Закон и беспорядок

Их разместили в гостевом доме на самом въезде в поселок. Выделенная Эмилю комната оказалась небольшой, но уютной и чистой. Единственная кровать была застелена безупречно белым постельным бельем, чистоту которого не нарушало ни одно пятнышко. Всю мебель в комнате, кроме кровати, составляли платяной шкаф, кресло и небольшой журнальный стол, за которым, как понял Качак, ему придется провести этот вечер. Достав из дорожной сумки сменную одежду, он первым делом принял душ в общей ванной в коридоре, оделся во все чистое, складывая грязную одежду в пакет и убирая в сумку. Сев за столик, Качак раскрыл папку на первой странице и начал внимательно просматривать материалы. Через десять минут он понял, что внутреннее напряжение мешает что-либо понимать в прочитанном. Ему необходимо было расслабиться. Мысли о привычном физическом сбросе стресса он даже не допускал, слишком кощунственной она казалась на фоне расследуемого дела. Душ особого облегчения не принес, оставался только один доступный тут вариант. Эмиль накинул куртку, обулся и спустился вниз. Рядом с гостевым домом располагалось небольшое кафе и, хотя запахи оттуда доносились более чем аппетитные, идея поесть не привлекала. Он миновал кафе и вошел в соседний магазин. Ассортимент горячительных напитков, конечно, был намного скуднее, чем в городе, но Эмиль все же смог сделать выбор. Вернувшись в комнату, он распечатал бутылку, заполнил жидкостью один из купленных в магазине одноразовых стаканчиков и вновь принялся читать. Когда в кровь поступила первая доза алкоголя, читать определено стало легче. Эмиль все еще морщился, сталкиваясь с деталями, но тело больше не было сжато в тугую пружину. Он даже решил, что с выпивкой можно покончить, но оставалось прочитать заключение криминалистов и патологоанатома, поэтому решил еще немного подкрепиться, прежде чем нырять в тягучий омут пугающих подробностей. К большому огорчению Эмиля, заключение судмедэксперта и результаты вскрытия были написаны со скрупулезностью, излишне, на его взгляд, детально и с мельчайшими подробностями. Перед ним на столе лежала фотография погибшей девочки, сделанная несколько лет назад. Со снимка на него смотрела миловидная девчушка, с заметным смущением позирующая фотографу. Улыбка на ее лице была робкой, но по-детски лучезарной. По мере чтения перед мысленным взором Эмиля вставали воспоминания об обуглившихся останках, которые так радикально контрастировали с изображенной на фотографии девочкой. Особой пользы для следствия чтение материалов не приносило, ведь он никак не мог абстрагироваться от поступающей в мозг информации, принимал несправедливость, совершенную по отношению к ребенку, слишком близко к сердцу. Он то и дело прерывался от записей экспертов и смотрел на совсем еще юное лицо девочки, не успевшей утратить наивность и детскую влюбленность в жизнь. Качак не сразу понял, что внутреннее неприятие нашло внешнее проявление. Глаза застлала пелена слез, он пытался смахнуть непрошеную влагу, но не справлялся с эмоциями. Эмиль отодвинул папку и сосредоточился на выпивке. Утром в дверь негромко постучали, но Эмилю показалось, что стучатся прямо ему в мозг. Голова была неподъемная и гудела. Он и не заметил, как уснул, но теперь совершенно не желал размыкать веки, да и не думал, что у него это получится. Качак решил не реагировать на стук и продолжить спать. Коллега по ту сторону двери позвал его по имени, и Эмиль застонал. Сквозь густой туман в голове он смутно осознавал, что должен открыть дверь. Идрис начал выражать беспокойство. Качак с трудом сел на кровати и заставил себя открыть глаза. Казалось, утренний свет прожег ему роговицы, но он не стал задерживаться на этой мысли из-за настойчивого стука в дверь. С трудом поднимаясь на ноги и выписывая неровную «восьмерку», Эмиль подошел к двери и слабо потянул ее на себя. Открыть глаза полностью он так и не смог, одно усилие сделать это отозвалось болью в голове. Лицо Идриса находилось не в фокусе, и вскоре Качак бросил попытки сконцентрироваться на нем, просто оперся плечом о косяк двери и старался не упасть. - Поторопись, ты мне нужен сегодня, – проговорил пришедший, входя внутрь. Сразу в глаза Идрису бросились бутылка виски на столе и еще две бутылки пива у придвинутого к журнальному столу кресла. Одна стояла ровно, а вторая лежала на боку. Еще ближе к кровати валялся, очевидно, случайно раздавленный бумажный стаканчик. Он обернулся и окинул напарника почти брезгливым взглядом, но хранил молчание. Подойдя к журнальному столу, он осторожно забрал папку, словно боялся коснуться руками лежащей рядом тары. - От тебя сегодня не будет никакого толка, – бросил он, покидая комнату. Эмиль поморщился, голос мужчины звучал слишком громко. Он был рад, что посетитель ушел, можно было упасть в кровать и забыться. Проспал он, если верить наручным часам, около семи часов. Проснувшись, все еще чувствовал себя препаршиво, но хотя бы мог двигаться без чрезмерных усилий. Теперь он вспомнил, где находится и зачем, был в состоянии заметить творившийся в комнате бардак и осознать смысл произошедшего утром. Приняв душ и переодевшись, он с осторожностью спустился в магазин, но на этот раз купил упаковку минеральной воды в бутылках. Две поллитровые бутылки он опустошил прямо в магазине, а остальные четыре убрал в рюкзак. Принятая перед выходом таблетка аспирина начала действовать, притупляя, но не убирая головную боль. Его ждала недолгая прогулка до отделения на подрагивающих ногах, но он верил, что справится с этой задачей, как и с предстоящим днем. У двери здания отделения Эмиль встряхнулся, собрался и целеустремленно зашагал к кабинету начальника. В комнате обнаружился только капитан. Поздоровавшись, Эмиль уточнил, где его напарник. - Они проверяют пустые дома и адреса одиноких людей, – охотно сообщил Адам. Увидев непонимание на лице собеседника, объяснил: – Девочку где-то держали несколько дней. Наконец Эмиль уловил суть и кивнул. Уточнив, где именно может находиться напарник, он собирался отправиться на его поиски. Капитан не был уверен точно, где в это время был Годжа, но смог примерно объяснить предполагаемый маршрут. Эмиль понадеялся, что найти группу полицейских в небольшом поселке не составит особого труда, и вышел на поиски. Прошло не меньше получаса, прежде чем он благодаря расспросам и блужданиям отыскал-таки игнорирующего его звонки коллегу. Идрис как раз входил во двор одного из домов, когда Качак его заметил. Эмиль негромко его окликнул, но, стоило напарнику обернуться, он пожалел, что пришел сюда. Идрис окинул его неприязненным взглядом и отвернулся. Когда Эмиль подошел ближе и встал рядом, чтобы сопровождать напарника, Идрис, проходя мимо, коротко кинул в его сторону: - Не входи, испачкаешь свои ботинки. Голос коллеги был ровным, но Эмиля словно облили помоями. Явно показав, что не желает его присутствия, Годжа вошел с группой в пустующий дом и продолжил работу. Эмиль потоптался у калитки, но поняв всю смехотворность своего положения, повернулся и зашагал обратно в отделение. Войдя в кабинет, он сел на место, чувствуя пульсацию в голове и учащенный пульс. Эмиль выпил еще одну бутылку воды, которая если и не могла дать ему ощущение очищения, хотя бы облегчала сухость во рту и накатывающие позывы освободить желудок. Он бы с удовольствием опустил голову на стол, настолько тяжелой она казалась, но присутствие Адама сдерживало. Заметив на столе капитана давешнюю папку, Эмиль попросил разрешения просмотреть, и получив его, забрал материалы. Он был полон решимости изучить все подробно, но концентрация подводила. Как бы Качак не раздражался из-за неспособности сосредоточиться на деле, винить, кроме себя было некого. К тому моменту, когда вернулся Идрис, Эмиль, хоть и с заметным трудом, сумел прочитать каждый документ более двух раз. Процессу немало поспособствовало и то, что первый шок и отвращение уже прошли, теперь он мог воспринимать реальность спокойнее, к тому же стыд перед напарником и желание как-то исправить свой провал вынудили мобилизовать все внутренние ресурсы. Капитан бросил на Идриса ожидающий взгляд. - Пока по нулям. Мы продолжим чуть позже. Появление напарника, пусть и не обращающего на него никакого внимания, придало дополнительный стимул проштрафившемуся мужчине, и он с новым рвением взялся за материалы. - Знаете, на что я обратил внимание? – подал голос Эмиль через некоторое время. Не ожидая ответа, он продолжил: – Нигде нет информации о следах машины на месте обнаружения тела. Как-то же ее туда привезли? Качак заметил, как двое мужчин переглянулись и смутился. Наверняка они уже прояснили этот вопрос. - В ком-то проснулся полицейский, – иронично заметил Идрис, но выражение брезгливости на его лице сменила кривая ухмылка с примесью снисходительности. - Ее привезли на тележке, – добродушно ответил капитан. Об утреннем фиаско Эмиля он ничего не знал, да даже и знай, не стал бы над ним потешаться. - А по тележке ничего нет? – спросил Эмиль. - Стандартная тележка, такая в каждом дворе есть. Именно поэтому мы и решили, что девочку держали на территории поселка. Любой мог взять тележку, а потом вернуть. Мы спрашивали не пропала ли у кого-то тележка, у всех на месте. Но в поселке немало заброшенных домов и во дворах у них тоже можно отыскать бесхозную тележку при желании. Эмиль вновь кивнул, но размышлять не перестал. - Если преступник решил вернуть тележку и уходил с ней, а тело девочки не догорело к тому времени, когда ее нашли, значит, он вряд ли мог далеко уйти. Скорее всего, пастух его видел, либо его могли заметить прибежавшие на помощь со стороны жилых домов. - Если он не скинул тележку по дороге, – вставил Идрис. – Или не повернулся и не побежал с толпой. Или даже не кинулся вглубь леса. - Но тележка в лесу не обнаружена? – уточнил Качак, обращаясь к капитану. - Пока нет, но лес большой, а у нас не хватает людей, чтобы тщательно обыскать его. К тому же было не так темно, убегающего в сторону леса заметили бы, но с другой стороны, у всех оказавшихся около тела есть алиби, – напомнил капитан. Качак вновь склонился над документами. Идрис уловил едва заметную дрожь в его руках и отвернулся к окну, предоставляя напарнику возможность беспрепятственно разглядывать свою спину. Спустя несколько дней поиски все еще не давали результатов. К расследованию был подключен каждый, кто имел хоть малейшее отношение к охране правопорядка, но даже так чувствовалась острая нехватка кадров. Одни и те же люди были вынуждены обходить дома, допрашивать, искать улики, проверять версии и проводить мозговые штурмы. Папка с делом стремительно утолщалась, круг подозреваемых ширился и вновь сокращался. Девочку успели предать земле и устроить поминки, но дело почти не сдвинулось с мертвой точки. После бесславного первого дня Эмиль не отставал от остальных и так же мало спал и отдыхал, как и все в отделении. К концу четвертого дня он чувствовал себя измотанным, но и не думал жаловаться или сбавлять обороты. Идрис и капитан Галали выглядели и чувствовали себя не лучше. Эмиль доплелся до своей комнаты и некоторое время решал, принять ли душ до сна или забыть про гигиену, но хоть немного выспаться. Любитель чистоты победил в нем усталость. Качак захватил полотенце и сменное белье, направляясь в душевую. Дверь комнаты Идриса была приоткрыта, но за ней никто не просматривался. Эмиль подошел и, осторожно постучавшись, заглянул внутрь. Комната была двойником той, которую занимал он сам. Коллега сидел на кровати и потирал лицо. Он повернулся и посмотрел на непрошеного гостя, но не произнес ни слова. - Я шел в душ, но, если хочешь, пропущу тебя вперед, – сказал Эмиль, чтобы как-то оправдать свое появление. Идрис молчал, возможно, обдумывая предложение или просто не имея сил ответить. - Иди первым, я позже схожу, – наконец произнес он. Эмиль вместо того, чтобы уйти, закрыл дверь и подошел ближе к кровати. Он без приглашения опустился в кресло, критически разглядывая коллегу – выглядел тот неважно. За несколько дней лицо мужчины осунулось, морщинки на лбу казались глубже, а выражение глаз стало острее. Идрис заметил направленный на себя взгляд и искривил уголок рта в подобии улыбки. - Не только у тебя есть сердце, – сказал он довольно колко. Эмиль смутился, он действительно думал о новых коллегах как о лишенных человеческих чувств роботах. Он даже не предполагал, что и Идрис может переживать из-за преждевременной и столь чудовищной смерти ребенка. - Сложное дело, – выговорил Качак. Чувство стыда за свое поведение смешалось с некоторой жалостью к коллеге. В глазах Эмиля Идрис подрастерял ауру бравого военного, на первый план выдвинулся образ уставшего мужчины. – Может, тебе чуть сбавить обороты? - Нужно найти этого гада, – ответил Идрис и в голосе его проскочила жесткость. – Если понадобится, я каждый дом в поселке обыщу, но его нужно найти. Эмиль неопределенно хмыкнул. - Не ударить в грязь лицом? Доказать местным, что городские приехали и во всем разобрались? – спросил он. - Плевать мне на эти глупости, – решительно ответил Идрис и вперился взглядом в лицо Эмиля. – В поселке гуляет какой-то выродок, который убил, сжег и, возможно, изнасиловал ребенка. Его нужно поймать и остановить. Качак отвел глаза, стараясь задержать внимание хоть на чем-то, лишь бы больше не смотреть на Идриса. Он посидел еще некоторое время молча, а потом встал и вышел без объяснений. Впрочем, никто не пытался с ним заговорить. Вернувшись в комнату после душа, он отложил все, что держал в руках, включил ноутбук и принялся вновь просматривать свои записи. Анжирец заметил, что Идрис не особо любил связываться с гаджетами и пиком его контакта с технологиями было наличие мобильного телефона. Эмиль же всесторонне поддерживал научно-технический прогресс и пользовался всеми технологическими благами цивилизации. Устроившись перед ноутбуком, он приступил к детальному анализу показаний свидетелей, некоторые из которых знал уже наизусть. Качак намеревался составить по возможности хронологию дня похищения и дня обнаружения тела девочки. - Эй, проснись, ты спишь на работе, – услышал Эмиль чей-то мягкий голос и почувствовал, как его потрепали по волосам. Неосознанно он потерся о стоящего рядом человека, но вдруг очнулся от неги и резко сел. Стоявшему неподалеку Идрису хватило такта не шутить по поводу сна на рабочем месте и странного поведения Эмиля. Последний смущенно уставился в монитор работающего ноутбука и все больше склонялся к мысли, что нежно будящий его голос и поглаживание по голове были частью сна. Приятного, но сна. Предыдущей ночью Эмиль так и не уснул, а когда пришел в здание отделения, чары Гипноса все же подействовали на него, даря тревожный, но дающий немного отдыха сон. Когда Эмиль нашел в себе смелость посмотреть на напарника, тот стоял посреди кабинета и сосредоточенно просматривал какие-то записи. Эмиль был удивлен – Идрис выглядел свежим, отдохнувшим и взбодрившимся. Черные джинсы он заправил в высокие ботинки на шнуровке, тонкий темный свитер был надет на выпуск и не обтягивал тело. Косуха свисала со спинки стула, а неизменные «авиаторы» лежали на столе. Мужчина определенно был привлекательным. Не общепринято-смазливым красавцем с легким налетом брутальности, а именно по-мужски привлекательным – такие парни нравятся девушкам. Было очевидно, что этот мужчина смог бы сговориться почти с любой. Оказалось, Идрис заметил, что его беззастенчиво рассматривают. Он посмотрел на коллегу и слегка приподнял брови. - Хорошо выглядишь, – выпалил Эмиль именно то, что думал. Заметив легкую ухмылку на лице мужчины, он быстро поправился: – Отдохнул, кажется. - В некотором роде, но расслабляться нельзя. Поймаем гада, будем плакать, – ответил Идрис. Эмиль мысленно согласился с ним и заставил себя сосредоточиться на работе. - Какие на сегодня планы? – спросил он. - Ждем капитана, скоординируем действия. - Я тут кое-что подготовил. Ты мог бы посмотреть? Идрис тут же подошел вплотную к Эмилю и нагнулся над его ноутбуком. Качак подумал, что Идрис иногда ни в грош не ставит чужое личное пространство. - Я, с твоего позволения, распечатаю, – пробормотал Эмиль и неуклюже поднялся из-за стола, стараясь как можно быстрее оказаться около принтера. Он не вполне понимал, чем вызвана такая прыть и острое желание отойти подальше от коллеги, но размышлять времени не было. Идрис уже шел к нему с протянутой рукой, а получив распечатанные листы из рук анжирца, присвистнул. С интересом просматривая хронологии и графики, он время от времени бросал взгляды на Эмиля, который с нетерпением ждал реакции напарника. Годжа отложил распечатки и посмотрел на коллегу. Эмиль открыл рот, чтобы заговорить, но не сказал ни слова. Идрис жестом пригласил его говорить. - Я обратил на кое-что внимание, – сказал в итоге Эмиль. – Девочку обнаружил пастух. Он шел с отарой с выпаса. На его крики первыми прибежали четверо мужчин. Один из них ехал мимо и остановился, увидев, как что-то горит. Его алиби подтверждено – все это время он был на работе, всю дорогу до поселка его видели те или иные люди, плюс в автомобиле работал видеорегистратор. Данные записей совпадают с его показаниями. Еще двое мужчин были вместе, раскладывали дрова во дворе дома одного из них. Они не видели, что происходит у леса, но услышали крики и оказались близко, поэтому побежали на помощь. Эмиль сделал паузу на случай возможных комментариев. Идрис молчал, красноречиво ожидая продолжения. - Меня смущает последний мужчина, Гавур Ибер. Никто не помнит, как он оказался на месте. Пастух видел, как со стороны дороги бежал водитель автомобиля, он также видел, как к нему бегут еще двое мужчин. Но конкретно, откуда взялся Ибер, ни один из очевидцев не сказал. Я читал его показания, он говорит, что гулял по поселку, услышал крики и побежал, но никто не подтверждает его слова. Его показания сумбурны. - Я обратил на это внимание в первый же день, – задумчиво проговорил Идрис. – В его показаниях есть несостыковки. Он сначала говорил, что видел, как горит тело, потом заявил, что пришел, когда тело уже потушили. Адам сказал, что они поверяли его. Он странноватый, живет с семьей брата. Кстати, они подтвердили, что он был дома в день похищения девочки. К тому же где он мог ее держать? - Подвал? – хмуро уточнил Эмиль. Он был слегка раздосадован. На то, чтобы прийти к своим умозаключениям, ему понадобилось несколько дней и бессонная ночь, а Идрис заметил все в первый же день. - У них погребок только для хранения еды. Используется ежедневно, – сообщил Годжа. Эмиль беспомощно пожал плечами. Идрис заключил: – Вот и я засомневался. Эмиль свернул документы на ноутбуке со странным чувством неудовлетворенности. Столько сил и времени потрачены на бесперспективную версию. - Возможно, следует поговорить с семьей еще раз, – вдруг сказал Идрис. – Чем больше я думаю… Он не договорил, схватил косуху и «авиаторы» со стола и выскочил за дверь. Через минуту его голова показалась в проеме. - Ты идешь? – спросил он у коллеги чужим хриплым голосом. Эмиль рывком поднялся, следуя за этим голосом, как кобра за флейтой факира. В машине он смотрел на Идриса слегка сощуренными глазами. - Что? – спросил Идрис, не поворачивая головы. - Ты можешь менять голос? - В смысле разговаривать вот так? – переспросил Идрис, вновь заговорив хриплым голосом. В отличие от его обычного тембра с легкой хрипотцой, этот был низким, грубым и сексуальным. – Это вредно для голосовых связок. Стараюсь не говорить так. Договаривал Идрис уже обычным голосом, а Эмиль после некоторого размышления решил, что умение напарника контролировать уровень хрипа в голосе вовсе не означает, что он может и вовсе убирать хрип. И уж точно у Годжи не было повода гладить его по волосам. Эмиль постарался выкинуть утренний эпизод из головы, потому что Идрис как раз парковался у нужного дома. Дверь им открыла женщина средних лет, хотя Эмиль не взялся бы угадывать ее возраст. Идрис представился и рассказал о цели визита. Недолго поколебавшись, женщина пропустила полицейских в дом и провела их до самой кухни. Пригласив мужчин присесть, хозяйка дома устроилась напротив. - Чаю? – предложила она скорее для приличия. Идрис решительно отказался, а Эмиль подавил улыбку, подумав, что коллега по-своему понимает принцип не пить на службе. - Я уже говорила с полицией, – осторожно напомнила женщина. - Да, остались некоторые вопросы, – пояснил Идрис и сразу перешел к делу. – Вы помните день, когда пропала девочка? - Смутно, прошло столько дней, – помялась женщина. - Расскажите, что помните, – предложил Идрис. - За день до этого была свадьба, мы досидели до конца. Утром проспали из-за этого, нас разбудил мой деверь, – Идрис записывал показания, хотя все это они уже читали в записях предыдущего разговора. – Дети ушли в школу, муж отправился на работу. Вечером мы услышали, что девочка пропала. Муж со своим братом тоже ходил ее искать. - Ваш деверь был на свадьбе? – спросил Идрис. - Да, почти весь поселок был, – ответила женщина. - И так же досидел допоздна? - Он пришел и ушел с нами. Несколько раз отлучался, но ушли мы все вместе. - Вы не знаете куда и зачем он отлучался? - Мало ли какие у него могут быть дела? Я не спрашивала, – резковато ответила женщина, что навело стражей порядка на мысль, что к родственнику по мужу особой симпатии она не испытывала. - Брат вашего мужа живет с вами постоянно? – уточнил Идрис. - Да, он живет в мансарде. - Один? - Один, но занимает две комнаты: в одной живет, а во второй – у него мастерская. - Мастерская? – с интересом переспросил Идрис, будто не читал сводку на интересующего мужчину и запись его показаний. - Да, он изготовляет различные сувениры из дерева и продает их потом в основном туристам, – в голосе женщины проскользнула легкая пренебрежительность. Было сложно понять вызвана ли она самой деятельностью родственника или туристами, заинтересовавшимися его поделками. - Вы сообщили полиции, что в день исчезновения Аси, ваш деверь все время был дома. Вы подтверждаете это? – голос и взгляд Идриса стал строже, свидетельница слегка напряглась от заметной перемены в его тоне. - Да, он был дома весь день. - Вы уверены? – с нажимом спросил Годжа. - Я уверена, – ответила женщина и замялась, затем добавила, как бы оправдываясь: – Я слышала, как работал его инструмент. - Вы видели его лично? - Я не помню точно. Я видела его утром, но обедал он, кажется, у себя, – в голосе свидетельницы звучало сомнение. - Часто он обедает у себя? – не отставал Идрис. - Такое случается, если он занят работой или не в настроении. - И никто из домочадцев тоже не заглядывал к нему в течение дня? Может, дети или брат? - Нет, мы не бываем в мансарде, – с легким недовольством ответила женщина. - Есть какая-то определенная причина? - У нас был инцидент. Он обвинил меня и детей в краже некоторых вещей из его мастерской, и с тех пор ни я, ни дети туда не поднимаемся. Муж поддержал нас, и они общаются только по необходимости. - Давно у вас произошел этот инцидент? - Около двух месяцев назад, – неохотно ответила женщина. - Какие у вас были отношения до этого инцидента? – спросил Идрис. - Ровные, каждый жил на своей части. Дети заходили к нему в мастерскую, он учил мальчиков вырезать по дереву, работать на станке, а потом вдруг резко заявил, что мальчики украли у него деньги и обвинил меня в том, что я их подговорила. После этого он даже уборку делает сам. - Сейчас он дома? – спросил Идрис, хотя полагал, что женщина дома одна. - Нет, в последнее время он стал чаще уходить, – ответила хозяйка дома. - Случалось ли Гавуру уходить, оставив станок включенным? – неожиданно спросил Годжа. Эмиль бросил на него быстрый взгляд. Свидетельница задумалась, прежде чем ответить. - Я не помню такого, – неуверенно ответила она. – Гавур слегка туго соображает, но даже он понимает, что счета за электричество оплачивает брат. Он понимает, что если будет так делать, то брат его поругает. - Погибшая девочка бывала у вас? – впервые подал голос Эмиль, Идрис не высказал никакого недовольства его вмешательством в допрос. - Нет, к нам она никогда не приходила, – уверенно ответила женщина. - Но вы знали ее? – вновь подал голос Эмиль. - Она ходила в одну школу с моими младшим сыном, в разные классы, правда. Мы часто сталкивались в поселке. - Что делал Гавур в день, когда нашли тело? – продолжил спрашивать Качак. - Утром он позавтракал с нами, потом поднялся к себе. После завтрака мы проводили младшенького в школу, муж со старшим сыном ушли на работу, а я уехала в город. Детям нужны обновки, они так быстро растут. Вы же понимаете, о чем я, – со вздохом сказала женщина и по очереди посмотрела в лица полицейских в поисках понимания. Ни один из них его не проявил. – Я не знаю, чем занимался Гавур, когда мы все ушли, – хмуро добавила хозяйка дома. - Он знал о ваших планах поехать в город? – уточнил Эмиль. - Мы говорили об этом за несколько дней до поездки, наверное, я упоминала, когда собираюсь за покупками. - И последний вопрос, мы могли бы посмотреть комнату вашего деверя? – вновь перехватил инициативу Идрис. Женщина засомневалась, ей не хотелось новых конфликтов, и в то же время она не знала, чем обернется для нее отказ помогать полиции. – Не волнуйтесь, я гляну одним глазком. Идрис действительно вернулся очень быстро, и спальня и мастерская были предусмотрительно заперты на ключ. Прежде чем уйти, Годжа замер на пороге, окидывая взглядом внутреннее помещение первого этажа. Он также внимательно осмотрел двор и только после этого поспешил к автомобилю и уже ожидавшему его Эмилю. - То есть число гипотетически… – произнес капитан Галали, выслушав рассказ о проведенной беседе. - Чисто гипотетически он мог включить инструмент и уйти на все четыре стороны, – докончил за него мысль Идрис. Отношения в семье прохладные, никто не интересуется жизнью Ибера. Показания свидетельницы опираются только на субъективное предположение, что Гавур был дома. Но из кухни входная дверь не просматривается, с заднего двора тоже. Он мог выйти в любое время, и никто не заметил бы его отсутствия. - Если предположить, что он планировал преступление, то мог спровоцировать ссору, чтобы семья не лезла в его дела. При этом именно семья стала бы гарантом его алиби, – выговорил Эмиль, заслужив одобрительный взгляд от Идриса. - Нужно брать ордер на обыск, – предложил Идрис. Капитан Галали кивнул, поднимая трубку, чтобы раскрутить маховик следствия. Криминалисты прибыли в поселок быстрее, чем можно было бы ожидать и сразу же приступили к осмотру жилой комнаты и мастерской Гавура Ибера. Хотя оба помещения были чисто убраны, усилия городских специалистов не остались безрезультатными. Пока продолжались сбор, упаковка и дальнейшая транспортировка улик, в комнате капитана Галали готовились к очередному допросу подозреваемого. Самого Гавура Ибера обнаружили в поселке и сопроводили в отделение, устроив в одной из комнат подальше от местных жителей. Новость успела просочиться, слухи множились, поселок был взбудоражен. Тут и там возникали конфликты между родными жертвы, поддерживаемыми сочувствующими односельчанами, и родственниками подозреваемого. Постепенно к зданию отделения стекались небезразличные и любопытствующие жители поселка. Атмосфера становилась враждебной. Сотрудники полиции, собравшиеся в отделении, нервничали в ожидании результатов экспертиз. Они понимали, если криминалисты не подтвердят их догадки, придется отпускать мужчину и приносить извинения. Кроме того, им придется отвечать перед десятком людей, ожидающих новостей во дворе. Громкое дело могло создать проблемы для любого из полицейских, если в их действиях найдут недочеты. И все же над всеми этими переживаниями стояло желание найти убийцу. Благодаря вмешательству Беллы экспертизы удалось провести в короткие сроки, и как только предварительные результаты начали поступать в кабинет капитана, вероятность извинений становилась все призрачней. Когда задержанного ввели в кабинет капитана, он выглядел не выспавшимся и настороженным, но отчаянно старался держаться уверенно. - В вашей комнате обнаружены следы крови, – сразу перешел к делу Галали, как только подозреваемый уселся на самый неудобный из всех имевшихся в комнате стульев. Мужчина казался искренне удивленным. - Я работаю со станком, случаются несчастные случаи, – ответил он с вымученной улыбкой. - Да, вы правы, там есть следы вашей крови, – согласился капитан. Подозреваемый заметно перевел дух и немного расслабился, даже устроился поудобней. Именно поэтому следующее заявление оказалось для него почти сокрушительным: – Но там также обнаружены следы крови Аси Хади. За свою карьеру Эмиль успел повидать попавшихся властям преступников и до смерти напуганных людей, но впервые воочию наблюдал, что означает «краска сбежала с лица». Ибер побледнел, замер и резко как-то обмяк. Его спина ссутулилась, он опустил глаза. - Это получилось случайно, – тихо сказал он. - Случайно? – переспросил Адам Галали. - Я не хотел ей вредить, – еле слышно сообщил Ибер. - Поэтому похитил, убил и сжег, – вставил Годжа. - Я не убивал ее, она упала и ударилась головой о край стола, – промямлил Ибер, посмотрев на Идриса, его взгляд молил поверить ему. - Ты похитил, изнасиловал и убил ребенка, – с нажимом сказал Идрис. - Нет-нет, я ее не насиловал и не убивал. Она сама ударилась, – упрямо повторил мужчина. - Зачем вы ее похитили? – вновь вступил в разговор капитан. - Я хотел подружиться с ней, – тихо ответил Гавур Ибер. Идрис вышел из кабинета, а следом за ним поспешил Качак. - Почему ты ушел? – удивленно спросил Эмиль, когда Идрис закрыл за ними дверь соседней комнаты. - Все, что мне нужно, я узнал. Мне не интересны его мотивы и оправдания, – сухо ответил Годжа. Уже входя в соседний кабинет, он обернулся и добавил: – Когда Адам закончит, составь заметку и отправь Софии. От составления собственного отчета Идриса отвлек появившийся в комнате капитан Галали, за его спиной маячил Качак. - Звонили сверху, дело забирают столичные, – коротко доложил Адам и было заметно, как ему неловко сообщать об этом. - Когда? – коротко уточнил Идрис. - Прибудут завтра с утра. - Хорошо, мы передадим им дело и сразу же уедем, – сказал Идрис и вновь занялся отчетом. Адам Галали понимающе кивнул и вернулся к себе, а Эмиль подошел ближе к столу, за которым сидел Идрис. - И мы просто отдадим им дело? – спросил он. Коллега оторвался от своего занятия и посмотрел на Эмиля вопросительно. - А что еще мы должны сделать? – ответил Идрис вопросом на вопрос. - Но это же наше дело, мы занимались всей грязной работой, мы нашли преступника, – объяснял Эмиль, словно напарник сам этого всего не знал. - Именно. Наша задача – установить преступника. Мы свою задачу выполнили, – проговорил Идрис безмятежно и заскрипел ручкой по бумаге. - Но… – начал было Эмиль. - На самом деле это дело лучше докручивать в столице, – перебил его Идрис и вновь поднял глаза на коллегу. – Информация просочилась в прессу, появился резонанс. Минус маленьких поселков в том, что тут все друг друга знают. Многие приходятся родственниками друг другу, кто-то с кем-то вместе учился, кто-то с кем-то работает и таких завязок много. Если дело останется здесь, будет много проволочек. Мало того, что люди неохотно идут на контакт с полицией, всегда стараются выгородить своего, но ведь есть и другие факторы. За Адама я спокоен, он кристальный человек, но я не могу сказать того же обо всех в отделении. Я не удивлюсь, если вдруг потеряются улики, результаты экспертизы, вещдоки. - Ты имеешь в виду покрывательство или кумовство? – с сомнением спросил Эмиль. - И не только, – уклончиво ответил Идрис, но видел на лице собеседника непонимание. – Ты что, не понимаешь, о чем я? Ты же тоже не только на одну зарплату купил свой «Эскалейд». Намек Идриса был слишком прозрачным. Эмиль вперился в него непроницаемым взглядом. - В столице тоже можно подкупить полицейских, – сухо констатировал он. - Конечно, но вряд ли они будут по карману местному люду. Качак вышел, не говоря ни слова. Благо работы хватало, и он мог провести время с большей пользой, чем тратить его на споры с напарником. Столичные эксперты прибыли рано утром следующего дня и рьяно принялись исполнять служебные обязанности, поэтому еще до обеда Идрис и Эмиль крепко пожали руку капитану Галали и выразили надежду встретиться в следующий раз при менее трагических обстоятельствах. Занятые работой за весь день они едва ли обменялись более чем дюжиной фраз и только в салоне автомобиля остались наедине. Как и по дороге в поселок, тишину первым нарушил Эмиль. - Не то чтобы это тебя касалось, но для информации, моя машина – это наследство от родителей, – выговорил он, внимательно вглядываясь в профиль водителя. Возможно, мнение Идриса об этом заявлении явно проявилось на его лице, потому что Эмиль решил уточнить: – Я продал кое-какое оставшееся от родителей имущество, чтобы купить этот автомобиль. Идрис кинул на пассажира короткий, но многозначительный взгляд, после чего достал из кармана «авиаторы» и водрузил на переносицу с едва заметной усмешкой. Легкая, почти невесомая улыбка блуждала на его лице всю обратную дорогу.