Закон и беспорядок

Эмиль поднимался на нужный этаж, держа перед собой коробку и время от времени из-под нее поглядывая на ступеньки, чтобы не оступиться. Он пришел раньше времени и был удивлен, что дверь уже открыта. Войдя внутрь, он радостно улыбнулся Тиму, положил свою ношу на ближайший стол и поздоровался с коллегой рукопожатием. После он протянул руку находившемуся тут же Аяксу. - Ты в порядке? – спросил Эмиль у пострадавшего коллеги. - Да, ерунда, – ответил Тим. Эмиль вновь улыбнулся и перешел с коробкой на свое место, чтобы распаковать ее. Дверь кабинета без стука открылась и ввалился Назар. - С возвращением на работу, дружище, – радостно провозгласил он. – Похалтурил два дня и явился? - Жена хотела, чтобы я еще пару дней побыл дома, но я сбежал, – улыбнулся Тим. – Хватит с меня. - Вы помирились, да? – спросил Назар, хотя положительный ответ был очевиден. Тим, слегка улыбнувшись, кивнул. – Отлично. А то у вас тут не отдел убийств, а клуб по интересам какой-то. Все друзья по несчастью собрались, женщинами обиженные и покинутые. Эмиль сделал глубокий вдох, чтобы не сказать грубость, Тим тоже предпочел промолчать и только Аякс, не отрывая внимания от чистки оружия, ответил на шпильку коллеги: - Лично я никем не обижен. Моя жена меня никогда не покидала и не обманывала. Ни один из коллег, знакомых с женой Аякса, не стал говорить вслух, что вряд ли у угрюмой, несимпатичной жены Аякса был бы шанс обмануть мужа. Скорее, ей бы с трудом удалось найти желающего ей в этом помочь. Хотя сам Аякс это мнение с коллегами не разделил бы. Он был уверен, что его супруга милейшая и привлекательнейшая женщина, а после неудачных историй в личных жизнях окружающих его мужчин он стал ценить верную и надежную спутницу жизни даже еще больше. Наступило давящее молчание, не позволившее Назару развить свою мысль. - Рад тебя видеть на рабочем месте, – искренне сказал он Тиму и ушел. Никто из оставшихся коллег недавний разговор не комментировал, а слегка раздосадованный Эмиль под удивленные взгляды обитателей комнаты устанавливал принесенный агрегат и гадал, решился бы Назар высказывать нетактичные комментарии в присутствии Идриса, когда последний ввалился в кабинет. Кивнув в знак приветствия, он снял верхнюю одежду и поочередно пожал руки товарищам. Идрис ощутил легкий дискомфорт под взглядом Эмиля, уловив в нем какое-то новое выражение. Мысль даже не успела толком сформироваться в его голове, когда он заметил кое-что новое в кабинете. С подоконника на него взирал новенький отливающий серебром кофейный аппарат. Он подошел к Эмилю, догадавшись, что подобный дорогой подарок кабинету мог исходить только от анжирца, и с чувством сжал его плечо. - Качак, был бы ты женщиной, я бы тебя поцеловал, – произнес Идрис, отходя к аппарату и внимательно его разглядывая. - В принципе ты можешь не стесняться, Ид, – буднично произнес со своего места Аякс. - Мы даже можем отвернуться, дерзай, – поддержал его Тим. Идрис махнул в их сторону рукой и посмотрел на смущенного Эмиля. - Забей, это они ко мне цепляются, – успокоил он коллегу. Годжа сел за свой стол и поднял взгляд на Эмиля. Тот все еще странно на него смотрел. Идрис отогнал эту мысль и вслух сказал: – Нужно молотый кофе купить. Эмиль порылся в опустевшей коробке от кофемашины и извлек со дна банку с молотым кофе, демонстрируя ее Идрису. - Ты и это предусмотрел, – умиленно выговорил Идрис, предвкушая вкусный кофе. Тим нагнулся к Аяксу и полушепотом, но так, чтобы все слышали, проговорил: - Он на нем женится. - Умолкни, а то допиздишься, – предупредил Идрис. Но угроза не возымела никакого эффекта. Было очевидно, что звучала она уже не в первый раз, и вызвала лишь смешки. - Эмиль, – позвал Идрис, – я жду свой кофе. Эмиль задержал на нем взгляд и поднялся на ноги, чтобы выполнить просьбу. - Я бы на твоем месте дважды подумал, – предупредил Тим. – Если ему понравится, ты станешь его личным баристой. - Мне кажется, Тим, в твоем организме не хватает железа, и поэтому в тебя сейчас полетят ножницы, – сообщил Идрис. Тим расхохотался, хватаясь за занывшую свежую рану. Эмиль схватил кофейник и вышел в коридор, чтобы набрать воды. Они были в процессе наслаждения свежим кофе, когда в кабинете после короткого стука появилась Белла. Окинув взглядом довольные лица подчиненных, она кивнула Тиму, задержала взгляд на кофемашине, а потом перевела его на Годжу и сказала: - Зайди ко мне на разговор. Идрис поднялся и вышел вслед за женщиной. Эмиль проводил его внимательным взглядом, ощущая странное чувство в груди и не находя ему названия. Идрис вернулся через пятнадцать минут в совершенно ином настроении и без предисловий обратился к новенькому: - Поезжай в управление и подойди к этому человеку, – он написал на бумажке имя и номер, протянув коллеге. – Забери у него документы и привези сюда. Потом езжай домой и собирайся. Я заеду за тобой утром в шесть, мы выезжаем в поселок. Эмиль послушно кивнул, сложил и убрал листок в карман, забрал со стола телефон и вышел. - Что за дело? – уточнил Аякс. - Нашли обугленный труп ребенка, – коротко пояснил Идрис. - Ты уверен, что нужно новенького брать с собой? – с сомнением уточнил Аякс. - Тима я взять не могу, – ответил Идрис и отмахнулся от попытки раненого коллеги возразить, – а если ты поедешь, то в отделе останутся одна треть следователя в виде Тима и одна шестая в виде Эмиля. Это даже не целый следователь, если сложить. Придется ехать с салагой. Идрис заехал за Эмилем ровно в шесть утра, как и обещал. К удивлению Идриса, новенький уже ждал его во дворе со свисающей с плеча спортивной сумкой. Первые полчаса дороги ни один из них не открывал рта, сохраняя уютную тишину. Годжа замечал, как пассажир бросает на него быстрые взгляды, когда думает, что он не видит. Идрис решил не форсировать – если парень захочет спросить, он заговорит, если не спросит, значит, не так уж и важно то, что его беспокоит. Водитель оказался прав, спустя тридцать минут после начала поездки Эмиль нарушил молчание и робко спросил: - Ты говорил с Маей? Идрис скосил на него глаза, но из-за надетых «авиаторов» Эмиль этого действия не заметил. Солнечные очки вовсе не соответствовали пасмурной осенней погоде, но в них мужчина определенно выглядел круче. - Уже настучала? – презрительно проговорил он. - Нет, вообще-то с тех пор она ни разу не звонила, – ответил Эмиль, отводя взгляд. Идрис хмыкнул, думая, что девушка оказалась умнее, чем приходилось ожидать. – Я в программе записи звонков услышал ваш разговор, – пояснил Качак. Эмиль осторожно посмотрел на водителя. Ни один мускул не дрогнул у того на лице. Качак решил не развивать мысль и не рассказывать, что тоска и одиночество вынуждали его время от времени прослушивать разговоры с бывшей. - И что-то не так? – в голосе Идриса звучала готовность защищаться. - Если честно, ты как будто занозу из сердца вытащил. Я все никак не мог ее решительно послать, – признался Эмиль. На этот раз Идрис улыбнулся широко и самодовольно. Эмиль же не мог подобрать слов, чтобы выразить всю глубину своей признательности. Уже очень давно никто не заступался за него, он даже забыл каково это, когда кто-то встает на твою сторону. Почти всю сознательную жизнь он привык со всем справляться в одиночку, самому отстаивать свою правду и защищать себя. И даже в недавней перипетии, когда богатенький сыночек крутого папочки настаивал на его увольнении из органов, никто не решился защитить Эмиля, никто не рискнул вступиться – ни руководство, ни так называемые друзья, ни коллеги. И только сам он знал, каких трудов стоило добиться сохранения места в органах, пусть и будучи сосланным в провинциальный городок. Но вот два дня назад, услышав, как посторонний человек без раздумий вступается за него, Качак был ошарашен и взволнован и до сих пор чувствовал заполнившую грудь теплую волну благодарности. Большую часть дороги Эмиль смотрел в окно и молчал, боясь сказать что-то лишнее. Идриса тишина вовсе не смущала, наоборот, казалось, он наслаждается ею. Поглощенный своими мыслями Эмиль не сразу осознал то, что уловил краем глаза, но вскоре резко попросил: - Тормози! Водитель среагировал мгновенно, пристраиваясь к обочине на въезде в поселок. Эмиль выскочил из салона, кидаясь в сторону расположенного неподалеку магазина, а напарник проследил на ним взглядом и заметил, как с перил лестницы, ведущей к входной двери, свесился ребенок. Предоставленный самому себе мальчик лет трех перегнулся через ограду, не осознавая рисков. Эмиль осторожно снял ребенка с железных перил и, взяв на руки, вошел с ним в магазин в поисках родителей. Идрис с досадой подумал, что родители мальчика не только не задумались о его безопасности, оставляя одного на улице, но даже не озаботились предупредить ребенка, чтобы не доверял посторонним. Несмотря на всю миловидность Эмиля, то, как спокойно ребенок пошел с ним, было ненормальным. Вернувшись, Эмиль пристегнул ремень, и поблагодарил водителя за ожидание. Они так и не открыли ртов до самого конца пути, а когда оказались на месте, Идрису пришлось несколько раз позвать Эмиля по имени, чтобы он очнулся от мыслей. Сам Идрис с тонкой папкой в руках уже стоял перед длинным одноэтажным строением и ждал, когда напарник присоединится к нему. Годжа прекрасно ориентировался в здании и уверенно шел по коридору, пока не остановился около одной из дверей. Коротко постучав и услышав приглашение войти, он тихо толкнул дверь и вступил в небольшой кабинет, пропуская за собой напарника, прежде чем аккуратно прикрыть дверь. Сидевший за столом мужчина средних лет приветливо улыбнулся. Поднявшись из-за стола, он пожал руки обоим прибывшим. - Капитан Адам Галали, начальник отделения, – представил Идрис хозяина кабинета своему напарнику. Он также представил своего напарника, покончив с внешними формальностями. Мужчины кивнули друг другу, а капитан, вежливо указав гостям на стулья, без лишних слов перешел к делу, придвигая к себе раскрытую папку. - Ты успел посмотреть материалы? – спросил он у Идриса. - Да, но в двух словах опиши ситуацию, – попросил тот. - Около трех недель назад в поселке играли свадьбу, – начал рассказывать капитан. – На следующий день к нам пришли с заявлением, что пропала соседская девочка. Ася Хади, десять лет, училась в местной школе. Искали ее всем поселком, уже решили вызывать группу из службы по чрезвычайным ситуациям, и вдруг поступает сообщение, что в лесу обнаружен обгоревший труп. Тело обгорело не полностью, удалось провести экспертизу и подтвердить личность. - Семья? – коротко уточнил Идрис. - Благополучная. Мать, отец и четверо детей. Было четверо: три сестры и брат. Ася младшая из сестер. - В семье есть пьющие, сидевшие? - Нет. Отец трудяга, работает на лесопилке, не пьет, семью не терроризирует. Характеризуется, как тихий, добропорядочный человек. Мать следит за хозяйством и содержит ореховый сад. Семья сдает урожай на орехообрабатывающую фабрику в городе. По здешним меркам живут неплохо, не зажиточные, конечно, но не бедствуют. Одна из сестер замужем, живет в Эзгиле. - Подозреваемые? - Задержали соседа и его сына, но отпустили, подтвердилось алиби. Привлекался дядя девочки по отцу, его видели разговаривающим с Асей незадолго до ее пропажи. Он под надзором, но маловероятно, что дядя причастен. Мы проверили всех недавно выпущенных на свободу, никаких зацепок. Кроме того, никто из ныне живущих в поселке не отбывал наказание за преступления на сексуальной почве. Никто даже не привлекался по таким статьям. - Я хочу переговорить с семьей, но сначала все осмотреть, – сказал Идрис. - Да, конечно, окажем любое содействие, – искренне произнес капитан, вставая и приглашая городских гостей следовать за ним. Капитан провел их по длинному узкому коридору к лестнице, ведущей куда-то вниз. Эмиль был удивлен, он и не предполагал, что у здания может быть еще этаж, да к тому же расположенный ярусом ниже. Только добравшись до места, Эмиль начал догадываться, где они находятся. В помещении было довольно прохладно, что для него забывшего куртку в кабинете капитана оказалось вполне ощутимым. Характерный запах не позволял усомниться в верности его догадки. Капитан вошел в один из отсеков, огороженных железной дверью, и оказался в темном холодном помещении. Щелкнув выключателем, он осветил небольшую бункерного типа комнату. Здесь находились всего два стола, один из которых был занят бесформенной фигурой, скрытой под простыней. У Эмиля скрутило внутренности. Опять он был в морге, и этот факт его совершенно не радовал. Идрис осторожно приоткрыл белое покрывало. Ошарашенный представшей его взору картиной Качак на миг перестал дышать. На столе лежало обгоревшее, потемневшее тело. Половина лица сгорела до костей. Тело – местами черное, местами красное, местами с растаявшей кожей, а где-то почти не тронутое огнем – являло собой душераздирающее зрелище. Ужас усиливался от осознания того, что лежащие перед ними обуглившиеся останки принадлежат маленькой девочке. Идрис просмотрел материалы дела до приезда и знал, чего ждать, но Эмиль, поглощенный собственными переживаниями, не поинтересовался подробностями, удовлетворившись информацией о факте убийства. Сейчас он сожалел об этом. Потрясение от увиденного могло бы быть меньше, если бы он удосужился ознакомиться с делом. - Что-то помешало телу обгореть до конца? – уточнил Идрис ровным голосом. - Обнаруживший ее мужчина пытался потушить огонь, он думал ребенка можно спасти, – ответил капитан. - Изнасилование не подтвердилось? – продолжал спрашивать Годжа. - Невозможно установить, но не исключено. У девочки подстрижены ногти, возможно, она царапалась при изнасиловании. Или, наоборот, ногти предусмотрительно подстригли заранее. - Причина смерти – травма головы? – спросил Идрис. - Да, череп проломлен. Предположительно убита за день до обнаружения. Эмиль смотрел, как двое коллег возмутительно спокойно разговаривают над телом жестоко убитого, возможно, поруганного и утилизированного за ненадобностью ребенка. Он почувствовал, как одновременно сжался желудок и защипало глаза. Качак повернулся и вышел из помещения, идя по памяти наверх. Выбежав на улицу, он согнулся пополам в сильнейшем рвотном позыве. Эмиль радовался, что неплотно позавтракал перед выходом из дома. Он несколько раз глубоко вдохнул, подавляя новые позывы. Показавшиеся в дверях здания Идрис и капитан вынудили его выпрямиться и принять непринужденный вид. Или хотя бы попытаться его принять. Мужчины сделали вид, что не замечают его бледности, и никак не прокомментировали исчезновение из прозекторской. - Садись, – коротко велел ему Идрис, указывая на автомобиль. Эмиль беспрекословно выполнил его указание. Короткая поездка с открытым окном пошла Эмилю на пользу. В дом к убитой девочке он вошел почти в нормальном состоянии, но стоило ощутить царившую тут обстановку, как временная передышка закончилась. Дверь им открыла девочка-подросток и, посторонившись, пропустила внутрь. Было понятно, что здесь уже привыкли к появлению незнакомых людей. Девочка двинулась в сторону одной из дверей, полицейские пошли следом. В просторной комнате за большим столом сидели трое. Открывшая дверь девочка присоединилась к семье и с настороженностью смотрела на незваных гостей. В комнате царила атмосфера уныния, все присутствующие, даже дети, были облачены в черное, на лицах застыло выражение горя. - Здравствуйте, мы из криминальной полиции, хотели бы переговорить с вами, – произнес Идрис, обращаясь к сидящему во главе стола обросшему щетиной хмурому мужчине. - Мы уже все рассказали полиции, – после довольно долгого и невежливого молчания процедил мужчина. - Да, но мы приехали из города и хотели бы еще раз услышать вашу историю, – как можно мягче проговорил Идрис. Эмиль гадал, из каких недр своей сущности кажущийся весьма поверхностным типом Идрис выуживал эти сочувствующие интонации. Вероятно, сочувствие в голосе Идриса подействовало и на отца семейства, потому что он встал и позвал следовать за ним. Проходя мимо сидящей рядом жены, он осторожно провел по ее плечу ладонью, и женщина тут же поднялась и вышла следом. Оказавшись в тесном коридоре, мужчина остановился и спросил, что конкретно от него хотят услышать. - Расскажите, что происходило в тот, день, когда она ушла из дома, – попросил Идрис, доставая из кармана небольшой блокнот и ручку. Мужчина помедлил, словно собираясь с силами. - За день до этого соседи играли свадьбу. Мы засиделись там допоздна, Асе стало холодно, и соседский сын одолжил ей свой пиджак, – начал рассказывать он мертвым голосом. – На следующий день, когда Ася вернулась со школы, мать велела ей отнести пиджак соседям. Зачем держать чужую вещь в доме, вдруг им нужно? – голос мужчины слегка задрожал и, он только выдавил: – Больше она не вернулась. - Ася часто ходила к этим соседям? – уточнил Идрис. Мужчина посмотрел на жену, словно предлагая ей ответить. - Только что-то отнести или принести. Дочерей у них нет, наши девочки не заходят к ним без надобности, – ответила мать. Ее глаза оставались сухими и безжизненными, словно она выплакала весь отведенный ей запас слез. Вдруг женщина уверенно заявила: – Это их сын. Никто не видел, как она вышла от них. Это он, мразь. Чего же он такой взрослый в холостяках ходит? Потому что ему маленьких детей подавай. Идрис аккуратно внес и эти слова матери в блокнот. Задав еще несколько вопросов, Годжа поблагодарил хозяев дома за содействие и вышел на улицу. За уходящими полицейскими наблюдала небольшая толпа зевак. Несколько подростков включили камеры на телефонах, чтобы запечатлеть стражей правопорядка за выполнением служебного долга. – Лучше не надо, – хмуро посоветовал Идрис, поворачиваясь к ним. Тон его оставался ровным, но угроза в голосе ощущалась слишком явно. Подростки убрали телефоны, зеваки стали медленно возвращаться к своим делам. - Теперь к соседям, к которым ходила девочка? – спросил Эмиль и получил утвердительный кивок. Открывшая дверь женщина приняла их довольно враждебно. Не удивительно, в последний раз, когда в их двери постучалась полиция, ее мужа и сына увели по подозрению в совершении ужасающего преступления, а соседи, с которым еще недавно эта семья жила душа в душу, начали называть ее родных убийцами. Весь поселок косился и судачил. Тем не менее, профессиональный нейтральный тон Идриса, лишь уточняющего детали, постепенно расслабил женщину. - Я была одна дома, муж и сын с утра ушли на работу. Ася пришла днем, принесла пиджак, который сын ей накинул на плечи на свадьбе. Она отдала пиджак и сразу ушла, мы перекинулись-то парой слов всего. Хорошая была девочка, веселая, не такая смышленая, как сестры, но добрая, – охарактеризовала женщина убитую и смущенно утерла собиравшиеся в уголках глаз слезинки. На обратном пути к машине Идрис выглядел хмурым и озабоченным. - Ты собираешься опросить заново всех свидетелей? – поинтересовался Эмиль. - Если понадобится, – бросил Идрис и вдруг добавил: – Но сначала мне нужно выпить. Чай, кофе, без разницы. В отделении, пока Идрис попеременно заливал в себя чай и кофе, капитан рассказывал о ходе поисков. - Мы прорабатывали версию, что девочку сбила машина. Кто-то говорил, что видел незнакомую машину в поселке. Есть версия, что водитель сбил ребенка, потом увез, чтобы доставить в медпункт, но по дороге ребенок умер, и водитель избавился от тела. Также рассматриваем версию похищения с целью выкупа, как я говорил, по местным меркам семья живет неплохо. - Девочку обнаружил проходящий мимо пастух, – произнес Идрис, просматривавший материалы уже в который раз. - Да, мы его допросили, – отозвался капитан. - Это его обычный маршрут? – уточнил Идрис. - Зависит от времени года и состояния травяного покрова. В это время года тут подножного корма для стада больше, он начал гонять скот через эту часть поселка пару недель назад. Это обычная процедура для пастухов в наших краях. - В материалах есть показания еще нескольких очевидцев. Это случайные свидетели? – вновь подал голос Годжа. - Пастух увидел горящее тело, поднял шум, звал на помощь, чтобы помогли, и на его крики прибежали несколько человек. Все опрошены. - Вызывайте всех сюда, будем допрашивать заново, – многообещающе сообщил Идрис. Когда допрос последнего на этот день свидетеля подошел к концу, Эмиль валился с ног. За весь день он толком не ел и даже не мог думать о еде. Каждый из прибежавших на помощь пастуху очевидцев в подробностях описывал увиденное, отчего у Эмиля буквально выворачивались внутренности. Он все больше считал, что зря согласился на место в криминальной полиции, он явно не был готов к таким испытаниям. Отпустив опрашиваемого, Идрис устало потянулся. Капитан тоже начал подавать признаки утомления и желания попасть домой. Идрис захлопнул папку и протянул ее Эмилю вместе с диктофоном и переписанными на отдельные листы показаниями сегодняшних свидетелей. - Изучи дело, сравни показания, если найдешь какие-то отличия, помечай у себя. Любые подозрения записывай, если интуиция подключится, не игнорируй, – инструктировал он молодого коллегу. – У меня глаза уже привыкли, мне кажется, я что-то упускаю. Посмотри-ка свежим взглядом. Качак обреченно кивнул. Казалось, от этого кошмара не будет спасения.