Пустой резонанс

Настоящее, 104 этаж, Курорты Йеон «Залив белого пламени»

      — Да, ты сам бы так и сделал на моем месте! Баам бросается в оборону так внезапно, что Кун даже опешивает. Он ведь еще слова не сказал, и, если честно, даже не планировал. Портал, созданный Хранителем, материализует их не в комнате, а на улице. Под желтым фонарем в виде пятилистного цветка. На улице темно. Две луны уже закатились, а до восхода Третей еще минимум двадцать минут. Кун на мгновение даже удивляется, что осознает это так ясно. Он никогда не жил на этом Этаже, так, чтобы помнить когда рассвет, когда закат и сколько тут вообще Лун на искусственном небе. Но что-то в структуре шинсу определенно выдает, что скоро из-за горизонта появится третий спутник, самый маленький. А через два часа — солнце. Контракт. Хранитель, похоже, зачем-то вплел в него глубокую синхронизацию с системами Этажа. Не просто модификацию каналов, а что-то еще, позволявшее легко понимать структуру местного пространства. И с чем, возможно, предстоит разобраться. Или не предстоит. Возможно самым лучшим будет, просто вернуться домой и навсегда вычеркнуть 104 Этаж из планов на отпуск. Кун делает несколько шагов в темноту, уходя из-под света фонаря. Идти босиком по плоским и идеально гладким плитам мощеной дорожки приятно. Садится на большой декоративный камень. Тот шершавый и на удивление теплый. Реплика Баама все еще висит в ночном воздухе, и варианта совсем «не ответить» — нет. Но оттягивать этот момент Кун может. Сильнейший Незаконный Великий заслужил в какой-то мере эту паузу своим непрошеным появлением.       — Пожалуй. Баам выдыхает.       — Мы перезаключили контракт. У предыдущего истек срок годности. Ну или на самом деле Хранитель хотел посмотреть на то, не угробил ли я окончательно его потомка. Кун чуть постукивает по камню пальцами правой руки, и по ним пробегает огненно-красный всполох. И Бааму даже на мгновение мерещится алый плавник. Кажется, Кун воспринял произошедшее относительно спокойно. Не как посягательство на свою независимость. Это может считаться за хороший признак? Да, он беспокоился, да, вторгся в пространство Хранителя, да, никакой опасности на самом деле не было. Но… и вот тут начиналось самое сложное. Зыбкая область между «далеко» и «близко». В которой реакция могла быть непредсказуемой. То, что было естественно и однозначно в прошлом. Но требовало тщательного взвешивания в настоящем. Только Баам чувствовал, что с его внутренними весами все время что-то не так.       — Когда к тебе приходит приглашение от Хранителя Этажа, обычно ты не отказываешься. Баам кивает, тоже сдвигается из-под света фонаря в тень, ближе к тому месту, где сидит Кун. Неделя с Небесной вечеринки, три недели с их разговора в лапшичной и почти год с дня, когда он… Баам спотыкается в мыслях. Он до сих пор не знает, как назвать тот день. Смерти? Спасения? Поражения? Изменения миропорядка? Или даже «Великой победы»? В хрониках, наверняка, будут склоняться к последнему варианту. То, что Кун рассказал про сондазиум, встало очередной деталью в тот пазл, что против воли собирался в голове. Пристыковываясь к картинам из разбитой чернильной тьмы. И было что-то несправедливо неправильное в том, что это все не делало их ближе. Какие-то вещи и события просто «случались», и так и «застывали» между ними нагромождением недосказанности. Кун молчит, словно прислушивается к окружающему пространству. По кончикам его расслабленных пальцев снова скользит едва заметный красный огонек. Если бы он курил, это свечение можно было бы принять за кончик сигареты. Рыбка-спасательница. «Потомок», как его назвал Хранитель. Странно… Баам никогда не думал о Владельцах Этажа, как о ком-то с родственными связями. Получается, что даже у таких далеких от человечности существ есть те, кто им не безразличен.       — Завтра я встречаюсь с господином Ле Ро и точно знаю, что он хотел бы предложить тебе…       — Уже предлагал. Я откажусь.       —… предложить тебе помочь Уреку с Огненными Саламандрами. Кун удивленно моргает. Ему предлагали стать частью Совета. Предлагали вместе с Наоми упорядочить экономический Департамент. Предлагали даже курировать восстановление разрушенного 11-го Этажа. Все почетно, ответственно и важно до зубовного скрежета. Вариант же про Мазино и загадочную живность он слышал впервые.       — Странное предложение. Я не зоолог, вроде как. Зверушки — это скорее по твоей части. Вспомнить хотя бы ту колонию зловонных бактерий. Уголки губ Баама приподнимаются:       — Проблема там скорее в каком-то сложном математическом балансе экосистем сороковых этажей. Ле Ро сказал, что тебе может быть интересно решить эту задачку. Хотя бы поговори с Уреком?       — Хорошо. Взгляд Куна цепляется за край крыши домика напротив. Силуэт деревянного украшения в виде какого-то животного выделяется на фоне неба все четче и четче. Похоже, Третья Луна взойдет именно с той стороны. Если подумать, то идея на какое-то время переместиться из Внешнего города не так уж и плоха. А плюсом компании в виде Урека всегда было отсутствие двойного дна у него. Он был тем, кем он был — Сильнейшим Незаконным. Тем, кто даже формально входя в FUG, умудрялся сохранять отстраненность от вертикали управления. И помощь ему с некими Саламандрами скорее всего будет именно тем, чем кажется — помощью с Саламандрами. Ночной воздух на мгновение теряет неподвижность, прокатывается холодный ветерок. Баам ежится, и волоски на затылке встают дыбом. Раз Кун наконец-то потенциально не отверг одно из предложений Ле Ро, можно попробовать спросить о том, для чего Баам давно не мог найти подходящего момента:       — Ты же помнишь, что мне скоро на несколько месяцев надо будет уйти в Библиотеку Густанга?       — Да, помню. Что-то вроде «Курс основы божественного управления для новичков».       — … Ты думаешь мне это не нужно? Спрашивает серьезно. Будто Кун действительно компетентен в таких вопросах.       — Ну, та часть, которая «Как не разрушить миропорядок Башни одним неловким движением» — точно полезная. Баам нерешительно улыбается, словно не уверен, шутит Кун или серьезно говорит.       — Ты справишься, Баам. В тоне скользит какая-то однозначность. И Баам понимает, какой именно посыл стоит за этими словами. Он взрослый, он уже не наивен, он может один. Он перерос уже, когда кто-то должен был стоять за его плечом. Только разве он хочет, чтобы кто-то стоял «за»?.. Баам собирается с духом, он должен хотя бы попытаться предложить:       — Не хочешь вместе со мной? Господин Густанг оставил приглашение открытым и для тебя тоже. Кун сжимает пальцы, и камень под ним моментально теряет все свое тепло. Сначала Хранитель и его неведомые «жалобщики», теперь глава Великой семьи… Количество Божественных сущностей, метящих ему в учителя или покровители, растет с неприятной скоростью.       — Нет, мне это не нужно.       — Почему ты так думаешь?       — Потому что это не закрывает никаких моих потребностей и не решает никаких моих проблем. А светиться лишний раз рядом с Главой Семьи… Я и так «свечусь» не самым комплементарным образом к своей «легенде». В тоне появляется жесткая усмешка, и Бааму кажется, что к алым всполохам прибавляется контур из расплавленного золота. Который на этот раз ему демонстрируют нарочно. Но с несколькими движениями ресниц наваждение рассеивается. Никакого свечения. Остается только Кун на камне в ночных сумерках.       — Аномалии в Высших Офицерах — это скорее норма. Посмотри хоть на меня, на Рана, на Ихву.       — Норма. Ох, Баам… Дело не только в том, что кто-то будет всматриваться в мои аномалии. Мне плевать. Я просто не вижу смысла в том, чтобы что-то менять. Ничего хорошего не выйдет, скорее всего.       — Кун, я хочу, чтобы ты перестал…       — Перестал что? Что-то в позе Куна меняется, до этого расслабленный, он напрягает мышцы, словно еще секунда — и он поднимется и пойдет к дому. Баам смотрит на него взглядом приговоренного.       — Ну же, Баам, договаривай. И в этот момент Баам чувствует, как все его принятие и понимание дает трещину. Подбор слов, считывание реакций, корректировка мыслей, чтобы в конце каждой фразы чувствовать себя, как на поле нестабильного шинсу.       — Перестал считать себя каким-то не таким… Кун фыркает:       — «Не такое» — это твои попытки отрицать реальность. Ты же знаешь правду. Баам чувствует, как кровь резко приливает к щекам. Эта фраза вызывает ощущение де жа вю.       — Я не отрицаю.       — Тогда ещё хуже. Не придаешь ей значения. Фраза выходит резкой, но тон ее почти ласковый. И Баам чувствует, что это ловушка. Одна из тех вербально-лингвистических ловушек, в которые Кун всегда с таким изяществом загонял своих врагов.       — Да остановись же! И Кун замирает, осознав, что Баам повысил голос. Прищуривается.       — Кун, хватит. Если ты продолжишь в таком духе дальше, то я… Баам делает шаг, придвигаясь вплотную. Его руки чуть подрагивают, он словно сдерживается, чтобы не вцепиться ими Куну в плечи и не потрясти хорошенько. 17 сантиметров. Их разделяет сейчас ровно столько. А если измерить расстояние между пальцами босых ног — то получится и того меньше, всего 15 сантиметров.       — Ребята так рады… — Баам осекается. Продолжает через паузу. — Нет. Не так. Я рад. Что ты здесь.       — Верю, что так оно и есть. Но мне сложно разделить это. Просто прими, пожалуйста, это.       — И ты планируешь это так и оставить?       — Да, меня устраивает. Кажется, он-таки разозлил Баама.       — Не правда. Я же тебя знаю. Ты не хотел там остаться, и в тебе все еще есть… все. Что ж, упрямства его другу не занимать. Он не остановится пока… пока не что? Кун наблюдает, как Баам справляется с дрожью, двигается медленно. Почти упирается в камень. Замирает над ним. Так, что если Кун встанет — они столкнутся лбами. Хотя сейчас сам Кун и не планирует вставать и куда-то сбегать. Ему даже интересно, чем это закончится. Встреча с Хранителем определенно разбудила в нем… что-то. А Баам сам, похоже, не понимает, что и зачем он делает. Какой реакции хочет от него добиться. Эти напряженные губы, решительная складка между бровей. Почти лицо мученика, который решил чем-то пожертвовать ради него. Как минимум, своим здравым смыслом. Кун остается сидеть в этой двусмысленной позе. Слушая ритм чужого дыхания, ощущая тепло чужого тела. Не отворачиваясь. Еще немного и Баам наступит ему на ногу. При мысли о такой форме физического контакта, хочется поджать пальцы. Слишком близко. Слишком среди ночи. Слишком много шума. Видел бы их кто сейчас. Слухов бы пошло, на все Этажи… Добавилось бы оттенков к репутации безупречного Законного Великого. А были ли у Баама вообще девушки? Он ведь даже так и не спросил. Что вообще происходило с другом в этом плане все эти годы? За 10 лет и жениться можно было и детей даже завести. Вот Госсенг же справилась. Но Госсенг с самого начала сохла по Хорьянгу. Кто остается? Андросси? Принцесса явно решила, что Баам безнадежен и пригоден только для дружбы. Рахиль? Даже вспоминать эту безумную — кощунство. Еще в копилку та странная симпатия между ним и Анни. Очередное фаталити. А может не девушки, а юноши? И именно поэтому Баам, так странно себя порой ведет. Перепутал жалость с чем-то более возвышенным? Это могло бы быть забавно. Но Кун скорее ощущает печаль. Нет. Не поэтому. Девушки или юноши. Вообще не важно сейчас. Весь этот пыл и жар от Баама… то, что он за ним пришел в пространство Хранителя этажа — это просто очередная серия акции спасения. Спасения близкого друга от самого себя. Нестандартными методами. Потому что никакие другие не сработали? Кун размышляет, чего бы ему такого сделать. Копается в эмоциях, ищет хоть какие-то устойчивые чувства, на которые можно опереться. Что у него там внутри между «безнадежно», «не так» и «не чинимо» завалялось? Сомнения в том, что лучше ничего не менять? Опереться на сомнения. И поступить не так, как подсказывают инстинкты. Не считать сантиметры, не встать, не уйти. Он просто отодвигается и делает приглашающий жест. На этом камне вполне хватит места для двоих. Застывает, пока Баам опускается рядом, чуть отворачивается, словно рассматривая что-то далеко впереди. Сидит неподвижно, чувствуя, как Баам постепенно оттаивает, возвращает себе контроль над телом и мыслями.       — Прости меня. Я не хочу давить… или упрекать, — руки Баама смыкаются на коленях, а голос раздается прямо около уха, — Я просто не хочу тебя снова потерять. Честно, как обычно предельно честно. Кун молча смотрит на низко висящий диск Третьей Луны. Тот желтоватый, весь изрыт кратерами разных размеров. И почему только считается красивым? Или даже романтичным… никакой логики.