Пустой резонанс

Внешний город. Настоящее.

Это чудовищно. Чудовищно безвкусно. Все эти завитушки белым по синему. Из плюсов, разве что, неоспоримый факт того, что если он, Кун, встанет ближе к углу, то наглухо сольется с декором. Волосы будут — как стена, брюки — как часть колонны, глаза — как вон те блестящие синие камушки. Пусть прятаться по углам сегодня в его планы и не входит, но, как возможность тактического отступления, эту часть зала точно стоит запомнить. Вечеринку изначально назвали «небесной» по двум причинам, Во-первых, потому, что под нее выделили небольшой зал в «Небесном крыле» дворца. А во-вторых — потому, что часть этого зала, по заверениям Ли Су, можно было отправить в полет. Настоящий преднастроенный полет вокруг купола над Дворцом на потоках шинсу. Изначально, это помещение как раз и было предназначено для таких… увеселительных прогулок с гостями. Но после того, как Дворец сменил хозяина и юрисдикцию еще никто не пробовал эту «отстыковку». В декоре и архитектурной логике зала преобладали свет, стекло и синяя гамма. Но кто был тот внезапный эвент-менеджер, что решил умножить буквальность? Откуда эти диваны в виде белых пушистых облачков? Кто придумал сделать на ковер проекцию вида города с высоты птичьего полета? Единственные двое, кого можно было сходу исключить — это Баам, он бы до такого не додумался, и Андросси — она бы просто покрасила все в розово-оранжевый и пустила по центру растяжку «Со скорым днем Рождения самую прекрасную из принцесс». Кстати, говоря, о принцессе. Когда Кун вечером получил от нее сообщение «Надеюсь, вы с Баамом все уладили. П.С. манипулятор! П.П.С. Все равно спасибо. Фигурка — отпад! П.П.П.П.П.С. Надо будет подраться еще раз!» он не придумал ответа лучше «Пожалуйста. Если серьезно хочешь — просто присылай место и время.» Подождал с минуту и отправил вдогонку: «И не жалуйся потом». С Андросси было просто. Линейно. Не напрягало даже то, сколько настоящей правды о нем она знала. И ведь при этом принцессу нельзя было назвать «бесхитростной». Возможно, дело было в том, как четко она держалась за реальность. Якорилась в ней, как весомая гео-конструкция. Не боялась ни «его», ни «за него». Ни зацепить, ни ранить. А с Баамом… Не то чтобы «уладили». Но определенно можно считать, что их последний разговор восстановил статус-кво. Сам Кун обозначивает причины в стиле «сложи факты, их у тебя достаточно». А Баам не лезет глубже. Он и так видел во тьме слишком… Кун вздыхает, опирается на парапет, чуть отклоняется. Но смотрит не вниз, на город, а верх. На небо. Солнце слепит глаза, он прикрывает их рукой, наблюдая за разноцветными пятнами на сетчатке. Слишком ярко. Слишком много.       — Кун! Он резко моргает, сбрасывая наваждение. … О, а вот его сиятельство, Баам Дж. Виоле. Появившееся вдруг непрошеное ехидство кажется Куну нелепым, лишенным всякой причины. Он отмахивается от него внутренне. Откуда оно вообще.       — Хорошо, что ты уже здесь, — Баам подходит уверенными шагами, у него по прежнему очень звонкий и мальчишеский голос, — Помоги мне с синхронизатором полета. А то Ли застрял в навигационном центре.       — Боги, в этом дворце есть хоть один не разбалансированный механизм?       — Ага, автоматы с едой в крыле у Кроко. Они были в таком ужасе, когда он оторвал одному крышку, что кажется самонастроились на то, чтобы к каждой покупке выдавать бонусный батончик. Баам произносит это с таким серьезным видом, что Кун не выдерживает и фыркает.

***

Хва и Рак появляются практически одновременно в дальнем закутке у левой стены. Застают момент, когда Кун с Баамом приводят в чувство механизм разгона. Баам пытается понять, почему не проходит команда преднастройки старта, а Кун делает чек канала шинсу, согнувшись под левой стойкой. Кун одновременно видит мощные зелено-коричневые лапы и стройные ноги в черных туфлях на невысоком каблуке. После чего слышит насмешливый голос:       — Судя по вашим озадаченным лицам «небеса» у нас под вопросом? Проводница с интересом рассматривает хаотично помигивающий пульт. Баам обходит панель управления и тянет ладонь для приветствия.       — Госпожа Хва! Вы уже тут! Господин Крушитель!       — Под вопросом? Как ты можешь сомневаться в лучшем тандеме черепах. Да они сейчас нажмут пару правильных кнопок, и мы все сразу же отправимся на небеса! Рак произносит это так серьезно и уверенно, что у Куна на мгновение мелькает мысль, вдруг, тот делает это специально. Но Кроко и метаирония — из разных вселенных.       — Баам, пока вы тут с леталкой возитесь… фондан для десертов уже кто-то завел? Если нет — я помогу, у меня в этом опыт — во! Где он?       — На террасе, я покажу, — Баам бросает короткий взгляд на Куна, тот делает неопределенный жест рукой, мол развлекай гостей, я сам справлюсь.       — Хорошо, что ты пришел, Кун. Хва смотрит сверху вниз, сегодня она выбрала однотонную повязку, без излишеств. Кун косится на подол темной юбки, что колышется на уровне его глаз. Он так и не соизволил встать, продолжая анализировать однородность шинсу в канале под стройкой.       — А что, ходили слухи, что я могу пропустить?       — Кто-то мне вроде сказал, что ты себя неважно чувствовал пару дней назад.       — Вообще не повод прогуливать такое событие. Кун без особой надежды тыкает еще несколько раз в кнопку «Рестарт» на внутренней стороне. Разгибается, отряхиваясь, и делает шаг к самым крайним тумблерам, увеличивая расстояние между собой и девушкой. И все-то Проводнице известно. Что еще за слухи про его «самочувствие»? Ле Ро? Сказал, что видел его в Шинсорике не в кондиции? Вряд ли, пришлось бы тогда пояснять, что делал там сам. Баам? Нет, точно не стал бы. Опять это пресловутое «у проводников свои каналы информации в Башне». Не добудет он из нее правды, да и не очень-то и хочется сейчас играть в лингвистические игры. Раздается мелодичный писк, Кун поворачивается обратно к пульту, тот неожиданно загорается всеми лампочками сразу. Сначала в красном диапазоне, потом в зеленом. В этот же момент запыхавшийся Ли Су практически вбегает в закуток для управления, вклинивается между Куном и панелью.       — Так, я уже тут! — его пальцы начинают ловко двигать тумблеры и рычажки, — Я все перезагрузил из командного центра, теперь должно работать как надо. А вы идите, отдыхайте, развлекайтесь. Все под контролем. Он с какой-то несвойственной для себя уверенностью начинает теснить Куна и Хва Рьюн, выталкивая их обратно в зал. Проводница снова пристально смотрит, явно собираясь что-то спросить, но ее прерывает скрипучий высокий голос, что раздается у входа:       — О, разорви меня шинсу! Кто придумал этот дурацкий облачный диван?! Кун про себя с определенным удовлетворением отмечает, что не только он посчитал убранство дурновкусием. Впрочем, Анак вообще сложно угодить. Девушка приостанавливается в проходе, оглядывается, цепляясь взглядом за проекции голубей на колоннах, ее хвост явно неодобрительно подрагивает. А за ее спиной уже маячит высокая фигура Хатсу. Кроко, оставив в покое так и не активированный фондан, мчится к двери, нисколько не смущаясь, что одна из его лап полностью перемазана шоколадом. Баам, позади него радостно улыбается прибывшим.       — Долго в дверях стоять будем? Племяша, сколько еще лет нужно, чтоб привить тебе хотя бы элементарные манеры? — Андросси недовольно втискивается в проход третьей. В какой-то момент на пятачке перед дверью топчутся, здороваются, жмут руки друг-другу пять человек. Короткий вдох и Кун делает шаг вперед. В сторону Анак, подальше от Хва. Вечеринка старых друзей. Что может быть лучше.

***

Баам берет железную баночку с яркой наклейкой со стола, почти не глядя открывает и делает глоток. Кажется, у него уже сел голос, и ему просто необходимо немного помолчать и перевести дух. Зал, казавшийся поначалу таким просторным, теперь заполнен людьми. Тесно. Суетливо. Последние полчаса Баам перемещался от одной группы к другой. Чувствовал себя, как «хозяин вечера» из старого фильма, что они как-то смотрели с Ли Су. Только смокинга не хватает. И важного выражения лица. У него было только «Баам ты совсем не изменился!». Он был по-настоящему рад видеть каждого. И тех, с кем встречался почти каждый день, и тех, кого не видел вживую давным-давно. В командах сложилось… очень по разному. Кто-то из ребят и сейчас тесно общается, а некоторые не виделись годами. Хва и Андросси будто бы знакомы и в контакте со всеми. Принцесса, кажется, даже взяла на себя часть обязанностей «ведущей», следит, чтоб никто не скучал. То тащит Ша-Шу на террасу, то требует у Дана принести ей пиво похолоднее. Комбинации меняются. Баам ловит себя на мысли: «Это он объединял этих людей или они — его?» Собирая в нечто целостное. Приводя к той точке, где он сейчас. Ребята кучкуются в основном по своим старым командам. Единение — оно определенно есть и сейчас. И радость. Пусть и не совсем такое, каким Баам его себе представлял. Итогда голоса присутствующих тише, чем он помнил. Тембры — ниже. Словно наряду с присутствующими, где-то рядом тут есть и «отсутствующие». Принц, наблюдающий как Ли Су воюет с панелью полета. Светлая макушка Акраптора у выхода в соседнюю комнату. Гибкая фигурка Анни рядом с Раком, что громко роется в креветочных канапе. Или это просто у него разыгралось воображение? Баам допивает ядреный коктейль. Вместо того, чтобы думать о тех, кого нет, не лучше ли сосредоточиться на тех, кто есть? После Завода и их странного разговора в лапшичной Бааму казалось, что Кун может под каким-то благовидным предлогом не прийти, поэтому он действительно почувствовал облегчение, увидев его на террасе утром. Расслабленным и дружелюбным. Смотрящим в небо. Идущим на контакт с каждым, кто к нему подходит. Как раньше. Но за полтора часа, прошедших с начала что-то начало меняться. Сейчас Кун уже явно дозирует себя выверенными порциями. То вот он о чем-то тихо говорит с Дэном. Потом хмурит брови в диалоге с Хва Рьюн в другом конце комнаты. Исчезает из поля зрения на десять минут и появлятеся уже в окружении Хатсу и Анак. Стоит с ровной спиной, с интересом изучает клинок из чистого шинсу, который мечник материализует прямо из ладони, как продолжение руки.       — Баам! — подошедший Ли Су, с подозрением смотрит на банку в руках юноши и берет со стола такую же, — Если я поставлю рейлы на прогрев сейчас, то как раз через пол часа все уже будут точно в сборе и можно будет стартовать? Хорьянг и Госсенг, как раз должны успеть, мне Миссенг писала, что они будут через 10 минут. Это будет грандиозно! Я обещаю! Баам рассеянно кивает.

***

Когда Хатсу утаскивает слабо знакомый Куну копейщик, оставляя их вдвоем с ящеркой, Анак делает шаг к Куну. Она ни на сантиметр не выросла, по прежнему едва достает ему до плеча. Кун чувствует тонкий аромат цитрусовых. Забавно, разве это не любимые духи Андросси?       — Я рада, что ты нашелся. Хоть и 10 лет провалялся в морозилке. Как какие-то крокодильи бедрышки. Кун пожимает плечами.       — Анак, это уже сто пятнадцатая вариация этой шутки, что я слышал.       — Ага, я уже из Ли Су вытрясла предыдущие 114 вариантов. Такой еще не было. Анак засовывает руки в карманы платья. Смотрит изучающе, исподлобья, яркими черными глазами.       — Получается, что мы с тобой теперь одного возраста? Или даже я вообще старше. Значит, ты должен обращаться ко мне уважительно.       — Хм… действительно. Придется пересмотреть всю коллекцию.       — Какую коллекцию?       — Ящерка, Зеленая, Зеленохвостая…       — Нуна.       — Что?       — Хочу, чтобы ты теперь звал меня нуна. Кун открывает рот. Анак странно напряжена. Внезапно он понимает, что за эмоция кроется за приподнятыми скулами, колючим взглядом. Ловит себя на полуслове и произносит:       — Я подумаю. Если увижу, что ты действительно выросла, будешь нуной.       — Я все десять лет была при деле. В отличие от некоторых. Тебе повезло, что когда разбирали хранилище пленных, разморозили тебя среди первых, а не тех, кто еще там… ждет очереди.       — Да, — Кун согласно кивает, — мне повезло. Он чуть поворачивает голову и сталкивается взглядом с Баамом, стоящим в дальнем конце зала. И не поспоришь. Им обоим тогда повезло, по-другому и не скажешь.

***

С самого начала сегодняшней суматохи, когда появлялся новый гость, Кун старался сделать так, чтоб оказаться немного позади Баама и Рака. Тогда весь пыл доставался именно Бааму, потом гость попадал в лапы и черепашьи эпитеты Крушителя, а ему — уже на сдачу, весьма потрепанным и порой немного оглушенным. И то, не каждого он знал лично. О части только слышал. Баам обзавелся множеством сокомандников, что неудивительно, 10 лет — долгий срок. Почему бы и не познакомиться. Поулыбаться. Пожать руки. Половить на себе любопытные взгляды. …«Взаимно приятно»… «О, господин Кун, много о вас слышали!»… «Да, все это удивительное стечение обстоятельств»… «Кто бы мог подумать, что криостазис так использовался императорскими учеными»… «Весь 8-й батальон, да жуткая трагедия, немногие выжили»… «Чудесное спасение»… «Подумать только, заморозка на 10 лет!». Его официальная история могла пройти проверку на прочность любым Адептом Света. Сколько бы тот не искал в сети и по внутренним Базам Данных. На сколько граней бы не делил свои Кубы и вычислительные мощности. Кун Агеро Агнис всегда значился бы сначала пропавшим на отороге Малруни, а потом найденным в криостазисе при расконсервации тюрьмы в секции военнопленных на 111 этаже. 10 лет глубокой заморозки и неприрывного сна. В безымянной ячейке с идентификатором «1328-Ч/М». Чудесное спасение, наряду с другими военными. Потрясающая случайность. Трогательное воссоединение. Таблоиды рукоплещут, но через 2 дня концерт Юры Ха уже всем намного интереснее, чем списки выживших. Такова идеально подогнанная реальность. Куну несложно кивать в нужных местах. Да хоть сто раз за вечер. Хоть для ящерки, хоть для…

***

      — О! С ума сойти! Очкастая! Сто лет их не видела! Пойдем поздороваемся! — Анак первая замечает, что у входа появляются новые гости, бесцеремонно хватает Куна за рукав и тянет за собой. Оранжевое платье отчаянно контрастирует с синими стенами. Круглые очки бликуют, почти полностью скрывая черты лица. Госсенг Йо, а ныне Госсенг Йо Канг. А за ней и остальные члены команды Танг-Суйок, умудрившиеся стать настоящей официальной семьей.       — Баам! — девушка летит вперед, кажется, даже умудряясь сшибить кого-то по дороге, обхватывает юношу руками, — Ты совсем не изменился! Словно ища подтверждение своим словам, она крутит его вправо влево.       — Эй, полегче, а то еще чуть-чуть и Хорьянг заподозрит, что не знает что-то о тайной страсти своей благоверной.       — Святая Башня, Мисс Андросси! — теперь в объятиях оказывается уже сама принцесса. Ойкает от того, что носок ее туфель оказывается в опасной близости от массивных ботинок Госсенг.       — Мама, ну ты же сейчас… — Миссенг встречается глазами с ошалевшей от такого напора Андросси, но Хорьянг осторожно опускает ей руку на плечо, призывая не мешать. Другую руку он протягивает Бааму.       — Господин Баам! Кун понимает, что дальше оставаться в стороне будет совсем уж невежливо и тоже подходит. Здоровается со всеми по очереди. Стоически ловит свою порцию объятий от Госсенг. Ей можно. Чтоб не расстроить «госпожу номер Пять» из испытания номер Один — он потерпит. Заодно, пытаясь понять какие эмоции вызывает вся эта большая и дружная семья. Быть может как-то так и должна выглядеть «пост-жизнь»? Было бы странно и несправедливо смотреть на Госсенг и Хорьянга, как на «обывателей». Что он, что она прошли свой честный путь до Средних этажей. Госсенг, что стоит сейчас в платье и очках, такая обманчиво безобидная — убивала. Жертвовала. Спасала. Бежала, размахивая ножом по темным коридорам с маленькой Миссенг. Лечила волдыри от ожогов на раскаленных этажах Лавового круга у застрявшего там разведывательного отряда. Отхаркивала воду из легких, когда едва не утонула в Сайто, отстав от группы. И вот, наверное, с какой-то такой биографией считаешься потом обычной. Обычной Избранной. Не справедливо даже в чем-то. Хорьянг в их паре казался Куну даже более «блеклым». Его история с экспериментами с самого детства, вживлением оружия, погоней за братом сквозь Этажи. Она была куда более традиционной для Башни. Такой, классический герой. Хоть статью пиши. Миссенг изменилась. Была ребенком, стала девушкой. Миленькой, очкастой — если не знать, то никогда и не подумаешь, что она не родной ребенок Госсенг. По слухам, лучшая выпускница своего курса, которой уже предложили контракт на работу в Мастерской. А вот четвёртый в их семье, был, наверное самым значимым приобретением. Потому что на момент, когда Кун был знаком со всей троицей — его еще просто не существовало. Пятилетний свежесозданный сын Госсенг и Дьявола правой руки. С темными волосами, круглым личиком и тонкими ручками-ножками. Робкий одновременно в мать и отца. Сразу прячется за спину родителей, когда оказывается в центре шумной толпы. И Кун его понимает, как никто другой. Его социальная батарейка тонкой вибрацией шинсу намекает, что ему самому стоит немного проветриться на террасе. Пока он туда идет, то ловит на себе цепкий взгляд человека, в одиночестве седящего на белом облачном диванчике. Эдин Дан. Странно смотрит на него весь вечер. Но так ничего и не сказал по сути кроме дежурного «Привет. Ты как? Я тоже хорошо». Даже обошелся без расспросов о криостазисе. На террасе жарко. Ярко синее небо преломляется в стеклянном декоре, рассыпая блики по внешним стенам. Солнце уже почти в зените и Кун отходит под навес в тень, прислоняется к прохладной колонне.       — Господин Кун? Удивительно, но голос, что его окликает — женский. И к нему подходит вовсе не Дан, а Миссенг. На ней форменное платье, ниже колена с отложным воротником, к которому прикреплено несколько значков. «Комета» — 11-й научный факультет, «Скипетр» — дается тем, у кого золотая стипендия, и серебристый ежик. Что значит ежик — Кун не знает, возможно — просто миленький аксессуар, а возможно приз за победу в конкурсе на самую смертоносную шинсу-формацию.       — Господин Кун, простите, что отвлекаю, у меня… — девушка мнется. Кун вопросительно смотрит, отмечая, как на щеках у нее появляются розовые пятна, и как крепко она сцепила тонкие пальцы рук в замок. Неужели тоже хочет послушать историю про «разморозку»?.. с научной точки зрения. Но в карих глазах за стеклами аккуратных очков плещется явно не любопытство, это что-то другое. Пауза затягивается. И когда девушка явно собирается продолжить, под навес в тень ныряет Хва. Проводница задумчиво поглаживает ободок чашечки. Насыщенный кофейный запах бьет в ноздри, совершенно не вяжется с общей атмосферой вечеринки, заставляет Кун сглотнуть. Чашка у нее с блюдцем, кофейная, маленькая. Пахнет так, словно там не кофе, а какой-то хрустящий концентрат из молотых зерен. Проводница отслеживает его взгляд, и невозмутимо отпивает из чашки.       — Кофемашина за баром, если что… Миссенг, тебя уже наверное утомили приветствием в стиле «как ты выросла»? Девушка тушуется на долю секунды, но тут же собирается, голос выравнивается. Будто появление Проводницы даже как-то придает ей уверенности, нивелируя робость перед Куном:       — Госпожа Рьюн, рада вас видеть. Да уж… почему всех так удивляет, что девочки меняются быстро.       — В Башне просто полно законстеневшего. Тебя можно поздравить с личным приглашением присоединиться к Мастерской от господина ХХ-14? Миссенг очень госеновским движением поправляет очки на переносице.       — Да, это было немного неожиданно.       — И как на это смотрят родители?       — Они… — Миссенг явно старается, чтоб ее голос звучал беззаботно, — Они сказали, что примут мой выбор. Башня должна измениться изнутри. И я этому поспособствую. Наука может быть этичной. Кун думает, что тут, наверное, ему было бы совершенно логично усмехнуться. Хотя бы мысленно. Но не делает этого. Хва мелодично постукивает ложечкой, размешивая несуществующий сахар в чашке.       — Ты права. Порой, путь к цели так же важен, как и сама цель. Вы согласны, господин Кун? Кун пожимает плечами. Если эта «философия» в его сторону, то он без понятия на что намекает Хва.       — Главное — верить в себя.       — Я — верю.       — Госсенг говорила, что аж сама Саванна Ло По Биа проявляла интерес к твоей дипломной работе! Румянец на щеках Миссенг вспыхивает еще ярче:       — Ну просто госпожа Саванна когда-то сама очень глубоко изучала искажения шинсу, и я много ссылалась на ее расчеты… Проводница неожиданно пристально смотрит на Миссенг.       — Да уж, ни минуты покоя. То глава Великой семьи, то Мастерская… Надеюсь хоть Ветвь Проводников никак себя не проявляла?       — В моем отношении? — в голосе девушки внезапно слышатся озадаченные нотки, — Нет, чем я могу быть им интересна… А почему вы спрашиваете?       — Потому что мне кажется, что у тебя очень талантливый братик. Миссенг хмурится, такое направление интереса со стороны Проводницы заставляет ее чувствовать себя дискомфортно.       — Нет… Сай он ни при чем, никак не связан с моими исследованиями. Сай просто у нас видит шинсу, но как-то по своему. Я немного смотрела работы по этому направлению. Такое встречается у детей до 5 лет. Потом почему-то пропадает. Это не так уж и редко ведь бывает?       — Да, восприятие сглаживается с возрастом, за редким исключением. Хва ставит пустую чашку на столик и смотрит сквозь зал, где Госсенг мужественно выдерживает напор расспросов Андроссии, а Хорьянг, стоя рядом, чистит апельсин и дает дольки сыну. Миссенг прослеживает направление ее взгляда и добавляет, повернувшись к Куну, словно ища у него поддержки.       — Это обычно как раз если родители принадлежат к разным Великим Домам фиксировали. Сай, он в детстве, когда крохой был… папу боялся. Говорил мне по секрету, что тень у папы переливается и страшная. Я его утешала. Но сейчас уже ничего такого.       — Ммм. — проводница неопределенно тянет в ответ.       — Всем привет! Как слышно! — голос Ли Су раздается из динамиков отовсюду. — Через 15 минут начинаем нашу отстыковку, никуда не уходите, если не хотите пропустить самое интересное. Небесный полет нашей небесной вечеринки! Лучший вид гарантирован с балкончиков террасы.       — О, уже? Пойдем? Хва делает шаг и в этот момент в лице Миссенг что-то меняется.       — Госпожа Рьюн, вы идите, а у меня есть один вопрос к господину Куну, вы извините нас… я хотела бы поговорить с ним… наедине. Кун чуть растерянно смотрит на Хва, но та подмигивает безупречным глазом и разворачивается на каблуках. То ли это повод закончить неприятный разговор о Сае, то ли…. Девушка выжидает, когда проводница отойдет на значительное расстояние. Трет ладони. Молчание затягивается. Куда только делся весь ее пыл и бравада, когда она говорила на тему своих планов по изменению мироустройства Башни.       — Господин Кун, — Миссенг наконец собирается с духом, — У меня просьба… у меня выпускной скоро… Девушка поднимает глаза, и в них загорается что-то неуловимое. Она складывает руки у груди, произносит почти трагически:       — Для меня это важно! И только вы мне сможете помочь.