Пустой резонанс

9,3 лет назад. 112 Этаж.

Баам понимает, что еще чуть-чуть и его сердце просто выпрыгнет из груди. Он стоит посреди оживленной толпы. Пространство звенит от мельтешения звуков, цветов, запахов вечернего парка. Это иррационально — пытаться вглядываться в лица всех тех, кто проходит мимо него. Парами, поодиночке, целыми семьями. В безумной надежде зацепиться за знакомые черты. Потому что на уровне шинсу он чувствует — того, кого он ищет, тут нет. Возможно, даже и не было никогда. А он, отбросив все выстроенные почти за год защиты, бросился за призраком.

***

3 часами ранее. Территория FUG

«Blueberry13 приглашает Baam25 присоединиться к рейду на «Восставших зомби» на крыше через 15 минут» Баам касается часов и разворачивает сообщение полностью. Голубика13? Кун Хацлинг? Они несколько раз пересекались на встречах Крылатого Древа, и Андросси все время стремилась выведать что-то про изменения в Ассоциации игр. Особенно четыре года назад, когда Хацлинг был главным судьей в Башенном турнире по Кардженгу. Баам поднимается на крышу пешком по лестнице. Слушая, как гулко отзываются металлические ступеньки последних пролетов. Пару недель назад Ли Су и Квант соорудили в дальней части что-то вроде зоны отдыха, сказав, что местный закат — идеальный пейзаж для вечера с пивом. Сейчас полдень и кроме самого Баама на крыше обнаруживается юноша с синими волосами, что сидит, откинувшись на полосатом шезлонге. В руках у него серая игровая консоль, пальцы лежат на кнопках.       — Господин Хацлинг? Баам останавливается не доходя пары метров.       — О, Баам, ты быстро пришел! Не против, если я обеспечу нам немного приватности? Их окутывает желтоватым свечением купола, но соседние здания и металлическое ограждение самой крыши по прежнему просвечивает через его стенки. Баам подходит ближе, присаживается на край соседнего шезлонга, держа спину прямо. Никакой опасности не ощущается. Не тут, в сердце владений FUG. Но он заставляет себя обращать на обстоятельства внимание. Помнить, что все может быть не просто так. Любые приватные встречи с высокоранговыми Избранными, под покровом секретности… Голубика вздыхает, чешет нос и убирает в карман серый пульт.       — Возможно, я зря пришел. И Юри открутит мне голову за это, если узнает. Он вытягивает руки со сцепленными в замок пальцами, заставляя те хрустнуть.       — Но я подумал, что тебе это может быть интересным. Моя програмка засекла вчера моего мертвого братика.       — Где? Хацлинг смотрит на собеседника. Юноша предельно собран, напряжен. Никаких «Ах!», «Не может быть!», «Какого братика?». И он явно готов переместиться в любые координаты, что ему назовут. Вместе с шезлонгом, а быть может и вместе со всей крышей разом.       — Погоди. Давай по порядку. Я отслеживаю всех фамильных чаров. Всегда как-то лучше спится, когда знаешь кто где. Вот… Он снова достает из кармана пульт, и от прикосновения к кнопкам перед ними разворачивается Пиксельная картинка, где на нарисованной карте полно мальчиков в голубых костюмах и девочек в голубых платьицах. Они стоят на длинной слоеной подставке, символизирующей разбиение по этажам. Пальцы Хацлинга быстро увеличивают один из участков. С цифрой 112.       — Один из юнит-тестов сохранил это как сообщение об ошибке. Неконсистентные данные. А в моих играх не бывает ошибок. На 112-м этаже значится лишь один «Кун». Фигурка в синей курточке и штанишках. «Кун Агеро Агнис». С желтым восклицательным знаком, парящим над головой.       — А… что как это… работает?       — Конкретно вот тут — это цифровой след. Авторизация покупки в автомате. Покупка за наличные деньги. Напиток.       — И все?       — Ну вообще система, конечно, аккумулирует данные с камер, счетчиков шинсу, движениям по порталам, покупки… — он делает волнообразный жест рукой, — тебе, наверное, не так интересны технические детали. Но, тут больше ничего. Только вот эта одна авторизация.       — Вы дадите мне координаты этого места? Вы сказали это было вчера? Баам встает.       — Да, я не так уж и часто анализирую отчеты о багах. Поэтому заметил сегодня. Потом пришлось покопаться в светоче Ле. кхм, не важно, чтобы добыть твой номер. Ну и… координаты я тебе сбросил, в общем. Баам мельком смотрит на сообщение на Часах, и, судя по лицу, что-то обдумывает, лоб прорезают две горизонтальные морщины.       — Господин Хацлинг, а вы ведь будете изучать этот след?       — Ну да, программа «Родовое древо» — должна работать безупречно. Иначе, какой от нее толк. Так я могу проснуться, а какой-то неучтенный Кун втыкает в меня неучтенный артефакт. Брр…       — И на месте сможете уже точнее сказать, что там было?       — Ага, возможно пойму, что там рядом может быть еще какой-то источник данных. Я в пятницу все аккумулирую и как раз после турнира по TS буду фиксить скопом баги.       — А сегодня?       — Сорри, сегодня только среда. По средам у меня рейд.       — Понятно, тогда мы пока с Принцессой Юри слетаем проверим. Хацлинг недоверчиво смотрит на юношу. Все те же две морщины на лбу и широко распахнутые глаза. С его губ срывается смешок.       — Так, Двадцать Пятый Баам, я понял. Давай я очерчу сразу. Я вижу, что мой младшенький был тебе очень дорог. И я даю тебе надежду. Я это делаю лишь потому, что мои программы не ошибаются ни с того, ни с сего. Быть может это был не сам А.А. Цифровая копия, по типу тех, что хранились на Скрытом Этаже Адского Экспресса. Или кто-то подделывал свой возраст украденным слепком биометрии. Или кто-то хотел выманить… тебя. Но тут я, конечно, слабо верю, что б кто-то смог хакнуть мою систему. Я бы увидел следы вмешательства. Ну и, если что, уж я точно ничего тут не замышляю. Выражение лица Хацлинга на мгновение становится страдальческим, словно он уже чувствует весь гнев принцессы Юри, прилетающий в его размеренное существование.       — Я верю, что вы не замышляете. Помогите мне еще… пожалуйста.

***

Баам в голове пытается скорректировать разницу времени между Этажами, но сразу сам понимает бессмысленность этого. Сутки. В любом случае прошло больше 24-х часов. Время транзакции 5:17, а сейчас уже восемь. И даже если бы он узнал сразу… он не умеет разрывать пространство и телепортироваться между уровнями Башни. Чтобы добраться до этого место понадобилось три часа и личный суспендолет Хацлинга. Чтобы оказаться в сердце незнакомого города и не найти ничего. Пока не найти. Красный прямоугольный автомат. Четыре ряда напитков. Вода. Соки. Энергетики. Коктейли. Баам достает очередную банку и ставит ее рядом с десятком уже купленных. «Подтвердить, что вам больше 20» «Подтвердить, что вам больше 20» …. «Подтвердить, что вам больше 20» Баам каждый раз прикладывает палец, пытаясь представить, что тут стоит не он. А другой человек. Немного выше. Худощавее. Со светло-голубыми волосами. Точно так же поднимает руку, вытягивает, касается этого же сканера. И платит не через Часы, как обычно это делает Избранный. Не полной биометрией. Не картой. Платит наличными. Почему? Не хочет, чтобы его узнали? Не имеет права купить алкоголь, и пользуется чужой личиной? Зачем вообще покупать подобное в пять утра? Прийти в себя после дикой вечеринки?       — Духотища тут конечно жесть. Я, если честно, не знаю, что еще можно вытянуть из этой железяки. Хацлинг сидит на корточках рядом. Его консоль тонким полупрозрачным жгутом соединилась с управляющим модулем Автомата.       — Самый страшный криминал за вчера — это недостача в 10 айфов. Баланс расходится. Древняя банковская прошивка. Ни камер тут, ни полноценной биометрии. Он кладет консоль на землю у панели, оставляя ту дорабатывать. Смахивает со лба капельку пота пока встает и со странным выражением смотрит на батарею банок, купленных Баамом.       — Я не чувствую ничего… похожего на Куна. Нигде в округе, и тут тоже нет. Хацлинг кивает.       — Вообще муниципалитету, что управляет парком, надо уши надрать. Никакого покрытия системами безопасности! Приходи кто хочет, делай что хочешь… Например, вот, — Голубика тыкает пальцем в рекламный экран у дорожки, на котором мелькает что-то про скайборд.       — Эта штука считает для оптимизации рекламы сколько человек прошло мимо, сколько задержалось. Сосчитала в тот временной промежуток троих мужчин, показывала им рекламу концерта. Но она не записывает видеопоток. А могла бы, для лучшей конверсии. Хацлинг поднимает с земли консоль, что-то на ней рассматривает, качает головой. Потом наклоняется еще раз и берет одну из банок. Щелкает крышкой, с подозрением принюхивается.       — Пойдем, присядем. Он делает жест в сторону круглой площади. Неторопливо идет, не обращая внимание на переполошившуюся компанию девчонок, что с явным интересом рассматривают его синие волосы. Опускается на деревянный стул под навесом кафе, торгующего мороженым. Откидывается так, словно разглядывает вечернюю толпу посетителей парка, в поисках каких-то зацепок. Баам садится рядом, лицом к неработающему фонтану, что похож своей конусообразной формой на перевернутый рожок.       — Давай посмотрим на картину шире, — Хацлинг, проводит пальцем по меню, которое загорается на столике, тыкает в одну из строчек — Что мы знаем про это место из вчера? «В Нефритовом парке сбежал алейник. Из-за поломки электронного поводка. Нашедшему — награда.» Время побега — как раз наше раннее утро. Это раз. Фонтан сломался, — он делает жест в сторону металлического конуса, — но уже днем и это второй раз за месяц. Это два. Ну и супер-новость за вчера тут — глобальный сбой настроек климатических установок города. Время примерно тоже. До сих пор чинят, поэтому такая духотища вокруг. Три. Может магнитная шинсу буря была? Раз все ломалось. И отсюда это совпадение сигнатур с А.А. Хедон его знает, каким сбоем занесло. Столик мягко гудит, и на нем появляется тарелка с ледовой стружкой.       — Мне кажется, для каких-то выводов тут ситуация «недостаточности данных». Баам смотрит, как верхние льдинки моментально превращаются в воду:       — Но ведь данных, чтобы сказать «это точно просто ошибка» тоже нет? Хацлинг кивает:       — Математически, ты прав. Баам оглядывается. Избранные, просто обитатели Этажа. Большой зеленый парк посреди жилого района. Это место находится почти у самого входа. За день через него проходят сотни, если не тысячи. Купленная вещь. Сбежавший питомец. Сломанный фонтан. Разбалансировавшийся климат. И математический шанс, что это реальный след. Что угодно, кроме случайной ошибки.       — Я сейчас. Баам встает из-под навеса и идет к черной гранитной чаше фонтана. Опирается на нагревшийся за жаркий день бортик. Огромный железный конус бликует на солнце, что светит на уровне крыш домов. Он больше похож на странную скульптуру, чем на фонтан. В чаше, заполненной водой до половины, плавают листики. Со дна поднимаются редкие пузырьки. Баам смотрит глубже, чуть наклоняется. Отражение подается навстречу. С плотно сжатыми губами, напряженным лицом. Управляющий контур шинсу в фонтане перекручен, как раз напротив того места где он стоит. От туда раздается смех, шлепок чего-то об воду и поверхность идет рябью. Ребенок колотит по воде прутиком, который родители тут же отбирают у него. Баам прижимает к бортику обе ладони. Нащупывает структуру. Кольцевой механизм. Должен вращаться, обеспечивая непрерывный поток воды. Но в самом центре он искажен, и все шинсу утекло. Как через разрыв. Баам осторожно выравнивает структуру, вливает начальную энергию и дает толчок. Контур реагирует мгновенно. С легким шипением из верхней точки конуса вырывается струя воды и спиралью начинает раскручиваться по поверхности вниз. Снизу в чаше начинают танец тонкие линии пузырьков, что быстро сменяются водяными воронками. Через несколько минут фонтан начинает работать на полную мощь. Мелкая взвесь делает воздух чуть прохладнее, заставляя тех, кто проходит рядом, ненадолго замирать в облаке водяных капель. Когда Баам возвращается к Голубике тарелка того уже идеально чиста. И он смотрит на Баама с чем-то напоминающим сочувствие.       — Никаких аномалий?       — Да, там тоже ничего. Просто размыкание контура. Я починил… а то действительно очень жарко.       — Баам, мне жаль, что я не смог помочь.       — Нет, — юноша выпрямляет плечи, и на его лице появляется что-то такое, словно он боится, что Хацлинг реально жалеет о том, что пришел к нему, — Огромное вам спасибо! Если вдруг найдется что-то еще. Пишите мне, присылайте координаты, что угодно.