Devil’s pool

Холодный металл пистолета неприятно впивался в ладонь, а луч фонаря медленно скользил по неподвижной поверхности бассейна, пока наконец не проник под прозрачную толщу формалина. Вайолет сначала не поняла, на что именно смотрит. Разум отчаянно цеплялся за любую возможность ошибиться, превратить увиденное в игру света, в отражение, в дурную шутку воспалённого воображения. Но стоило лучу задержаться чуть дольше, как иллюзия рассыпалась. Под жидкостью покоились человеческие тела. Они лежали удивительно спокойно, словно не были сброшены сюда после смерти, а сами добровольно опустились на дно, где время перестало существовать. Формалин сохранил каждую черту лица с пугающей точностью, и именно это оказалось страшнее всего. И всё это время они находились здесь. Всего в нескольких милях от города. Всего в нескольких стенах от мира, который продолжал жить так, словно эти люди никогда не существовали. Воздух застрял где-то между грудью и горлом, а рука с фонарём медленно поползла выше, вырывая из темноты сначала дрожащий силуэт Джейса с направленным пистолетом, а затем женщину, стоявшую у кромки бассейна. У Вайолет пересохло во рту. Мысли столкнулись друг с другом, рассыпались и перестали складываться во что-либо осмысленное. Она переводила взгляд с тел под формалином на Кейтлин, потом на Джейса и снова обратно, будто надеялась, что хотя бы одна из этих деталей окажется ошибкой. — Какого... блядь... здесь происходит? Кейт резко повернула голову, и на одно короткое мгновение её лицо утратило привычное равновесие. Изумление проступило на её лице прежде, чем вековая привычка успела скрыть его: глаза чуть расширились, губы разомкнулись, а безупречно прямая фигура словно окаменела посреди купальни. Она не рассчитывала, что та войдёт сюда, направит фонарь в глубину бассейна и собственными глазами увидит то, что должно было навсегда остаться погребённым в стенах особняка. — Вай… — её имя сорвалось с губ почти беззвучно. Вайолет не ответила. Она стояла в дверях, сжимая пистолет так сильно, что побелели костяшки, а луч фонаря дрожал вместе с рукой, перескакивая с одного кошмара на другой. Сначала он выхватывал из формалина лица, затем слепил Джейса, державшего Кейтлин на прицеле, и наконец останавливался на самой Кейтлин — женщине, которую Вай ещё недавно касалась с нежностью, почти не свойственной ей самой. Вай попыталась заговорить, однако вместо голоса из горла вырвался лишь сорванный выдох. Она сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается холод, не имевший ничего общего с сыростью купальни. — Скажи… — начала она и запнулась, словно одно это слово уже потребовало последних сил. — Скажи мне, что я не так всё поняла. Кейтлин едва заметно качнула головой, и этого движения оказалось достаточно, чтобы у Вайолет подкосилось всё внутри. — Кейт, пожалуйста… — голос Вай задрожал, окончательно выдавая то, что она ещё пыталась удержать внутри. Она сделала шаг вперёд, не замечая, как подошва скользнула по влажной плитке. — Просто посмотри на меня и скажи, что это не ты. Что это не твоё... придумай что-нибудь. Последние слова прозвучали почти жалко. Она больше не требовала правды. Она просила о лжи, достаточно убедительной, чтобы прожить в ней хотя бы ещё несколько минут. Удивление уже исчезало с Кейтлин лица, уступая место привычной сдержанности, но вернуть прежнюю маску целиком она не успела, и Вай увидела под ней то, что оказалось почти таким же страшным, как тела в бассейне: Она не раскаивалась в совершённом. Боялась только того, что Вайолет это увидела. — Вай, не подходи к ней. — резко сказал Джейс. Она не посмотрела на него. Её взгляд оставался прикован к Кейт с отчаянной надеждой человека, который уже увидел приговор, но всё ещё ждёт, что судья признает ошибку. Кейтлин на мгновение прикрыла глаза, словно пыталась отгородиться от того, что уже невозможно было ни скрыть, ни исправить, а когда снова посмотрела на Вай, в уголках её губ появилась слабая, почти печальная улыбка. В ней не было ни насмешки, ни вызова, только усталое принятие существа, которое слишком долго жило среди вранья и теперь впервые не захотело спасаться её привычным удобством. — Я не стану тебе лгать. Эти слова прозвучали почти мягко, но мягкость лишь придала им окончательность. Вайолет отшатнулась, словно Кейт действительно ударила её в грудь, и на несколько секунд перестала чувствовать под ногами влажный камень. Пистолет в её руке качнулся, луч фонаря сорвался в сторону, полоснул по стене и снова упал на бассейн, выхватив из мутной глубины бледное лицо одного из трупов. Мёртвый взгляд оказался между ними, как свидетель. — Нет… — выдохнула Вай, судорожно качая головой. Голос не слушался её, ломался на каждом звуке, а в глазах уже стояло то отчаянное, почти детское неверие. — Нет... ты не... Джейс шагнул вперёд, не опуская пистолета, и в его голосе прозвучала та жёсткость, за которой уже почти не удавалось скрыть страх за неё. — Вай, отойди от неё. Сейчас же. Вайолет замолчала, потому что собственные слова внезапно показались ей бесполезными. Всё, за что она ещё пыталась цепляться — бинты на кухне, её тихий голос, прикосновения, редкие улыбки, — не исчезло, но теперь существовало рядом с этим бассейном, с неподвижными телами под прозрачной толщей жидкости и с запахом формалина, въедавшимся в горло. Именно это было хуже всего: прошлое не оказалось ложью, оно просто стало частью чего-то настолько чудовищного, что Вай больше не понимала, как могла не увидеть этого раньше. Она медленно перевела взгляд на купальню. Луч фонаря скользнул по бледным лицам, и среди них она узнала тех, чьи фотографии месяцами лежали на её столе, тех, о ком спрашивали жёны, матери и дети, всё ещё верившие, что полиция приведёт их домой. — Это… они? — спросила Вай, едва дойдя до конца фразы. Кейтлин не отвернулась и не попыталась смягчить правду. Несколько секунд она просто смотрела на Вай, будто понимала, что после ответа между ними уже ничего не останется прежним. — Да. Слово прозвучало тихо, почти без выражения, но Вайолет почувствовала его всем телом. Колени ослабли, и она невольно отступила, ударившись плечом о дверной косяк. Пальцы разжались, фонарь едва не выпал из руки, а пистолет вдруг показался слишком тяжёлым, словно металл налился свинцом. — Господи… — выдохнула она, прижимая ладонь к груди. Воздух не проходил дальше горла. Вай попыталась вдохнуть глубже, но только судорожно втянула резкий химический запах и закашлялась. Сердце билось так быстро, что каждый удар отдавался болью под рёбрами, а зрение начало сужаться, оставляя перед глазами только бассейн и Кейтлин возле него. Она покачала головой, всё ещё пытаясь заставить увиденное сложиться во что-то иное, во что угодно, кроме правды. — Джейс, опусти пушку… — прохрипела Вайолет, и собственный голос показался ей чужим, слишком слабым для огромной купальни, где каждое слово возвращалось от каменных стен и тонуло над неподвижной гладью формалина. Он лишь крепче стиснул рукоять. Пистолет не дрогнул, чёрное отверстие ствола по-прежнему смотрело в грудь Кейтлин, а палец Джейса застыл возле спуска с той опасной неподвижностью, в которой уже угадывался выстрел. — И не подумаю. Вай увидела это движение раньше, чем он действительно его сделал: едва заметное напряжение в кисти, побелевшие костяшки, готовый согнуться палец. Ужас обжёг её изнутри так быстро, что она не успела ни осмыслить его, ни спрятать. Перед глазами ещё стояли лица утопленных в прозрачной химической глубине людей, ещё звучало признание Кейтлин, но всё это на одно страшное мгновение отступило перед мыслью, что Джейс сейчас нажмёт на спуск. — Опусти, блядь, ствол! Крик вырвался из неё с такой силой, что сорвал горло. Он прокатился под сводами, ударился о стены и вернулся глухим громом, словно сам особняк повторил её приказ, превратив его в отчаянную мольбу. Вай тяжело дышала, не замечая, как дрожит рука с пистолетом, и смотрела только на оружие Джейса, будто от одного взгляда могла заставить металл опуститься. — Вай, ты видишь, что здесь находится? — Я всё вижу! — выкрикнула она, однако голос сразу надломился, и за яростью проступило то, что она больше не могла скрывать. — Я, блядь, не слепая. Я вижу их. Вижу её. Я всё понимаю… Просто опусти пистолет. — Она убила их, — продолжил Джейс, и каждое слово ложилось между ними с тяжёлой, беспощадной точностью. — Всех до одного. Она знала, что мы ищем этих людей, знала, сколько ночей ты не спала из-за них, сидела рядом и слушала, как ты перебираешь версии, ругаешь себя за каждую тупиковую улику, а потом возвращалась сюда, где они всё это время лежали у неё под ногами. — Замолчи, — выдохнула Вай, но голос вышел слишком слабым, чтобы остановить его. — Она спала с тобой, пока их тела медленно разлагались в этом доме. — Я сказала, заткнись! — закричала Вайолет так резко, что в нём уже нельзя было разобрать, кого именно она пыталась заглушить — Джейса или правду, которую он заставлял её слышать. — А мы ведь даже не знаем, что это за тварь, — процедил Джейс и резко вскинул пистолет, переводя прицел с груди Кейтлин ей в голову. — Зато сейчас выясним, насколько хорошо она умирает. У Вай всё внутри похолодело. — Джейс… не заставляй меня тебя останавливать. — И как же ты собираешься меня остановить? — мужчина резко повернул к ней голову, но оружия не опустил. Ствол по-прежнему смотрел Кейт прямо в лицо. — Выстрелишь в меня, Вай? Не в чудовище, которое сложило этих людей в бассейн? Вайолет перевела взгляд на Кейтлин и с мучительной ясностью поняла, что не видит на её лице даже тени того ужаса, который сейчас душил её саму. Она стояла спокойно, почти неподвижно, словно чёрный зрачок пистолета, направленный ей между глаз, был всего лишь неприятной подробностью, а не границей между жизнью и смертью. От этого безмолвного спокойствия у Вай внутри становилось ещё холоднее, однако отвести взгляд она не могла. — Просто опусти оружие, — сказала она, заставляя каждое слово проходить сквозь сжатое горло. — Мы оцепим здание, вызовем подкрепление, оформим этот ебучий протокол и сделаем всё правильно. Джейс сорвался на злой, хриплый крик, будто сама мысль о порядке в этом месте показалась ему издевательством. — Правильно? Ты правда, блядь думаешь, что это станет обычным арестом? И тогда Кейтлин впервые заговорила. Она посмотрела на направленный ей в голову пистолет без тени испуга, затем перевела взгляд на Джейса, будто за несколько секунд успела взвесить и его решимость, и расстояние до спускового крючка, и ту ярость, которая уже не позволяла ему отступить. В её лице не было ни вызова, ни бравады, лишь холодное понимание того, что он дошёл до последней черты и теперь нуждается только в малейшем толчке. — Ну же, — произнесла она негромко. — Стреляй. Вай резко повернула к ней голову, и в её взгляде вспыхнул почти суеверный страх, словно Кейтлин только что сама распахнула дверь перед чем-то, что до этой секунды ещё можно было удержать снаружи. — Кейтлин, блядь, не надо. Та не посмотрела на неё. Всё её внимание оставалось приковано к Джейсу, словно Вай уже ничем не могла остановить то, что должно было произойти в следующую секунду. — Он уже всё решил, Вайолет. — Не вмешивайся! Вай уже не понимала, чем можно закончить этот кошмар. Каждая её реплика проваливалась в мёртвую тишину купальни, не меняя ровным счётом ничего, и от этой тупой бесполезности становилось почти физически больно. Она говорила о законе, оцеплении и протоколах, цеплялась за привычный порядок, словно несколько подписей и печатей ещё могли вернуть человеческий смысл месту, где под прозрачной гладью формалина лежали десятки загубленных жизней. — Посмотри под ноги, Вай, — произнёс Джейс, и теперь в его голосе звучала уже не злость, а отчаянная попытка достучаться до человека, которому он привык доверять больше, чем самому себе. — Просто посмотри, кого ты защищаешь. Вайолет невольно опустила взгляд. Луч фонаря дрогнул на влажном камне и скользнул к бассейну, где бледные лица пропавших проступали из глубины с безмолвной укоризной. Она увидела их, снова почувствовала едкий запах химикатов и всё же, подняв глаза, первым делом посмотрела не на мёртвых, а на пистолет у виска Кейтлин. — Джейс, если ты нажмёшь на спуск, то сам станешь убийцей, — сказала она, стараясь придать голосу твёрдость, но тот дрожал и ломался на каждом слове. — Что бы она ни сделала, тебе потом с этим жить. Она пыталась воззвать к той части напарника, которая когда-то останавливала её саму, вытаскивала из драк и напоминала, что между правосудием и расправой всё ещё существует граница. Однако Джейс лишь крепче сжал рукоять, и по тому, как напряглась его рука, Вай поняла: он уже перестал видеть эту границу. А затем произошло то, чего она не ожидала от себя даже в самом страшном сне. Её рука поднялась прежде, чем разум успел воспротивиться. Пистолет медленно отвернулся от пола и замер напротив Джейса, дрожа так сильно, будто сам металл пытался отказаться от сделанного выбора. Вайолет смотрела на собственного напарника поверх прицела и не могла понять, в какой именно момент человек, которому она столько лет доверяла спину, оказался по другую сторону ствола. — Вот, значит, как, — произнёс Джейс, и боль в его голосе прозвучала тише любого упрёка. — Прошу тебя, опусти пистолет, — выдохнула Вай, и в этой просьбе уже не осталось ни власти, ни уверенности, только отчаянная надежда остановить мгновение, которое неумолимо двигалось к своему концу. — Джейс, пожалуйста. Он дёрнул головой, будто отбрасывая последние сомнения. Что-то изменилось в его лице. Рука напряглась. — Нет! — закричала Вай. Дальше всё сорвалось. Пальцы сжались, оружие рванулось в руках, и купальню расколол один сплошной, оглушительный грохот.