Devil’s pool

Вай всё чаще ловила себя на мысли, что происходящее похоже на дурной сон. Не кошмар, к которым она давно привыкла, а на один из тех редких снов, после которых просыпаться особенно больно. Она начала улыбаться — сначала украдкой, будто проверяя, не разучилось ли лицо это делать, потом всё чаще, почти не замечая. — Ты чего такая довольная? — спросил Джейс, пока они перебирали бумаги в участке. Вай подняла на него глаза. — А что, запрещено? — Нет... Просто непривычно. Ты обычно смотришь на людей так, будто выбираешь, кого первого уебать. Она фыркнула. — Не льсти себе. Ты всегда был вторым. Он покачал головой и усмехнулся. — Вот. Теперь узнаю. Она тоже усмехнулась, но уже не смогла стереть улыбку с лица. Под раковиной больше не звенели пустые бутылки из-под виски. Пепельница уже не напоминала всё ещё были рядом, но теперь они догорали гораздо реже. Несколько дней назад Вай даже вкрутила новую лампочку в прихожей. Старую она собиралась заменить почти год и всякий раз решала, что темнота ей подходит больше. Иногда её всё-таки накрывало странное чувство. Будто кто-то уже занёс руку, чтобы одним движением сорвать эту тонкую декорацию счастья. Тогда Вай отгоняла эти мысли так же упрямо, как отгоняют дым от лица. Не сегодня. Завтра — если захочет. Сегодня она не собиралась ничего бояться. Они брели по старым кварталам без всякой цели. Город вокруг жил своей обычной жизнью: у круглосуточного магазина двое пьяниц спорили так яростно, словно решали судьбу мира, под мостом кто-то уже разводил костёр из найденных досок, а в переулке мелькнула знакомая фигура местного барыги. Обычно Вай автоматически отмечала такие вещи — профессия давно научила её замечать всё. Сегодня же она смотрела только на женщину, идущую рядом. — Можно задать один совершенно бестактный вопрос? — нарушила она молчание. Кейтлин искоса посмотрела на неё. — Ты всё равно спросишь. Вай тихо усмехнулась. — Сколько тебе лет? Кейт выдержала короткую паузу, будто всерьёз обдумывала ответ. — Какая невоспитанность. — Значит, много? — Настолько много, что воспитанные люди перестают задавать подобные вопросы. Вай прыснула со смеху. — Это был самый длинный способ сказать «не твоё дело». — Зато вежливый. Смех Вай эхом прокатился по пустой улице. Он прозвучал неожиданно легко, почти по-девчачьи, и Кейтлин поймала себя на том, что улыбается в ответ раньше, чем успела подумать, стоит ли вообще это делать. Старый дом дышал сыростью, облупившаяся штукатурка осыпалась с фасада, а тусклый фонарь над входом безуспешно пытался разогнать вечерние сумерки. Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Они просто стояли рядом, будто ни одной из них не хотелось становиться той, кто первой разрушит эту странную тишину. — Ты никогда не говорила, где живёшь, — наконец сказала Вайолет. Она произнесла это как бы между прочим, но тут же отвела взгляд, словно вопрос оказался слишком личным. — Знаешь… однажды я даже полезла в архив. Кейтлин слегка повернула голову. — Правда? — Угу. Перерыла половину регистрационных книг. На губах Кейтлин появилась едва заметная улыбка. — И как успехи у великого детектива? — Унизительные. — Не сомневалась. Вайолет тихо фыркнула. — Всё-таки у тебя нет совести. — Никогда не жаловалась на её наличие. Несколько секунд они молчали. Где-то вдалеке лениво прогудел поезд, ветер погнал по мостовой старую газету. Вай вдруг поймала себя на мысли, что ей удивительно спокойно рядом с этой женщиной. Спокойно настолько, что даже привычная тревога отступила куда-то за спину. Кейтлин посмотрела на неё долгим внимательным взглядом и неожиданно сказала: — А ты всё-таки ужасная заноза в заднице, Вай. Вайолет сначала даже не поняла. Потом еще раз. — Ты… Кейт вопросительно изогнула бровь. — Ты сейчас назвала меня Вай. На лице Кейтлин впервые промелькнуло что-то похожее на растерянность. Совсем мимолётно. Она словно сама не заметила, как это имя сорвалось с её губ. — Разве? — Обычно только «Вайолет». Всегда так, будто зачитываешь приговор. Кейт молчала ещё несколько секунд. Потом медленно подняла руку и осторожно убрала с её лица выбившуюся малиновую прядь. Кончики холодных пальцев едва коснулись виска, задержались на мгновение, словно запоминая это прикосновение. — Не знаю, — тихо сказала она. — Просто сегодня мне захотелось назвать тебя иначе. Сердце Вайолет пропустило удар. Это было смешно. Нелепо. После всех их разговоров, поцелуев, ночей, проведённых вместе, её сумело выбить из колеи одно короткое имя. Она улыбнулась так открыто, что сама этого не заметила. Кейтлин смотрела на неё с едва уловимым удивлением. Будто впервые видела эту улыбку. Будто не ожидала, что лицо Вайолет вообще способно стать таким мягким. Время словно остановилось. Город продолжал шуметь где-то далеко, но этот шум больше не имел к ним никакого отношения. — Можно тебя поцеловать? — спросила Вай почти шёпотом. Кейт чуть приподняла бровь. — Мы ведь уже целовались. Вайолет смотрела куда угодно, только не в глаза Кейтлин. — Нет... Не так. Она сказала это почти виновато, будто призналась в чём-то постыдном. — Тогда мне просто хотелось тебя. Вай медленно подняла взгляд. — А сейчас... я хочу поцеловать тебя. Ветер лениво шевельнул край тёмного плаща. Кейтлин знала сотни способов заставить человека замолчать. Знала, как выглядят последние секунды жизни, как звучит предсмертный шёпот, как быстро кровь теряет тепло. Но эта простая просьба поставила её в тупик сильнее любого оружия. — Тогда целуй. Вай не спешила. Медленно подняла ладонь к её лицу, большим пальцем коснулась прохладной щеки, будто проверяя, существует ли эта женщина на самом деле. Потом наклонилась и поцеловала её. Легко. Так легко, словно боялась причинить боль той, кого невозможно было ранить. Когда они отстранились друг от друга, Вайолет всё ещё держала ладонь на её щеке. Она уже собиралась убрать руку. Но Кейтлин неожиданно накрыла её своей. Просто чтобы не дать ей исчезнуть. Ни одна из них ничего не сказала. Иногда молчание признаётся честнее слов.