Пустой резонанс

Средняя Башня. 94-й этаж. 10 лет назад

Небо светлеет. Прошло около 8 часов с того момента, как Кун уселся у барьера. Он честно старался отрешиться, как-то сделать так, чтобы мысли не жужжали в голове также утомляюще, как упокоенная ими саранча. Испытание изолированно, секции замкнуты. Те, кто рядом с ним сейчас — не союзники. Никакого внятного плана побега не придумывается. Пока остается только двигаться по пути, предложенному кроликом. От центра — к краю. От первой секции — к последней. Никто не пытался напасть на них ночью. Было так тихо, что казалось, был слышен хруст травинок, что ломались от неосторожного порыва ветра. Кун отстраненно следит за тем, как тает ледяной панцирь его охранного контура, высвобождая траву. Позволяя той распрямиться. Светочи оживают одновременно с тем, как первый луч солнца бежит, преломляясь, в смеси капель и оставшегося льда. Кун нехотя защелкивает шлем, закрывает забрало. В следующую секцию он войдет так, как и положено благоразумному молодому человеку — во всеоружии. Стена между ними и секцией по прежнему светится желтым. За ночь ничего не изменилось. Парочка его надзирателей, вполне бодрые, следят за тем, как он демонстративно потягивается. Они посменно стояли на страже ночью. И теперь ждут его команды выдвигаться вперед. Интересно, что будет, если он начнет раздавать абсурдные приказы — например, предложит никуда не идти, остаться в этой секции. Слетит ли с них тогда вся эта напускная субординация, и потащат ли они его за шкирку дальше по испытаниям? Не то чтобы Кун хотел это проверить на полном серьезе.       — Предлагаю пройти барьер в воздухе, метрах в десяти от поверхности, чем бы она не оказалась.       — Разумно, господин. — Лейтенант как всегда немногословен. В его голосе нет ни усталости, ни недосыпа. Платформа, повинуясь мысленной команде, поднимает Куна на заданную высоту. Он делает рывок вперед, и Вздых и Второй следуют за ним сквозь прозрачную пленку.

***

Четвертая секция похожа на идеальный прямоугольник в оттенках синего. Голубой вверху — аквамариновый внизу. Небо чистое, без облаков, вода под ними неподвижна. Лучи света пронизывают ее мерцающими клинками на глубину. И только они трое вносят черными точками диссонанс в эту идеальную геометрию. Тут нет ни рыбок, ни планктона, практически стерильная среда. Вода и свет. Впрочем, Кун предполагал, что начало снова будет каким-то таким. Динамика секций повторяется. От безмятежного начала — к появлению противоборствующих стихий. Так будет в каждой? Или администратор только и ждет того, что участники поверят в паттерн, чтобы перевернуть его в неожиданный момент с ног на голову. Пока он держится воображаемой середины пространства — не слишком близко к воде, не слишком высоко в воздухе. Двигается в среднем темпе. Первые три секции заняли у них на прохождение четыре часа, после этого они застряли еще на восемь из-за ночи. С такой скоростью — если секций действительно всего десять им до конца понадобится часов двенадцать. Но это без поправки на растущую сложность и накапливающуюся усталость. А потом? А вот, что потом — думать сейчас не конструктивно. Пока он движется в изолированном и герметичном пространстве в компании охраны. Будет шанс — вот тогда и подумает. Новый барьер возникает перед ним внезапно, спустя всего 15 минут полета. Эта секция оказывается очень короткой, не больше километра в длину. Кун вскидывает руку, призывая Вздыха и Второго остановиться и не пересекать едва видимую границу. Получается, можно пролететь в пятую секцию сразу, не развлекая себя никакими водными процедурами? Вряд ли что-то успеет атаковать их тут за те секунды, что им понадобятся на то, чтобы пройти через барьер. Сейчас день и по правилам их точно пропустит. Но с другой стороны, ограничения по времени на испытании никакого нет. Точнее, мысленно себя поправляет он, ничего на это пока не указывает. А вот на другие вещи указания есть и упускать шанс лучше разобраться в происходящем не стоит. Вздых и Второй висят в полуметре от барьера.       — Я хочу кое-что проверить. Если хотите, можете просто подождать меня тут. Не дожидаясь ответа, он уплотняет шинсу вокруг тела и ныряет. И тут же рядом с ним раздается еще два всплеска. Ну конечно — лучше не упускать его из поля зрения. Он бы сам на их месте так и делал. Кун погружается плавными гребками. Это почти как неторопливый полет —- только тут тебе доступно больше измерений. Когда ты, а не гравитация решаешь, двигаться вверх-вниз или зависнуть в невесомости. Второй скользит, как прирожденный пловец, удивительным, скорее, является то, что Вздых не уступает ему в изяществе движений. Сам Кун то замедляется, то разгоняется оценивая плотность этой воды. Вода. Самая опасная и самая комплементарная его льду стихия. Грань для контроля такой среды очень тонка. Вода — идеальный союзник. Но когда ее слишком много, как сейчас, это может быть опасно. Тут же ее целый узкий океан. Второй огибает Куна, проплывает вперед, выставляя руку и как эхолотом исследует пространство. Воды пусты, пронизаны солнцем, мягко закручиваются вокруг них, в такт движению вниз. Они спустились уже на несколько десятков метров, а давление не возросло и вокруг по прежнему светло. Темная глубина есть — но она где-то на непонятном расстоянии. В Башне все может быть очень относительным — и верх и низ, и свет и тьма, и пустота и отсутствие пустоты. Кун продолжает скользить вниз, в теории ничего не помешает им пройти через барьер и из водного сектора, если что-то пойдет не так. Светящаяся точка куба отделяется от его руки и одиноким разведчиком мчится вглубь. На внутренний коммуникатор прилетают столбцы данных. Пустота. На какое-то мгновение он ловит себя на сюрреалистичном ощущении огромного аквариума. Где есть только они трое. И огромное неведомое божество, что лениво смотрит откуда-то сверху, как черные точки мечутся в золотисто-синем мареве. Эти странные мысли прерывает вибрация куба, на который наконец-то начали поступать данные, отличные от нулей. Кун отталкивается шинсу, рыбкой спускаясь ниже. Чувствует, как Вздых и Второй повторяют его движение, смешивают оттенки аквамаринового, ныряя в глубину. Ожидание затягивается, и наконец, впереди в однородной толще появляется рябь, зарождается встречное движение. И пусть куб уже дал ему ответ о том, какая «жизнь продолжается» в этой секции, он все равно завороженно следит, как гигантские водные черепахи плавными гребками поднимаются по замысловатой траектории все выше и выше. Среди них есть как огромные, так и небольшие, с ладонь. Их панцири и выпуклые глаза отражают рассеянный голубоватый солнечный свет. «Черная черепашка» и «Синяя черепашка». Они же «Храбрая черепашка» и «Лживая черепашка». На которых поклялся охотиться Рак Крушитель. Но не сразу, а когда они вырастут и станут достойной добычей. Как давно это было… Несколько жизней назад. Животные размеренно поднимаются. Исходя из логики испытания, у них есть максимум еще пару минут безмятежности. И Кун решает действовать на опережение. Взмахнув руками, он разворачивается в сторону парочки своих охранников:        — Не дайте им расплыться во все стороны, но ни в коем случае не вредите! Я ограничу их кубами.        — Я помогу с контролем, — сразу отзывается Второй. — Йошик, следишь за периметром. А все-таки как безоговорочно его тюремщики приняли его же командование. Какая извращенная у них иерархия получилась. Лейтенант вытягивает руки, складывает пальцы кольцом и формирует течение. Оно задает направления слоям воды так, чтобы черепахи плыли в их сторону. Кун, как заправский рыбак, запускает в том же направлении кубы, с сетями шинсу между ними. Черепах не очень много, несколько сотен. Он надеется, что предварительная разведка не подвела его, и эта стая действительно единственная. Иначе в полной мере проверить задуманное не получится. Кун загадывает несколько вариантов, кто в этот раз будет нападать. Ловит себя на желании спросить Второго, какой у него шорт-лист. Черепахи уже почти все загнаны между сетями, осталось лишь донаправить в нужную точку самый хвост стаи, с чем вполне успешно справляется Лейтенант. Вздых сканирует пространство золотистыми частичками шинсу, похожими на пыль заставляя воду в отдалении светиться еще сильнее. С правой стороны этот свет начинает ритмично мерцать, подавая сигнал. Кун направляет туда свое внимание и понимает, что не угадал. Он ставил на то, что врагом будут касатки или что-то такое же откровенно хищное. Но к ним приближается вытянутая плоскость, окруженная белым ореолом. Плоскость, составленная из колышущихся прямоугольников. Они темные в белый горошек, сверху наверняка похожи на странный ковер, по которому разбегаются пушистые искры. Электрические скаты. Но на этот раз — не одни. Выше, ниже, все укутанно полупрозрачными медузами. От больших до крошечных. С легкими белыми куполами и длинными нитяными телами. Их также пронизывают тонкие фиолетовые разряды. И весь этот электрический симбиоз плавно движется к его сети из черепах. Сразу два врага? Две разные формы жизни? Хм… Это интересно. Что изменилось в условиях уравнения? Маленькие верткие медузы начинают отдаляться от общего облака, вытягиваясь в жгуты. Устремляются в направлении сети. Хорошо, что он решил пойти по пути превентивной защиты, иначе часть черепах точно бы пострадала. Итак, что мы имеем? Вода, лед, электричество. Кун понимает, что задачку, которую он сам себе поставил решать надо быстро. Сражаться с грозовым облаком в сердце океана? В такой комбинации стихий, не успев верифицировать идею, можно получить 220 в свои шибко умные мозги. Тем интереснее будет проверка. Скатов ни в коем случае нельзя подпускать близко. Он сам ограничил черепах в перемещениях и несколько сильных совместных зарядов вполне могут стать фатальными для них. Отзывать кубы с их позиций тоже нельзя. Значит по сути у него остается только лед. Кун разводит руки в стороны, чуть за спину и делает мощный рывок вперед, одновременно замораживая за собой поток в ощетинившийся длинный конус. Тут главное быть быстрее самого себя, и все получится. Вздых и Второй шарахаются, как испуганные рыбины на несколько метров, пока не понимая, что он задумал.       — Я со всем справлюсь сам, — в голосе слышится определенный вызов, — Останетесь тут на последнем рубеже, если прорвется какая-то мелочь. Кун плывет наперерез первым медузам зависая между двумя «логиками жизни» в этом испытании. Атакующей и нуждающейся в защите. В этой секции постарался кто-то с очень хорошим вкусом. Цвета и формы, баланс скоростей, сама геометрия пространства. Могли быть такие скрытые таланты у кролика? После пустоты первой, мерзости второй и неравенства сил в третьей — четвертая ощущалась, как произведение искусства. Скаты в облаке медуз приближаются, как фантастическая туманность с черными крыльями. Кун чувствует, что просто обязан внести свою лепту в сохранение этой картины в неизменном виде. Никаких черепах! Не подходят по тону. Он начинает воплощать свой план, расчерчивая пространство ледяными колоннами, арками и тонкими прутьями, висящими неподвижно в толще воды. Разгоняется все сильнее и сильнее. Как комета, что оставляет за собой искристый хвост. Правильно рассчитанная плотность не дает льду тонуть или всплывать. Прикосновение к нему является смертельной ловушкой для первых же медузок, вмерзающих в поверхность сияющим декором. Вода начинает потрескивать от мелких вспышек. Кун чувствует, как эта гонка его будоражит. Он может быть быстрее чем лед. Но быть быстрее еще и электрических зарядов — это вызов поинтереснее. Ледяные конструкции приобретают все более и более причудливые формы. Медузы превращаются в хрустальные купола. К его удовлетворению, пока ни одна не прорвалась в сторону черепах, что колышутся в его сети. Второй и Вздых следят за результатами его экспериментов с шоковой заморозкой, не делая попыток приблизиться. Сейчас он мелькает практически на границе видимости человеческого глаза. Белая ажурная стена рисуется словно сама по себе. Первый скат, покрывается корочкой льда, цепляет своих собратьев, которые так же по цепочке застывают. Медузы, стоит любой из тончайших нитей коснуться застывшего элемента, теряют свободу движения. Толща воды переливается миллиардами оттенков синевы. Фиолетовые искры придают ей потусторонний оттенок. Кун рвется в глубину, оставляя за собой длинный след. Это игра на грани фола, малейшая ошибка — и он так же застынет тут идеальной ледяной скульптурой, вечно падающей на недостижимое дно. Он выстраивает кружевной дворец, вплетая в ледяные стены бездушные пузырьки воздуха и живых существ. Ненадолго живых. Это практически ювелирная работа. Безупречно рассчитанные доли секунд отделяют его пальцы от замерзания. Так рисковать для него нетипично, но сейчас Кун не может остановиться, он в полной мере осознает, что наслаждается адреналином, что несется по его венам. Электрические заряды прокатываются по пойманным медузам, делая их похожими на маленькие умирающие галактики. И Куну даже немного жаль, что они тухнут так быстро. Периферийным зрением он контролирует расстояние до сети с черепахами. Ему кажется, или в движениях Второго появляется нервозность? Он то кружит вдоль ячеек, отслеживая, чтоб они оставались цельными. То, словно бы, хочет рвануть в сторону Куна. Быть может, подозревает, что тот решил тут всем на зло самоубиться? После чего, его охране останется только грустно утопиться следом. Вздых же ничего не замечает, полностью увлеченный этим безумным аквапарком. Носится между его ледяным шедевром и сетью, вылавливая самых крошечных и вертких медузок, ускользнувших от Куна. Самозабвенно загоняя остатки иглохвостых на отведенные им в композиции места. Наконец, его произведение можно считать законченным. Все скаты заперты внутри структуры. Все медузы вмороженны в стены. Чтобы взять под полный контроль все формы жизни в секции, ему понадобилось меньше получаса. Эта мысль приносит странное удовлетворение. Перед ним нечто ажурное, мерцающее, несимметричной формы. Собранное из ровных линий и геометрических фигур, где творил он. И перевитое нитями и изломанными прямоугольниками, где примешивалась природа. И хаотичное, и завершенное на вид одновременно. Остается лишь финальный штрих. Кун прикасается к огромной ледяной клети, в которой еще где-то тлеет жизнь. Увеличивает плотность подвластного льда и легким толчком руки задает всей конструкции вектор движения. Туда, в черноту. Вниз. Дворец величественно начинает опускаться в породившую его обитателей бездну и Кун не отрываясь следит за его гаснущими красками. Сначала смазываются формы. Дальше истончается свечение. Вздых и Второй рядом, но не торопят его. Кун дожидается, когда глубина полностью поглощает, созданное им. Еще некоторое время смотрит в темноту и разворачивается к поверхности. Сеть из черепах колеблется в толще воды. Кажется, пока он изображал готическую русалочку, шинсу истончилось. Самые мелкие черепашки уже просочились через ячейки и беспорядочно кружат рядом со своими запертыми старшими родственниками. «Поздравляю вас, участники, секция пройдена, смерть попрана!» — сквозь воду голос звучит далеким эхо. Второй уверенными гребками начинает двигаться к поверхности. Вздых на мгновение застывает в нерешительности между ним и Куном и тоже начинает подъем. Кун развоплощает сеть, освобождая черепах, какое-то время плывет рядом. Потом обгоняет их и выныривает, подлетая на кубах в вихре брызг. Барьер горит зеленым. На губах Куна появляется довольная улыбка — все его догадки по трем предыдущим секциям подтвердились.       — Господин! Это было здорово! — Вздых оказывается рядом, снова с открытым забралом. Капли воды сияющими дорожками скатываются по его черному экзокостюму. До этого бывшие непримечательными круглые глаза горят шальным восторгом. Кун хмыкает про себя: «Сто необычных способов впечатлить других»… Лейтенант парит уже около барьера. Никак не комментирует все водные выходки своего подопечного, но Кун снова чувствует его взгляд. Кажется, мнение Второго о нем поменялось не в лучшую сторону. Похоже, что теперь он оценивает охраняемого ими пленника Захарда, как человека с легкой степенью безумия. Впрочем ничего удивительного… Кун уверен, что он еще неплохо держится. Многие на его месте давно бы свихнулись взаправду.