Пустой резонанс

Внешний город. Настоящее.

      — Для меня это важно! И только вы мне сможете помочь. Кун напряженно сжимает пальцы. Взгляд Миссенг. Ее поза. То, как близко она к нему стоит. Как дышит, и как частит ее сердце. Ерунда какая. Что за несуразица пришла ей в голову. Они ж даже не виделись много лет! Вот выкручивайся еще теперь… Поэтому Хва так ехидно улыбалась? Только каких-то подобных глупостей со стороны той, которую он знал вечно ревущим ребенком, ему не хватало.       — Вы просто самый важный человек… для него, — шепот Миссенг становится едва слышим. — …Понимаете…. Господин Ли. Он…       — Ли? — Кун чувствует, как весь стройный поток мыслей спотыкается о прозвучавшее имя и уносится с выстроенных рельс во внезапном направлении.       — Да, не мог бы господин Ли приехать на мой выпускной?! Девушка произносит это и замирает, как кролик перед удавом.       — Так, — Кун, выдыхает. Внутри вдруг становится легко. И странно. — Если приехать должен господин Ли, то чем могу помочь я?       — Ну… мы переписываемся. И он говорит, что вы вместе очень заняты в каком-то совместном важном проекте. Секретном.       — Допустим… и?       — И вы вместе сейчас на финальной стадии. Я понимаю! Как это важно для Древа! Но все же…       — О, наш секретный проект, — Кун прилагает усилие, чтоб проконтролировать выражение лица. Давно он не испытывал столько… чувств, к Ли Су. Но вроде бы внешне все обходится тем, что он слегка приподнимает брови.       — Он как раз встал на секретную паузу. Так что я думаю, Ли Су обязательно появится на твоем выпускном. В крайнем случае выпишем ему секретную командировку.       — Спасибо вам огромное, господин Кун! — Миссенг выглядит так, словно с ее плеч упала огромная ноша, — Это займет всего один день. 13 число — это воскресенье, так что…       — Ты зеленая балда и пугаешь детей! — голос Андросси раздается так громко, что Миссенг резко поворачивается и с тревогой смотрит в зал. Туда, где у столика с фруктами стоит все ее семья. А так же Анак и Андросси окружившие Хорьянга и Сая.       — Простите меня, я отойду, спасибо еще раз… кажется маме нужна помощь! Кун более чем уверен, что Госсенг отлично справится и сама, но кивает и тоже всматривается, пытаясь понять, что затеяли принцессы.

***

Сай теребит значок со звездочкой в короне, подаренный Миссенг, на своем воротнике. Невысокая зеленокожая девушка очень старается звучать дружелюбно, но ему все равно неуютно. И только тепло отцовской руки не дает струсить окончательно. Но если он в будущем, через пару лет, уже планирует стать настоящим героем, то бояться девочек стыдно. Даже если у них есть хвост. И громкий голос. И переливчатый свет вокруг.       — Тебе нравятся принцессы?       — Да, — мальчик чуть щурится, раз он будущий герой, значит надо готовиться защищать красивых и слабых.       — А какие?       — Все, — раз он будущий герой, значит нельзя никого обижать.       — Нет, Сай, ты должен выбрать, — Анак наклоняется, так чтоб ее глаза оказались вровень с глазами ребенка. Ее зрачки похожи на блестящих жучков, что водятся у них в саду. Как же сложно, оказывается, быть героем. В маминых книжках принцессы не были такими приставучими. Андросси стоит подбоченясь:       — Тебе не кажется, что запугивание, это вообще не то, что приведет тебя к нужному результату? У тебя и так то шансов не было, а тут… Ну же малыш, не бойся Зеленую ящерицу. Скажи честно. Мы не расстроимся. Она окружена розовым золотом, как бабочка. Только у бабочек крылья мягкие, а тут линии четкие, ровные, как стопки книг в комнате у Миссенг. Госсенг присаживается рядом и ободряюще сжимает маленькую ладонь. Ее тонкий теплый свет отгораживает его от на мгновение от шумных «принцесс». Мальчик старается не сопеть и не выдавать своего расстройства. Нет, эти вообще не такие, как в сказках. Колючие, тяжелые.       — Выбери ту, что тебе больше нравится, Сай. Мама ласково поглаживает его руку, он бы выбрал маму, но обещал сам себе быть честным. Вокруг очень много всего. Синего, зеленого, красного, черного. Огромного и мерцающего. Колющего и ярко греющего. Как рыбки, бабочки, птички, непонятные фигурки. Есть даже Драконы. Но у него же просят именно принцессу? Герои должны быть внимательными, поэтому лучше спросить еще раз и он повторяет:       — Принцессу?       — Да.       — Можно самую блестящую? — Да. Андросси жмурится и пододвигает каблук поближе к хвосту Анак, чтоб подкрепить свою победу в детском конкурсе красоты.       — Вот. Сай протягивает руку в сторону. За спину обеим экс-принцессам. Кун, до этого с определенным интересом наблюдавший за сценкой понимает, что детский пальчик устремлен на него. Глаза-плошки какие-то серьезные. Честные. Андросси и Анак непонимающе смотрят с одинаковым выражением лица.       — Вот самая блестящая принцесса. Выбираю ее. Раздается смех. Кун чувствует, как его сердце пропускает удар. Внутри холодеет.       — Светится как тетушки, только ярче. И… и не пристает ко мне!       — Вот глупое какое яйцо от черепашки! — хохот Рака, кажется, слышно на другом конце павильона, — Какая ж это «принцесса», наша Синяя черепашка — парень! А я тебе говорил, подстригись, а то отрастил патлы, детишки путаются. Сай морщит нос, выражение лица неожиданно становится из растерянного упрямым. Он выбрал самое золотое и самое яркое, самое королевское. Разве его не об этом просили?       — Светится! Правда! Желтый, мама! Госсенг кивает со всей серьезностью:       — Раз ты так говоришь, значит так и есть, — она переводит взгляд на Куна, замершего в дверях на террасу. Баам, возникнув непонятно откуда, кажется, делает полшага в его сторону, но Кун, не глядя на него, плавно пересекает зал и подходит к Саю. Присаживается на корточки, осторожно касается значка со скипетром:       — Спасибо, что выбрал меня. Он поворачивается к Андросси, явно уже готовой что-то сказать:       — Просто настоящее благородное происхождение не спрячешь. Девушка закатывает глаза.       — В следующий раз не будем заказывать иллюминацию, обойдемся тобой, ваше сиятельство. Кун улыбается в ответ и берет с ближайшего подноса стакан воды. Он ощущает легкое головокружение, кажется, прикусил щеку и та теперь кровоточит. Люди мелькают, как разноцветные рыбки в коралловом рифе. Правда, полу-правда, ложь — все это рассыпано по присутствующим в комнате причудливым узором. Смазанная секунда. Плывущее ощущение, что пол качнулся. Общий вздох. И Кун понимает, что ему не кажется. И дело не в нем. Не в его разболтанной психике. Пол действительно вибрирует. Раздается довольный возглас Ли и Небесная платформа, наконец-то оправдывая свое название, отстыковывается от монолита дворца.

***

Весь полет занимает не больше часа. Ли почти не отходит от полускрытой ниши, контролируя процесс. Миссенг стоит вплотную, то и дело задает какие-то вопросы о параметрах или назначении того или иного регулятора. Склоняется над пультом так, что пальцы Ли, перебегающие между кнопками, порой касаются прядей ее волос. Такими темпами их секретный секрет скоро секретом быть перестанет. В первую очередь для них самих. Большинство толпится на полукруглых балкончиках террасы, наблюдая сверху за переплетающимися линиями архитектуры Дворца. Внутри лишь Ша-Ша, атакующая стол с изумрудными креветками и Хва засевшая на белом облачном диванчике, кажется, с Даном. Платформа скользит по видимой ленте шинсу, как по прозрачному монорельсу. Медленно и торжественно. Кун смотрит вниз. Ловит себя на том, что почти рефлекторно проверят прочность поддерживающего потока. Сай, на руках у Госсенг в соседней нише почти опасно свешивается с парапета, с восторгом жестикулирует. Порой раскидывает руки, изображая что летит. Покачивает ладонями параллельно тому, как изгибается ведущий поток. Видит и его тоже? Для него весь этот эпизод с принцессами уже в прошлом. Ведь он был целых пол часа назад, а для ребенка — это как перелистнуть несколько страниц с событиями. Ведь после был «старт», потом Андросси показала меч, потом Анак… и вот это все уже пустяк. Даже сердце самого Куна уже бьется ровно. Даже Баам уже отошел в сторонку, и о чем-то с задумчивым лицом разговаривает с Хорьянгом. Кун отворачивается. Что у них за игра в гляделки такая странная весь вечер? Смотрит вниз, на крыши и галереи. Сколько раз он тут летал на своей платформе из кубов, но почему-то не замечал, что из этой точки Дворец похож на странный железный цветок. Который был живым, но обратился в металл на грани увядания. Какие-то лепестки еще ярко блестят, какие-то уже покрылись патиной. Северное крыло — красиво симметричное, а в Южном будто выпали тычинки. Западная галерея закручивается вообще как стебель. Эти аналогии странно веселят — оказывается он тот еще романтик… Они подлетают почти вплотную к охранному куполу и Кун наблюдает как тот иридисцентно переливается в паре метров над ними. Интересно, Ли точно все идеально рассчитал? Словно в ответ на его слова платформа начинает снижаться, левитируя обратно в сторону Восточной галереи.

***

      — А Кассано продолжает присылать открытки? Хорьянг улыбается и кивает Бааму.       — Да, на каждый день рождения Сая и Миссенг. Дядей ему, кажется, нравится быть больше, чем братом.       — Ну… может быть, ему так проще. И он просто так пытается быть ближе. Канг рассматривает золотящиеся шпили над которыми парит платформа.       — Ты всегда хочешь видеть в людях только хорошее.       — Не только, — юноша качает головой, — просто и его тоже.       — Баам, скажи, — голос Хорьянга становится непривычно глухим — Это все… не очень на тебя давит? Все же жизнь, когда идешь вверх… она отличается от той, которую ты живешь горизонтально. Баам задумывается на мгновение. Такая метафора совершенно не в духе Хорьянга. Это явно что-то из их общения с Кассано. Все эти перемены не просто дались Дьяволу правой руки. Но он всегда был из тех, кто мог принять решение и следовать ему. Даже если это решение — остановиться. Шаг, который сделать порой намного сложнее любого другого.       — Я в порядке. Я же не один во всем этом. Мне есть на кого опереться. Дерево хорошо справляется с управлением и бюрократией. А я… Баам медлит, пытаясь сформулировать мысли максимально полно:       — Ну я же не новый император-властитель какой-то. Скорее, — он запускает руку в волосы — символ, что ли. Мастер Джин Сун вообще говорит, что у меня сейчас главная цель — это быть собой. Хорьянг хмыкает недоверчиво. Его вера в альтруизм кого либо выше уровнем чем Е-ранг всегда колебалась в районе нуля. Да и разве может все быть насколько просто? Разве чтобы убить дракона, не нужно самому стать драконом? Но у Баама перед ним по-прежнему нет ни хвоста, ни клыков, ни двойного дна. Или он чего-то не замечает?       — Так ты не планируешь занять какой-то, более формализированный пост? Баам пожимает плечами:       — Если честно, я не уверен, что у меня есть к этому какие-либо таланты. Учитель настаивает на том, чтоб я прошел курс положенный для квалификации в Великом доме По Бидоу. Помимо того, что дает госпожа Йеон.       — Я верю, ты сможешь сделать все правильно. Это звучит немного наивно, но Баам чувствует, что Хорьянг действительно искренен сейчас.

***

Он подходит к нему почти в тот момент когда замирает вибрация от стыковки с основной частью Небесного крыла и Ли Су что-то радостно, но неразборчиво вещает в микрофон. К плечу прикасаются, быстрее чем Кун успевает почувствовать и отстраниться. Кто еще может быть таким быстрым, сверхъестественно быстрым, быстрее его искаженных инстинктов? Только тот, кто когда-то носил имя самого быстрого Избранного Башни.       — Дан… я уж думал ты решил закончить вечер, просто прожигая во мне дыру с расстояния. Эдин прячет руки за спину, длинная темная челка падает ему на глаза. Обнажает белые зубы в подобии улыбки.       — Да я вижу, ты занят все время просто. Девчонки вокруг тебя вьются, чего мешать. Кун хмыкает. «Девчонки…» Это он про Миссенг, Хва и принцесс что ли?       — Ты хотел поговорить с глазу на глаз? — он оглядывается. В этой части террасы никого нет кроме них двоих. Все гости после полета быстро перетекли в зал. Дан тоже оглядывается и кивает.       — Ты наверное решишь, что я не в себе, но я все-таки спрошу. Всегда хотел… еще до того, как ты пропал. Кун чуть склоняет голову к плечу. У него ровно ноль идей к чему тот ведет. Но точно не к криостазису. Тут что-то другие.       — Ты правда ее убил? Вот так вот? Без имени? Словно, если его не произносить, то демоны будут чуть менее страшными и не явятся сквозь тонкую ткань межбашенного ада.       — А что, ходят такие слухи?       — Ну… просто прошло 10 лет… и я вижу тебя. А ее не вижу.       — Если честно, так себе логика.       — Кун? Кун контролирует взгляд. Так, чтобы тот ненароком не опустился вниз. На ноги Дана. 176 ножевых ранений? Вроде бы их было столько. Разрезанные мышцы, уничтоженные сухожилия. Трещины в костях. Злость. Написанная ножом первобытность. То, во что Рахиль тогда превратила ноги самого быстрого Избранного в Башне… Наверное, он никогда и ни у кого не видел столь чистой ярости на Мироздание. Столько желания восстановить справедливость вселенной по отношению к себе. Выцарапать, вырвать с мясом у других все, что, казалось незаслуженным. Даже его собственные чувства никогда не были столь ошеломляюще чистыми и убийственными. Если бы Резонанс коснулся Рахиль, Этажи, наверное, просто схлопнулись бы.       — Кун, я никому не скажу. Пожалуйста. И Куну кажется, что этот вопрос, это вообще единственное ради чего действительно Дан сегодня пришел. Единственный, что зародился у него в голове, когда он узнал о появлении Куна в мире живых и социально доступных. Пальцы Эдина сплетаются в замок и подрагивают. Он смотрит сверху снизу-вверх.       — Да.       — Я знал! Знал, что ты достанешь эту суку!!! — Кун чуть поворачивает корпус и на этот раз ладонь, которой Дан хотел шлепнуть его по плечу просто свистит в воздухе. Но бегуна это не смущает, он сжимает кулаки, его лицо словно светится изнутри.       — Спасибо. Я даже спрашивать не буду, как, когда. Надеюсь лишь, что она помучалась сполна.       — Можешь считать себя отмщенным, Дан. Тот кивает несколько раз, подрагивающим, мелким движением, как заводная игрушка.

***

      — На! Насколько секунд Кун пялится на тарелочку, которую ему протягивает Рак.       — Спасибо, я не…       — Ешь давай, я специально два куска лимонного пирога припас. Один тебе, второй Бааму. А то лица у вас кислые.       — И чем тут лимонный пирог поможет?       — Помочь не поможет, но хуже точно не сделает. Кто-то ж должен его доесть. Кун чувствует, что спорить с Крушителем у него уже решительно нет сил и проводит пальцем по сенсору кофемашины.       — Черная черепашка! А ну быстро иди сюда! От внезапного крокодильего рыка рука дергается и настройки сахара в кофе сбиваются на максимум. Самое то к пирогу. Кроко быстро вручает вторую тарелочку с пирогом подошедшему Бааму.       — Господин Рак, спасибо!       — Вот! — крокодил одобрительно кивает — Учись, принцесья черепашка: если Великий Крушитель предлагает еду, то надо говорить «спасибо», а не «спасибо, я не». Кун молча отламывает кусочек пирога ложечкой и кладет в рот. Запивает кофе. Вкусно. Баам отставляет десерт на столик и делает вид что тоже выбирает кнопку на кофе-машине.       — Ты говорил с Даном? О чем он тебя спрашивал? Я давно не видел его таким… веселым. Кун отламывает ещё теста, перекатывает на языке кусочки цедры.       — Да все тоже самое. В основном, «как мне спалось».       — Хм… Дан… он… с ним не просто. Баам старается подобрать слова, так, чтоб не прозвучало «одержим», «зациклен», «не может справиться».       — Да? Не заметил. Вроде бы нормальный. Уж точне не ненормальнее любого из нас. Сказал, что у него 10 лет были так себе и он бы тоже их с удовольствием проспал где-нибудь по-тихому. Баам тыкает в случайную кнопку. Кофемашина жужжит, попеременно наливая то молоко, то кофе, под конец в стакан начинают сыпаться кубики льда. Когда очередная вариация версии про крио-камеру и 10 лет стазиса звучала в очередной раз, Баам чувствовал тупую боль в висках. Почему-то он не думал, что она будет повторяться сегодня столько. А ведь эта история, предложенная Ле Ро, казалась идеальной. Была идеальной. Объясняла все — от момента пропажи, до момента нахождения. И «счастливого спасения». И при этом самому Бааму казалась лицемерной донельзя. Словно, каждый раз, когда Кун ее рассказывал, когда кивал кому-то, подтверждал правдивость. Что он ничего не помнил. Что проспал огромный кусок жизни. Пропустил все на свете. Каждый раз становится на один кирпичик больше в той стене, что он строит вокруг себя.

***

Ближе к полуночи Кун понимает, что восстановил в голове то, что давно считал полу забытыми мелочами. Что Ша-Ша совершенно ужасно поет, а у Сайго аллергия на грибы. Ле Ро, заглянувший под конец «я на полчасика» пьянеет и трезвеет абсолютно с одинаковой скоростью и возможно даже чисто по своему желанию. А Госсенг достаточно раскраснеться от одного взгляда на банку пива. Андросси и Анак могут спорить на тему начиная от того «стоит ли выделять отдельную FUG-лигу в кардженге» до того «довольна ли Зеленый апрель быть с Зеленой ящеркой». Причем старшая принцесса еще и будет искренне наслаждаться процессом. Впрочем, про эту черту Андросси он не забывал никогда. Расходились все словно бы нехотя по двое-трое. Кто-то в Город, а для кого-то Баам организовал прямые порталы на Этажи. Немного императорской роскоши для каждого. Предпоследними уходит семейство Правой Руки. Хорьянг обещает еще обязательно прилететь через месяц, встретиться с Ле Ро проконсультировать по расконсервации 11-го Хранилища, жмет руки. Госсенг не выдерживает и обнимает всех по очереди. Куна, Баама, Андросси. Пытается проделать это с Раком. Тот тревожно сопит в ответ от избытка чувств. Миссенг заботливо держит на руках уставшего Сая, который трет глаза, и случайно стукает локтем Ли, неловко суетящегося рядом. Когда их, наконец, переносит локальным порталом в Транспортный Узел Дворца Куну кажется, что воздуха вокруг стало больше. А звуков меньше. Ли сразу же уносится обратно к управляющему контуру полета зала. Рак утаскивает Андросси. И у выхода остаются только он и Баам.       — Ты не сердишься? Кун смотрит в ответ, казалось бы с искренним удивлением. Это совершенно точно, не те формулировки, которые подошли бы к вопросу, но Баам не знает, как лучше облечь в слова все то, что он увидел сегодня.       — На кого? На пятилетнего ребенка? Ты шутишь? Нет, конечно.       — Госсенг и Хорьянг рассказывали, что у Сая уникальная чувствительность к шинсу. И мы могли как-то это учесть. Правда они старались это сохранять всегда в тайне почти ото всех. Чтоб… ну ты понимаешь.       — Да. С историей Хорьянга не удивительно, что он делал все, чтобы об аномалии его сына не прознало никакое Бюро. Не исключено, что его и в Медицинский центр как обычного ребенка при простуде никто не водит. Глобально это ничего не меняет. Возможно Ле Ро добавит еще один «слой в его легенду», в котором, в части документов будет сказано, что у некоторых освобожденных военнопленных наблюдаются остаточные изменения ауры после стазиса.       — Хорошо, — на лице Баама мелькает облегчение, — Это ерунда. Твое шинсу, оно не такое…       — Нет, — Кун приподнимает ладонь, призывая его остановиться. Меньше всего на свете ему хочется продолжать этот разговор, — Такое. Это правда, Баам. И ты об этом знаешь. Кун делает почти неосознанный шаг в сторону двери.       — Может останешься? Кун замирает на мгновенье, и Баам почти видит, как он перебирает ответы «У меня свидание», «Прости, я обещал Ле Ро закончить сводку по Великим Домам», «Мне нужно на калибровку шинсу-канала»…       — Не могу. Баам еще секунду ждет продолжения, но понимает, что его не последует. Просто «не могу».       — А… хорошо, тогда пока.

***

      — Что, наша самая сиятельная принцесса смылась? Андросси подходит почти неслышно со спины.       — Да, — Баам кивает, — Ему нужно к завтрашнему совещанию собрать…       — Ой, Баам, перестань. Предлагаю с Раком и Ли сыграть партию два на два. Как раз для четверых отлично будет.