Пустой резонанс

Средняя башня. 11 Этаж. 15 лет назад.

Урек уже готов сорвать маску и спрыгнуть на арену, когда в его брючину вцепляется рука Юдже.       — Продано. Лот уходит номеру 1984 за 52485893 айфов. Какого дьявола только что произошло? Он потратил час, чтобы дождаться на этом неудобном стуле, когда на аукционе появится ветка янтарника. Потом потратил секунду, чтобы поставить 50 миллионов. Сразу. Поставил. Победил. Забрал. Такой незамысловатый план. Поэтому, когда раздалась ставка в 52 миллиона 458 тысяч 893 айфа он потратил пол минуты на обдумывание «Что за идиотский набор цифр», еще полминуты на «Какого Хедона», и еще немного на «Кто, разлом его побери!». Все это сложилось в ту последовательность задержек за которой ударил аукционный молоток и ветка янтарника ушла 1984-му номеру.       — Юдже! Пусти!       — Господин Мазино! Вы же помните, чем кончилось в прошлый раз! Ладонь держит кусок брюк так крепко, что если он дернется, то рискует полететь вниз без штанов. С Юдже вполне станется. Урек стискивает перила лоджии так, что охранный контур готовится задушено запищать, если надавить хоть каплю сильнее. Ну да, в прошлый раз ему закрыли вход на Аукционы на 10 лет, а на Этаж Мастерской — на 5. Он-то конечно плевать хотел на запреты, но работник аукционного дома, что лично доставил ему решение Инстанции так трясся, мигал тремя парами глаз и лепетал, что «если господин Мазино будет пытаться проникнуть, а они не помешают, их всех уволят или хуже того»… Бак тогда хорошенько изучил эту бумажку, поэтому, когда появилась первая ветка янтарника и купивший ее «аноним», они просто перехватили артефакт в момент транспортировки порталом. В тонкой межэтажной прослойке. И на выходе в изолирующем кубе у покупателя оказалась не ветка, а 30 миллионов айфов и зеленый корунд в качестве моральной компенсации. Потому что Крылатое Древо может быть повинно в каких угодно грехах, но точно не воровстве. Ветка не прижилась тогда. Но Урек все равно оставил ее на гладком срезе черного пня. В болоте 11-го этажа, куда практически невозможно забраться просто так. Если эти координаты тебе не дал сам хозяин местного пространства. Ему не хватило тогда целого часа. Может быть шанса успеть не было и изначально, но все равно уходил он с четким ощущением, что облажался. И сейчас ощущение было таким же гадким. Поскольку приходится пассивно наблюдать, как на ровно светящуюся ветку опускается черный колпак, сжимает ее до небольшого куба, и сотрудник дома уносит артефакт. Еще живой. Но времени у него впритык. Если он еще пробуксует на чем-то, искра в ветке может окончательно погаснуть.       — Самое время найти любителя простых чисел и округлить в свою пользу!

***

Покупатель номер 1984 выходит из своей лоджии по проходу номер 1984. И Урек ловит момент, когда открывается наружная дверь. Фактически ровно за ней перестает действовать юрисдикция аукционного дома. Дамочка успевает сделать ровно один шаг, цокнув каблуками по полу. Она не сняла маску, но даже с ней Урек понимает: Принцесса Захард. Из дома Кун. Волосы и отпечаток шинсу выдают это с головой. Высокая, почти с него ростом, в черной водолазке и узкой юбке ниже колена. Они не знакомы, но это не имеет значения. Она замирает, прижимая к груди черный куб с аукционными печатями. В прорези маски мерцают золотистыми вихрями глаза. В них нет испуга, лишь вежливое удивление, что кто-то стоит у нее на пути. Договариваться с такими — сплошная морока. Поэтому он решает действовать в лоб.       — Отдай! Хочешь красивую штуку в прическу — меняю на камушки. Зуб даю, таких ни у кого нет. Он раскрывает руку, на ладони мерцает россыпь золотых топазов. Искры от них отражаются в глазах принцессы. Множатся. И кажется, сейчас хлынут в его сторону. Злится?       — Хорошо, не в прическу, значит, в крем для лица. Я могу… Он не успевает договорить, как девушка смещается и оказывается в десятке метров от него. Одновременно с этим она бьет шинсу прямо в топазы, заставляя их подлететь вверх, аккумулировать энергию и сразу же выплеснуть ее в ослепляющей вспышке. Умно. За долю секунды она поняла, что удар в самого Урека бессмысленен, что топазы перерабатывают и отдают свет, и что это ее единственный шанс на дистанцию. Не будь у нее в руках янтарника, он мог бы ударить в ответ сразу, но в драке повредить то, ради чего он все затеял, было бы максимально глупо.       — Господин Мазино… — Голос у дамочки тоже максимально принцессинский, с выверенными интонациями, — …слухи о том, что у вас нет манер, получается, не преувеличены. Принцесса не прячет артефакт в какой-нибудь внутренний карман. Неужели догадалась, что именно из-за этого он поосторожничал? Раскручивает водяной щит. Медленно, по одной молекуле выстраивает его перед собой в надежде, что он не заметит.       — Прошу прощения, принцесса. Если так лучше получится договориться. Урек Мазино. К вашим услугам. Хотел бы перекупить артефакт, что вы отобрали у меня на аукционе. Назовите условия.       — Принцесса Кун Мария Захард. Урек кивает. Девушка делает крошечный шажок и оказывается в дверном проеме в какое-то техническое помещение. Юридически — половиной тела там, где он снова будет вынужден сдерживаться еще сильнее, чтобы не нарваться на бан от Мастерской. Она чувствует, что он «излучает», постоянно прощупывает, смещается на долю миллиметра то вправо, то влево. Стоит ей сделать шаг из коридора или сместить в сторону янтарник, он будет действовать мгновенно.       — Условие будет лишь одно.       — Слушаю.       — Идите в жопу.       — …Ха! Урек перекручивает кепку козырьком назад. Отлично, ну, он хотя бы пытался быть вежливым. Делает шаг. Чтобы решить эту проблемку, ему не обязательно прибегать к силам Незаконного. Даже если не удастся выманить девушку на нейтральную территорию. В воздухе в ответ на его движение сгущается водяной туман, который он рассеивает одним небрежным движением руки. Поэтому следом пущенный разряд электричества не дает никакого эффекта. Мария начинает медленно отступать в узком коридоре. Над плечом у нее разгораются полупрозрачные ножны. Даже любопытно, что может быть в Арсенале у Принцессы. Что-то из серии 13-ти месяцев?       — Господин! Вот вы… Юдже выскакивает из-за спины Принцессы в конце коридора, по которому та пятится. Мария реагирует мгновенно. В свободной руке появляется тонкое серебряное копье. Она взмывает к потолку в почти акробатическом сальто. Узкая юбка с треском рвется вдоль бедра, обнажая ноги. Наконечник летит четко в принт из роз и шипов на футболке Юдже. Как раз напротив его сердца.       — Нет, стой! Скорость, с которой Урек смещается в пространстве, нарушает все допустимые для Избранных значения. Копье, что должно попасть в Юдже, попадает ему в ладонь. Пальцы смыкаются на железе. Точнее, должны сомкнуться. Но вместо этого проходят насквозь. Копье проносится мимо, входит четко в самую шипастую розу на одежде его помощника. Выходит с обратной стороны, летит дальше, пока не рассыпается искрами. Великий разлом и пять разломов поменьше! Иллюзия! Замахивалась принцесса точно настоящим копьем, а вот полетела вперед уже иллюзия. И такая качественная, что он повелся. Отвлекся. Вспышка портальной рамки, и Урек понимает, что облажался снова. Что в коридоре остались только он и Юдже. А Принцесса вместе с веткой янтарника сбежала.       — …^&*@ть! Он поворачивается к помощнику. Выражение лица Юдже настолько не подходит ситуации, что Уреку на мгновение кажется, что Принцесса применила к нему технику ментального удара.       — Юдже?       — Господин Мазино… вы видели…       — Что? Урек оборачивается. Схлопнувшийся след одноразового портала, который невозможно отследить. Светлый коридор с тонкими лампами. И какая-то черная тряпка на полу. К которой и прикован остекленевший взгляд его помощника.       — …Ну, юбка… она… а там…       — Юдже… — Урек на секунду реконструирует картину, что пронеслась перед его глазами за мгновение до того, как он попытался поймать копье. Нога. Бедро. Белое, словно ониксовое. Хочется хорошенько потрясти головой.       — Юдже, иди в жопу. Она тебя чуть не прибила!       — Ну так не прибила же.

***

11-й Этаж. Пастушье болото

Он чувствует себя странно виноватым. Перед мхом, перед темной болотной ряской. Перед глупой креветкой, которая потеряла свою способность видеть, что происходит снаружи ее же Этажа. Он собирался со второй попытки точно-то уж вернуть ветку Хранителю. Не срослось. Во всех смыслах слова. Кальцехвостый Зу-Зу был, наверное, самым любопытным и при этом самым никчемным Хранителем из тех, что ему попадались. В нем было на грош глубоководного величия и тонна нетипичного интереса к поверхности. Словно, будь на то его воля, он отбросил бы недры шинсу и предпочел быть обычным земноводным снаружи Этажа. Зу-Зу столетиями проращивал, облеплял поверность своими «глазами», чтобы наблюдать, изучать. Не через абстрактное знание о смертных-песчинках. А через конкретное. Как растет трава. Как летит птица. Как строят дома разумные. Конечно, такие шинсу-конструкты на поверхности не прошли незамеченными и то, что выглядело для обитателей Этажа, как карликовые черные деревья с оранжевыми листочками быстро разлетелось на артефакты. Пока Урек не наткнулся в межэтажном пространстве на существо без панциря, зато с кучей старых историй о поверхности. С глупым сожалением, что новых оно больше не видит. Не осознал, что вот «это» — и есть Хранитель Этажа. И не разозлился. И не пообещал вернуть хотя бы парочку внешних глаз. У Зу-Зу похоже была плохая карма. Первая ветка погасла раньше, чем Урек успел ее принести к последнему живому стволу. Теперь вот «принцессе-без-штанов» захотелось составить икебану. И перебить его ставку. Юдже не вовремя потом влез. Сплошная непруха. Ну или все неприятности от женщин. Дамочки… дались ему эти принцессы Захард, особенно которые с синими волосами! И белыми ногами. Урек отодвигает плотный кустарник и выбирается из болота на островок. Комары звенят плотным облаком у самого уха. Очень даже бесит. Мазино отмахивается ладонью, разрежая рой насекомых. В середине островка дыра под землю. Если не знать, что она там есть — ни за что не заметишь. Он нагибается и осторожно проползает внутрь так, чтобы не обрушить себе на голову комья земли. На другом конце тоннеля — зал. Последний зал на 11-м Этаже, где сохранился полуживой пенек того, что когда-то было деревом янтарника. Через который Зу-Зу смотрел на свой Этаж. И Урек понимает, что так увлекся обдумыванием грустной ерунды, что чуть не пропустил тот факт, что он тут не один. Рядом с пнем, в кромешной тьме сидит девушка. Дамочка. Принцесса. Та самая, что дралась с ним пол часа назад. На этот раз в джинсах и без маски. Она осторожно вкладывает ветку янтарника в зазор между обсидиановой корой и гладким стволом. Пускает тонкую струйку шинсу, пытаясь склеить одно с другим, и видит в тусклом свете силуэт высокого мужчины с кепкой. Реагирует на его появление с задержкой. Не пытается бежать, вместо этого наклоняется над веткой, заслоняя. Ее голос должен звучать глухо в земляном зальчике, но вместо этого бьет Уреку по ушам возмущенными обертонами.       — Не приближайся!       — А то что? На самом деле он и не думает пока двигаться, оценивая диспозицию. Какого Хедона она тут делает? Следила за ним?..       — Ты что, следил за мной?! И не избавиться от тебя никак. Урек молчит, и девушка продолжает, не отнимая пальцев от темной коры.       — Давай устроим честный поединок. Раз тебе так нужна эта ветка. Мария легонько поглаживает пенек, не переставая вливать в него струйку шинсу.       — Не здесь, на поверхности. Три раунда по 10 минут, если продержусь против тебя, то…       — Нет. Мазино убирает руки в задние карманы штанов, видит, как тонкие связи начинают просачиваться по хрупкой черной оболочке, подсвечивая листья.       — Почему?       — Потому что ты тянешь время. За 30 минут ветка приживется, и Хранитель переместит ее вместе с основанием в новое место.       — Я… что?! Кажется, он уже чувствует очертания арсенала Принцессы, что готов материализоваться за ее плечом, поэтому произносит слова чуть быстрее, чем планировал:       — Я не буду с тобой драться. Я тоже хотел ее посадить тут… — он кивает головой в сторону пенька. Очертания арсенала продолжают проступать, глаза Принцессы остаются прищуренными:       — С чего я должна тебе поверить?       — А с чего не должна?       — Да потому что это… странно.       — Если у тебя такой «странный» мотив, то почему у кого-то другого не может быть такого же? Урек демонстративно медленно опускается на пол. Скрещивает ноги. Понятно, что он может сорваться в смертоносный вихрь из абсолютно любой позы. Но так он хотя бы оказывается на одном уровне с девушкой, а не высится над ней, почти подпирая головой потолок. Мария, видимо, оценивает эту демонстрацию: ее руки и взгляд становятся менее напряженными.       — Логично. Ну вот и сиди там, пока не приживется. Все 30 минут.       — Можно быстрее и… менее болезненно. Нужно чуть подсветить.       — Я подсвечиваю.       — Нет, не так. Я могу.       — Отлично. Подсвети оттуда, где сидишь. Ты же великий светоносный. Точно справишься. Урек кивает и вытягивает вперед руку. Концентрирует шинсу в идеальную сферу, потом преобразует ее в широкий луч и направляет, как прожектор, на центр зала. Жидкий свет окутывает силуэт девушки, вымывая голубой оттенок из волос, замещая его топазно-желтым. Глаза у нее тоже практически прозрачные. Со сжавшимися черными провалами зрачков. Свет разгорается сильнее, и ее руки, что все еще придерживают ветку, словно наполняются им изнутри. Обнаруживая кости, переплетения вен. Кажется, что свет течет по ним вместо крови. Пульс отзывается в янтарнике, и он становится с основанием одним целым. Мария внимательно следит, как ветка прорастает нитями шинсу в темноту. В глубь Этажа. Так глубоко и прочно, как никогда не заподозришь, глядя на хрупко торчащие веточки. Наклоняет голову, чтобы волосы упали на лицо. Красиво. Как картинка из детской сказки.       — Что пялишься? Мазино прочищает горло, отчего фраза звучит без привычной бравады:       — Так тебе нравится выращивать цветы?       — Ага, и делать потом из них «притирки». На что только не пойдешь ради красивой кожи.