — Мы поговорим позже, — сказал Минхо. — А сейчас иди на подиум. Ты чемпион. --- Церемония награждения. Джисон стоял на верхней ступени подиума, сжимая в руках чемпионский кубок. Он смотрел на толпу, на огни, на людей, которые аплодировали ему. Рядом с ним, на второй ступени, стоял Минхо. На третьей — Хёнджин. — Это был невероятный сезон, — сказал комментатор. — Хан Джисон становится чемпионом мира! Фантастическая гонка! Джисон поднял кубок над головой, и толпа взорвалась аплодисментами. Он чувствовал, как слёзы подступают к глазам. И в этот момент Минхо шагнул к нему. Он взял Джисона за руку и повернул к себе. Камеры защёлкали. Толпа замерла. — Я хочу сказать кое-что, — сказал Минхо, и его голос был громким, чтобы все слышали. — Я люблю тебя, Джисон. Я люблю тебя больше, чем любую победу. Я люблю тебя больше, чем чемпионат. Я люблю тебя больше, чем свою карьеру. Он взял лицо Джисона в свои руки и поцеловал его. На глазах у всего мира. Толпа ахнула. Кто-то закричал. Кто-то захлопал. Кто-то заплакал. Джисон закрыл глаза и чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с сердцем Минхо. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он, когда они оторвались друг от друга. Минхо улыбнулся и обнял его. Они стояли на подиуме, обнявшись, и весь мир смотрел на них. --- Пресс-конференция. Скандал. Пресс-центр гудел. Журналисты с трудом удерживались на своих местах, забрасывая вопросами. Камеры были нацелены на Джисона и Минхо, которые сидели за столом, держась за руки под столом. — Это правда? — спросила журналистка. — Вы действительно пара? — Да, — ответил Минхо, и его голос был твёрдым. — Мы пара. Мы любим друг друга. — Но вы же враги на трассе! — сказал другой журналист. — Вы постоянно ссорились! — Это была игра, — сказал Джисон. — Мы скрывали свои отношения. Мы боялись, что нас не поймут. — И что теперь? — спросила журналистка. — Что будет с вашей карьерой? — Наша карьера продолжится, — ответил Минхо. — Мы лучшие пилоты в этом пелотоне. И мы будем выигрывать вместе. — Вместе? — переспросил журналист. — Но вы же напарники! Вы должны бороться друг с другом! — Мы будем бороться, — сказал Джисон. — Но на трассе. А вне трассы мы будем любить друг друга. Это не мешает нам быть профессионалами. --- В соцсетях: @F1_fan_forever: ОМГ! Я ТАК РАД! ОНИ ВСЁ-ТАКИ ВМЕСТЕ! #MinSung #ApexRacing @Speed_demon21: Я знал! Я знал с самого начала! Эти взгляды, эти ссоры — всё было игрой! @Racing_heart: Они такие красивые вместе! Сердце разрывается от счастья! @F1_gossip: Скандал! Пилоты «Apex Racing» оказались парой! Фанаты в шоке! Но большинство поддерживает! @Formula_love: Это лучшее, что случилось с Формулой-1 за последние годы! Любовь побеждает! --- Ночь. Абу-Даби. Номер Джисона. Дверь захлопнулась за ними, отрезая шум коридора и гул голосов. В номере было темно, только огни города проникали через панорамное окно, отражаясь в стекле и создавая странные тени. Джисон стоял у двери, прислонившись к ней спиной, и смотрел на Минхо. Тот стоял в центре комнаты, глядя на него. Между ними было всего несколько шагов, но напряжение между ними заполняло всю комнату. — Мы сделали это, — сказал Джисон, и его голос дрожал. — Мы сказали правду. Всему миру. — Да, — ответил Минхо, и в его голосе была странная смесь усталости и облегчения. — Мы сделали это. — И что теперь? — спросил Джисон. — Теперь... — Минхо сделал шаг к нему. — Теперь я хочу показать тебе, что значит быть моим. По-настоящему. Без масок. Без игры. Он подошёл к Джисону и взял его лицо в свои руки. Его глаза горели. — Я хочу тебя, — сказал он. — Я хочу тебя так, что это сводит меня с ума. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу слышать твой голос. Я хочу, чтобы ты кричал так, чтобы весь этот город слышал. Джисон смотрел в его глаза и чувствовал, как его дыхание сбивается. — Я хочу тебя, — ответил он. — Я хочу тебя так, что ненавижу себя за это. Но я больше не хочу ненавидеть себя. Я хочу просто любить тебя. Минхо поцеловал его. И в этом поцелуе было всё. Вся их ненависть, вся их страсть, всё их притяжение, которое они так долго отрицали. Но теперь в нём была ещё и любовь. Глубокая. Настоящая. Бесконечная. Минхо начал расстёгивать рубашку Джисона, медленно, пуговица за пуговицей. Его пальцы дрожали, но движения были уверенными. Каждая пуговица открывала новый участок кожи, и Минхо касался её губами, оставляя влажные следы. — Я хочу запомнить каждый сантиметр твоего тела, — прошептал он, спускаясь ниже. — Каждый мускул. Каждую родинку. Каждую твою дрожь. Джисон чувствовал, как его дыхание сбивается. Рубашка упала на пол, и Минхо провёл ладонями по его груди, по животу, по бёдрам. — Ты дрожишь, — сказал Минхо, прикусывая его ключицу. — Ты делаешь это со мной, — выдохнул Джисон. — Ты сводишь меня с ума. — Я хочу свести тебя с ума, — прошептал Минхо. — Я хочу, чтобы ты забыл своё имя. Я хочу, чтобы ты помнил только меня. Он опустился на колени и начал расстёгивать брюки Джисона. Его пальцы двигались медленно, дразняще, и Джисон чувствовал, как его дыхание становится всё более прерывистым. — Минхо... — выдохнул он. — Тихо, — прошептал Минхо. — Я хочу слышать, как ты стонешь. Я хочу, чтобы ты кричал. Я хочу, чтобы весь мир знал, что ты мой. Он взял член Джисона в рот, и тот застонал, вцепившись в его волосы. Минхо двигался ритмично, глубоко, и Джисон чувствовал, как внутри него нарастает волна удовольствия. — Я... — прохрипел Джисон. — Минхо, я... Минхо остановился и поднял голову. Его губы были влажными, глаза горели. — Нет, — сказал он. — Не сейчас. Я хочу, чтобы ты кончил внутри меня. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу, чтобы ты заполнил меня. Он поднялся и подхватил Джисона, прижимая его к стене. Джисон почувствовал, как его спина ударяется о холодную поверхность, и застонал. — Ты хочешь этого? — спросил Минхо, и его голос был низким, хриплым. — Да, — выдохнул Джисон. — Я хочу этого. Минхо стянул с него брюки и нижнее бельё, затем снял свою футболку и брюки. Джисон смотрел на его тело — широкие плечи, рельефные мышцы, татуировки на груди и руках. Он был красивым. Слишком красивым. — Ты смотришь, — сказал Минхо, прижимаясь к нему всем телом. — Тебе нравится то, что ты видишь? — Заткнись, — ответил Джисон, но его голос дрожал. Минхо усмехнулся и потянулся к тумбочке за смазкой. Он выдавил немного на пальцы и начал медленно растягивать себя, глядя Джисону в глаза. — Я хочу, чтобы ты смотрел, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты видел, как я готовлюсь к тебе. Он ввёл один палец, затем второй, и его лицо исказилось от удовольствия. Джисон смотрел на него, чувствуя, как его дыхание становится всё более прерывистым. — Ты готов? — спросил Минхо. — Да, — ответил Джисон. — Я готов. Минхо развернулся и опёрся руками о стену. Джисон подошёл к нему сзади и провёл рукой по его спине, по напряжённым мышцам. — Ты хочешь этого? — спросил он. — Я хочу, чтобы ты заткнулся и сделал это, — ответил Минхо, и его голос дрожал от желания. Джисон нанёс смазку на свой член и медленно вошёл в него. Минхо застонал, вцепившись в стену. — Боже... — выдохнул он. — Ты такой тёплый. — Ты чувствуешь, как я внутри тебя? — прошептал Джисон, начиная двигаться. — Ты чувствуешь, как я двигаюсь в тебе? — Да, — выдохнул Минхо. — Я чувствую... я чувствую всё. Джисон ускорился. Его движения стали более резкими, более глубокими. Он чувствовал, как его тело сотрясается от каждого толчка. — Ты мой, — прошептал он, наклоняясь к уху Минхо. — Ты слышишь меня? Ты только мой. — Я твой, — выдохнул Минхо. — Я всегда был твоим. Джисон чувствовал, как внутри него нарастает волна удовольствия. Он смотрел на Минхо, на его напряжённые плечи, на его голову, запрокинутую назад, и чувствовал, как его тело плавится от удовольствия. — Я близко, — прохрипел он. — Минхо... я... — Я тоже, — ответил Минхо. — Кончи для меня. Кончи внутри меня. Джисон кончил с криком, его тело содрогнулось, и он почувствовал, как Минхо кончает следом, его тело сотрясается от удовольствия. Они упали на кровать, тяжело дыша. Джисон чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. Он лежал на груди Минхо и слушал, как бьётся его сердце. — Ты будешь моим, — прошептал он. — Ты будешь моим всегда. — Я уже твой, — ответил Минхо, гладя его по голове. — Я всегда был твоим. Они лежали в тишине, слушая, как за окном шумит ночной Абу-Даби. И они знали, что их будущее только начинается. --- Секретный чат гонщиков Формулы 1 Со Чанбин (Ferrari): ПАРНИ! ВЫ ВИДЕЛИ? ОНИ ПОЦЕЛОВАЛИСЬ НА ПОДИУМЕ! НА ГЛАЗАХ У ВСЕГО МИРА! Ян Чонин (McLaren): Я ВИДЕЛ! Я ВСЁ ВИДЕЛ! Я ЗНАЛ! Я ЗНАЛ С САМОГО НАЧАЛА! Ким Сынмин (McLaren): Я тоже видел. Я не могу поверить. Они действительно пара. Ким Джихо (Alpine): Я в шоке. Я всегда думал, что они ненавидят друг друга. Ян Чонин (McLaren): НЕНАВИДЯТ? ТЫ ШУТИШЬ? ЭТО БЫЛА ЛЮБОВЬ С САМОГО НАЧАЛА! Ли Феликс (Ferrari): Я так рад за них! Они оба заслужили счастье! Хван Хёнджин (Mercedes): Я тоже рад. Я знал, что это случится. Я знал это с первого дня. Со Чанбин (Ferrari): Ты знал? И не сказал нам? Хван Хёнджин (Mercedes): Это не моё дело. Они должны были сказать сами. Ян Чонин (McLaren): ФЕЛИКС! ТЫ ТОЖЕ ЗНАЛ? ПРИЗНАВАЙСЯ! Ли Феликс (Ferrari): Я... я подозревал! Но я не знал наверняка! Ян Чонин (McLaren): ТЫ ТОЖЕ ЗНАЛ! Я ЗНАЛ! Я ВСЁ ЗНАЛ С САМОГО НАЧАЛА! Со Чанбин (Ferrari): Я не могу поверить, что они скрывали это так долго. Это было так очевидно! Ким Сынмин (McLaren): Они всегда смотрели друг на друга так, будто хотели съесть друг друга. Ким Джихо (Alpine): Это объясняет все их ссоры. Они были так напряжены, потому что не могли быть вместе. Ян Чонин (McLaren): Я ТАК СЧАСТЛИВ! ЭТО ЛУЧШЕ, ЧЕМ ЛЮБАЯ ДОРАМА! Ли Феликс (Ferrari): Я тоже счастлив! Они наконец-то вместе! Хван Хёнджин (Mercedes): Я предлагаю устроить вечеринку в честь их признания. Кто за? Со Чанбин (Ferrari): Я ЗА! Мы должны отметить это! Ким Сынмин (McLaren): Я тоже за! Это исторический момент! Ян Чонин (McLaren): Я ОРГАНИЗУЮ ВСЁ! ЭТО БУДЕТ САМАЯ ЛУЧШАЯ ВЕЧЕРИНКА В ИСТОРИИ! Ли Минхо (Apex Racing): Мы всё видим. Вы слишком много говорите.

Но мы вас любим. Спасибо за поддержку.

Ян Чонин (McLaren): ОНИ НАС ЛЮБЯТ! Я ТАК СЧАСТЛИВ! Со Чанбин (Ferrari): Я тоже вас люблю! Но вы должны рассказать нам всё! --- Джисон закрыл чат и улыбнулся. Он знал, что их тайна больше не тайна. Но он знал, что они справятся. Он повернулся к Минхо и прижался к нему ближе. — Они знают, — сказал он. — Я знаю, — ответил Минхо. — Они рады за нас. — Я знаю. — Я люблю тебя, — сказал Джисон. — Я тоже люблю тебя, — ответил Минхо. Они лежали в тишине, слушая, как за окном шумит ночной Абу-Даби. И они знали, что их будущее только начинается. --- Конец.