Пустой резонанс

Нижняя Башня. 10 лет назад

Кун смотрит вверх в бесконечность потолка. Сколько заняло это испытание? Три дня? Но по ощущениям как тридцать. Все тело ноет, но рыбка не откликается, чтобы помочь, исцелить. Эта часть его сил своенравна. Кажется, что она, как последний рубеж, как встроенный предохранитель. Будет действовать, только если его сердце остановится. А то что он избит, в порезах — это для нее слишком мелко, чтобы показываться. Интересно, если он утратит рассудок — это будет считаться достойным поводом прийти ему на помощь?       — Ты ранен. Черное стремительно сменяется белым. Черная ткань экзокостюма растворяется обнажая белую кожу. Рсцвеченную синяками и кровоподтеками. Кун отворачивает голову в сторону. Голым быть унизительно. Пусть Захард и так ведь всегда смотрел на него с препарирующе-медицинской точки зрения. Этот раз ничего не изменит. Сколько бы одежды на нем не было. Его бедро выглядит отвратительно. Рана неглубокая, но синяк вокруг нее огромный, черно-фиолетовый. Захард подносит руку вплотную, не прикасаясь. Холодок, легкое покалывание и ноющая боль уходит.       — Ты убил охрану.       — Они сами напали на меня.       — Я прослежу, чтоб впредь подобного не повторилось. Интересно, чего именно? Того, что охранники напали, или того, что оказались слабее и проиграли ему.       — Что ты испытывал в процессе?       — Это было ублюдочное испытание. Могу поделиться всеми гранями отвращения. Ему кажется, что края губ Захарда чуть приподнимаются. Но Кун ни капли не врет. 10 секций с мясорубкой из живых существ, притащенные со своих этажей невинные люди. Череда сомнительных выборов. Извращенная логика Вздыха, бессмысленная смерть Второго. Манипуляции. Контроль. Отчаяние. Еще не хватало ему сейчас пустить злую слезу. Он уже не настолько выбит из колеи контрастом свободы и не свободы, как после Первого испытания. Просто мерзко и тошно. Захард наклоняется так близко, что при желании Кун может рассмотреть каждую ресницу, каждое движение тяжелого золотого шинсу в радужках чужих глаз. Это почти физически больно, но он не зажмуривается.       — Поделись, раз так, — этот шепот обжигает. Он чувствует прикосновение к своим губам. В этом нет ничего от того, что называется «поцелуй». Ни с одной из сторон. Максимизация контакта нервных окончаний. Скорее, это похоже на что-то, что присасывается напрямую к его душе и медленно цедит ее по глотку. В такой интерпретации это хотя бы выносимо. Секунды идут одна за другой, воздух в легких медленно заканчивается, но сил сделать вдох нет. И в этот момент Захард отстраняется. Тело Куна покрыто испариной, глаза стеклянные. Он балансирует на грани. Захард медлит. Плотское удовольствие, горячее и стремительное, его можно разбудить и получить больше, чем от сейчас. Лишь одно маленькое усилие с его стороны и Резонанс откликнется. Только это не то, что ему по-настоящему интересно. Глубоко, под коркой всего этого было нечто более ценное. Пусть и поблекшее сейчас, но притягивающее. Азарт. Горящий азарт от живого сражения, от своей победы, от чужого поражения, когда ты предсказываешь движения противников, видишь, как они идут в расставленные тобой ловушки. Вмерзают в них, заслуженно гибнут. Красота боя и красота смерти. Когда враг падает на дно закованный в переливающийся ледяной каркас. Спасение несчастных, невинных, слабых. Удовлетворение, что никто не пострадал. Удовлетворение, что те, кто заслуживал, получили свое наказание. Недоступная справедливость… хоть в чем-то. Все это, до чего удалось под конец дотянуться на самом краю чужого сознания. У этого был такой несравнимо приятный оттенок. Все это впивалось во что-то внутри, оттесняя возбуждение. Именно это хотелось удержать в себе, как можно дольше и с этим срезонировать. В этом было намного больше смысла. Захард касается пальцами лба Куна, отодвигая волосы. Скользит к виску, задерживается на биении жилки. Вглядывается в синие глаза, что расфокусированно направлены в бесконечный потолок. Пустота. Кажется, после того как он дотянулся, коснулся этих загнанных вглубь эмоций, они рассыпались по периферии сознания, затопленные другим простым и примитивным. Захард легко проводит подушечкой пальца по выступающим костяшкам, впалому животу. Идеальная гармония потоков. Красивое переплетение линий и прекрасный потенциал. Почти полная синхронизация с усиленным Шинсу. Нужно лишь еще чуть подтолкнуть.