Пустой резонанс

Средняя Башня. 94-й этаж. 10 лет назад

«Дорогие Избранные! Участники! Добро пожаловать в последнюю 10-ю секцию нашего испытания». Куну требуется несколько секунд на осмысление — видимо прохождение текущей секции зачлось после того, как каждый из их троицы пересек барьер. И в этот момент 9-я стала 10-й. Сам барьер по прежнему на месте, только теперь он бесцветный и пружинит, как ночью, не пропуская через себя. В остальном не изменилось ничего — тот же лес, солнце в зените и толпа живых существ, которая теперь удивленно таращится в небо, откуда льется голос Администратора: «Однако, я немного разочарован вами. Вам дано было указание просто «дойти до конца живыми». И сейчас мне не осталось бы ничего иного, как поздравить вас с победой и выпустить с желанной наградой. Это если бы вы четко следовали моим указаниям и ни во что бы не вмешивались. Нельзя же так нарушать природное равновесие — если это сделать, жизни будет слишком много. И все рухнет. Ее не должно быть в этой секции. Никого не должно быть кроме вас.» Кролик понижает громкость до драматического шепота, растягивает последнее слово в «вас-с-с-с». «Теперь ваша задача — восстановить баланс секции. Уберите отсюда жизнь, что не принадлежит ей… Ну и чтобы вы быстрее уже могли пойти домой с победой у вас 20 минут на зачистку.» Голос замолкает. Одновременно с этим над верхушками сосен появляются огромные серебристые цифры 20:00. Которые сразу же сменяются на 19:59 и начинают отсчет заданного времени. Кун чувствует, как его руки сжимаются в кулаки. А оказывается его злоключения в самом первом Испытании еще были вполне себе. По крайней мере, там ему не предлагали делать выбор между полным равнодушием и кровавой резней, в качестве платы за выход. Кролик хочет, чтоб они убили всю жизнь, что выжила до этого, благодаря их вмешательству? «Восстановили баланс»? И как это предполагается сделать? Ответ на этот вопрос не заставляет себя ждать — лес наполняется движением и звуками. Сначала на опушке мелькает рыжий лисий хвост и раздается тяфканье. В траве то тут, то там появляются белые цветочки. Люди молчат, все еще переваривая услышанное. Но из всего непонятного сказанного кроликом, последнее слово «зачистка» оставляет весьма маленький простор в толковании. В 10-й секции крольчатина по изощренности превзошла себя. Кажется, кричать все начинают одновременно.       — Эй! Вы больные ублюдки! Выпустите нас отсюда немедленно, мы вообще тут не при чем! Я буду жаловаться!       — Господь испытывает нас.       — Господь испытывает нас.       — Я хочу домой, я не хочу так! Я не хочу здесь умереть.       — Господа, Избранные… я… вы… вы же не поступите так с нами… Кун, игнорируя эти вопли, подлетает вверх, в который раз уже за сегодня сканируя пространство. Часть шинсу он распределяет по левой ноге, чтоб снять нагрузку, полноценно опереться на нее он не может. Какая ж ебаная срань. Пространство перед ним во все стороны кишит различными существами. Лисицы мечутся между соснами, как языки пламени. Орангутанги карабкаются по стволам, быстро осваивая непривычные для себя деревья. Трубный рев бизонов слышится откуда-то из форта. И озерцо на востоке… даже без кубов Кун готов поклясться, что теперь именно там обитают все черепахи из океанической секции. Но главная проблема не в животных. Обитатели форта сбиваются в кучу, от них исходит волна первобытного ужаса. Проклятье! Краем глаза он улавливает движение у себя за спиной. Это Вздых и Второй. Наверное, они втроем сейчас выглядят как три вестника смерти. Замершие, черные с головы до ног, без лиц, без голосов. Всесильные.       — Зеленомечная Юри защитит нас…       — Снежная Горам образумит нас… Первым не выдерживает Энтони, он отталкивает мешающего ему птицехвата, разворачивается и бежит вглубь леса. Двое бандитов с секундной задержкой, не сговариваясь, также бросаются в разные стороны. Но им не дают этого сделать. Вздых, орудуя шинсу как кнутом, арканит всех троих по очереди, роняет на землю и неаккуратно подтаскивает обратно к замершей группе.       — Господин, мы должны завершить испытание. Вы заслуживаете победы, — он произносит это в шлеме Куна со странным придыханием.       — Если верить словам Администратора, условие успешного завершения — уничтожение всего живого из прошлых секций за 20 минут. Но не думаю, что тут так линейно. Он изначально не озвучил кучу условий для биомов… Кун начинает прокручивать у себя в голове все, что сказал кролик. Жизнь, баланс, принадлежность. Тут точно должен быть какой-то подвох и второй вариант. Башня порочна в своей сути, но обычно дает лазейку тем, кто в состоянии ее увидеть. А Кун всегда славился своей способностью найти неочевидное решение. Шум мешает сосредоточиться. Рычание Энтони, чьи-то безымянные проклятья, молитва птицехвата, тонкий писк его детеныша. Звуки леса, наполненного жизнью. И огромные часы в небе. В чем подвох и где спрятан шанс завершить испытание без геноцида.       — Господин, я … вы должны победить. Я сделаю все за вас! С этими словами Вздых материализует меч и делает резкий выпад вперед, целясь в пытавшегося сбежать клерка. Тот снова дергается, путается в ногах.       — Нет! Кун едва успевает швырнуть щит перед тяжелым лезвием.       — Какого демона ты творишь! Взгляд Куна мечется между слетевшим с катушек Вздыхом и неподвижным Вторым. Прокатившийся по земле Энтони сидит в пыли, хватая ртом воздух. Его стеклянные глаза сходятся на в тонком голубом щите, в который упирается режущая кромка огромного меча. Кто-то тонко верещит на одной ноте.       — Вы не сделаете этого, — голос Вздыха полон чего-то похожего на сожаление. Кун резко дает импульс шинсу в щит, отбрасывая Йошика назад на несколько метров, так, что тот вминается в барьер, который тут же пружинит его обратно.       — Я не собираюсь устраивать резни. И тебе не дам. Йошик неожиданно тягучим движением перекатывается с носка на пятку, замирает в стойке. Затем полностью укутывается шинсу и, раскручивая меч восьмеркой, начинает ритмично перемещаться то вправо, то влево. Тяжелый мечник. Отобранный и натренированный в Императорской гвардии. Отвратительный для него сейчас противник. Кун материализует копье. Встает четко на линии между Йошиком и людьми, краем глаза следя за Вторым. После секундного колебания, отправляет все оставшиеся у него кубы прикрыть злополучных жителей форта, а заодно не дать им разбежаться.       — Лейтенант, — Кун судорожно пытается понять позицию своего второго охранника, — У вас подчиненный взбесился. Но ему не отвечают. Пока Второй молчит, его намерения Куну не понятны. Значит надо действовать исходя из предположения, что его стражники, оба, решили «помочь» ему разобраться со всеми моральными трудностями. Один — активно. Второй — пассивно. Ему придется драться без щита, еще один он сейчас не удержит. Но у него в этом бою преимущество. Вряд ли Вздых пойдет на причинение серьезного вреда. Раз цель — провести его через Испытание любой ценой, то его труп никак не вписывается в этот план. Вздых снова начинает смещаться к людям, обходя Куна по дуге, но тот не дает ему завершить маневр. Они сходятся в одной точке стремительно, со скрежетом и снопом белых искр. Меч бьется о древко копья, отскакивает. Кун пытается поймать его в ледяной капкан, но Вздых проворно уворачивается. Бьет снова. И похоже, действительно не хочет причинять ему вреда, так как целится не в корпус, а в платформу. В левый ее край. Кубы вибрируют, посылая болезненные разряды в поврежденную ногу. Он же делает это нихрена не случайно. Вот ублюдок. Кун на мгновение сбивается с ритма, чуть не пропуская удар шинсу. Ему приходится подлететь вверх, выпустив снежный вихрь, который скрывает направление движения. Вздых сразу пытается прорваться вперед, посылая удар чистым шинсу в щит укрывающий 10 живых существ. Но тот выдерживает. Кун стремительно возвращается в точку между Вздыхом и его целью, и дальше уже не дает оттеснить себя с нее. Чего ждет Второй? Если он вмешается в бой на стороне Вздыха или двинется к людям, шансы Куна резко покатятся в сторону нуля. Пока же неподвижность Лейтенанта, позволяет вертеться ужом между двух задач: поддержания щита и сдерживанием Вздыха. Но долго так продолжаться не может. Таймер крутится на 15-й минуте. Вздых внезапно меняет тактику и, развоплощая меч, сосредотачивает энергию в уплотненном шинсу вокруг себя. Резко ускоряясь, врезается в Куна, сшибая того с платформы. Они оба катятся кубарем по земле, как в какой-то низкопробной кабацкой драке. Без щита удар об землю выходит сильным, даже с учетом амортизации от кубов. Кун вскакивает, игнорируя шум в голове и боль в ноге, бьет веером из ледяных игл, вынуждая охранника еще отступить назад. При этом следя, чтоб не оказаться спиной ко Второму и упустить его из поля зрения. Бьет еще раз, призывая копье. И в этот миг его мышцы парализует. Кун падает. Тело неестественно вытягивается. Деревенеет. Краем глаза он видит, как синхронно замирает Второй. Кубы безжизненно застывают в воздухе, его связь с потоками внешнего шинсу обрубает. Лейтенант активировал Марионетку. Кун пытается пошевелиться — бесполезно. Ничего своего, кроме взгляда, ему теперь не доступно. Все, что он может — это видеть, как Вздых встает, трясет головой. Падение с высоты и удар об землю не прошли даром для него. Он поворачивает голову вверх, явно считывая показатели таймера. 13 минут. Медленно идет к людям. Они уже не издают практически никаких звуков, придавленные силой шинсу, смотрят на него, как кролики на удава.       — Извините, мне правда жаль…— произнесенное обезличенным металлическим голосом это звучит жутко. Вздых медлит, его рука подрагивает, пока в ней концентрируется золотой поток. Решил, что мечом получится слишком кроваво? Кун дергается еще раз, точнее посылает команду своему телу. Которое не слушается его. Которое опять не принадлежит ему. Которое предает его снова и снова. Оно вообще точно его? Раз кто угодно может заставить нервные импульсы течь в каких угодно направлениях? Ярость душит. Какой-то ублюдочный Лейтенант может парализовать его, вынудить безучастно валяться на земле. Какой-то ублюдочный Император может одним прикосновением заставить его выгибаться, гореть, сходить с ума. Почему он так слаб и не может сопротивляться?! Эти мысли разгоняют кровь по жилам. Биение сердца ускоряется. Боль в поврежденной ноге становится нестерпимой, мышцы непроизвольно сокращаются. Покалывание расползается вверх по бедру и вниз к лодыжке. Хочется кричать, с губ срывается полу-сиплый вздох. Кун направляет всю волю в движение бедром, там где разорван его костюм и где нарушена синхронизация. Шинсу отзывается и Марионетка распадается. Кун отталкивается потоком чистой энергии от земли, бьет копьем почти без замаха, превращая грудь Лейтенанта в месиво красных осколков. Выдергивает, разворачиваясь к Йошику. Тот даже не успевает переформировать поток шинсу или призвать щит, как его одновременно пронзает и копье, и ледяной сноп игл. Кун не может видеть его лица сквозь шлем, но отчего-то знает, что сейчас в его круглых карих глазах недоумение и почти детская обида… Черная фигура несколько раз дергается, как бабочка насаженная на шип, и оседает на землю. Минус две формы жизни. Кун развоплощает копье. Замирает. Поднимает взгляд вверх. Ему требуется некоторое время, чтобы перед глазами перестало двоиться. Таймер в небе крутится сияющей цифрой 09:37. Все живое. Все живое. Восстановить баланс. Два мертвых черных тела лежат на земле. Группа живых трясется на периферии. Лисы мелькают на опушке. Баланс секции. Убрать из нее, что ей не принадлежит. Кубы, ожившие, в тот же момент, как он сбросил с себя Марионетку, продолжают висеть в воздухе. Его кубы. Кун медленно выпускает воздух через сжатые зубы. Как же все кружится… Ему хватило бы времени найти это решение. Времени было изначально достаточно… Проклятый Йошик… Кун дает неслышную команду и Кубы схлопываются вокруг людей, заключая внутрь себя. Это происходит так быстро, что никто из оставшихся в живых не успевает даже дернуться.       — Эй, как тебя там… Йола! Считаем, что у нас тут кроме меня не осталось особо разумных форм жизни?       — Хм… — в голосе Администратора слышится заинтересованность.       — Разумные из форта. Теперь они не принадлежат твоей секции. Они принадлежат мне. Можешь считать их моим ланч-боксом. Кролик смеется. Кун клянется, что если когда-нибудь он выберется из всего этого, он найдет его и отрежет ему голову.       — Господин Избранный весьма кровожаден… что неудивительно. Это интересное предложение.       — Ну так что? Такой вариант тебя устроит? Надеюсь к моему инвентарю у тебя нет претензий. Кролик медлит, таймер крутится. Наверняка, он делает это нарочно.       — Я думаю, что при таком подходе —- все в порядке! Уважаемые участники могут носить с собой любые вещи, правилами это не запрещено… но все остальное все еще нарушает баланс. Таймер показывает 7 минут. Нога болит, кубы кажутся все тяжелее и тяжелее с каждой секундой. Кун выравнивает дыхание, стабилизируя шинсу. Наконечник копья красиво искрится. Температура в секции стремительно падает до абсолютного нуля. . . . . . . «Поздравляю вас, Участники, испытание пройдено, жизнь продолжается.» . . . . . . Кун опускается на землю. В ушах отчаянно шумит. Таймер замирает, недокрутив минуту тридцать до четырех нулей. Раздаются редкие хлопки. Кожаные лапки покрытые короткой шерстью между когтистыми пальцами смыкаются с плюшевым звуком. Словно кто-то бьет по подушке. Администратор материализуется в нескольких метрах, земля, еще не отошедшая от шоковой заморозки хрустит под его ногами.       — Ну вот и все. Осталось самое последнее. Йола аккуратно переступает через труп Второго и протягивает лапу в сторону Куна. Кун также медленно поднимает копье, направляя его на Администратора. Довольно с него «сюрпризов».       — Уважаемый Участник, ну что вы делаете? Приз! Остался лишь он. Кролик семенит ближе, отводит лапой наконечник в сторону, приближается вплотную, почти касается груди Куна. От него пахнет мокрой шерстью. Между когтей зажат черно-белый кругляшок.       — Он расскажет о всех ваших подвигах за вас. Одним своим видом. Осторожным движением он прикалывает Куну на грудь круглый значок, на котором выгравирована надпись «Каждый выбор — значим!». И также осторожно пятится назад. Барьер загорается красным и Кун, чувствуя, что еще немного и его стошнит, делает шаг сквозь него.

***

Пространство за ним схлопывается и он оказывается в пустынном холле. Белые стены и две двери без каких-либо надписей в метре друг от друга. На стенах через равные промежутки развешены плакаты. «Пожертвуй малым благом ради великого!» «Каждый выбор — значим!» «Поздравляем» «С днем рождения». Кубы, что реют по кругу ощущаются как пудовые гири. Кун делает несколько шагов вперед, опускает светочи на пол и выпускает помещенных туда обитателей форта наружу. От этого усилия у него подкашиваются ноги. Комната наполняется раздражающим гомоном, что бьет по вискам. Женский плач, тонкий щебет, яростная ругань. Он сгибается пополам, упираясь руками в пол, и не знает некоторое время, где ему найти силы, чтобы встать. В каких закоулках мозга поискать. В голове пусто. Звеняще. Очень просторно. Туда может влезть все отчаяние мира. И еще останется немного места на тихий ужас. Правильно, давай, злись. Сочиняй абсурдные метафоры. Только не раскисай.       — Вы в порядке? Что за идиотский вопрос.       — Да. На той двери, что левее, вспыхивает надпись «Выход» и чуть ниже: «Домашние этажи для не-Избранных. Следуйте по зеленым стрелочкам. Подготовьте номер вашего Этажа для распределительного центра». Кун делает над собой усилие, шлем выравнивает и обезличивает его голос. Указывает на дверь.       — Идите туда, там вам окажут помощь. — Он сам не до конца в этом уверен, но обычно за пределами испытаний Башня ведет себя вполне цивилизованно. И возможно даже медики для пострадавшего Энтони там найдутся.       — А вы… вы ранены, мы можем как-то помочь?       — Уходите.       — Спасибо вам, я… — серый парень тянет Флори за руку, в сторону двери, и она замолкает на полуслове. Разумный парень. Кун чувствует как рядом с ним раздается шелест крыльев. Когда они уже все свалят…       — Господин?.. Птицехват подходит вплотную и наклоняется к нему странно сгибаясь, будто в поклоне. Перья на его хвосте выбиваются из-под халата и расходятся цветным полукругом.       — Господин… как вас зовут на самом деле, за кого воздать хвалу Богу? Этот вопрос выбивает из него последние остатки самообладания. Что он хочет, чтоб две птичьи головы шептали, зажигая курильню у красного с золотом алтаря? Если они когда-нибудь смогут вернуться на свой этаж. Если их мир еще существует в том варианте и времени. Так много если для таких хрупких существ. Но решение приходит само, в его странном мире подходят только такие странные варианты, и он отвечает тихо, почти шепотом:       — Синяя черепашка. Скажи, что вас спасла она.       — Благословенная Синяя черепашка, — чирикает левая голова.       — Справедливая Синяя черепашка, — повторяет правая. Кун поднимается, плечо ломит, левая нога едва слушается. Начинает идти к правой двери на которой теперь горит надпись «Для Избранных».