Пустой резонанс

Настоящее. Межпространство 104 этажа

Шинсу обтекает. Это похоже на Шинсорику. Точнее на то, что могло бы быть ее прообразом. Но чище. Лучше. Первозданнее. Что-то внутри Куна выравнивается, разгорается ярче. Будто эта среда создана для него. И давление изнутри идеально равно давлению снаружи. Можно парить, как в невесомости. Свет идет отовсюду, порой рассеиваясь, то ли на пылинках, то ли в крошечных цепочках пузырьков. Под ногами — «пол», отзывающийся на каждый шаг босых ног легким подергиванием. И Кун понимает, что он воспринимает это так лишь потому, что его разуму так проще. Двигаться по «чему-то», а не смещаться в абстракции. Он запомнил это место совершенно не таким. Пугающим, пустым, как бесконечный аквариум, где в толще таится нечто чужеродное. И только присутствие богоподобного существа не дало ему тогда быть сжатым до молекулы воды. Пространство Хранителя так изменилось за эти 10 лет, или это он сам изменился? Свечение концентрируется из ниоткуда. Так, словно до этого оно было рассеяно в толще межпространства, а теперь стянулось в одну серебристую рыбку.       — Кун Агеро Агнис За…       — Стоп. Кун резко поднимает руку ладонью вперед. От этого движения в пространстве отзывается волна. Кольца вибрации расходятся, расширяясь куда-то в глубину. Кун сжимает пальцы, он не рассчитывал на такой выраженный эффект, получилось донельзя невежливо по отношению к хозяину, но отступать поздно, поэтому он заканчивает фразу:       — Это все. Прошу, не продолжай. Меня зовут так же, как и в нашу первую встречу. Хвост у рыбки недовольно дергается, но никакого немедленного наказания за отсутствие манер не следует. Кун выдыхает и в противовес своим словам медленно кланяется, замирая в почтительной позе.       — Приветствую тебя, Хранитель. Чувствует, как владелец этажа смещается и голос раздается почти у самого уха.       — Хорошо… икринка. Раз ты настаиваешь, что тебя зовут так же, то я буду называть тебя как и в прошлый раз.       — Меня это не обижает.       — А должно? Икринка — это будущая рыбка в стае.       — Тогда тем более.       — Прими нормальное положение. Ваш биологический вид все же предпочитает существовать перпендикулярно полу, а не под углом. Кун разгибается. Хранитель так близко, что можно пересчитать все оттенки серебряного на его чешуе. Кажется, что Кун должен почувствовать кожей движение пространственных линий, если плавники у его щеки шевельнутся. Сардинка молчит, словно заставить стоять Куна ровно — это все ради чего его сюда пригласили. Кун делает шаг в сторону выстраивая такую дистанцию, которая позволяет смотреть на Хранителя не скашивая глаза. Раз предлогом для встречи был Контракт, значит с него он и начнет.       — Я не смог дешифровать контракт. Он прописан в моих Часах. Но все, что там доступно — это дата его начала. Содержание закодировано. Так что до сих пор не знаю, какие у меня преимущества на твоем Этаже.       — С чего ты решил, что в нем преимущества? Может я тебя наоборот ограничил. Когда мы виделись, ты не пылал особым желанием приобретать хоть какую-то силу. Кун пожимает плечами.       — И все же ты мне ее дал.       — Я учел все пожелания. Твои. Того, кто был рядом с тобой. Свои. Было любопытно, что получится, если в руках такого, как ты, окажется настоящий светоч. А не эти ваши… голубые игрушки. Так что в контракте было добавлено всего лишь укрепление каналов шинсу, пока ты на этаже. Никаких сверх сил. Просто больше синхронизации со светочем на старте. Разочарован?       — Нет. Рыбка шевелится, смещаясь сначала влево, потом вправо:       — А вот я разочарован тем, что на один экземпляр Арии стало меньше в результате ваших… Хранитель шевелит плавниками, пуская вокруг себя легкие вихри шинсу, что видимо должны символизировать неопределенность. Кун сжимает губы в линию. Перед глазами вспыхивает и исчезает картина того дня, когда он последний раз использовал Арию.       — Хранителей забавляет давать смертным то, что они не в состоянии переварить?       — Не всех. Кун хочет задать вопрос о том, насколько ему, Сардинке, было интересно самотреть на бурю меж Этажей, порожденную этими дарами, но он останавливает себя.       — Ты позвал меня, чтобы поболтать? Или нам действительно нужно перезаключить контракт? Сардинка делает круг у его головы, замирает у лица.       — Нужно. Но не только это.       — И что же?       — Кун Агеро Агнис. Ты. неоптимально собран. Все ингредиенты внутри уникальны, но сама сборка. Фрагментарна. От того, что его видят как набор плохо подогнанных элементов, внутри холодеет.       — Я такой, какой я есть. Ты не посмеешь влезть мне в голову!       — Икринка, не бойся, я и не собирался.       — Я не боюсь.       — Боишься. Тебе страшно. Тебе больно. Тебе неоптимально. Не только тебе, но и всему тому, что внутри тебя. Ты не заслуживаешь всего этого. Кун чувствует, как кулаки непроизвольно сжимаются. В теле что-то откликается. Дрожит. Пытается слиться с его исходной энергией. Его трусливая рыбка тоже не в восторге от внимания пра-прадедушки? А не переоценил ли он себя, когда так легко вошел в пространство Владельца Этажа. Вошел сюда он сам по своей воле. Но вот выйти без позволение Хранителя не сможет. Ввязываться в конфликт с властителем всего местного шинсу откровенно глупо. Значит придется подыграть. Болтовня — это неприятно, но он как-нибудь переживет.       — Допустим. Но это мои проблемы. Я справлюсь. Со всем что внутри и снаружи. Я не прошу о помощи.       — Раньше просил. Ответ срывается с губ быстрее, чем Кун успевает себя остановить.       — И ты ничего не сделал. Чешуя у хвоста приподнимается, а сам хвост начинает колыхаться, будто бы попав в восходящий поток воды. По тельцу проходит рябь — и вот уже две рыбки синхронно открывают рот, голос Хранителя становится громче.       — Сделал. Дал возможность адаптации.       — Может, я не хотел ничего такого.       — Хотел. Рыбки сначала взмывают вверх, потом возвращаются на прежнее место. Кун выдыхает, и ответ получается тише, чем задумывался:       — Я хотел другого.       — Я дал то, что подходило тогда.       — Подходило кому?       — Твоему статусу. Твоему телу. Кун медленно вытягивает руку. Расслабляет ее. Но та не падает вниз. Замирает окутанная мягким свечением. В чем он провинился перед Вселенной башни на этой неделе? Почему сверх-существа от маленького гения шинсу до Хранителя этажа, словно сговорившись, тыкают его в его… измененность.       — Проклятому телу. «Левая» Сардинка тыкается в его пальцы носом так быстро, что Кун не успевает отдернуть руку. Прикосновение отзывается холодом, ощущением влаги на коже.       — Нет, ты утрируешь. В тебе нет никаких проклятий. Ни в единой из частей. Это, — «Правая» Сардинка тоже касается все еще висящих в пустоте пальцев, — просто обычный уродливый плавник… ну такой уж положено иметь вашему виду. Бессмысленно сокрушаться. Кун с усилием опускает руку, убирает обе за спину, сцепляя пальцы в замок.       — Великий хранитель Этажа, ты позвал меня для сеанса психотерапии? Я прошел курс.       — Нет. Я позвал тебя перезаключить контракт. И посмотреть, как ты существуешь. Шинсу снова вздрагивает, и Кун оказывается окружен уже четырьмя рыбками. Справа, слева, сзади и спереди.       — Я… Он делает паузу, подбирая слово. Такое, чтобы устроило Хранителя. Такое, чтобы устроило его самого. Такое, чтобы было правдой.        — Я живу. Сардинки взвешивают полученный ответ. Все четыре копии замирают в толще воды, заставив замереть окружающее их пространство. Тонкие струйки пузырьков останавливаются, блики света перестают перемещаться. Миг — и все снова приходит в движение. Голос Хранителя меняется, становится менее плотным.       — Хорошо. Это выбор. Но проблема в том, что знакомые моих знакомых жалуются. Кун чуть приподнимает брови, ожидая продолжения.       — Некоторым нравится существовать в чистой воде, в чистом разуме. А ты… Лишаешь покоя. Изо рта вырывается легкий смешок:       — Пресвятые Хранители, как романтично. Человек лишает покоя сверх. не знаю кого.       — Человек? Копии Хранителя… или их можно назвать истинным телом? продолжают появляться в толще шинсу. Рядом с ним подрагивает уже около 20 рыбок. Глаза Куна сужаются. Шинсу разливается сзади, не как угроза, а как тень. Огромная позолоченная в голубых всполохах.       — Будем честны, в ваших измерениях — не более чем. Я уверен, что вы, бессмертные нематериальные сущности, разберетесь с состоянием покоя без меня. Я далек от того масштаба, чтобы что-то поколебать в вашем космосе. Сардинка покачивается скрутившись в небольшой косяк, словно не придавая значения изменениям в собеседнике.       — Безусловно далек. Но настроение испортить можешь. Следующая фраза звучит для Куна полной неожиданностью.       — Хочешь поплавать? Косяк рыб удваивается, медленно закручивается, оставляя его в центре живой спирали. Ему предлагают поплавать в бесконечной стае. Как десять лет назад. Став ее частью. Одно из воспоминаний тех лет, что не хочется раскрошить в пыль. Отбросить все сомнения, тревогу, быть чем-то цельным и при этом гармонично интегрированным. Кун чувствует, как его омывает инерцией, притягивает к себе. Хочется сказать просто «да». Но это было бы не совсем честно по отношению к тому пути, что он прошел от дрожащего Избранного придавленного мощью двух полубогов, до… Кун не может сформулировать, как ему выстроить иерархию сейчас даже в мыслях. Поэтому медлит и кивает головой:       — Да, но не так как в прошлый раз.       — А как же?       — Не «в тебе». Просто с тобой.       — А ты сможешь?       — Перезаключи Контракт так, чтобы смог. Рыбки колышутся, мерцают. И Кун вспоминает, что так у Сардинки выглядел смех.       — Хорошо. Но хочу чтобы ты знал, сейчас все сложнее, чем тебе хотелось бы. И не так безнадежно, как тебе видится.       — Меня тошнит от загадок.       — Тогда давай все упростим. И Кун чувствует как его тело "упрощается". Становится обтекаемым, идеальной формы для движение в пространстве Межэтажей. Та же ДНК, но спрессованная, с меньшей доступной поверхностью. Верткая. Покрытая сверхплотным шинсу. Не догнать, не коснуться. Синяя рыбка ныряет в стаю. Сначала несется в том же хороводе, потом замирает, отстает, догоняет рывком. Позволяет себя подхватить, закрутить, так, чтобы ее несло за счет потока, создаваемого другими рыбками. Это очень приятно, двигаться по предложенной траектории. Хранитель разбивает плотное течение шинсу перед ним. Рыхлит пространство, задает вектор. Линии подхватывают, щекочут жабры, каждый раз, когда он прокачивает энергию через себя. Кун взмывает вверх, пытаясь понять есть ли у этого пространства измеримая ширина и глубина. Часть рыбок отделяется от общей стаи, мчится вместе с ним, подбадривая, расцвечивая окружение оттенками серебра. Он двигается еще быстрее, как вдруг чувствует смещение гравитационных центров. Что-то меняется. Вспыхивает сзади. Так ярко и так знакомо. Голубая рыбка меняет траекторию, в одно бесконечное мгновение оказывается там, где шинсу похоже на теплый океан. Ныряет в него, разрезая плавниками на разноцветные струящиеся ленты. Идентифицирует. Останавливается. И Баам напряженно следит за тем, как голубая рыбка перестает виться вокруг его волос, зиг-загом смещается в сторону и медленно принимает форму человека в пижаме.

***

Чуть раньше. 104 этаж, Курорты Йеон «Залив белого пламени»

Баам сам не понял, как уснул. Словно мозг коварно сложил какую-то забытую картинку из Рака, Куна и нескольких футонов на полу. Признал ее безопасной, логичной и идеальной для сна. Даже стенка из камней, которую с такой тщательностью для Куна воздвиг Рак не сбила этот настрой. Наоборот, когда Баам положил голову на низкую подушку и закрыл глаза, перед внутренним зрением материализовались эти плотно подогнанные камни, начали расти вширь, ввысь, уплотняться, уперлись в потолок, раздвинув пространство. То, что это сон, он понял, лишь когда стена начала изгибаться под немыслимыми углами. Не приближалась ни на миллиметр, когда он пытался сделать шаг в ее сторону. Не поддавалась давлению шинсу. В реальность его вернуло ощущение сдвига. Рядом что-то вспыхнуло свернулось в точку и исчезло. Баам резко сел. Прохладный воздух прокатился по плечам, шее, влажным на затылке волосам. В комнате было темно, желтоватый свет от фонаря снаружи лежал рассеянным пятном около окна, оставляя все остальное в полумраке. Рак спал тихо, раскинувшись посередине, сдвинув свои подушки на пол. А Кун… Куна не было. Край футона аккуратно отогнут, подушка тоже сдвинута. Баам зажмуривается, и когда снова открывает глаза уже видит так же ясно, как днем. Поворачивается в сторону входа в номер. Две пары ботинок. Его и Куна. Краешек белой рубашки виднеется в неплотно закрытом шкафу. Свет в ванной комнате не горит. Врядли Кун ушел бы куда-то босиком посреди ночи. Да, он сразу предлагал всем телепортироваться по домам после поздравления, не обогащать семью Йеон тратами на курорте. Но Андросси была настойчива, старательно намекала, что не гоже расстраивать именинницу после такого роскошного сюрприза. Проснулся, разозлился, огляделся, подумал «какого дьявола он тут делает» и все же телепортнулся во Внешний город? Мог ли Кун так поступить? Ответ приходит сам собой. Мог. Действительно мог… только при этом он забрал бы одежду. И обувь. И скорее всего заправил бы футон. Баам колеблется несколько секунд, но потом сосредотачивается, прислушивается к пространству. Несколько биений сердца ему кажется, что он ловит пустоту, но потом приходит ответ. Ясный, который свидетельствует, что Кун в пределах Этажа. Но с привкусом изнанки, чего-то обратного. И рядом, и не рядом. Баам подсвечивает пространство. Цепляясь за ощущение той вспышки, что его разбудила. Это ощущение «смещения», оно было похоже на телепорт. Только «не наружу», а «внутрь». Баам встает, делает несколько шагов. Ладонью касается той точки в воздухе, где активировалось пространственное заклинание. Находит кончик истлевающей нити, что еще тянется вглубь. Зажимает его между большим и указательным пальцем. Считывает «выход». Пространство Хранителя Этажа. Значит, скорее всего все в порядке. Хранители нейтральны. Не причиняют никому вреда, без веских на то причин. Только какие вот могут быть причины, чтобы посреди ночи Кун оказался в этом пространстве. Внутри что-то продолжает тревожно стучать. И Баам решается. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. Этот урок он усвоил очень хорошо. Да и плевать, кто там что подумает. Он дергает за нить и активирует портал.

***

Вокруг пусто. От прозрачно голубого, там, где материализовался Баам, до темного и плотного в отдалении. Словно там заканчивался свет. Хранители часто раскрашивали среду своего обитания в соответствии со своей формой и настроением. Но это место было близко к чему-то первозданному. Просто океан сопряженного шинсу. Практически неподвижный. Разве что где-то поднимались жемчужные нити крошечных пузырьков, сбрасывая напряжение в сопряжениях статичных слоев. Баам замирает в этой пустоте. Присутствие Куна ощущается более концентрированно. Портал привел его в нужное место. Он прочищает горло и обращается «в никуда»:       — Приветствую тебя Хранитель 104 Этажа. Несколько секунд множатся тишиной и голос раздается отовсюду:       — Джу Виоле Грейс, 25-й Баам, Великий Бессмертный Новый...       — Прошу тебя, не нужно все перечислять. Хранитель издает неопределенный звук и материализуется в нескольких метрах спресованной серебряной рыбкой с черными точками вдоль тела. В видимом спектре. Баам чувствует, что это лишь крошечная часть настоящей сущности. Все остальное рассредоточено. Часть рядом. Часть где-то в глубине. И есть что-то еще. Отголоски еще одной жизни. Знакомого слепка шинсу. Они тоже двигаются.       — Я должен извиниться за своевольное вторжение, Хранитель. Вежливый поклон.       — Можно без этого. Судя по голосу Хранитель настроен дружелюбно. Его части продолжают перемещаться. Все межпространство наполнено ими. Кун. Он точно где-то здесь. Но где?       — Мне любопытно познакомиться с живой легендой. О которой я столько наслышан. Особенно… в последнее время.       — Я ищу друга и рассчитываю на твою помощь. Баам произносит каждое слово неторопливо, стараясь звучать уважительно, почтительно. Не так как тот, кто параллельно сканирует все вокруг, пытаясь понять где именно концентрируется золотисто-ледяное шинсу. Кун будто бы обращен в пулю со смещенным центром тяжести. Ощущается то справа, то слева. То ясно, то приглушенно.       — Друга? Хм… Хранитель поворачивается, словно прислушиваясь. Потом делает движение коротким плавников, вырисовывая направление. Баам перефокусирует внимание в точку, куда направлено внимание Владельца Этажа. Энергия вспыхивает, и его накрывает серебряным косяком из рыбок, который приходит ударной волной и так же быстро откатывается. Оставляя одну, ярко синего цвета. Та сразу заплывает ему за спину, закручивается маленьким вихрем вокруг хвоста, заставляя волосы взметнуться вверх. Потом резко ныряет в сторону, теряет плотность и обретает очертания человеческой фигуры.

***

Кун поправляет воротник и приглаживает волосы. После «заплыва» и трансформации есть фантомное ощущения внешнего беспорядка. Даже кажется, что дышать нужно более глубоко и прерывисто. Конечно же это все из области абсолютно иррационального. Но он дышит, одергивает рукава пижамной рубашки. И только потом смотрит на Баама. Тот чуть сжимает губы, голос звучит почти деловито, словно осведомляется у него о погоде.       — Кун… все хорошо? Логично было бы ответить в духе «Баам, что ты тут делаешь?»,«Зачем ты пришел.» Но Кун все понимает. Вопросы были бы просто сотрясанием воздуха Хранителю на потеху.       — Да, все в порядке. Он поворачивается к застывшей между ними Сардинке.       — Наш контракт считается перезаключенным? Видит боковым зрением, как плечи Баама до этого напряженные в скованную линию, расслабляются.       — Да.       — Тогда спасибо, за все. Я постараюсь не доставлять неудобств.       — И еще, господин Кун,. — Сардинка начинает скользить вверх-вниз, рисуя перед ними букву «О» в человеческий рост, — Спасибо, что продолжаете заботиться о моем… младшем родственнике. Портал темнеет, обретая плотность. Кун кивает, не зная, что еще сказать и поворачивается к Бааму:       — Пойдем обратно.