Пустой резонанс

Средняя Башня. 104 этаж. 9,5 лет назад

Все тесты, что он осторожно пытается провести с выигранным кусочком спотыкаются о предельную простоту оного. Сколько не ищи варианты подключений — это просто летающая коробочка, и через пятнадцать минут Кун сдается. Оставляет ее просто парить над плечом техно-фамильяром. Рахиль кажется неожиданно притихшей. Не пытается вступить в диалог или наговорить каких-то гадостей. Идет в его же темпе на своей стороне, подстроившись под ритм неровной поверхности. Два длинных шага, один покороче. Кун тоже уже уловил этот повторяющийся паттерн, дающий возможность не проваливаться между мелковолнистой структурой «облаков». Солнце словно бы передумало заходить, зависнув на нижней кромке огромным красным шаром на стороне Рахиль. Вырисовывая им обоим размытую тень на белой поверхности. Сначала горизонт впереди разбавляется двумя темными точками, которые приближаются с неестественной скоростью. Будто за один шаг Кун продвигается на 10 метров, а не на полтора. Точки складываются сначала в 2 неясные, а потом в 2 четко очерченные фигуры. Одна из них, до этого сидящая на земле, подскакивает и, кажется, машет руками:       — Сиятельная Башня, сколько вас можно ждать-то, а? Несмотря на слова, высокий женский голос искрится скорее весельем, чем раздражением. Кун не торопится отвечать, размеренными шагами двигается вперед, пока не упирается в очередной прозрачный барьер, преграждающий путь. На этот раз не сбоку, а четко впереди. Теперь пространство поделено шинсу не на два, а на 4 сектора. В одном Кун, во втором Рахиль, а в оставшихся… Кун рассматривает вторую «пару» Адептов света. Девушка с зеленой косой до пояса и утконос в забавных фиолетовых шлепках в дырочку. На шлепках приколоты разноцветные значки. Колоритно. Куда экзотичнее, чем они с Рахиль. Между девушкой и утконосом такой же прозрачный разделяющий барьер. Каждый стоит в своем «квадрате». Но самое значимое это не то, кто они или какие они… а то, что над плечом каждого реет по сияющему маленькому кубику. Вот они, те четыре части из которых сложится Ария и за которые будет смертный бой? «Зеленая коса» встает напротив Куна, вплотную к барьеру, и оказывается на пол головы его выше. С идеальной фигурой, обтянутой нарочито простым спортивным костюмом.       — Мы тут уже битых два часа сидим, между прочим. Киви сказал, что пока вы не явитесь, испытание не продолжится. Чем вы там так долго вдвоем занимались? — Она прижимает руки к щекам и заговорщицки подмигивает, — Ну не проходили же все время эту легкотню.       — … А ты прям, из настоящих Кунов? — глаза у нее серые, почти прозрачные. Она переводит взгляд то на Куна, то на Рахиль. Останавливается на Рахиль. Облизывается. Кун видит, как розовый язычок быстро скользит по пухлой верхней губе.       — И блондиночка-то какая симпатичная! У меня прям к таким слабость. Даже жалко будет забыть напрочь потом такое знакомство. Что за вселенская несправедливость!       — Аххаха, ну нельзя быть такой ветреной! — Утконос поворачивает мордочку и на ней четко складывается обиженное выражение, — Ты же говорила, что любишь только меня.       — Люблю только тебя, Хат, — девушка перебрасывает косу за спину, — А к веснушчатым у меня слабость. И ты, синеволосый, тоже ничего. Великий дом, благородная кровь. Очень бодрит! Прям приятно, когда в соперниках такие милашки. Как вас зовут? Кун делает небольшой шаг вперед. Мозг лихорадочно обрабатывает услышанное.       — Верно. Я из дома Кун. А почему вы сказали, что жалко будет забыть знакомство? Повисает тишина, потом «зеленая коса» издает нервный смешок. Утконос неторопливо подходит максимально близко к барьеру, его резиновые шлепки издают странный скрип в процессе. Рассматривает снизу-вверх. Наконец, выдает заключение:       — Ты у Кунов приемный что ли? Они ж вроде сообразительные. Тут так издавна заведено. Ну в теории. Победителю Арию, проигравшим — склероз.       — Хатараки, не груби детям. Это же одно из условий, проигравшую команду «обесцвечивают». Все воспоминания, с момента входа в зону испытаний… фьють, — она делает волнообразный жест рукой. Кун чувствует, как его губы странно кривятся. Ясно. Понятно. Загадка отсутствующего шлема, можно считать, раскрыта. Этажу Сардинки ничего не грозит, его имя в любом случае не выйдет дальше их четверки. Естественно в случае его неминуемой победы. Или как там Захард это спланировал в своей божественной голове…       — Меня зовут Аххаха Хаути, а этот секси-комочек коричневой шерсти — Хатараки. Ну и в местных реестрах мы проходим, как господин Х. и госпожа А. Рахиль, до этого концентрировавшая свое внимание на блестящих кубах, подается вперед.       — Я — Рахиль, а это Авель Кун. Кун косится на девушку. Внезапно. Надо же какая забота о его анонимности. Даже в условиях «обесцвечивания» памяти проигравшим. Он изначально и сам собирался назвать вымышленное имя. Но почему Рахиль вдруг влезла с инициативой? Что-то знает о последствиях распространения информации? И сама при этом не боится «знания о нем». Как же ему достать из нее ответы… Аххаха тянет прямую ладонь и трясет ей в недостижимом приветственном жесте:       — Значит господин А. и госпожа Р.? Так и запомним. Пока можно помнить во всех деталях, конэшна. Эй, Киви! — Девушка разворачивается на пятках и кричит куда-то в воздух. — Все в сборе, как ты и хотел! Давай уже нам следующее задание. Я всю попу себе отсидела на пупырке, что тут вместо пола! И словно в ответ на ее призыв барьер идет радужным переливом и сверху стремительно спускаются четыре прозрачные платформы. По одной в секции каждого участника. И вместе с платформами по нарисованной виноградной лозе скользит Киви. Вид у него максимально довольный. У самой земли он кружится, мигая то тут то там и останавливается в части, что разделяет Аххаху и Хатараки.       — Действительно, все в сборе. Прекрасные две пары, что пришли на испытание в надежде выиграть Арию. Рад приветствовать каждого из вас уже на этот раз более ответственно и серьезно. Образ Купидончика перемещается между четырьмя барьерами, проецируясь по очереди на каждом.       — Госпожа А.       — Господин А.       — Госпожа Р.       — Господин Х. Каждому достается по драматичному нарисованному поклону.       — Давайте сначала убедимся, что ключики друг к другу по прежнему при вас. Аххаха демонстративно охлопывает себя по груди, бедрам, достает из бокового кармана серый прямоугольник. Утконос наклоняется и выуживает свой прямо из шлепки. Кун смотрит на пластинки в руках второй команды. «H» в руках девушки. «A» у утконоса. Такая же как и та, что в руках Рахиль. Хм… интересно. Получается две одинаковые «A», что могут управлять как его препятствиями, так и препятствиями у «зеленой косы»? Или система как-то будет различать где чье? Плюс две уникальные пластинки. Его «R» для Рахиль, и «H» для Хатараки.       — Вижу, что все в порядке. Прежде чем открыть вам путь дальше я должен сказать важные слова. Настоящий прочный союз — это блаженство! Давайте же вознесемся, что бы каждый мог его вкусить. Киви делает паузу, позволяя каждому оценить сказанное. Щелчком пальцев материализует себе огромный карандаш, рисует рядом облако и запрыгивает на него.       — Жду вас на вершине! С этими словами проекция купидончика начинает зиг-загами двигаться вверх по шинсу-барьеру набирая скорость и исчезает где-то сливаясь с сине-алыми красками неба. Остаются только они вчетвером и четыре платформы с уже привычными управляющими столбиками. Кун ловит себя на почти несвоевременной мысли, что не может понять раздражает его Киви или нет. С одной стороны театральщина зашкаливает, а с другой… Администраторы всегда в той или иной степени отражают испытание. Срастаются с ним за годы функционирования. Особенно если они так плотно интегрированы в его контур. Жизель и Опус в «Голой правде» были скорее исключением, учитывая специфику Этажа под управлением медийных корпораций. Йола с 94-го был узнаваемым типажом жутковатого архитектора-социопата. А вот какова истинная роль Киви в происходящем… Кун поднимается на платформу, смотрит на верхушку столбика. Буква «R». Без неожиданностей.       — Госпожа Р., прошу вас, — Кун делает жест ладонью в сторону платформы. Рахиль пружинисто запрыгивает, встает по центру. Свою букву она крепко сжимает, явно не торопясь прикладывать. Кун вкладывает пластинку, она лежит, чуть выпирая над ровной поверхностью. Платформа под Рахиль загорается голубоватым, но остается неподвижной. Кун немного колеблется и нажимает на «R» утапливая ее полностью в столбик. Девушку плавно поднимает на пару метров. Кун убирает руку — платформа замирает на месте. Не падает вниз. Отлично, значит как минимум в этот раз он застрахован от идиотских выходок своей напарницы.       — Нравится, когда леди сверху? Ахаха ехидно улыбается и утконос чуть дергает ушами назад, будто считает фривольность подруги избыточной.       — Нет, ну а что Хат? Вознеси меня тоже! — плоская коричневая лапа ложится на столбик, но ничего не происходит. Платформа не загорается и не поднимается. Кун чуть разворачивается в сторону Аххахи, но та уже складывает руки рупором вверх к Рахиль:       — Малышка, у тебя же тоже «А»? Приложи там усилия со своей стороны, видимо буква «А» связана и надо действовать сообща. Рахиль откликается мгновенно:       — Нажимаю. Платформы Куна и Аххахи загораются и начинают двигаться вверх синхронно. Девушка одним пальцем надавливает в свою очередь на «H» и Хатараки также скользит вверх. Так они двигаются не больше минуты и вся конструкция замирает собрав платформы на одной высоте. Столбики гаснут.       — Ну… что-то эта пара десятков метров вверх не дает мне ощущение неземного блаженства. Аххаха нажимает еще раз на букву, но ничего не происходит. Кун тоже делает такую же бесплотную попытку. И в чем смысл? Он поддевает пластинку пальцем, высвобождая ее из гнезда. Все та же белая пластмассовая «R». А вот с верхушкой столбика произошли определенные изменения. В углублении теперь не «R», а «H». Кун поднимает голову на также озадаченную троицу. Девушки просто стоят, а Хатараки изучает столбик на предмет скрытых бороздок сбоку.       — Кажется, чтобы продвинуться выше, нам нужно поменяться. Посмотрите, какие буквы теперь у вас на столбиках. И вы проверяли… Скрывать факт того, что «кусочки светоча» связанны от противников сейчас контрпродуктивно, поэтому Кун продолжает через легкую заминку, — Вы проверяли пространство кубов?       — Ты имеешь в виду, что они на самом деле связаны не попарно, а в принципе имеют общий внутренний карман? — Хатараки помещает кубик перед мордой и щелкает крышкой, одновременно с этим доставая свою пластинку и рассматривает обновленную букву.       — У меня теперь «R» на столбе.       — Ееей! — Аххаха довольно смотрит на свой управляющий контур, — У меня «А», моя судьба в моих руках! Ну, наполовину, — Она подмигивает Рахиль, у которой у единственной ничего не изменилось. Таже «А» в руке и в столбике. Кун фиксирует расклад. У него в руках «R», но на столбике «H». Значит он управляет платформой Хатараки. У Аххаки в руках «H», а на столбике «А». Значит она сама может управлять своей же платформой, если получит букву. Но из-за того, что «А» двойная, ей нужно продолжать кооперироваться с Рахиль. У Хатараки в руках «А», а на столбике «R» и он управляет его, Куна, платформой. У Рахиль в руках «A»… и на столбике «A». Итого, чтобы сдвинуться дальше, буквами нужно поменяться ему, утконосу и «зеленой косе». Тогда схема сойдется.       — Открывай светоч, Аххи. И отдай свою «H» Авелю. Выдуманное Рахиль имя царапает ухо, но оказывается, пока он раздумывал, Хатараки уже вложил свою букву в коробочку-светоч и невозмутимо сложил лапки на груди.       — Хааат, ты чего так быстро, а вдруг он жадина… ну не знаю, заберет мою, и не отдаст тебе свою. Милая Рахиль, чего это тебе такие поблажки? И столбик с «А» и букву менять не надо! Рахиль пожимает плечами, ее явно устраивает расклад, и извиняться она не собирается. — Да ладно тебе Аххи, — утконос забавно шевелит клювом в чем-то вроде легкого укора, — Это упражнение явно на кооперацию, если мы сейчас начнем усложнять и что-то выдумывать с этими пластинками, то просто застрянем тут и потеряем время. Ведь так, господин Кун Авель? Кун кивает.       — Да, я абсолютно согласен с господином Хатараки. Нет смысла мешать друг-другу сейчас.       — А потом значит будет смысл? Девушка нарочито дует губки, но открывает кубик на своей стороне, достает «А» из него и вкладывает пластинку с «H». Закрывает крышку. Кун меняет полученную «Н» на свою «R», и та сразу оказывается продолговатых лапах Хатараки. Краем глаза он видит, как Рахиль беззвучно шевелит губами — пытается запомнить у кого что оказалось? Удачи. Теперь у каждого пластинка именно с той буквой, что и столбик. Вкладывают в выемки они их практически одновременно. Платформы снова загораются голубым, подтверждая корректную активацию контура. Еще одно одновременной нажатие и подъем продолжается. На этот раз подняться им удается метров на сто от пенопластовых облаков, когда подсветка во второй раз гаснет. Аххаха быстрее всех выковыривает пластинку:       — Какие-то вверхтормашки, теперь она перевернулась! Хатараки привстает на цыпочки и ему становится видна перевернутая «Ɐ» на столбике у девушки.       — Ее нужно… — начинает он, но напарница перебивает его с легким раздражением:       — Ну я ж не идиотка, ясно, что ее нужно просто вставить по другому. У тебя самого там что? Кун изучает свой вариант. Сама буква «H» осталась неизменной но слот для нее тоже изменил направление и стал выглядеть как «工». Кун поворачивает прямоугольник на 90’ и возвращает его в гнездо на столбике.       — Господин Хатараки, что у вас?       — Отраженный вариант, — утконос переворачивает пластинку и прикладывает ее к столбику обратной стороной. Теперь это «Я», а не «R».       — Рахиль?       — Тоже повернуто просто, — девушка быстро меняет ориентацию «А» и платформы активируются. На этот раз их поднимает долго, поверхность из лже-облаков сливается в однородное поле, расцвеченное на горизонте яркими закатными лучами. Аххаха делает шаг к краю платформы, жмурится от солнца:       — Уф, капец высоко. Мы с Хатом когда по первым стекляшкам скакали, мои вопли, наверное, было слышно даже где-то у вас. Умеете летать?       — Все адепты умеют, — Рахиль держится по центру, ближе к столбику.       — Это понятно, а без светочей?       — Надеюсь, на практике это Киви проверять не будет, — Кун отвечает уклончиво, не ждет же Аххаха, что соперники действительно будут сейчас рассказывать про полный спектр своих умений. В этот момент их накрывает тенью. Над головами появляется очередное «облако», увеличивается в размерах. Платформы поднимаются прямо в его направлении и через несколько минут они почти упираются в него. Снизу это выглядит как огромный летающий параллелепипед. Поверхность у него сероватая, гладкая. В нижней грани, к которой они приближаются, есть отверстие, идеально совпадающее по размеру с их платформами. Их явно сейчас «засосет» куда-то внутрь. Кун внутренне подбирается. Видимо со следующего шага в условиях их «сотрудничества» что-то поменяется. Платформы поднимаются внутрь и все четверо оказываются посреди тесного прямоугольного пространтва. Шинсу делит его на 4 сектора с дверями. По одному на каждого. Свой сектор, своя дверь «на выход».       — Приехали… ощущения, словно нас в шкаф запихнули! — Аххаха в один шаг оказывается вплотную к двери. Кун рассматривает что кому досталось на этот раз. Они вернулись к исходному раскладу. У него дверь с буквой «R», у Рахиль с буквой «А», у Хатараки тоже «А», а у Аххахи «H». Чтобы выйти им надо снова поменяться. По пути поменялись, покрутились, восстановили статус кво… можно считать это за «инструктаж» к чему-то более весомому?       — Снова меняемся?! Вот и был ли смысл разводить внизу котовасию, раз мы в изначальной конфигурации, — Аххаха озвучивает его мысли и на этот раз без сомнений вкладывает свою «A» в светоч. Через минуту обмен пластинками оказывается закончен.       — Двери, видимо, сработают только одновременно. Хатараки уже стоит у проема, приложив к нему лапу с пластинкой. Кун замирает на мгновение перед своей дверью. Все двери, что открывались перед ним последнее время, не вели ни к чему хорошему. Так можно и дверефобию заработать. Он чуть концентрирует шинсу в ладони, собирает тонкий морозный вихрь в одной руке и едва уловимый разряд в другой. Прикладывает букву к выемке. Если что, никто не скажет, что он «беспечно» шагнул в неизведанное. Краем глаза ловит, что Рахиль на мгновение материализовала пудреницу. Какие-то общие черты в их «команде» определенно стали просматриваться к этому часу. Рахиль последняя прикладывает букву. По контуру всех четырех дверей пробегает зеленый огонек и они открываются. Пространство впереди не кажется опасным, скорее — причудливым. Одним для всех. Белым, замкнутым по кругу стеной, с декоративными колоннами, обвитыми цветами. Все еще разделенным на четыре равных сектора барьерами шинсу. Рядом с колоннами стоят бежевые бархатные пуфики. Под потолком висят изогнутые бронзовые канделябры. Но самое странное не это — самое странное это то, что в центре. Колонна, из дверей в которой они вышли медленно опускается, почти вдавливаясь в пол. Ее плоский верх останавливается, когда до конца остается меньше метра. Верх застелен скатертью, на которой красиво сервирован… ужин на четверых? Вокруг «стола» расставлены четыре деревянных стула. Комната, как по щелчку наполняется будоражащими ароматами. Пряное мясо, что-то острое, сладкий запах фруктов, порезанных и разложенных по тарелочкам. Хрусткий хлеб, яркие овощи, нежные на вид сладости. Вместе с запахами включаются звуки — со стен начинает литься щебет, стрекот, шум далекого водопада.       — Поздравляю с прибытием мою замечательную четверку. Добро пожаловать в банкетный зал «Блаженство»! Киви появляется на все том же облачке, в его руке гроздь гипертрофированно огромного винограда. Он плывет вдоль барьера, отщипывая одну ягоду за другой.       — Надеюсь, удалось по пути познакомиться получше? Сотрудничество, понимание — это все очень важно для дальнейшей жизни. Иначе сколько можно продержаться вместе? Год? Два? Над отношениями надо работать. Усердно и старательно трудиться. И поэтому сейчас я объявляю… перерыв.       — В смысле пе-ре-рыв?! Аххаха так и произносит это слово, по слогам.       — В прямом, половина дороги за вашими плечами, половина еще осталась. Почему бы и не передохнуть, и не перекусить. Кун думает, что не то чтобы он устал или проголодался, но спорить с Администратором явно бессмысленно.       — Тут можно поесть, освежиться, поспать. Мы с вами на Этаже на котором находится 2 курорта, что входят в Топ-5 для проведения Медового месяца!       — Киви, ну мы ж тут вообще-то испытание проходим, а не женимся! Ау!       — Испытание продолжится завтра в 11 утра! А до этого очень советую провести время с пользой, в незабываемой роскоши и комфорте! В том, как Киви выделяет последнюю фразу, Куну чувствуется что-то зловещее, а также в том, как его образ распадается на сотню алых сердечек и гаснет в мерцании барьера.       — Агрррр, надеюсь я из-за своего пристрастия к этому испытанию не заработаю какую-нибудь пищевую аллергию, — Аххаха решительно идет к стене и приносит оттуда к столу пуфик и садится, широко расставив ноги. Примеривается к блюдам на столе.       — А то поел — забыл, что поел, снова поел, так и потолстеть недалеко. Рахиль берет с тарелочки маленькую помидорку. Самую знакомую и безопасную на вид. Сладкий сок брызжет в нёбо, не испорченная, но явно перезрелая. Девушка не подает вида:       — И давно длится ваше пристрастие?       — Где-то год, нигде нет запрета подавать заявку на испытание снова. А я очень упертая, — девушка пододвигает к себе миску с салатом и начинает его невозмутимо жевать.       — Мы уже в одиннадцатый раз теряем тут нервные клетки… во всех смыслах слова, —- Утконос многозначительно постукивает себя лапой по голове, и Кун поднимает брови, оценивая игру слов в реплике Хатараки. — Даже удивительно, что нас столько раз допускают до испытания. Вот у нас есть знакомый Адепт, — ни разу не дозволили участвовать. А вы?       — Первый, — ответ Рахиль короток, она продолжает изучать блюда на столе, тянет руку к десерту и отламывает от одного шоколадное декоративное сердечко.       — С почином! Да уж…., — Аххаха вытягивает ноги, почти упираясь ими в барьер. Оставляет в покое салат, какое-то время пилит ножичком кусок мяса, задумчиво жует и отодвигает тарелку, — Так себе тут что-то блаженство! Пересолено! Интересно, они тут еду меняют между раундами испытания… И вообще. По-моему это все какая-то подстава. Кун садится на край стула, но к еде не притрагивается. Задерживается взглядом на яблоках на фруктовой тарелке.       — В каком смысле «подстава»?       — Ну вы много владельцев Арии знаете в Башне? Кун мысленно перебирает — Харизма Кун, Америка Ха, Рю Захард. Три высших офицера. И в арсенале каждого — Ария. Но в каждом случае есть один занятный момент, Ария — это конечно мощная штука, но далеко не уникальная для ранга своих владельцев. Скорее, как плюс один экземпляр в коллекцию. И как каждый из них ее заполучил — скрыто завесой древности.       — Рипо, — Рахиль вкладывает в рот крошечный кусок шоколада, — Рипо Йеон выигрывала тут Арию. Перед Испытанием она старательно шерстила всю доступную информацию про светоч, но ее было мало. Точнее, описаний бесчисленных подвигов владельцев было навалом. Но откуда у них изначально появился артефакт — такой мелочи авторы внимания не уделяли. В повествовании он возникал в нужны момент, призванный из пространственных карманов своих владельцев. Отличалась история Рипо, Избранной класса С, получившей Арию лет 50 назад в неком Испытании.       — И какое прелестное совпадение, — Аххаха наливает себе в стакан воды, морщится, — Этаж принадлежит семье Йеон, и единственная, о ком мы знаем, как о победительнице и владелице… происходит с этого же этажа и светится на всех рекламных билбордах местных курортов. Не знаю как вы, а мы с Хатараки пока ждали этого раза, просадили в отеле на одни ужины почти все сбережения Хата. Сейчас сезон, цены взлетели.       — Ну может остальные просто не распространяются особо.       — Сомнительно. Владеть светочем подобной мощи и скромно об этом умалчивать. Ведь это странно? Вся эта ерунда с обесцвечиванием памяти… мне кажется она нужна просто для того, чтобы никто не растрепал снаружи, что тут все сплошное жульничество! И выиграть невозможно. Кун смотрит на четыре парящих маяка. Они материальны до последней молекулы. И однозначно обладают свойствами светочей. Но в словах Аххахи точно что-то есть. Он осторожно заставляет кубик подлететь вплотную. Тот висит в разреженном почти до нуля шинсу, одним этим уже декларируя свою исключительность. Четыре участника, четыре куба. Почему же и вправду Ария настолько редка в мире Башни? Врядли Хранитель действительно позволил бы проводить фальшивые испытания на своем Этаже. И еще маловероятнее, что Захард заставил бы его участвовать в чем-то подобном. Если за год Аххаха и Хат сделали 11 попыток и проиграли. То кто-то же выиграл? И тогда по Этажам должны разгуливать еще 11 владельцев светоча. Или вторая «пара» тоже проиграла. Но кто-то же должен был победить за все эти годы? В чем подвох? Пока все, что они делали, походило на какую-то пародию на серьезную битву. Голуби, иллюзии, обмен пластинками, этот «пе-ре-рыв». Как будто настоящее испытание еще не началось, или идет где-то параллельно… но они его не замечают. Цельная картина никак не желает собираться, у него нет ни единой теории, которая объясняла бы… что? Кун снова обводит глазами со-командо-соперников. Хатараки жует какую-то веточку и на его «лице» не отображается ничего, кроме сосредоточенности. Рахиль продолжает ковырять рукой десерт, отламывая кусочки шоколадки. Из всего, что есть в его части стола внимание Куна привлекает виноград. Его не было в Терминале. Однообразие меню бежевой комнаты не могло иметь для него какого-то значения. Но все же рука тянется к грозди. Ягоды зеленые с желтыми прожилками, идеальные на вид, упругие и неожиданно очень кислые.