Четыре желания

      — Если бы я знал… — аккуратно произнёс Егор.              От пирожка осталось всего два укуса. Алиса постучала по столу, нервно оглядываясь по сторонам. Не любила она всё-таки столовые. В них из приятного только жирный запах промасленных пирожков. Люди же, стоящие в очередях с подносами и своими разговора перебивающие мысли, просто раздражали.              — Быстрее, — нетерпеливо застучала ногой под столом Алиса.              Это получилось случайно. Егор предложил место и время встречи, Алиса согласилась, потом ему надо было перекусить. И вот они сели за столик, пришло время разговора, а слова не лезли. Попрятались все трусливо, как букашки. Егор неловко развернул пирожок, и речь потекла как масло, только не о том, что нужно было. Они обсудили последние дела, настроение и замолчали. Потом Егор ещё начал рассказывать о новом учителе, который ведёт себя странно (то ли готовит им саламандр, то ли батончики жуёт на уроке), а пирожок всё не заканчивался.              Алиса чувствовала себя неловко.              Егор не стал ждать, пока подруга взорвётся и улетит на реактивном топливе своей тревоги в стратосферу. Вместо этого он быстро завернул пирожок в пакет и встал из-за стола. Когда глаза увидели голубое небо и нос вдохнул хвойный запах, Алисе стало значительно легче, хоть и холоднее.              — Может, ко мне? — предложил Егор и смутился.              Реакция казалась странной для того, кто уже однажды позвал к себе. Они тогда разошлись очень даже хорошо. Хотя дверь. Вот дверь напрягает. Да и не будет ли такого, что вот они, сидят за столом, обсуждают насущные проблемы, и вот заходит какой-нибудь сосед, и… Ничего не произойдёт. Но Алисе хотелось полного спокойствия, чтобы в расслабленной обстановке без лишних глаз.              — Нет, — наотрез отказалась Алиса. Поздно спохватилась, что получилось грубо.              — Ну тогда… Ладно тогда, — почесал нос Егор. — Уберусь в следующий раз.              — Нет, не в этом проблема, — запротестовала Алиса. — Просто у вас такой консьерж, — попыталась отшутиться она, но едва ли Егор поверил. — И ходят там всякие.              — Непрошенных гостей я как-то никогда не находил, — скептично заметил Егор.              — Да, но… — Алиса устало вздохнула. — Домовой же у вас есть. Я и в свою комнату тебя не приведу.              — И не надо!              — Нет, я не это имела в виду, — уже совсем устало протянула Алиса. Да, ей бы получше формулировать мысли.              — Что ты там такое скрываешь? Вы кого-то убили?              Алиса даже напряглась. Хорошо бы до этого не дошло. Она подхватила за руку Егора и повела к своему излюбленному месту — озеру. Никогда оно не становилось таким красивым, как зимой. Тонкая и вместе с тем твёрдая корочка льда покрывала всё озеро, а сухие травинки выглядывали из-под мягких холмиков снега. Влажные камни блестели под зимним солнцем, и это был именно тот пейзаж, который могли бы воспеть поэты, пытаясь показать красоту природы в её увядании. Она не мертва. Она всего лишь спит и однажды проснётся. Снег растает, льды сойдут, а лес опять будет шуметь листвой, которая однажды снова покроется снегом и инеем. Такова жизнь, если приглядеться. Всё ближе год со дня ритуала.              — Мне надо с тобой серьёзно поговорить, — решительно заявила Алиса, насторожив тем самым Егора.              Вообще мало кто после такого начала решит остаться. Но Егор как-то весь подобрался и стал ждать, внимательно смотря на Алису.              — Я слушаю, — не без опасения сказал Егор. — Я был слишком навязчивым, да? — не выдержал он, даже не услышав и слова от Алисы. — Точно перегнул палку. Крысу своровал, а потом на тебя скинул.              Алиса даже застыла, неловко приоткрыв рот. Она нахмурилась и предприняла попытку остановить бурный речевой поток Егора, но тот уже ушёл в размышления и не готов был так просто вынырнуть из него. Полетела душа вольной птицей, и все копившиеся страхи вышли наружу.              — Зачем я тебе писал? — как бы в воздух спросил Егор. — Я всё испортил. Нужно было реже писать? — Он и ответа-то не ждал, только без умолку задавал вопросы. — Или мне стоило быть увереннее? У тебя такие смелые друзья. А я-то, наверное, шут гороховый. Кому такое надо? Или я какой-то самоуверенный? Я не считаю тебя неразумной. Ты иногда бываешь резкой, но мне в тебе это нравится. — На последних словах смутился уже не только Егор, но и Алиса. — Мелю какую-то чепуху, — хлопнул он себя по лбу и отвернулся. — Прости, я…              — Всё, остановись! — не выдержала, взвизгнув, Алиса. — Это не ты виноват, а я!              Всё затихло. То есть, конечно, лёд трещал, поскрипывал лес и где-то вдалеке смеялись школьники. Но здесь, между ними, наступило тягучее молчание.              — Ты… Виновата? — растерялся Егор. — В чём? — Он нагнулся ближе к Алисе и заговорчески добавил: — Это… ты серьёзно?              — Нет, шучу! — саркастично воскликнула Алиса. — Это я тебя втянула туда, куда не надо было. Не рассказала ничего и просто воспользовалась!              — Как-то драматично получается, — почесал нос, выпрямившись, Егор. — Я, если что, тебя не виню, — поспешил он добавить. — Если бы знал, за что винить.              — В прошлом году мы!.. — Алисе нужно было выдержать паузу перед тем, как продолжить ужасный, по её мнению, просто страшный рассказ. — Это было здесь.              И она рассказала. Алиса нервно вышагивала у озера, размахивала руками и изредка касалась лба, пытаясь протереть на нём светлую мысль. Она подбирала оправдания, которые никто не требовал, и часто замолкала, громко сглатывая. Когда ей нужно было рассказать о том, как осенью они с друзьями вернулись к пещере, она снова зашла под каменные своды, чтобы проверить, осталась ли их метка на том же месте. В темноте то ли зрение играло злую шутку с Алисой, то ли воображение, но ей казалось, что проглядывались очертания ритуала. Егор же ничего не видел.              — Мы хотим узнать о ритуале, — закончила свой рассказ Алиса, вернувшись к берегу озера. — И мне стоило рассказать раньше и нормально попросить помощи.              Егор молчал. За пару секунд Алиса успела прокрутить все варианты гневных ответов, которые могут политься вместе с руганью. А Егор молчал. И тогда совсем уже неловко было не посмотреть на него. Алиса взглянула. Егор как-то беспристрастно смотрел на воду.              — То есть, я тебя не достал?              — Что? — Алиса не успела даже обработать эту мысль. — Достал? Надоел? — обдумывала она вслух слова друга. — Ты думал, что достал меня? Нет, ты сейчас думал об этом?              — Я боялся, — пожал плечами Егор. — Подумал, ты выдумаешь глупую историю и скажешь: «Не пиши мне больше». Я думал, ты хочешь… — Егор ушёл в сморщивающие лоб мысли.              Дополнений не понадобилось.              — Я бы не стала так делать, — возмутилась Алиса. — За кого ты меня принимаешь?              — Со мной это как бы бывало, — снова пожал плечами Егор, но теперь виновато опустил голову. — Но да, прости. Ты, наверное, не такая.              — Наверное? — Алиса прикусила губу, потому что уж совсем теперь обречённо выглядел Егор. — Кто бы так не поступил, он говнюк.              Звучало слишком по-детски, и Егор прыснул от смеха. Алиса тоже не сдержала улыбки.              — И ты не злишься на ритуал? — поинтересовалась Алиса наконец-то. Страшно было напоминать. Вдруг он забыл, и вот теперь вспомнит, и скажет как раз то самое, что сам не хотел слышать. А Алиса уже слишком привыкла, чтобы просто перестать в один момент общаться.              — Все мы какие-то ритуалы проводим, — пожал плечами Егор. — Мой сосед, кажется, вызывал пиковую даму.              — Очень смешно.              Но на лице Егора не было и тени улыбки.              — Мы потом боялись спать, это было в начальной школе. — Алиса смущённо отвела взгляд. — Ничего не вижу опасного.              — Так бы и было, только… — Алиса глянула на озеро, как будто ища поддержки у спящего водяного на дне. — Ты говорил о странностях. Родя побеждает.              — Не удивлюсь, если он мухлюет.              — Родя бы не стал, — чересчур резко возразила Алиса. Откуда в ней столько уверенности по отношению к Роде, она не смогла бы сказать, но что-то в глубине души говорило: «Никогда бы так не поступил». Романов не был из честных, и всё-таки Алиса не признала бы никогда за ним мухлёж в спортивной игре, которой грош цена. — Он не такой.              — Так и не скажешь. — Егор непосредственным движением почесал шею и повернулся к озеру. — Верю тебе. Но скажи ещё, что о Веронике ходят слухи, потому что она желание загадала.              — Какие слухи? — Алисе казалось, что все досужие пересуды закончились на этапе зимних каникул. — О ней ходят слухи?              Егор застыл. Неловко переминаясь с ноги на ногу, он выдохнул пар вместе с тёплым воздухом и поёжился.              — Почему я не слышала о ней?              — Вы подруги, — как само собой разумеющееся ответил Егор. Только до Алисы мало доходило.              — Мы и раньше подругами были. Я слышала, что о неё говорят.              — А сейчас вы помирились, — с оттенком раздражения подметил Егор. Тут же отвернулся и сжал руку в кулак. — Прости. Не хочу быть грубым. То есть, я не хочу тебя задевать, и неловко, что я тебе это рассказываю. Я не умею кого-то защищать. Трещат тут и там. То о ней, то о маме её. Не знаю, может это правда. Её же мама, она… — Видно было, что Егор пытается подобрать слова, чтобы не навредить, но в голове Алисы уже сложился страшный образ стервятников, готовых разорвать любую новость о подруге. — Я лучше покажу.              И Егор достал телефон. По непрочитанным сообщениям и высвечивающимся напоминаниям было видно: он редко проверял последние новости. Только висящий среди первых контакт Алисы и ловкие движения пальцев, которые с ходу открыли групповой чат факультета, доказывали, что Егор не отрезан от общества и вполне себе в курсе новостей. Последние сообщения были посвящены преподавателю. Тому самому, которого с Алисой обсуждал Егор. Но диалог недельной дальности целиком и полностью принадлежал Веронике.              Алисе открылся новый мир. Она проскальзывала по сообщениям быстро, не особо цепляясь к словам. Буквы выпрыгивали грязными вопросами из телефона, и Алисе хотелось закрыть уши, глаза, рот. Стоит только втянуться, и увязнешь без следа. Противные оскорбления не только Вероники и её мамы, но и вообще всех, кто ходил рядом. Одинокое сообщение Егора «Они выглядят дружными» затерялось среди потока гнусностей. Не проехались только по Роде. Он представал как бедная жертва жадной полусиротки, чья мама ищет в мужчинах только выгоду. И это если переводить на литературный язык.              — Что за бред, — не выдержала Алиса. — Она любит его. — Стоило бы прикрыть рот и не говорить последнее. Всё-таки тайна.              Но Егор даже глазом не повёл.              — Ей же хуже, — заметил он и забрал из рук Алисы телефон. — Родя же встречается с твоей соседкой, и все верят, что Вероника хочет их рассорить, потому что ей нужны деньги.              — Это Люба использует Родю, — возразила Алиса. — Вероника его любит.              — Я и не возражаю, — снова вспылил Егор. — Прости, — тут же, увидев отчаянное выражение лица Алисы, исправился Егор. Он разрывался между объективностью и ужасной необходимостью поддержать её, и эта невидимая на первый взгляд борьба выражалась в каждом движении мускул лица. Для тех, кто неплохо знал Егора. — Но остальные-то так не считают. У них всё просто. Вероника из бедной семьи, Люба же… Не Романова, конечно, но её знают.              — У неё влиятельная семья? — удивилась Алиса. — Впервые слышу.              Стоило пересмотреть своё отношение к соседке, но после этого случая последняя только больше раздражала.              — Достаточно, — уклончиво ответил Егор. — Она не кричит об этом на каждом углу, но наши узнали как-то. Теперь подумай, что все думают?              — Ника вредная разлучница, а Родя и Люба пара на века, — ответила Алиса, и Егор кивнул.              — Я бы хотел возразить, — протянул Егор. — Но я… Кажется, я ничего не знаю о Веронике. Может, это правда.              — Её мама ищет не деньги, — подняла злобный взгляд Алиса. Будь на месте Егора кто-то другой, она бы и лишнее слово побоялась сказать. Но тут злость на сплетников перемешалась с внезапным отвращением и вступила в реакцию с привязанностью к Егору, взорвавшись внезапным бунтом. — И Вероника не такая! Родя для неё!.. — Алиса попыталась собрать мысли в кучу. — Да я даже сказать не могу. Они как!.. Да они как две, блин, палочки твикс. Не в смысле брат и сестра. Они просто подходят друг другу. Такие они. А все они неправы, — указала куда-то в сторону Алиса. — Они идиоты! Стервятники! И ты тоже, раз подозреваешь мою лучшую подругу! Она моя подруга, это уже мало о ней говорит? Если бы меня оскорбляли, ты бы тоже сказал: «Да я не так и хорошо её знаю»?              — Да ни за что! — Прежде молчавший Егор заговорил громче.              Ни одно из заявлений Алисы не повлияло на Егора так, как последнее. Он сжал руки в кулаки и с выражением полнейшего возмущения ждал. У Алисы подрагивали губы. Она тоже чего-то ждала.              Ноги мёрзли, и руки покрывались мурашками. Одна волна нарастала, проходила по телу, затухая ближе к окоченевшим пальцам, а потом приходила вторая, пробирающая сильнее, более колючая и неприятная. Алиса поднесла руки ко рту и выдохнула тёплый воздух вместе с паром, смущённо отворачиваясь к озеру.              — Я бы не смог… промолчать. — Закончил последней нотой «до» Егор.              «До сердца пробирает», — почему-то подумала Алиса. Эта мысль иногда проскальзывала в её голове. Книжная фраза, которая лучше всего описывает состояние Алисы. Когда ты вроде и ничего особенного не чувствуешь, но подрагивает сердце в приятном удивлении.              — Ты написал сообщение, — вспомнила Алиса. — Я видела, — она кивнула на телефон Егора в кармане куртки. — Но всё равно спросила. Просто не говори так о Веронике, — умоляюще посмотрела Алиса на него. — Она моя лучшая подруга.              — Хорошо, — смиренно поднял руки Егор. — Но ты не думаешь же, что… — Он невольно хмыкнул. — Ты как бы не думаешь, что это всё из-за ритуала? Это слухи.              — Не знаю, — пожала плечами Алиса. — Всё пошло под откос в этом году. Может быть, и ритуал. У меня ничего не поменялось. А у них что ни день, то новое приключение. Может, о моём желании просто забыли?              — Ты вот сейчас серьёзно? Думаешь о том, что забыли? В такой ситуации? — Егор наклонился, заглядывая в лицо хмурившейся Алисы. Она уже скрестила руки на груди и поёжилась. — С таким исполнением желаний я бы не сожалел. Да и кто сказал, что не поменялось? Мы начали дружить и…              Даже на морозе стало понятно, что Егор привычно покраснел и вжал голову в плечи.              — Не думаю, что я тебя загадывала, — фыркнула Алиса.              — Я не это имел в виду. — Егор не стал дальше объяснять, резво переведя тему. — Но ты точно уверена? Вдруг все желания по-разному исполняются. Есть добрые и злые. Или… Не знаю. Вы точно не помните, что загадали? Может быть, можно поднапрячься?              — Уже пыталась. Ничего. Я много чего желаю. И всегда по-разному. Это как с едой, — обрадовалась прекрасному, неожиданно пришедшему в голову примеру Алиса. — Ты любишь и борщ, и шоколад, но сейчас хочется борща, а через пару минут уже шоколада.              — А сейчас ты чего хочешь?              — Чтобы всё это кончилось.              Егор задумчиво помолчал.              — Не думаю… — начал он и не закончил, прерванный внезапным комком снега, влетевшим на поляну.              Раскидывая горсти снежинок, раскрасневшаяся и улыбающаяся, их прервала Кира. В облепленных снегом шапке, шарфике и куртке она и правда была похожа чем-то отдалённо на снеговика, маленького такого и неуклюжего.              — Алиса! Знала, что ты здесь! — радостно возвестила Кира. На тропинке стояла её подружка, тоже облепленная снегом. — Поможешь?              Алиса обернулась на Егора и сразу повернулась обратно к Кире. Не вовремя. Как всегда. И всё-таки шанс был слишком прекрасен, чтобы его упустить. Может быть, в той самой пещере Алиса загадала помириться с Кирой, и теперь желание исполнялось, преподнося возможность стать лучшей версией сестры.              — Иду, — сказала Кире Алиса и посмотрела на Егора. — Мне надо.              И больше объяснять не стала. Егор понимающе кивнул.