Пустой резонанс

Нижняя Башня. 9,5 лет назад

Первой его мыслью почему-то было то, что Рахиль опять легко отделалась. Выжила. Исчезла в мягкой вспышке. Стала недосягаемой. Лишилась памяти об их встрече. А он так и не свернул ей шею. Кун вдохнул, не открывая глаз. Воздух казался сухим, в горле першило. Тишина, что его окружала, была знакомой, привычной. Тактильность — именно та, что была с ним на протяжении последних месяцев. Он знал, как отзовется простынь, если он сейчас пошевелит ногой. С каким звуком соскользнет одеяло. С какой именно скоростью будет остывать кожа на лодыжке. Все еще держа веки закрытыми, Кун перевернулся на спину. Пока он не соприкоснулся взглядом с реальностью, можно было поразмышлять в относительной тишине внутри собственной головы. Нет никакого смысла торопиться. Он в бежевой комнате, в неведомых координатах, на неведомом этаже, где время движется по неведомым законам. «Чем ты выше, тем медленнее течет время. Ты не знал?» Он знал… конечно же знал. Но коэффициент был таким минимальным, что не было никакого смысла принимать его всерьез. Год на 101 Этаже был равен году и одной минуте на 99-м. А делать какие-то расчеты для недостижимо высоких Этажей… Мест, где ты окажешься, если повезет подняться и пройти Испытания, лет через сто пятьдесят было бы странно. У него было слишком много практических задач во время их путешествия, во время их войны, чтобы тратить время на абстрактные научные изыскания. И вот теперь он не только «где-то»… но и «когда-то». С коэффициентом не в 0,1% а один к двум. И все, что остается — это просто принять этот факт. Кун делает еще один глубокий вдох. Итак, Рахиль не сдохла. Это досадная мысль. Но встреча с ней все равно может считаться за приобретенный информационный ресурс. Все то, что она сказала. А главное то, что — не сказала. Ребята в порядке. Живы. Ведь если бы это было не так — она не преминула бы ему рассказать. Тем или иным способом. И никакая угроза не оставила бы в этом случае ее поганый язык за зубами. Получается, что во внешнем мире с F.U.G., с Баамом не произошло ничего значимого. Ничего плохого уж точно. Никаких крупных побед или поражений. Хотя хорошее — не исключено. Просто Рахиль последний человек, который рассказал бы ему об успехах бывших товарищей. А сама девушка появилась рядом с ним не случайно. За ней кто-то стоял. Она сама это подтвердила ему. Но вот кто? Друг? Враг? Захард? В чем был смысл их пары, кроме того, чтобы выбесить его? Дестабилизировать? Или наоборот — такая напарница добавляла ему шансов на прохождение? Захард ведь хотел, чтобы он побеждал, поднимался выше и выше. То, что Рахиль была ему знакома безусловно помогло в распознавании копий. Плюс, ему не было ее жаль, даже если бы Император стер ее за факт узнавания Куна. Что вообще Захард знал об их отношениях, что было значимым в контексте Испытания 102 Этажа?.. Нет, важным сейчас было не это. А то, что Рахиль сказала в самом конце, почти перед самой вспышкой стирающего света? Что ему не привыкать к предательству? Нет. Фраза была какой-то другой. Кун утыкается лицом в подушку. Так, чтобы даже отголоски света не просачивались сквозь веки. Реконструирует сцену. Светлые растрепанные волосы, искаженный рот, суженные глаза. И слова. Точные слова, что она произнесла. Что ему не привыкать к предателям в самом близком кругу. Речь не могла идти о Захарде. Точно не в подобной формулировке. На кого она могла намекать? Или просто хотела сбить с толку? Заставить мучаться догадками не в том направлении? Нет, это было бы слишком сложным для Рахиль. Она была в ярости от исхода игры. То, что она сказала, было правдой. Точнее ее пониманием правды. Итак есть кто-то еще. Допустим. Просто предположим в теории, что это действительно так. Кто-то, кого он знает. И знает неплохо. Перед глазами рисуется образ. Без лица, без пола. Через него начинаю течь имена и черты. Примеряясь на мгновение. Десятки людей. Сотни. И ни одно не подходит, не задерживается ни на секунду, не содержит даже намека на рациональную причину. Непонятно даже, кто является «причиной» происходящего. Он? Захард? И какая точка является отправной… То, что его траектория пересеклась с траекторией Императора — это старт? Или какой-то иной отрезок пути? Мысли соскальзывают на тот день, где их было трое. Он сам, Рахиль и Бог Башни. Странное, дисбалансное сочетание. Будет ли оно более устойчивым, если добавить кого-то четвертого? Кун чувствует, что связи, выстраиваемые им в голове, начинают путаться в странный клубок. Лишь один человек был соединен тем или иным образом со всеми ними. Его лучший друг. Самая сильная одержимость Рахиль. Дитя, из-за которого Захард совершил одно из самых отчаянно кровавых деяний. Баам. Его пути пересекались с каждым. Кун чувствует набегающую горечь во рту. Возможно, это именно то, чего хотела Рахиль. Заставить его сходить с ума и сомневаться даже в самом светлом, что было в его жизни. Он отсекает это направление рассуждений. Возвращается в исходную точку. А ведь была еще фраза произнесенная Захардом. Об их первой встрече. Кун чувствует холодок, несмотря на то, что он по прежнему укрыт одеялом, сохраняющим тепло его тела. Все те слова… и вопросы, что Захард задавал ему после, держа его руку в своей. Впитывая кожей Резонанс. Когда смысл был вовсе не в ответах, а в том, что сам Кун чувствовал, когда отвечал. Растерянность, удовлетворение, ярость. Воспоминания о Резонансе отдаются покалыванием по всему телу, сводят мышцы легким напряжением. Мысли, которые до этого текли стройно, складывались в логические цепочки окончательно разлетаются и Кун открывает глаза. Свет в комнате приглушен. На черной боковой поверхности слабо светятся цифры 4:32. Некое условное утро. Взгляд скользит выше. Ария по прежнему парит над Терминалом. Именно в той точке пространства, где он видел ее в последний раз. Значит это правда, и Император ему ее оставил. Это не морок, не бред воспаленного сознания, подаривший ложную надежду, прежде чем он отключился. Ария действительно здесь — серый куб, окруженный голубоватым светом. Кун не шевелится еще некоторое время, потом сдвигает одеяло, опускает ноги, касаясь прохладного пола. Тело ощущается вялым, словно он спал слишком долго. Последняя цифра на часах сменяется. 4:33 Сколько было когда он вернулся с Испытания? Концепция времени кажется настолько дискредитированной последними событиями, что есть ли смысл действительно пытаться вспомнить? Он делает несколько шагов к Терминалу. Протягивает руку к светочу, пальцы замирают в миллиметре от поверхности, которая теперь кажется не серой, а серебристой. Окутанной дымкой голубого свечения. Кун убирает ладонь, так и не коснувшись куба. Вместо этого активирует Терминал, материализует себе чашку горьковатого энергетика. Делает глоток и запрокидывает голову. Взгляд скользит бесконечно вверх. Его тюрьма, которую он обсчитал на пределе мощностей своих светочей. Найденная им аномалия. Она действительно есть и куда-то ведет? Зачем Захарду давать ему надежду? Чтобы он не отчаялся и не умер от тоски и безысходности? Но его «комната» изначально была такой. Еще до того, как Император разглядел в нем существо, которому для жизни и нормального функционирования требуется больше, чем просто еда и вода. Картинка не складывалась. Уже вторая за это утро. Захарду нужно, чтобы он стал сильнее, но очевидно не настолько, чтобы суметь сбежать. Настолько лишь, чтобы не сдохнуть, сумев принять Императорскую милость во всей ее полноте. Но… так сильно ли одно отличается от другого в максимальном приближении. Кем он должен стать? Офицером? Высшим Офицером? Ровней принцессам Захард? И как этой цели будет служить Ария. Кун касается светоча.

«Аутентификация пройдена. Доступ разрешен».

Стандартное начало для установки связи с устройством. Даже забавно, что интерфейс настолько… стандартизированный. Но уже следующее сообщение заставляет его дыхание на мгновение сбиться:

«Продолжить настройку через внешний или внутренний адаптер?”

Те светочи, что у него были, не давали возможности сложить полноценное внутреннее пространство. Собственный маленький физический карман. Неужели в Арии… Он давится коротким смешком. Конечно же да, настолько мощное устройство должно давать такой функционал сразу «из коробки». И да будут благословлены все Хранители, если Захард не ограничил эту возможность. Кун выбирает «внутренний адаптер», и его охватывает знакомая дрожь интро-портального смещения. Пространство, в котором он оказывается очерчено ровно. С четкими углами. Идеальный прямоугольник с синими стенами, полом и потолком из спрессованного света. Вырезанный в материальном кусочек, полностью принадлежащий ему. Послушный его воле. «Воля» внутри «неволи». Кун невольно хмыкает такой неуместно поэтичной мысли, присаживается и касается «пола». Тот ощущается теплым, гладким, словно из упругой резины. Обычно, пространство светоча менее осязаемо. Как и любой «карман» построено на физических условностях. Но это похоже на реальную комнату. Перед ним загорается полупрозрачный экран с контекстным диалогом: — «Выберите режим настройки: автоматический пресет или свободное позиционирование». — «Свободное». — «Выберите уровень степеней свободы». — «ПРО». — «Подтверждаю. Активирован ПРО-режим. Доступна стандартная коллекция жестов». Кун делает несколько шагов. Некогда привычное движение руки материализует кресло посередине комнаты, над которым автоматически развертывается дефолтная панель. Он садится в кресло, откидывается, медленно оглаживая подлокотники. Сколько времени он провел в таком же? Память тела играет злую шутку, вызывая одновременно тысячи операций… от самых простых на первых этажах Башни, когда они просто поднимались. Ничем неотличимые от сотен таких же Избранных. Кажется, Захард прогадал… самые незамутненные и чистые эмоции Кун испытывает именно сейчас. Просто от ощущения того, как знакомо лежат на панели руки. Как ожидаемо пружинит спинка. И память того, что через 2-3 часа он начнет сначала сдвигаться ближе к краю сидения, а потом подкладывать под себя ногу, стараясь справиться с онемением. Если зажмуриться, то можно даже представить себя в управляющем модуле суспендолета. Этакая рубка корабля без самого корабля. — «Выберите конфигурацию из предложенных». — «Синие стены», «серые стены», «безмятежность», «морской курорт». — Набор мебели: «Класс А», «Класс Б». — Классическая панель управления или расширенная. Кун выбирает одну настройку за другой. Стены меняют цвет на более глубокий синий. Вдоль левой стены появляется широкий диван. На противоположной — голографический экран с расширенными настройками. Сама комната чуть увеличивается в размерах. На дисплее бежит прогресс бар загрузки системы. — «Запустить автоматическую синхронизацию с окружением?» — «Найдено 12 новых устройств. Продолжить?» Кун пробегает глазами по списку, нажимает на «ОК». «К системе добавлено: — Десять светочей класса BA. — Терминал Н-2 — Боевое обмундирование ZH-2-L» Все, что имеет шинсу-совместимый интерфейс выстраивается в единую систему. Кун на мгновение останавливается. Обычно следующий пункт — настройка интернета Этажа. Или Межэтажная связка. Но тут его нет. Модуль внешней связи отсутствует. Не заблокирован, не ограничен на уровне настроек. Отсутствует фундаментально. Ничего удивительного. Захард не может допустить беспечности такого уровня, оставив хотя бы один шанс на внешнюю коммуникацию. Кун разворачивает обновленный интерфейс, заходит в настройки Терминала комнаты, который Ария связала с собой. Рядом с подлокотником материализуется столик. С матово-черной поверхностью молекулярного синтезатора. «Удаленное проецирование активировано». «Обновленное меню — Хиты 49 Этажа». Кун ведет пальцем по картинкам, выбор ложится на самое странное, самое неуместное в его положении. На столике появляется стакан с ярко зеленой жидкостью. Кун подносит его к губам. Пузырьки, поднимаясь со дна, щекочут ноздри. Отчаянно хочется чихнуть. «Экстра-лимитированный лимонный Взрыв». Он делает глоток — во рту вспыхивает, поднимается холодком сразу в мозг, дезориентирует на мгновение. Проносится каким-то забытым ощущением. Легкости. Бессмысленности. Когда что-то можно было сделать спонтанно, просто так, потому что хочется. Кун вдруг ощущает резкий голод. Когда он ел в последний раз? На Испытании? Несколько нажатий на экран и запах горячего хотдога заставляет рот наполниться слюной. Идеальный баланс остроты и пряности. Он съедает один и тут же материализует другой, запивает газировкой. Внутри разливается осторожное тепло. В этот момент ему почти… хорошо? Почти безопасно. Замкнутое, управляемое и понятное пространство. Вызывающее чувство отчаянной ностальгии. Кто в здравом уме хотел бы жить в светоче. Только тот, кому жить больше негде. Он уже почти готов закрыть связку Арии и Терминала, как замечает, что в меню молекулярного синтезатора добавилась вкладка. Внутри, в самом солнечном сплетении, что-то сжимается и отпускает. Одежда. Несколько разделов. Самая простая на вид. Но после трех месяцев субъективного бытового ее практического отсутствия… Пальцы бегут по клавиатуре. «Белье». «Майка». «Штаны». Предметы появляются один за другим. Аккуратной стопкой на том же матовом черном столике, где до этого материализовалась еда. Ткань мягкая, приятная на ощупь. Пахнет чистотой. Настоящей. Не той, что он добивался при помощи воды и мыла, стараясь сохранить в презентабельном виде то, что у него оставалось. Хочется содрать с себя проклятый черный костюм, так долго заменявший ему все. Он встает с кресла, кладет одежду на диван. Рука сама тянется к застежке. Змейка молнии послушно едет вниз, и это движение накладывается на почти точно такое же. Когда он так же в последний раз расстегивал эту молнию. Когда он был полон злости, ярости и хотел, чтобы Захард… Мысль пробивает так резко, что дыхание перехватывает. Кун обводит взглядом все, что материализовал. Выбрал. Расставил. Он на полном серьезе обустраивает себе клетку. Приглушенный свет с потолка. Диван, серого цвета. Точно такого же оттенка, что был у него в их самой долгосрочной базе на 42-м Этаже. Они прожили там примерно год. Диван стоял в углу в общей комнате. И один подлокотник был однажды почти оторван Раком, когда тот махнул лапой слишком сильно. Легкое головокружение заставляет его опуститься на диван, вцепиться ладонями в его обивку, заземляясь. Окружающее пространство начинает пульсировать по краям. Давить. Синий оттенок стен сливается в единое темное чернильное пятно. К горлу поднимается спазм. Панель смещается от центрального кресла и замирает перед лицом.

«Стереть текущую конфигурацию пространства?» «Стереть». «Сохранить».

Палец останавливается между тремя «с». Подрагивает. Стереть все к демонам самого нижнего Этажа… Схлопнуть эту синюю комнату в ничто. Вывести от Арии только расчетный модуль. Просто голую компьютерную мощь. Добавить ее к его исходным расчетам и… Глубокий вдох. Еще. Еще один. Проходит несколько минут, прежде чем очередное контролируемое насыщение легких кислородом гасит тремор. Кун расслабляется.

«Сохранить».

Он закрывает панель, сворачивая ее. Откидывается головой на подушку, позволяет мягкой текстуре пружинить под телом. Это неправильно, наказывать себя за проявления человечности. Он же не думает всерьез, что если у него вдруг появится шанс сбежать — он будет хоть мгновение колебаться из-за того, что в недрах Арии, внутри его Бежевой коробки, в личной коробке Захарда, что в этом многонаслоении его тюрьмы, был уютный диван. Мысль смешит. Показательная аскеза не принесет ему практической пользы. Ария принадлежит ему. Со всей вариативностью ее функционала. С вшитыми ограничениями. И пусть об этом можно думать, как о том, что ему выдали очередную иллюзию контроля в виде мощного артефакта. Он будет ей пользоваться. Как пользовался всеми «игрушками», что выдавали ему ранее.