Пустой резонанс

Средняя Башня. 104 этаж. 10 лет назад

Проблема шкафчика заключалась в том, что в нем ничего не было. Ни костюма, ни ограничителя сил, ни даже какого-нить завалящего шлема. Как только таймер докрутился до нуля, и портал перещелкнулся на зеленый, Кун прошел через рамку. Уверенно приземлился на пол Тамбура, в несколько шагов оказался у подсвеченной дверцы и теперь вот озадаченно разглядывал пустоту внутри ячейки. Допустим, на нем уже надет привычный экзокостюм, доставшийся на первом Испытании. Но почему в этот раз нет шлема? Кун невольно приглаживает волосы. Что изменилось? Если бы ушло условие на его анонимность, Захард бы точно не преминул ему об этом сказать. Но в их последнем разговоре в пространстве Хранителя ему наоборот дали понять, что все в силе. Быть может личное испытание? Или просто одиночное, на которое можно заявиться хоть в простыне, хоть в тапочках? Прямоугольная полка по-прежнему освещена ровным желтым светом, но совершенно пуста. Кун аккуратно прикрывает дверцу и за пару шагов перемещается к выходному Порталу. Тот также светится зеленым, без маркера какого-либо Этажа на системном мини-табло. Тестовый куб появляется по команде над ладонью. Копье так же материализуется и прячется по команде. Каждое такое действие переводит портал в красный режим. «Проход без светочей и оружия». Вы же знаете, господин Кун, как это тут работает. Но проверить-то надо было. Глупо будет расслабиться и упустить какую-нибудь деталь. Кун сворачивает весь инвентарь в пространственный карман. На этот раз он даже не будет настраиваться и гадать. Что ему за все это время удалось узнать о 104-м этаже? Правильно — ничего. Тогда какой смысл… Кун максимально подбирается изнутри и делает шаг.

***

Никого. Комната, в которой он оказался крошечная, скорее даже не комната, а кусок узкого коридора. Ни единого окна, глухая коробка. Кубы не отзываются. Как и копье. Любая попытка дотянуться до собственных маяков утыкается в блок. Значит, ограничение тут, как в «ночи» Второго Испытания? Шинсу при этом ощущается странным, едва уловимым образом. Если сменить логику зрения пространство выглядит каким-то… пыльным? Кун формирует между пальцев ледяной светильник, подобный тому, что он создавал в Ангаре сотнями. Полый шарик с фиолетовым разрядом внутри послушно подлетает над раскрытой ладонью и сразу же осыпается. Искра тухнет, ледяные хлопья оседают на коже и тают от тепла руки. Шинсу так разреженно, что за него практически невозможно ухватиться. Стоило ли заключать Контракт ради такого мизера… Впрочем, судить пока рано. Пусть кубы заблокированы намертво, плотность шинсу еще может измениться на самом Испытании. Да и разве он не из тех, кто привык полагаться в первую очередь на свой ум, а не на любой источник внешней силы. В конце коридорчика — железная дверь. Самая обычная на вид, без мигающих лампочек или надписей. Кун подходит, берется за ручку и тянет вниз. Дверь просто… открывается. Без какого-либо усилия или подвоха. На этот раз он оказывается в помещении чуть побольше. Оно выглядит как узкий вытянутый прямоугольник, разделенный пополам прозрачным барьером. На правую и левую половины. В каждой отдельная дверь на вход. В одной половине — он сам. В другой — пока никого. Кун делает шаг и касается прозрачной преграды, легонько щелкает по ней пальцем. Она холодная, не пружинит, как из стекла, но это явно чистое шинсу. Никак не реагирует ни на осторожный электрический разряд, ни на попытку пустить по ней морозный узор. Заканчивается «комната» металлической переборкой. Абсолютно гладкой, без чего-либо напоминающего ручку или скважину. У стены в его половине стоит низкий столик, на котором лежит пластинка с выгравированным символом. Кун берет ее, вертит в разные стороны. Символ пропечатан насквозь. «R» или «Я»? Смотря как повернуть. В отделенной барьером половине, есть такой же столик. И на нем лежит аналогичная пластинка. Такого же размера, только символ на ней другой. «А». О чем это говорит? Пока, совершенно ни о чем. Разве что похоже, что испытание будет парным, а вовсе не одиночным, как он изначально предположил. Кун смотрит на дверь во второй половине комнаты и мгновение спустя она открывается, пропуская внутрь девушку с волосами цвета яркой сентябрьской соломы.

***

Она готова была его увидеть. Кун выглядит как… Кун. Волосы убраны в хвост. Тело убрано в графитово-черный экзокостюм. Лицо белое. Глаза синие. Воплощенная оптимальность, ни одной лишней детали. Их разделяет тонкий, но прочный барьер шинсу. Невозможно подойти. Невозможно коснуться. Рахиль унимает дрожь в пальцах. Ничего, это только начало.

Он не готов был ее увидеть.

Их разделяет тонкий, но прочный барьер шинсу. Невозможно подойти. Невозможно коснуться.

Без шанса убить одним точным ударом. Кун концентрируется на том, как она смотрит на него. Не мигая, как дохлая рыба. Удивлена? Не похоже.

***

Рахиль понимает, что если бы взглядом можно было убить, она точно была бы уже мертва. И, как ни странно, эта мысль приносит удовлетворение. Кун Агеро Агнис, собственной персоной, не закованный в идеальное самообладание. С ощутимыми трещинками в броне. В которые можно вставить лезвие и надавить.       — Можешь не кривиться. Я тоже не в восторге от твоей компании. Кун приоткрывает рот, потом чуть морщится и неожиданно громко чихает.       — Апчх… Рахиль… Какими судьбами? — Он трет нос, добавляет через короткую паузу, — Прости, ты ж помнишь, что у меня аллергия на грязь. Девушка сцепляет зубы. Голос у него на удивление спокойный, куновский, даже с легкой извинительной ноткой, и если бы не глаза… она бы ему поверила.       — Я тут, чтобы пройти Испытание. Так что, нам обоим придется потерпеть. Кун заводит руки за спину, чуть наклоняясь корпусом в ее сторону:       — Неожиданно. Признаюсь честно, пытаться покончить с собой, влезая в Испытания сотых этажей — это похвально. Даже не похоже на тебя. Девушка выдыхает. Делает шаг к столику в своей части коридора. Берет пластинку с буквой «А». Сжимает ее в руке и убирает в карман. Кун стоит практически неподвижно. От него веет ощутимой опасностью. Но она точно знает, что барьер между ними нерушим. А слова… словами можно бить в обе стороны. Она готовилась. Она ожидала. Даже прокручивала в голове вариант их диалога при встрече. Справится. Еще один короткий выдох, и…:       — Я планирую выжить. У меня, знаешь ли, на послезавтра доставка запланирована. Скайборд. Сейчас очень популярно для прогулок в Нефритовом парке. Хотя, тебя же вряд ли выпускают погулять? Рахиль следит за тем, как на лбу Куна появляется чуть заметная морщинка.       — Да, проблемка, — он произносит это нарочито медленно, — Хотелось бы почаще… Замолвишь за меня словечко перед тем, кто тебе помог сюда попасть? На последних словах Кун впивается в нее взглядом. Его логика отчаянно буксует в поисках самых применимых доводов. Рахиль. Какого дьявола она тут делает. Это не совпадение. Не может им быть. Почему Захард подсунул ее ему в это испытание? Или не Захард, а она сама… Что ей известно о его степенях свободы?.. Как ее появление соотносится с его гейсом на анонимность?       — Ага, — девушка неожиданно делает шаг вплотную к барьеру, расправляет плечи, — Сразу, как победим.       — Так уверенна в себе?       — В тебе. Кун прищуривается, но не успевает облечь в слова мысль, «с чего она решила, что он шевельнет хоть пальцем, ради победы в таком сомнительной составе». Трубу заливает нежным розовым светом и прямо на барьер, как на экран, проецируется крошечное существо. Двумерное. Упитанное и с крылышками. Ничем не напоминающее голограмму Жизель из первого Испытания. Жизель была как живая, а это словно небрежно нарисовали аниматоры. Рот купидончика раскрывается, начинает несинхронно двигаться и слова раздаются из скрытых динамиков:       — Мои очаровательные Избранные, прелестные дуэты. Я Одиннадцатый Киви. Даже и не думайте спрашивать, куда делись предыдущие Десять. Я — ваш Администратор и покровитель. Вы будете именно со мной, а я с вами на этом особом Испытании. Сегодня у нас на старте две команды Адептов света. И только одна уйдет с легендарной Арией. Только настоящая пара, имеет шанс пробиться сквозь все преграды коварного лабиринта и первой собрать себе светоч. Его части вы будете получать по мере прохождения. Думаю, этих вводных достаточно для старта! Администратор хихикает, на плоских щечках появляются розовые полоски и Кун замирает. Он точно не ослышался? Ария. Второй по мощности светоч в Башне. Почти безграничная вычислительная мощь и контроль пространства. Шанс прощупать все аномалии его тюрьмы. Да что там — шанс разобраться не только в конструкции комнаты, но и возможно Тамбура… и Ангара. Всего кармана Императора. Кун чувствует, как у него пересохло во рту. Он действительно может ее получить за победу тут, ему позволят обладать артефактом подобной мощи? Захард позволит? Ведь если нет — то какой смысл был бы посылать его именно сюда. По сюрпризам на квадратный сантиметр, это испытание даст фору Первому и Второму вместе взятым. А в половине пространства Рахиль подозрительная тишина. Белобрысая молчит, не прыгает от восторга услышав про приз. Значит, можно сделать вывод, что она знала, на что шла. Была предупреждена, какие тут ставки. Кун поворачивает голову, сталкивается взглядом с Рахиль. Она смотрит сквозь барьер с вызовом, словно чувствует, что за Арию Кун наступит себе на горло и изобразит с ней команду. Что бы не говорил до этого.       — Как бы я вас не разделял, я знаю, что связанные души найдут путь. Вы держите в руках ключи, к устранению препятствий на пути друг друга, чтоб открывать закрытое и показывать спрятанное. Кун еще раз смотрит на пластинку. Значит, она понадобится для какого-то взаимодействия между ними? У него «R» — Рахиль? У нее «А» — Агеро?       — Вы согласны начать совместное движение вперед? Сквозь горе и радости? Тогда распахиваю вам двери. На последних словах купидончика металлическая стена в противоположном конце начинает противно поскрипывать. Съезжает в сторону, как крышка огромного люка. Открывая впереди трубу, диаметром чуть меньше, чем та комнатка, в которой они стоят. Труба все также разделена пополам прозрачным барьером. И метров через 50 заканчивается полукругом света. Кун делает несколько шагов вперед. Не торопится. Это не настоящее соревнование на скорость. Уж точно не на скорость ног. Рахиль скользит параллельно ему, почти с той же длинной шага. Как тень, как уродливое отражение. Они доходят до конца трубы одновременно. И их путь заканчивается кардинально по разному. Проход перед Куном — свободен. Рахиль же путь перекрывает стальная перегородка. Ее край проходит четко по разделяющему их барьеру. Девушка сразу начинает шарить по стене и стальной пластине в попытках сдвинуть ее или найти какой-то рычаг, кнопку, прорезь — что угодно, что может сойти за открывающий механизм.       — Эй, что за нахрен. Выпусти меня. Рахиль разворачивается к барьеру, пытаясь понять, что там на стороне Куна.       — Я тебя не запирал, это исходная конфигурация. Кун высовывается из трубы и осматривается.       — У тебя там есть что-то? Что сдвинет эту херню?       — Ты же видишь — что нет. Перестань орать, отвлекаешь. Края трубы гладкие ровные. Вокруг снаружи … небо? Они парят в однородной синеве. Вверху яркое солнце, где-то в отдалении росчерки облаков. Внизу — тоже облака. В остальные стороны — отчаянно яркая синева. На мгновение у Куна перехватывает дыхание, теряется ощущение верха и низа. От этого кружится голова, он резко переводит взгляд вперед. На что-то напоминающее лабиринт, что парит перед ним. Составленный из разноцветных деталей. Платформы, лесенки, трубы, где-то разделенные мерцающими барьерами. Похоже на детскую площадку, которую кто-то растянул в воздухе так далеко вперед насколько хватает взгляда. Прямо к краю его половинки трубы примыкает лесенка, ведущая к следующему элементу конструкции. Со стороны Рахиль — точно такая же лесенка, только уводящая в сторону. Но она пока недоступна ей, так как путь перекрыт перегородкой. Кун смотрит на структуру пространства. Шинсу едва ощущается. Плотности практически нет. Он не сможет тут летать без кубов. Кажется, он начинает понимать, как все тут устроено. Рахиль вплотную прижимается к прозрачному барьеру, пытается по видимому ей синему кусочку понять, что там, снаружи. Кун молчит и она не выдерживает.       — Ну что там? Э! Ты куда? В этот момент Кун ныряет куда-то вперед и пропадает из ее поля зрения. Не слушая воплей, несущихся ему в спину, Кун, цепляется за хлипкую на вид лестницу и осторожно спускается на несколько метров на парящую прямоугольную платформу, сделанную по-виду из темно-розового стекла. Она небольшая, где-то 5 на 5 метров. Переливчато позвякивает, пока он идет по ней, покачивается в такт. Хорошо, что он не боится высоты. В самой середине платформы высится столбик, примерно ему по пояс. На вершине столбика прямоугольная выемка с нарисованной внутри буквой «R». Кун достает из кармана пластинку. Та подходит по размеру идеально, но он не торопится ее прикладывать. Вместо этого доходит до края платформы, того, рядом с которым висит следующая «деталька». Круглая, оранжевая, как апельсиновый леденец. Посередине у нее тоже возвышается небольшой столбик. До нее метра три. Если хорошенько разогнаться и оттолкнуться шинсу — то можно допрыгнуть. Но этому явно помешает мерцающий барьер. Он расположен четко посередине между платформами и разделяет пространство снизу доверху. Кун подходит к другому краю, изучающе смотрит в сторону «пути» для Рахиль. У нее такая же лесенка от трубы, ведущая сначала на такую же красную платформу. Но в отличие от его «тупика», ее путь к следующему элементу вроде как свободен. Между двумя платформами нет барьера, а наоборот — тянется мостик. И посреди уже оранжевого кругляша также высится столбик. И Кун подозревает, что в столбике сверху есть аналогичная выемка под пластинку. Только буква там не «R», а «А». Вот значит как они будут строить дорогу вперед. Снимая блоки друг для друга. О лучшем просто и мечтать нельзя… Кун возвращается к своей лесенке. Из секции Рахиль слышны какие-то повторяющиеся мерные удары. Она там долбится об стену что ли? От этой чеканутой можно чего угодно ожидать.       — Отойди от выхода. Я тебе его сейчас открою, — он старается, чтоб его голос звучал ровно. Нейтрально. Если она там сейчас разбежится и по дурости вывалится с разгона «в небо», когда он сдвинет перегородку, то прахом пойдут и его надежды на Арию. Буханье прекращается. Кажется, Рахиль его услышала. Кун снова подходит к центру платформы и вкладывает решительным жестом пластинку в выемку. Как он и предполагал, блокирующая переборка съезжает в сторону, открывая дорогу Рахиль. Девушка высовывается. Вид у нее раскрасневшийся, глаза быстро сканируют картинку дорожек из разноцветных деталей, лесенку, Куна, замершего посреди парящей платформы.       — И что тут?       — Эти пластинки нужны, чтоб идти дальше. Ты управляешь элементами на моей стороне. Я — на твоей. Дойди до столбика и увидишь сама. Кун решает изложить самую суть. Пока им надо координировать действия для успешного продвижения вперед. А дальше посмотрим. Рахиль начинает осторожно спускаться из трубы. Кун следит за каждым движением. Как бы ему хотелось, чтоб она не удержалась на пластиковой поверхности. Неловкое движение, мерзкий скрип пластмассы о пластмассу, и вот она срывается с тонких реек, неловко падает на край платформы. Не за что ухватиться. Кожа горит, ногти жалко царапают стекло в безуспешной попытке зацепиться, остановить падение. Потеря контакта. Крик, невнятный, застрявший в горле. Полет в вечную синеву до земли. Там же есть где-то внизу земля? Он так ясно видит и слышит эту сцену, что это даже пугает. Челюсти сводит от напряжения, и Кун с трудом размыкает зубы. Стоп. Ария — это то, что ему действительно весьма пригодится. И поэтом ему нужно остановить себя и свою фантазию. Разве он способен испытывать что-то настолько яростное, к такому ничтожеству как Рахиль? Тянет на сублимацию. Если она сорвется и покатится вниз, ему надо будет просто быстро приморозить ее руки к платформе. Рахиль спокойно заканчивает спуск по лесенке, твердо встает на платформу и сразу идет дальше по тонкому мостику на соседний прямоугольник. Надо отдать ей должное — не колеблется ни секунды, прежде чем сделать шаг на тонкую дощечку, что выглядит такой непрочной. Доходит до столбика и поворачивается в сторону Куна.       — Тут выемка с буквой «А». Что будет, если я положу пластинку?       — Я думаю, что исчезнет барьер и меня пропустит дальше.       — А потом? Кун пожимает плечами.       — Не знаю, пока не понятно, какие части будут задействованы дальше. Навскидку до остальных очень далеко. А что, тебя не снабдили планом испытания?       — Представь себе, нет. Девушка поворачивается к нему спиной, полностью заслоняя столбик и через несколько секунд барьер тает. На его месте материализуется тонкая рейка перехода. Кун встает на нее и идет без лишних раздумий. Весь секрет равновесия в таком деле — не смотреть вниз. Оранжевая платформа по размеру меньше красной. Метра четыре в диаметре. Столбик посередине такого же приторного цвета. Но выемки под букву на нем нет. И никаких элементов или конструкций к которым можно было бы двигаться дальше в поле видимости тоже нет. Кун еще раз внимательно осматривается. Труба. Две лесенки из нее. Две красные платформы. Рейки. Две оранжевые платформы. Рахиль активировала ему переход. Значит дальше его «шаг». Кун изучает столбик внимательнее. Присаживается, скользит пальцами по поверхности и замечает то, что не увидел изначально. Пусть выемки сверху под букву нет, зато сбоку есть длинный желоб. Он тянется вдоль всего столбика, до самого низа. Шириной как раз с узкую сторону пластинки. Кун прикладывает ее — входит в паз идеально.       — Эй, что ты там сделал? Кун чуть поворачивает голову и видит, что оранжевый кругляш под ногами Рахиль светится. А помимо подсветки кругляша под платформой активируются потоки шинсу. Уплотняются. Формируют режущие кромки. Наполняют все пространство вниз. Кажется, до самых белых облаков. До которых метров двести или сто? Черт его разберет. В таком высотном пространстве, без понятных ориентиров он может ошибаться чуть ли не на километр. Кун вынимает пластинку — свет сразу же гаснет, шинсу размывается золотой дымкой. Остаются лишь белые облака внизу. Прикладывает снова и внимательно всматривается в структуру потоков. «Молоты» и «лезвия»? Интересный на этом Испытании у него парк экстремальных аттракционов. И компания под стать.