Придуши Их Добротой, Курогири!

      Когда приходит письмо, они собираются за столом, как худшая семья в мире. Томура и Уджико сидят на барных стульях, пока приложение для связи с Все за Одного открывается на ноутбуке, с которым возится Курогири за стойкой.       Как только Все за Одного появляется на экране, прежде чем он успевает хотя бы проговорить одно из своих зловещих приветствий, Томура пихает в руки Курогири письмо.       — Открывай! Открывай! — нетерпеливо восклицает он.       Курогири тянется к письму прежде чем замереть, покосившись на Все за Одного, который одобрительно кивает. Тогда он берет письмо, аккуратно разрывая конверт. Внутри вместо бумаги лежит какое-то серое устройство. Курогири вытряхивает его из конверта на ладонь и вертит.       — Что это за хуйня? — спрашивает Томура.       — Не матерись, — рассеянно отчитывает его Курогири, тыкающий в устройство.       И вдруг в глаза светит яркий свет и гремит слишком знакомый голос:       — ЗДРАВСТВУЙ, ЮНЫЙ ШИГАРАКИ.       Курогири инстинктивно отталкивает от себя эту штуку, и она оказывается рядом с Томурой. У Курогири уходит где-то одна секунда на то, чтобы понять, что ослепивший его свет – это проекция маленького Всемогущего в костюме в полоску, прежде чем Томура пронзительно кричит на внезапно оказавшегося у его лица Всемогущего и бьет его.       — Это я- — говорит проекция Всемогущего, прежде чем превратиться в искаженную поломанную массу, когда рука Томуры влетает в нее.       — Какой нарциссизм, — замечает Все за Одного.       — Возможно, ты гадаешь, — говорит запись Всемогущего, вернувшая себе свою форму, — Почему я здесь, — он делает паузу, давая время осознать каламбур, — Ну, я рад объявить, что в следующем году я стану учителем, и для меня честь, Шигараки Куро, видеть тебя в числе своих учеников.       Первым делом Курогири чувствует облегчение, зная, что он не разочаровал Все за Одного. Затем он чувствует ужас, зная, что он не разочаровал Все за Одного – что ему придется продолжать эту миссию.       Его третьей эмоцией становится отвращение, когда Уджико хлопает Курогири по спине.       — Молодца, — смеется он, звуча столь ужасно радостно.       Курогири отшатывается от хлопка, от влажности руки Уджико и совершенно мерзкого чувства, когда тебе говорит молодца сам Доктор Уджико.       Всемогущий продолжает:       — Результаты твоего теоретического экзамена показывают, что ты справишься с программой Юэй, но, Шигараки, ты по-настоящему проявил себя в практическом экзамене. Ты набрал 16 очков за победу над злодеями – это неплохой результат. Но мы судим не только по ним. Мы так же смотрим на то, как вы старались помочь другим – это очки спасения. Это все-таки геройская школа; ты, Шигараки, доказал, что в тебе есть задатки настоящего героя.       Голограмма сменяется, чтобы показать, как Курогири и девочка-лягушка по очереди атакуют роботов, когда Курогири переносит ее в воздух, чтобы усилить ее атаки.       За сам факт кооперации с другой экзаменуемой, Асуи Тсую, тебе присуждено пять очков спасения, а за твой невероятно героический акт спасения одиннадцати экзаменуемых тебе присудили целых семьдесят очков.       Голограмма снова сменяется на изображение Курогири, стоящего перед качающимся Нольочковым. Он знает, что это он сам – он помнит – но мальчик на экране кажется таким далеким. "БЛЯТЬ, ДВИГАЙТЕСЬ" мальчика со взрывами снова звенит вдалеке, и в этот раз Курогири замечает чистый ужас в этом крике, глубокий страх.       "Они просто дети," — осознает Курогири. Конечно, те из них, кто почти погиб, но также и каждый ребенок рядом, который думал, что они сейчас увидят трагические смерти почти десятка других детей. — "Все они просто дети."       Когда тень робота заходит на лицо Курогири-голограммы, его глаза распахиваются, рот раскрывается, и он поднимает руку. Его лицо морщится от крика ужаса, и Курогири, смотрящий чужими глазами, думает только о том, что он выглядит таким, таким испуганным.       В последний момент перед тем, как робот рухнет, большой портал появляется на улице, пропуская через себя детей и закрываясь прежде чем робот падает.       И голограмма исчезает, ее место занимает Всемогущий.       Курогири отрывает от нее взгляд, нервно сглатывая. Уджико уставился на него. Курогири быстро возвращается к голограмме.       Всемогущий продолжает, что-то там про поздравления за его героические действия, когда Все за Одного холодно спрашивает:       — Не хочешь ли объясниться, Курогири?       Курогири вновь смотрит на него, пытаясь подавить нарастающую внутри панику.       — Дети бы умерли- — пытается объяснить он.       — Я вижу, — отвечает Все за Одного, перебивая его.       Курогири замирает, судорожно ища объяснение, которое удовлетворит Все за Одного. Он знает, что у него мало времени – он должен ответить Все за Одного. У него нет выбора; его никогда нет- вот только, осознает Курогири, он не чувствует привычного принуждения, жгущего все его тело, и в этот миг он понимает, что Все за Одного не сформулировал свои слова как приказ – а значит, он может немного приврать, что уж там, сказать полуправду.       — Это часть стратегии, — осторожно говорит Курогири, возвращая голос к привычной монотонности, — Я посчитал, что это поможет мне выделиться. Я хотел, чтобы меня однозначно приняли.       Все за Одного хмыкает, и Уджико бросает многозначительный взгляд на камеру ноутбука, но они оба не продолжают тему, что Курогири засчитывает за свою победу, переводя внимание назад на Всемогущего.       Остаток сообщения Всемогущего довольно скучный – просто объяснения того, как получить доступ к школьному порталу, и шаги, которые должен предпринять Курогири, чтобы поступить. Все это, если честно, уморительно, потому что Всемогущий явно совсем не понимает, о чем говорит, когда дело доходит до технологий, описывая большую часть кнопок и ссылок как "вот эта вот штучка" и "вон та вот штучка".       Когда сообщение приближается к концу, голограмма снова показывает одного только Всемогущего в своем желтом костюме в полоску.       — Шигараки Куро, — говорит он со своей вечной улыбкой и глазами, которые словно ломают законы времени и пространства, выглядя так, словно смотрят прямо на Курогири, — Добро пожаловать в твою геройскую академию, — И с этими словами голограмма щелкает и выключается.       Курогири моргает, не сразу замечая чувства в животе. Он почти чувствует чужие взгляды на себе (два настоящих и один метафорический).       — Думаю, — медленно говорит он, — меня сейчас стошнит.       Томура фыркает, не особо успешно пытаясь выдать свой смех за кашель.       — Не неси чепухи, Курогири, — говорит Уджико, отмахиваясь, — Ты вообще не можешь болеть, — он замолкает, — По крайней мере, не в традиционном понимании.       От этих зловещих слов Курогири становится еще дурнее.       — Курогири, — говорит Все за Одного, — Я прошу тебя позволить себе праздновать. Это большой шаг вперед. Это письмо по сути своей – видеозапись того, как Всемогущий выносит свой приговор, — теперь он улыбается, слишком белые, слишком идеальные зубы режут глаз своим блеском, — Поздравляю, Курогири.       Отчаянно пытаясь скрыть подступающую к глотке желчь, Курогири старается нервно улыбнуться Все за Одного в ответ. -       Они втроем сидят в квартире у Немури, разделив уже бог-знает-сколько бутылок, когда им приходит на почту письмо со списками классов на будущий год.       — Блять, — говорит Шота, уставившись на тему письма.       — Открывай! — радостно восклицает Немури, наклонившись над столом, — Открывай!       Хизаши начинает бить по столу, скандируя:       — ОТ-КРЫ-ВАЙ! ОТ-КРЫ-ВАЙ!       Шота возится с телефоном, нажимая на строку письма и листая до пдф-файла под названием "1A_AizawaShouta".       Это первое лицо, которое Шото видит, открыв файл. Ученик номер 11: Шигараки Куро. И в этот момент Шота думает только о том, что он выглядит так похоже на него.       Шота выключает телефон, но изображение лица Ширакумо выжжено в его разуме, смотрит на него с темного экрана с настороженным выражением лица – как призрак. Шота отрывает взгляд.       — Он в моем классе, — обрывисто говорит он.       — ХА! — кричит, как попугай, Хизаши, — Да ты и один день не продержишься.       Шота замахивается на него.       — И ты тоже-       В это же время Немури выхватывает телефон из рук Шоты.       — Дай посмотреть, — говорит она, вытаскивая из кармана свой собственный телефон и набирая, — Ши... га... ра... ки.... Ку... ро, — произносит она по слогам, печатая запрос.              Хизаши смеется, потому что когда он пьян, ему кажется смешным вообще все – и потому что он из тех, кто смеется на похоронах.       — Ты что делаешь? — спрашивает он сквозь смешки.       — Ищу его в соцсетях, — отвечает Немури, полностью сконцентрированная на листании аккаунтов в телефоне.       — О-о-о, — отвечает Хизаши, — Умно.       Пока Немури продолжает свою миссию, над ними нависает тишина, во время которой Шота наливает и выпивает залпом еще один шот, немного поперхнувшись и вытерев затем рот.       — Здесь, типа, ничего нет, — говорит Немури через пару минут.       — Хах, — комментирует Хизаши.       — Это же пипец, — продолжает Немури, — Потому что это жесть странное имя. Уникальное. Кто называет своего ребенка "Куро"? Пипец.       Хизаши вскакивает с кресла, хватая Немури за плечи.       — Я ЗНАЮ, — практически кричит он, — Я не хотел говорить это первым, но это пиздец странно, — он снова плюхается в кресло, — Разумеется он вырос в Эджового Эджлорда. Я бы тоже таким стал, если бы родители меня назвали как блядскую собаку.       Немури фыркает, возвращаясь к телефону.       — Почему здесь вообще ничего нет? Никаких записей, ни одной школы, ноль активности, социальных сетей – вообще ничего.       — О, — говорит Хизаши, — Ты имела в виду совсем-совсем ничего. Это пипец, — он делает паузу, драматично прищуриваясь, — Даже подозрительно.       — Очень подозрительно, — говорит Немури, кладя голову Хизаши на плечо и снова что-то печатая, — Но не волнуйтесь, ребят, — она поворачивает телефон, показывая экран Хизаши с Шотой. Она нашла дешевый набор радио онлайн. — Мы его еще поймаем.       Хизаши фыркает.       — Поймаем?       Немури согласно хмыкает.       Шота просто кладет голову на стол. Она тяжелая. Столешница приятная и холодная. Это удобно.       — Поймаем, найдем, без разницы, — говорит Немури, — Просто разберемся, что это за хуйня с ним. Согласны?       — О да, бро! — говорит Хизаши, рыгая.       Шота просто стонет что-то, что может быть словами.       Хизаши похлопывает Шоту по плечу.       — Значит, согласен. -       Громкая почти до боли музыка бьет Курогири по ушам, пока он вынимает руку из коробки со значками и засовывает обратно, наслаждаясь приятным ощущением.       Оказывается, время летит, когда ты отчаянно ищешь любое занятие, чтобы занять руки и отвлечь разум – к чему у Курогири всегда была склонность, которая только усилилась за последние недели. Быстро настал день рождения Томуры, и пусть Курогири планировал купить ему одежды, он быстро понял, что Томура предпочтет выбирать сам, чем носить то, что он, наверное, назовет "курогиревской херней среднего возраста". Это вкупе с настойчивыми призывами Все за Одного найти "подходящую по возрасту одежду" на случай, если ему придется с кем-то встретиться не в школьной форме, привело Курогири в настоящее. Настоящее – это, разумеется, его пребывание в толстовке и пижамных штанах в каком-то магазине, выбранном Томурой, для подростков, у которых столько эмоций, что они не знают, что с ними делать, пока он ждет самого Томуру – без Отца и носящего маску, чтобы меньше выделяться – осматривающего вешалки.       Пару минут назад Курогири подошел к коробке со значками и затем открыл для себя, что совать в них руку и шевелить пальцами внутри довольно приятно. С момента этого открытия он не отходил от коробки.       В паре метров от него Томура издал какой-то восторженный звук.       — У них мерч с Сотриголовой! — кричит он Курогири через плечо.       Курогири вытаскивает руку.       — У Сотриголовы есть своя атрибутика? — спрашивает в ответ он, подходя к Томуре, — Это на него не похоже.       — Так да, он неофициальный, — говорит Томура, — Все равно прикольно, — он хватает с вешалки вторую футболку и швыряет ее в Курогири.       Курогири ее ловит и поднимает, чтобы рассмотреть. Спереди жирными буквами написано: "ФАНАТ СОТРИГОЛОВЫ #1". Курогири поворачивает ее спиной. На спине напечатана увеличенная очень зернистая фотография, похоже, с камеры видеонаблюдения, на которой Сотриголова перепрыгивает с крыши на крышу, окруженный множеством эмодзи-сердечек.       Курогири смотрит на Томуру, затем на футболку, затем снова на Томуру.       — Что.       У Томуры не получается сдержать смех.       — Да ладно тебе, Гири, — драматично ноет он, стратегически используя свое детское прозвище для Курогири, — У нас будут парные.       — Томура-       — Я помню твои сказки на ночь, — говорит Томура, перебивая его, — Не делай вид, что ты не его фанат.       Курогири колеблется.       — Я- ну- — он вздыхает. Он правда делал Сотриголову главным героем почти всех сказок для Томуры не меньше пары лет. Он даже не знает почему; Курогири просто всегда считал Сотриголову таким невероятно крутым.       Томура, продолжая свое драматичное нытье, добавляет:       — Ну давай, Курогири. У меня сегодня день рождения, помнишь?       Курогири смотрит на футболку, затем вновь на плохо получающийся умоляющий взгляд Томуры.       — Ладно, — вздыхает он, вешая футболку на руку. -       Еще какое-то время они осматривают вещи, и под этим Курогири имеет в виду, что он неловко следует за Томурой, который и без того неловко осматривает вещи.       Пока что предпочтения Томуры в одежде складываются из непонятных футболок с длинными рукавами и принтами. У него есть три, которые как-то связаны с видеоиграми, с надписями, которые Курогири не то чтобы понимает, такими как: "да, я ГЕЙМЕР" с расшифровкой "ГЕЙМЕР", где ни одно из последующих слов не начинается с соответствующей им буквы и даже не совпадает с числом букв в "геймер"; там просто написано "Мои жена и дети ушли от меня". На другой футболке жирными буквами написано "Мои чувства насчет геройского общества неоднозначны, и мой свэг вечен". На третьей просто написано "футболка".       Курогири находится в процессе поиска пары штанов – ему нужна хотя бы одна пара где-то между классическими брюками и пижамными штанами, – когда Томура высовывает голову из соседнего отдела.       — Ты должен это увидеть, — говорит он, фыркая.       Курогири, которому теперь любопытно, берет ближайшую пару штанов, которые выглядят отдаленно подходящими для его ненормальных пропорций и идет к Томуре.       — Смотри, — говорит Томура, показывая на самую кривобокую, чуть ли не оскорбительную плюшевую игрушку Всемогущего, которую Курогири вообще когда-либо видел. Ее лицо мультяшное, с тщательно прорисованными морщинами. Ее волосы из тонкого фетра едва стоят, и создается ощущение, что он лысеет. Тело почти как шарик, с короткими пухлыми ручками и ножками-комками. — Она такая паршивая, — говорит Томура – и это самое близкое к ласке, что Курогири слышал от Томуры, когда он говорил о чем-то хоть отдаленно связанным с Всемогущим.       Курогири согласно хмыкает, делая шаг назад, чтобы осмотреть полку целиком. Его взгляд цепляется за обувь – какие-то черные резиновые башмаки с шипами. Курогири подходит ближе, показывает на них пальцем.       — Что это? — спрашивает он.       Томура наклоняется, чтобы посмотреть, и фыркает, увидев их.       — Это кроксы, на которые кто-то нацепил шипы, — говорит он, — Смешно.       “Прийти в пижаме – само по себе неуважение, но ты надел еще и строгие туфли. Невероятно.”       Курогири помнит смех, жгучее унижение, кошмар наяву. Даже сейчас, в тех же пижамных штанах и толстовке он носит свои строгие туфли – не то чтобы у него были другие варианты. И пусть Курогири немного привык к странным взглядам, вызываемым туфлями, он бы все равно предпочел что-то несколько менее... негармоничное.       — Они нужны мне, — заявляет Курогири.       Томура резко поворачивает голову к нему.       — Что? — спрашивает он сдавленным голосом.       — Мне нужна нормальная обувь, — говорит Курогири.       Томура пялится на него несколько секунд. Он моргает. И разражается смехом.       — И ты хочешь их?       — Да. Нормальная обувь.       — Они ненормальные, Курогири.       Курогири вновь смотрит на обувь. Она выглядит удобной, примерно по размеру, и что-то внутри него знает, что она правильная.       — Я их беру, — решительно говорит он, забирая кроксы с полки.       Томура смотрит на обувь в руках Курогири, на его лицо и снова на обувь.       — Ты такой странный, — говорит он. -       После активного уговаривания Курогири и еще нескольких издевательств над товарами различных известных героев Томура наконец согласился пойти померить футболки – но только если Курогири будет мерить свою одежду в соседней кабинке. Курогири не особо это было интересно. В лучшем случае ему никогда не придется носить эту одежду, но Томура настаивал – и, может, немного нервничал из-за того, что ему придется идти одному.       Так что Курогири стоит в крошечной примерочной, смотря на себя в подозрительно грязное зеркало. Кроксы, как оказалось, подошли идеально, и он не может перестать думать о том, какие же они удобные – как естественно их носить. Штаны, которые он рассеянно взял с собой – другая история. Они, похоже, из тех, что сейчас в моде у подростков – черные с просто абсурдным количеством карманов. Они также, несмотря на то, что должны быть мешковатыми, едва налезли на его длинные ноги. Выглядит это все немного неуклюже, но Курогири не особо волнует силуэт его одежды, учитывая, что теперь его единственный набор повседневной одежды состоит из, кто бы мог подумать, мерча Сотриголовы.       Он выглядит...       Он выглядит как фанат, да. Но так же он выглядит как просто подросток. Обычный. Тот, который ходит в эджовые подростковые магазины, чтобы купит там дурацкую одежду с подпольным героем, которого он считает клевым. Тот, который пытается влиться в новые, крутые тренды и у которого это почти получается, но не совсем. Он выглядит так, как будто он должен быть в галерее игровых автоматов с друзьями, или, может, должен перепрыгивать через забор или пробираться на крышу или что-то такое – просто ради острых ощущений, которые дает нарушение правил.       Курогири ничего, если уж честно, не знает о мальчике, чье тело он унаследовал, но он надеется, что ребенок, которого он представляет, хоть как-то похож на то, кем по-настоящему был мальчик. Он надеется, что у мальчика была возможность быть подростком до того, как он погиб, возможность веселиться беспорядочно, по-бунтарски, как это бывает с первыми нотами независимости-       — Ты можешь побыстрее, Курогири? — зовет его Томура из коридора, — Я тебя сто лет жду!       И это выдергивает Курогири из снова поглотивших его мыслей.       — Конечно, Томура! Прошу прощения, — отзывается Курогири.       Он снова смотрится в зеркало. Мальчик, которого он представляет, мертв – он это знает. И он Курогири и только Курогири, и ему, возможно, придется носить эту одежду на людях, и теперь тут нет ничего веселого.       — Не извиняйся, Курогири, — отвечает Томура, и Курогири по интонации слышит, как он закатывает глаза, — Просто иди сюда уже.       Курогири, побуждаемый и стыдом, и случайным приказом Томуры, быстро переодевается назад в толстовку, пижамные штаны и строгие туфли.       Когда он выходит из кабинки, Томура уже отошел, стоя перед одним из зеркал в магазине. Он замечает Курогири боковым зрением и поворачивается, жестом подзывая его к себе.       Курогири подходит к Томуре, который даже со своей маской выглядит до жути счастливым – для него это редкость. Одна его рука спрятана за спиной.       — Что ты тут делаешь? — осторожно спрашивает Курогири, отстраняясь.       — Попался! — едва ли не кричит Томура, резко вынося руку из-за спины и вставая на носочки, чтобы скинуть что-то на голову Курогири. Курогири отдергивается, но что-то мягкое все равно приземляется ему на голову. Когда Курогири открывает глаза и смотрится в зеркало, он видит, что это какая-то пушистая мягкая шапка с повисшими заячьими ушами и двумя тонкими кусками ткани, свисающими по бокам. Томура быстро хватается за них тремя пальцами и сжимает, отчего уши подскакивают вверх. Тут же Томура начинает хихикать.       Курогири смотрит на их отражение с непроницаемым выражением лица.       — Очень смешно, Томура, — говорит он. И тогда, когда он смотрит на смеющегося Томуру, Курогири чувствует порыв нацепить эту шапку на Томуру.       Одним махом Курогири сдергивает шапку с головы и пытается надеть ее на Томуру. Но время реагирования Томуры натренировано Все за Одного и нездоровым количеством часов в видеоиграх на реакцию, и тот с легкостью уклоняется.       Курогири на секунду хочется схватить Томуру и надеть шапку силой – подраться, как подросток, каким он выглядит – но он также знает, что Томура редко принимает телесный контакт, так что Курогири притворяется, что сдается, вздыхая и отворачиваясь.       Как только смешки Томуры начинают затихать, Курогири открывает портал над головой Томуры и пропускает через него шапку. Реакция следует незамедлительно: громкий возмущенный вопль. Прежде чем Томура может сорвать шапку с головы, Курогири наклоняется и сжимает ближайшую к нему свисающую ткань, смотря на то, как подскакивает одно ухо.       — На самом деле это довольно смешно, — говорит Курогири, и он видит себя в зеркале, и он улыбается, и эта улыбка кривая, и его брови приподняты, и все это выражение довольно самодовольное и оно такое естественное. Оно кажется таким чуждым и таким правильным одновременно, и Курогири совсем не хочет думать о том, что это подразумевает-       Томура, старательно держа нейтральное выражение лица, сам берет в руки и сжимает ткань, махая ушами несколько раз вместе, а затем поочередно.       — Хочешь ее тоже взять? — спрашивает Курогири.       — Да, — незамедлительно отвечает Томура.       Курогири пытается скрыть ласковую улыбку, которая расплывается по лицу, зная, что она, наверное, будет раздражать Томуру.       — Хорошо, — говорит он, — Пойдем к кассам.       Томура бросает на Курогири возмущенный взгляд.       — К кассам? — шипит он, — Ты шутишь.       Курогири смотрит на него своим лучшим взглядом разочарованного родителя.       — Да, к кассам.       — Курогири, — шепчет Томура, — Мы злодеи, — он оборачивается по сторонам, — И тут вообще никого нет.       — Тут есть камеры, и кассир уже знает, как мы выглядим.       — И что? Разберемся.       Курогири вздыхает.       — У нас есть минимальная честность, Томура.       Томура фыркает.       — Говори за себя, — говорит он, протягивая руку к спутанным проводам у стены и хватая их пятью пальцами. Распад начинается с центрального комка, прежде чем распределиться по всем проводам, заставляя их слабо искриться. Курогири смотрит за тем, как гаснут огни камер в помещении.       — Томура-, — начинает Курогири, сжимая пальцами переносицу.       — Упс, — монотонно проговаривает Томура. Он останавливается, смотрит по сторонам, — А вообще, — говорит он, — Я на минутку, — и вот так Томура выныривает из отдела и подходит к кассиру – как будто бы это не ужасная идея, когда ты пытаешься не попасться.       Кассир, выглядящий как рептилия молодой человек, отшатывается с широко распахнутыми глазами и поднятыми раскрытыми руками, когда Томура приближается. Это выглядит довольно смешно из-за того, что Томура все еще носит пушистую кроличью шапку.       Томура наклоняется к кассиру, который начинает дрожать, и склоняет голову набок.       — Мне нравится твоя футболка.       Кассир замирает в удивлении. Курогири не знает, что у него на футболке, но она выглядит смутно знакомой – это та видеоигра, которой Томура в последнее время особенно одержим.       — С-спасибо, — выдавливает кассир, ясно все еще боясь за свою жизнь.       — У тебя какой ник? — спрашивает Томура.       — Э... — замолкает кассир, — Что?       — Какой у тебя ник? — повторяет вопрос Томура.       — Я... — тянет кассир, похоже, пытаясь осознать весь абсурд своего положения, — Вы разве меня не грабите?       Томура закатывает глаза.       — Просто воруем. И тебя же это не волнует, да?       Плечи кассира немного расслабляются.       — Не то чтобы, — говорит он.       — Класс. Так какой ник?       — Ник, э, Геккон, нижнее подчеркивание, пятно с 0 вместо "О".       Томура кивает и повторяет его себе под нос.       — Класс, — говорит он, — Хочешь поиграть?       Глаза кассира на секунду распахиваются, и удивление в них сменяется чем-то глубже. Он нервно смеется, и Курогири кажется, что он слышит там тихое "Какого хуя". Затем кассир делает глубокий вдох, успокаиваясь насколько может.       — Конечно, — пищит он.       — Здорово, — говорит Томура и добавляет после нескольких секунд неловкой и напряженной тишины: — Пока.       — ...Пока? — медленно отвечает кассир, почти как если бы это был вопрос, неловко махая на прощание, пока Томура идет назад к Курогири и скрывается за полкой.       Курогири бросает на Томуру взгляд, который, как он надеется, передает все его непонимание, когда он раскрывает портал перед ними. Томура просто пожимает плечами и шагает сквозь него в бар.       Курогири, все еще ничего не понимающий, идет за ним.       Как только Курогири закрывает за ними портал, он поворачивается к Томуре.       — Что это было? — незамедлительно спрашивает он.       Томура снова пожимает плечами, осторожно снимая маску.       — В игре, в которую я играю, есть рут, который доступен только со вторым игроком. И ты слишком плохо играешь.       — О. Ладно, — говорит Курогири, решая не обижаться, — Я рад, что ты заводишь новых друзей, — медленно говорит он. Он замолкает на секунду, прежде чем добавить: — Только не убей его. И не травмируй.       — Да не буду я, — говорит Томура, скрестив руки и начиная дуться.       Курогири тянется к ткани и еще раз машет ухом.       Томура смотрит на него все так же недовольно.       Курогири машет ухом еще два раза.       Рот Томуры дергается.       Курогири машет ухом несколько раз подряд, и ему приходится стараться, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. Но тогда они с Томурой смотрят друг другу глаза, и Томура выдает смешок, и Курогири больше не может сдерживать свою улыбку ни на секунду.       — С днем рождения, Томура, — говорит Курогири.       Томура смотрит вниз, пряча свою улыбку.       — Спасибо, — говорит он.       И в этот момент Курогири открывает портал в любимую пекарню Томуры и на стойку переносит столько еды, что хватило бы на целую витрину.       Томура испуганно подскакивает. Он смотрит на еду с слегка раскрытым ртом. На секунду он бросает взгляд на Курогири и возвращает его к еде. И затем из него разрывается смех, удивленный и самый близкий к счастливому из того, что Курогири слышал от Томуры за очень, очень долгое время.       Смотря на улыбку Томуры, Курогири чувствует прилив гордость – гордости от того, что он почти смог заставить Томуру смеяться, как ребенок, от того, что он подарил Томуре день вдали от идеально выверенного ада Все за Одного. И Курогири понимает, что его ничто не принуждает, когда теплые, тихие смешки вырываются и из него самого.       И потом, когда Томура пожирает свою еду, объясняя между укусами свою нынешнюю любимую игру, Курогири так поглощен теплом момента, что он едва замечает тихо включающийся телевизор в углу комнаты.