Пустой резонанс

Средняя Башня. 104 этаж. 9,5 лет назад

На этот раз Рахиль идет первая, время от времени ускоряя шаг. Так, словно лицезрение Куна даже краем глаза, ей невыносимо противно. После разноцветного безумия лесенок пейзаж вокруг можно назвать скучным. Белое узкое полотно моста, изгибающееся вправо. Разделенное пополам шинсу-барьером. Синее небо. Позолоченное солнце прямо там, куда ведет мост. Девушка держится четко посередине отведенной ей части дороги. Словно и Кун, и край моста отталкивают ее с одинаковой силой. Постепенно сияние впереди истончается, перестает слепить глаза, оставляя на месте себя очертания белых стен. Мост упирается в полукруглую стену арены, с правого края которой, вдалеке, можно разглядеть второй мост, по которому должны были идти Аххаха и Хатараки. Сама стена цилиндром взмывает вверх насколько хватает взгляда. Башня внутри Башни. Вход внутрь стены, расположенный по обеим сторонам от шинсу Барьера остается верным стилистике странной торжественной церемонии, которую с таким упоением ведет Киви. Две арки увитые белыми и красными цветами. Две буквы по центру створок. «R» у него и «A» на стороне Рахиль. Кун касается холодного мрамора. За стеной явно последний этап для их изумительного тандема. Девушка за весь путь так и не проронила ни слова. Порой ритм ее шагов сливался с его собственным, и можно было даже представить, что за спиной, по другую сторону спрессованной полоски шинсу, никого нет. Он настолько сильно ее напугал своей угрозой сбросить с платформы, что она растеряла весь свой запал? Нет, тут нельзя заблуждаться. Куда менее опасно было сбросить ее с моста, чем со счетов.       — Прошу вас… госпожа Р. Кун, вдавливает пластинку, открывая девушке проход внутрь. Рахиль, все так же, не глядя на него, активирует ему вторую арку. Двери бесшумно распахиваются. Прямоугольник очерчивает черноту. Внутри нет никаких источников света. Серый бетонный пол и неясные очертания чего-то громоздкого впереди. Кун колеблется в дверном проеме, не заходя внутрь, запускает вперед «ледяной фонарик», который он так хорошо научился делать в темноте Ангара. Тот пересекает границу Арены и вместо того, чтобы рассыпаться в слабой вспышке, внезапно разгорается, уверенно плывет вперед, цепляя ровным светом белые каменные обломки разного размера и формы. Куну требуется несколько секунд чтобы подстроить зрение. Он видит их раньше, чем чувствует. Потоки шинсу. Заполняющие все внутри Арены. Копье и ледяной щит укутывают одновременно с первым же шагом, что он делает вглубь предложенного пространства. Оно ощущается похожим на Банкетный Зал, с которого началось это утро. Только намного, намного больше и после того, как там хорошенько погуляла толпа Избранных. Обломки колонн уходят в темноту потолка. На полу странно громоздятся массивные ступени, ведущие на разрушенный помост. И все это в разбавленной темноте. Источниками света служат лишь его фонарик, мини-светоч и слабо мерцающий шинсу-барьер. От их голубоватого света у антуража какой-то потусторонний оттенок. Кун добавляет еще ледяных шариков-светильников и запускает их в разные стороны. Часть, принадлежащая Рахиль, остается погруженной в темноту. Силуэт девушки словно бы мелькает за огромной колонной и растворяется полностью. Огонька ее светоча не видно. Огромный Киви, в три человеческих роста, бесшумно возникнувший на экране, заставляет Куна на мгновение зажмуриться и отступить на шаг от барьера. Теперь окружающий пейзаж залит разноцветными бликами. С каждым движением купидончика, они перепрыгивают с колонн на стены, высвечивают на далеком потолке опасно торчащие куски арок и карнизов, выступающих под странными углами. Кажется, рисующие Администратора краски стали еще более неоновыми. Розовый румянец, фиолетовая радужка глаз, салатовое оперение на стрелах в колчане, что болтается за спиной. В увеличенном масштабе на это практически больно смотреть.       — Приветствую всех вместе и каждого из вас на финальном этапе. Вы прошли всю историю, ведущую к Единению. Взаимопомощь и взаимовыручка вели вас вперед. Сюда. Давайте считать это Брачной Ночью. Где всё должно стать одним целым. Чтобы вы могли понять, насколько же прочны на самом деле ваши чувства. Киви кашляет, прочищая горло, машет пухлой ручкой, сбиваясь с пафоса и заканчивает уже как-то совсем уж обыденно:       — Итого. Мне, наверное, даже объяснять вам не нужно задачку? Соберите Арию целиком. Кто первый соберет — тому она и будет принадлежать. Испытание закончится, как только все четыре кубика соединятся вместе. На последнем слове купидон плотно сводит ладони в молитвенном жесте, над его кудряшками загорается голубой нимб. Кун взвешивает каждое слово из короткой речи Администратора. Просто. Как просто все звучит. Если отбросить слой словесной шелухи. «Собрать Арию целиком.» «Четыре кубика вместе закончат испытание.» Не так важно, что именно тут внутри. Надо ли им четверым «хорошенько подраться». Или решить очередную загадку, двигая друг друга и пластинки… Если бы тут было что-то невообразимо сложное физически, вряд ли Аххаха и Хатараки выжили десять раз подряд. Участники просто гибли бы. Гибли или побеждали. Почему же в Башне нет толп победителей?       — А теперь, наконец-то, можно устранить единственную преграду между вами! Киви вытаскивает из-за пазухи колчан с салатовыми стрелами, вкладывает одну из них в нарисованный лук и стреляет вверх. Стрела скользит по барьеру и рассыпается через несколько метров на яркие алые капли. Вокруг капель появляются потеки и шинсу начинает истончаться. Словно краска его разъедает. Прозрачная стена между секциями распадается на клочки. Структура потоков дрожит, меняя плотность, то вдавливая в пол, то исчезая почти полностью. Словно все шинсу, что было до этого сконцентрировано в барьерах до невообразимой плотности, толчками выплескивается наружу. Попытаться взлететь хотя бы на метр в таких условиях почти 100 процентно равносильно падению. Поэтому Кун выравнивает давление внутри ледяного щита и делает несколько шагов обратно к стене. Барьер агонизирует еще несколько минут, и шинсу успокаивается, приобретая однородную структуру. Кун осторожно сканирует пространство на предмет аномалий плотностей. Такое сканирование не идет ни в какое сравнение с тем, что ему дали бы даже самые обычные светочи. Но это лучше, чем ничего. Он может быть хотя бы уверен, что в радиусе 10 метров, никто не прячется за обломками очередной расколотой арки. Очень тихо. Не слышно ни голосов, ни шагов. Воздух сухой, стерильный, лишенный каких-либо признаков жизни. А ведь их тут как минимум четверо. Четверо тех, кто выдает себя за Адептов света. И по идее не должен иметь каких-то выдающихся навыков в управлении шинсу. Только вот 104 этаж… наверное, обязывает иметь парочку специализаций в рукаве. Пока определенно стоит учитывать «пудреницу» Рахиль и яд Хатараки. Аххаха. С ней непонятнее всего. Однозначно — с опытом ближнего боя. Но что еще? Хотелось бы это выяснить максимально не на своей шкуре. Резкий «кряк» сверху оглушительным выстрелом разбивает тишину. Тело реагирует быстрее, чем Кун осознает источник опасности. Его смещает в сторону. Между ним и рухнувшей колонной оказывается не более полуметра. По щиту прилетает несколько острых мраморных осколков, что отскакивают не причинив никакого вреда. Кун уплотняет щит еще и выкручивает на максимум всю доступную ему сенсорику. Никого рядом по прежнему не ощущается. Золотые потоки текут ровно. Слышно лишь собственное дыхание, да то, как катятся и замирают последние камешки. Завалить его камнями насмерть? Что за пошлость. Быть может, это сработало 10 лет назад, но сейчас он бесконечно далек от того парня, которого чуть не убило взрывом башни Руки Арлен. Кун поднимается над поверхностью на несколько метров, и в этот момент его накрывает белесым туманом, размывающим зрение во всех диапазонах. Воздух густеет, будто забитый мучной взвесью, потоки шинсу мутнеют. Куб и светильники высвечивают серые пятна кружащейся пыли в любую сторону, словно прожекторы в грязной воде. Еще один трескающийся звук. Сверху, слева. Кун срывается с места, резко набирает высоту и лишь в последний момент успевает увернуться от возникшей перед ним из серой тьмы колонны с острыми зазубринами. Замирает на мгновение и начинает уже двигаться медленнее. Камушки продолжают падать сверху, градинами отскакивая от щита. Кун перемещается по спирали выше и влево. Кто бы его не атаковал в таких условиях у нападающего преимущество. Любое резкое движение, и велик шанс, что Кун врежется в невидимое препятствие. Туман поглощает все попытки просканировать что-либо вокруг. И пусть его щит прочнее любых падающих осколков с потолка, но прямое попадание может сбить его на пол, а это уже чревато. Площадь, накрытая туманом, наверняка, имеет ограниченный радиус, и тот, кто этим туманом управляет, должен быть где-то неподалеку. Чтобы иметь возможность взрывать колонны. Что ж, в эту игру можно играть вдвоем. Кун сосредотачивает энергию в копье и резким движением посылает его вверх. Удар в потолок вызывает грохот куда больший, чем все, что было ранее. Вспышка почти не видна, поглощенная все тем же туманом. Но воздух сразу же наполняется свистящими кусками потолка. Черные камни вместе с белыми частями декора летят вниз. Еще один удар в точку в нескольких десятках метров справа. И еще один в случайную часть, на этот раз слева. Если его невидимый противник попытается укрыться щитом, он имеет шанс это заметить. Ну или, как минимум, под таким камнепадом ему будет неудобно прицеливаться в траекторию самого Куна. В грохоте не слышно никаких криков, никаких неестественных вспышек шинсу или света. Щит упирается во что-то не позволяя подняться еще выше и Кун понимает, что он оказался под самым потолком. Он выбирает направление и продолжает движение, вслушиваясь, пытаясь уловить хоть что-то. Несколько минут ничего не происходит, ни новых атак, ни изменений в тумане. Еще через несколько в голубом мерцании щита начинают отражаться балки, на расстоянии пары метров становится виден очередной ствол колонны. На удивление целый, до самого пола. С красивым постаментом в несколько круглых ярусов. Туман тает, белесость сменяется изначальной полупрозрачной темнотой. Потоки шинсу снова обретают золотую четкость. Кун останавливается у самого верха колонны и наконец чувствует теплую каплю, ползущую по шее. Мочку уха саднит. Он проводит рукой, стирая липкое перчаткой. Подносит пальцы к глазам. Кровь? Проклятье. Он даже не заметил как что-то острое, чиркнуло его по краю уха? Небольшой осколок, задевший в момент, когда он ослабил проницаемость щита для удара копьем. Ничего серьезного. Но так и без глаза остаться можно было бы, при чуть большем невезении. Кун замораживает порез, снова сосредотачиваясь на приобретшим четкость пространстве. Оно абсолютно безжизненно. Либо рядом никого нет, либо этот кто-то умеет становиться невидимым. Шинсу ровное, без единой аномалии. Пространство далеко справа освещается резкой вспышкой. Ему чудится чей-то крик. Невозможно определить, кому он принадлежит. Похоже, не один он тут развлекается. Кун быстро разгоняется в сторону источника звука, на этот раз ловко огибая все препятствия. Чтобы еще раз попытаться его достать, его невидимому врагу для начала придется сравняться с ним в скорости.

***

Рахиль делает несколько мелких вдохов подряд. Руки, сжимающие пудреницу дрожат от перенапряжения. Ушел? Она видела, как огонек его светоча взмыл под потолок и поплыл в направлении вспышки в другом конце их Арены. Похоже, Аххаха и Хатараки тоже не скучают. Девушка втягивает в коробочку остатки скрывающей ее завесы. Ни свет, ни искажения шинсу — ничто не выдавало ее присутствия, пока она удерживала тонкую взвесь. «Эта вещь идеально впишется в твою историю» — именно так говорил Густанг, когда десятки этажей назад одаривал ее этим артефактом. И за стеклами его очков не скрывалось никакой насмешки. Только уверенность автора, наделяющего героев подходящими атрибутами. Пудреница с иллюзорными фантомами и укрывающим туманом. Всегда иметь возможность сбежать со сцены: отвлекать, растворяться, пудрить головы врагам в буквальном и переносном смысле. И не иметь возможности нанести реального вреда. Второстепенное амплуа. Если она такой виделась главе семьи По Бидоу, то он заблуждался. Как и свойственно любому, застывшему в своем высокомерии и величии. Одарил. И на том спасибо. А уж она найдет применение любым дарам судьбы. Атаковать Куна в лоб было бы равносильно самоубийству. При прямой угрозе с ее стороны, колебаться он явно не будет. План был…отчаянным, на грани фола. Прямолинейным. Но ведь там, где нельзя перехитрить, можно попробовать что-то простое, примитивное. Обрушить сверху несколько колонн. Дезориентировать туманом, хотя бы ненадолго. Создать ложное чувство опасности. И надеяться, что хотя бы один камушек попадет в свою цель. И похоже сработало! Цепочка впервые с начала испытания ожила и начала покалывать кожу, даже через футболку. Реагируя на присутствие рядом активатора. Но вот только где… Рахиль отчаянно водит светочем вплотную по камням на полу. По стволу белой колонны. Где-то тут. Где-то тут должно быть то, что ей нужно. Где-то тут разбился кусок потолка, зацепивший Куна. Где-то в этом нагромождении обломков есть ее спасение. Но куб лишь слабо высвечивает чистые острые грани и белую крошку осколков поменьше. Ни единого красного пятнышка. Проклятье. Она же знает, что его зацепило! Совсем чуть-чуть, но кровь должна быть. Ей достаточно найти даже самую мелкую капельку. «Этот артефакт поглотит даже малейшую частицу ДНК. Прикоснись, приложи, кровь, слюна, без разницы что. Для тебя это должно быть несложно, Рахиль. Ты ведь всегда умудрялась подбираться неприлично близко к моему брату». Стерва. Дрянь высокородная. Гарантированно с полным внутренним отсутствием стыда, совести и приличий. Наверняка ведь знала, что в этом испытании они с Куном будут почти до самого конца разделены барьером. Рахиль миллиметр за миллиметром сканирует пол. Опускаясь на колени просматривает стыки зазубрин. Белое, серое с золотистыми вкраплениями. Быть может там, куда отлетел последний кусок? Или выше по колонне? Или ближе к стене? Покалывание становится сильнее, девушка наклоняется к очередному камню, и в этот момент зеленая лиана рассекает воздух в сантиметре от ее плеча.