Пустой резонанс

Средняя Башня. 94-й этаж. 10 лет назад

Открытое пространство вызывало непонятное чувство. Они стоят на дне вытянутой неглубокой лощины. Луг, с травой по щиколотку, впереди уходит за горизонт, а по бокам взбирается на плавные холмы. Небо. Как давно он не видел синее небо? И красный шар солнца, что висит низко над горизонтом. Редкие облака с серыми краями загораются от него мягкими бликами оранжевого. В этой секции так… безмятежно? Кун старается отбросить неуместные сейчас размышления о природе, сосредотачивается. В этой секции закат — а значит совсем скоро наступит ночь и с ней появятся ограничения на его кубы. Нужно поторопиться? А вот и не факт. Для начала не лишним будет понять кто враг. И кому. Он присаживается и рукой в перчатке ведет по упругим зеленым стеблям. Земля. Трава. Мелкие белые цветочки со стрельчатыми лепестками. Пока больше ничего. Второй подходит, останавливается почти вплотную, его анализатор коротко вспыхивает белым.       — Просто трава, — на этот раз он решает не козырять научными знаниями, — Никаких ядовитых видов, лишайников, грибов, агрессивных вирусов. Кун согласно кивает. По-ходу, его охранник был принят в лейтенанты не за красивые глаза и пришел уже к тем же выводам, что и он сам.       — Есть идеи, кто враг? Второй пожимает плечами.       — Да кто угодно, масса вариантов… господин, — обращение он добавляет с задержкой, в самом конце. Вздых, закончив стряхивать воду со своего костюма, также делает несколько шагов и встает рядом. Кун еще раз оценивает обстановку.       — Судя по положению солнца, сядет оно в ближайшие минут 20. Поэтому, предлагаю попробовать добраться до конца секции. Если она по размеру такая же как прошлые, этого времени нам как раз должно хватить. Лейтенант сверяется с данными сенсора, встроенного в нарукавник. Кивает. Чуть приподнимается в воздухе. Кун медлит. Надо забираться на платформу и давать той команду двигаться вперед, но вместо этого, он неожиданно даже для самого себя отодвигает забрало шлема и делает глубокий вдох. Снова ведет по стеблям, срывает травинку и растирает ее между пальцев. Приятный запах. Спиной чувствует, как Второй прямо через черное стекло смотрит на него неодобрительно. Вздых топчется, не решаясь первым начать движение. Кун делает еще один вдох, разгибается, материализует куб под ногами и взлетает на метр над лугом.       — Никаких пеших прогулок на этот раз. Он мгновенно разгоняется и задает направление четко на солнечный диск. Скольжение по открытому пространству не идет ни в какое сравнение с тем, как они прорывались сквозь вонючий коридор лишайников. Второй и Вздых летят по выверено прямой траектории и Кун, чуть пропустив их вперед, подмечает различие в технике. Вздыха поддерживает спресованная платформа белого света. Второй же стоит на потоке шинсу, как на доске для серфа. Его связь с водной стихией настолько сильна, что отражается даже на манере движения? Сам же Кун, хоть и придерживается выбранного направления, теперь посылает голубую платформу по дуге. То вправо, то влево. Он так и не закрыл шлем, поэтому ветер бьет в лицо. Наверняка, скоро будет какая-то подлянка. Точно будет. Но пока ее нет, какая-то часть его наслаждается этим полетом.       — Господин, смотрите! — Кун щурится глядя туда, куда показывает рука Вздыха. Прямо в затухающий солнечный диск, который к этому моменту скрылся уже на одну треть. На нем появляется черная точка, которая медленно увеличивается в размерах. Чтобы это ни было, оно пока далеко, а краски неба уже сереют. Кун сжимает один из светочей до размера ладони и резко посылает вперед. Есть шанс, что он успеет просканировать этот объект. Прошло явно меньше времени, чем то, на которое он рассчитывал. Они точно до заката не успеют долететь до конца секции. Черное пятно продолжает разрастаться, а куб по прежнему не прислал по нему никаких данных. Еще несколько минут и солнце окончательно сядет. Кун запрашивает принудительную синхронизацию данных по всем кубам. Последний луч отражается от редких облаков и исчезает. В этот же момент оставшиеся светочи синхронно тухнут, и Кун быстро развоплощает их, до того как они серой вереницей попадают им на головы.       — Не пугайтесь, участники. Это всего лишь ночь. Источники света будут ограничены, — любезно сообщает им пустота, голосом ушастого. Обозвать его светочи просто «источниками света» — это конечно мощно. Ладно бы ограничение касалось только их возможности светиться. Кун уплотняет шинсу под ногами, придавая тому форму диска. Дальше явно начинается тест на то, насколько хорошо он освоил в ангаре этот способ перемещения. Других вариантов сейчас нет. И ответ от куба-разведчика он получить все же успел.       — Это саранча. Есть любители саркосской кухни? Из-за шлемов не понятно, оценили ли спутники его шутку и Кун закрывает свое забрало. Еще не хватало потом эту дрянь из-за шиворота вытряхивать. Мерзко от одной мысли. Черное пятно в небе разрастается, обретает рваные края. Теперь уже можно различить, что это не нечто целое, а множество отдельных точек, двигающихся как единый организм. Точки становятся крупнее, обретают форму. У каждого насекомого вытянутое тело с гипертрофированными жвалами, выпуклые глаза. Вот тебе и «красоты природы». Кун окутывает себя ледяным щитом и начинает притормаживать. Второй и Вздых следуют его примеру. Небо темнеет, когда огромных размеров рой врезается в них. Дико шумно, стрекот фасеточных крыльев создает ощущение, что они попали в турбину экнолета. Каждое насекомое размером с ладонь, мельтешащие панцири серовато-ржавого цвета съедают все краски, погружая Куна в дрожащую рябь. Быстрым прикосновением к боковине шлема он активирует звуковые фильтры. Цок-цок-цок. Теперь панцири, как капли далекого дождя, стучат о его ледяной щит. Кун пробует пустить по поверхности разряд тока. Искрит так, что его почти ослепляет. Поэтому он меняет тактику, формируя снаружи щита область экстремально низких температур. Перестраивает вектора, ища лучший вариант. Цок-цок-цок. Саранча густым мертвым ливнем сыплется на землю. То поджаренная, то замороженная. При этом сам рой не уменьшается ни на йоту. Он меняет форму, то вытягиваясь, то собираясь обратно в шар. Замедляет их, блокирует движение в нужном направлении, сбивая верх и низ. Второй и Вздых сражаются в тандеме, оба укрытые в водяные пузыри. Двуручный меч против такого противника не самое подходящее оружие — поэтому сейчас Вздых просто давит насекомых, орудуя двумя домами шинсу как молотом и наковальней. Кун по спирали пробует подняться выше. Пространство за ним сразу же смыкается в мельтешащую и стрекочущую тучу. Еще несколько десятков метров и рой становится разреженным, двигаться становится проще и ему удается вырваться туда, где уже практически нет саранчи. Цок-цок. Цок. Чем выше он — тем меньше насекомых отделяются от основной массы, чтоб бесславно убиться о его щит. Кун ищет взглядом своих сопровождающих, которые все еще кружатся примерно в середине роя. Судя по выбросам шинсу, их тактика эффективна, но слишком энергозатратна. Вздых методично истребляет саранчу в хитиновое крошево. Водяные потоки Второго превращают ее в мокрую кашу, которая падает вниз черными кляксами. Только, что толку перемалывать сотни, когда их тысячи? Кун прикидывает расход сил — еще полчаса такого боя, и они начнут выдыхаться. А насекомых особо меньше не становится. Он отлетает еще дальше, корректируя угол обзора. Несколько минут отслеживает динамику происходящего. На фоне догорающих красных отблесков заката становится очевидно, что заметное количество насекомых отделяется от роя и рассредотачивается над лугом. Делая его из зеленого — ржавым. А вокруг Вздыха и Второго кружит, уже заметно меньшая часть. Плотные ленты насекомых, как бритвой, проходятся по поверхности земли, оставляя черные выеденные полосы в том, что недавно было цельным живым полотном. Понаблюдав еще немного Кун активирует канал связи и произносит:       — Сожрать траву им явно интереснее, чем сожрать нас. Если мы поднимемся на достаточную высоту — эта дрянь просто отстанет.       — Принято, — в коммуникаторе щелкает и Второй повторяет его маневр, широкой спиралью взмывая вверх. Вздых следует за ним. Верхние слои роя еще делают слабые попытки преследовать их, но быстро теряют интерес.       — Вперед, не снижаясь. — Кун командует и устремляется к горизонту, не глядя вниз. Они летят как над темным, шумно колышущимся полотном. А все-таки Вздых и Второй неплохо потрудились, рой явно стал меньше. Полотно истончается, пока не остается совсем позади. И никто не летит за ними с жужжанием. Теперь саранча игнорирует их присутствие в секции. Получается, что насекомые напали на них потому что по-сути первыми напали они сами? Еще через несколько сотен метров Второй, который в какой-то момент вырвался вперед, начинает резко тормозить. Кун видит, что воздух перед ним дрожит плотным маревом. Они наконец-то добрались до конца секции. И теперь путь им перекрывает бесконечно уходящий вверх и в стороны барьер. Он подлетает вплотную, пытаясь рассмотреть, как меняется пейзаж в четвертой зоне. Воздух пружинит, оттесняя назад. Шинсу рассеивается при попытке прямого удара. Как и предупреждал Администратор — до следующего утра пройти дальше будет нельзя. Появившийся слева Вздых поднимает меч и делает несколько рубящих ударов — оружие вязнет, словно залипая в воздухе.       — Не трать силы, — Второй останавливает его, сам даже не делая никаких попыток пробиться за барьер. Все трое зависают рядом в воздухе. Там, впереди перед ними что-то похожее на такое же небо, как и здесь. Внизу ровная темная поверхность. Земля? Луг? Камень? Понять невозможно. Не исключено, что все, что угадывается за барьером, всего лишь морок, не имеющий никакого отношения к реальности четвертой секции. Кун разворачивается и смотрит назад в чернеющую картину секции третей. От красивого пейзажа за спиной почти ничего не осталось. Пусть их троица и уничтожила приличную часть роя на своем пути. Наступающая ночь не может скрыть, что зеленая чаша луга изуродована коричневыми проплешинами голой земли. Ближайшие остатки насекомых маревом перелетают между уцелевшими островками травы, постепенно смещаясь в сторону барьера. Все ближе и ближе к Куну и его охранникам. Но их уже слишком мало и они слишком рассредоточены, чтобы представлять собой какую-то угрозу. Кун понимает, что иррационально злится. Ему нравилось скользить над травой. Ему нравилось, как в ней местами проглядывали крошечные цветочки. И то, как она пахла, нагретая закатным солнцем, тоже нравилось. Он резко пикирует практически к самой земле, под изумленными взглядами Второго и Вздыха. Воздушной волной сносит, насколько хватает сил, насекомых в стороны и накрывает тонкой, но прочной коркой льда очищенное пространство. Получается блестящий каток примерно километрового радиуса, местами с проплешинами, но в основном с еще уцелевшей травой наивно зеленого цвета. Сдутая к краям «катка» саранча быстро собирается в цельный вихрь и летит вниз, стучась о барьер. Цок-цок-цок. Град из панцирей сыпется вниз, насекомые со странным упорством пытаются прорваться к траве. Кун отлетает на расстояние, которое позволяет ему поддерживать барьер на месте и при этом находиться максимально далеко от агрессивной формы жизни. Недостаточно далеко. Меньшая часть роя отделяется и, словно чуя в нем виновника своих бед, начинает двигаться в его сторону. Кун снова понижает температуру и формирует метель, направляя ее встречным курсом. Рой разделяется, практически целиком избегая атаки и Куну приходится корректировать ее траекторию. Со второй попытки метель накрывает насекомых, что мчатся к нему. Замораживает тех, что жужжат на острие, но уже не причиняет вреда тем, что летят последними. Балансировать в воздухе, держать защитный каток и отбиваться от насекомых без поддержки кубов не очень комфортно. Сдалась ему эта трава… И в этот момент Кун чувствует движение шинсу по сторонам. К его метели добавляются водяные потоки, синергируя с низкими температурами. Замороженные насекомые начинают уже плотным дождем сыпаться вниз.       — Господин, зачем вы спустились? У нас новый план? Вздых добавляет свой вклад, выдавая рассеянный поток шинсу, которого хватает на нейтрализацию тех, кого не заморозило или не смыло.       — Да, решил, что самое время собрать нам на ужин немного экзотических ингредиентов. В воздухе пахнет горелым, в течение получаса еще небольшие скопления саранчи, закончив со всей доступной им в других местах травой, делают нападки на закрытый кусочек. Небо становится совсем темным, когда по-видимому последнее упрямое насекомое отправляется в свой насекомий рай. Кун несколько секунд смотрит на мерцающий барьер, без кубов у него нет полной уверенности, что ничего живого больше не осталось, но почти сразу раздается голос кролика: «Поздравляю вас, участники, секция пройдена, жизнь продолжается! Напоминаю, что пройти дальше вы сможете лишь с наступлением дня. Ночь — для отдыха». Раздается короткая вспышка и Кун понимает, что фраза про ночь не единственное отличие. На этот раз барьер не красный, он переливается желтым. Это потому, что они пока внутри него? И он сменит цвет, как только они перейдут в четвертую секцию? Или у этого есть еще какие-то причины? Кун аккуратно кладет этот факт на полочку ко всем остальным. С восходом солнца будет понятно. Его догадки уже складываются в нечто цельное. Он меняет давление шинсу под ногами и спускается на землю. Не висеть же в воздухе до рассвета. Его спутники следуют его примеру. Коснувшись ногами поверхности, Кун подносит руку к внутренней застежке около подбородка. Дергает за нее, особо ни на что не надеясь, но неожиданно та поддается. Позволяет себя сдвинуть. И он полностью снимает шлем. Волосы под ним слиплись и неприятно щекучут затылок. Кун взъерошивает их, подставляя шею слабому ночному ветру. Замечает, что Вздых, к которому он стоит в пол оборота, рассматривает его украдкой. Так все же точно не знал, как он выглядит? Только сейчас понял, к какому Великому дому принадлежит его подопечный? Кун садится прямо на траву и поудобнее прислоняется спиной к барьеру, пристроив шлем около колен. Теперь им просто остается ждать. Барьер уютно обволакивает. По ощущениям ничуть не хуже хорошего кресла. Если тут вдруг действуют другие сутки и ночь будет длиться всего 4 часа или солнце взойдет резко — он, в худшем случае, просто выпадет на следующий уровень, как мешок с картошкой. Барьер в самом низу почти не светится, похожий на плотное желе с золотистыми вкраплениями, а выше уже красиво переливается желтым, отчего трава рядом приобретает причудливый цвет. Пока все, через что они прошли, было слишком легким. Словно это 49-й, а не 94-й этаж. Кун прикладывает руку к земле, тонкая ледяная корка ползет во все стороны, сковывая траву в мерзлый панцирь на десятки метров вокруг всех троих. Мало ли какие еще есть неозвученные правила.       — Что вы делаете, господин?! — Вздых нервно поводит плечом. Потом, чуть оглядываясь в сторону Лейтенанта, отодвигает забрало. Он выглядит совсем молодым. Младше самого Куна. Его внешность весьма созвучна его манере говорить и действовать. Только ни разу не созвучна с тем статусом и силой, которыми он явно обладает. Те Избранные, которые верят тому, что они «видят» в Башне, долго не живут.       — Создаю нам охранный контур, — Кун постукивает по затвердевшей травинке, — Если что-то будет приближаться, то треск будет стоять такой, что проснется все в километре.       — Проснется? Мы собираемся спать прямо так? Тут?       — А какие есть еще предложения по ночевке? Если уговоришь Второго, натянуть достаточно воды из атмосферы, могу соорудить нам иглу. В голосе Куна слышится явная издевка. Вздых хлопает глазами не понимая, что за «второго» упомянул Кун, но сам лейтенант напрягает руки и раскидывает над их головами сеть из капель. Ну, уже неплохо. Не защитит от нападения с воздуха, но как сигнальный барьер сработает в случае чего.       — Годится, — еще раз окинув взглядом пространство, Кун расслабляется и прикрывает глаза. Такой отдых кажется оптимальным в сложившихся условиях.       — Как насчет воды? Когда этот голос раздается неожиданно из полумрака. Кун поворачивает голову и видит, что Второй сформировал 2 крупных водяных шарика. Один плавает перед Вздыхом, второй — у лица Куна. Не то чтобы он хотел пить, но отвергать такой жест доброй воли со стороны своей «команды» было бы неправильно.       — Спасибо. Он протягивает руку и шарик оказывается в ледяном стакане с тонкими стенками. Вздых в этот же момент сгребает предложенную воду в ладони и шумно пьет. Интересно, насколько эти двое понимают его возможности? Например, то что он совершенно спокойно может обходиться без еды и воды несколько дней. Пожалуй, понимают. Второй, который, так и не открыл забрало, так уж точно умеет оценивать риски.