Пустой резонанс

Нижняя Башня. 10 лет назад

Кун старается сконцентрироваться на том, что сейчас у него две главные проблемы — темно и высоко. После контакта с Захадом больше всего хочется сенсорной депривации, а не решения логических задачек. Поэтому, идея просто побыть тут в тишине и без света, не делая ничего, кажется заманчивой. Первые пять минут. Потом что-то внутри щелкает. Словно запустили карусель и разные эмоции закружились, конкурируя за лидерство. Злость. Какого черта у него отобрали кубы. Досада. Почему он застрял тут, на краю стены, заброшенный чужой волей. Ощущение использованности. Снова. Как у куклы, которую любопытно разобрать и посмотреть что внутри. Кун трет лицо руками. Нет, не будет он тут тратить время на саморефлексию. Темно и высоко. Сначала надо разобраться с этими двумя конкретными вещами. Вопрос с перемещением в вертикальной плоскости Избранные решали обычно тремя способами. При помощи внешних устройств, через уплотнение шинсу под ногами или поддержанием себя в воздухе, через комбинацию воздушных потоков. Куну всегда достаточно было первого варианта. А летать… черт возьми, он не умел летать сам по себе. Никогда не видел смысла отращивать крылышки, как у Баама или Андросси. Максимально, сам мог подняться над поверхностью на пару десятков сантиметров. А что теперь? Теперь ему остается только перебирать разные варианты и смотреть, какой сработает. Он представляет себе, как энергия становится материальной, способной удержать его вес, и ботинки действительно отрываются от пола. Кун балансирует, как на шаре, который пружинит и норовит укатиться из-под ног. Это не имеет ничего общего с полетом. Он просто завис на высоте около полуметра. Это просто воздушная, точнее электро-магнитная, подушка. Кун рассеивает энергию, опускаясь на пол. Тут нужен фундаментально какой-то другой подход. Но какой? В голове нет ни единой стоящей идеи. Раз так, воздушные упражнения пока отложим. Он осторожно подходит к самому краю, смотрит вниз. Комната похожа на желтое пятно, но сюда света долетает едва ли достаточно, чтобы видеть очертания своего тела. В глубине же, врезанный Захардом прямоугольник вообще похож на тьму в своем самом чистом проявлении. Кажется, сделай несколько шагов во внутрь, и просто провалишься в бесконечный кисель без единого лучика. Кун застывает на этой границе, пытаясь придумать, с какой стороны ему подступиться к проблеме. Лед сам по себе не светится, что с ним не делай. Копье — призвать можно… но оно тоже не светится, не левитирует. Разве что дырок новых им в стенах понаделать. Но разрушений с него на сегодня точно достаточно. Лед, кубы, копье… А ведь у него в арсенале есть еще кое-что! Настолько слабое, что он почти никогда не пользовался этой частью своих сил. И даже не тестировал в связке с Множителем. Кун разворачивается к темному проему и выпускает вперед осторожный пробный электрический разряд. Фиолетовые змейки слетают с пальцев, коротят пространство на несколько метров вперед. На долю мгновения высвечивают очертания ближайшей стены. В темноте вспышка бьет в сетчатку и Кун зажмуривается, насколько раз сильно моргает, прогоняя мерцание, что теперь стоит перед глазами. Хм… использовать ток настолько в лоб — не вариант. Он чувствует, что может дать куда большую мощность, но такими темпами скорее ослепит себя. Вместо этого он наоборот максимально снижает импульс и осторожно разводит указательный и большой пальцы левой руки, пытаясь удержать между ними электрическую дугу. Та неприятно жжется, потрескивает, иглами ввинчиваясь в подушечки пальцев. Кун разводит их еще на пару сантиметров, добиваясь устойчивого свечения, но тут же с раздраженным шипением гасит. Призывает лед на обожженные участки кожи. Больно, черт возьми! А если скрестить? Полый ледяной шарик формируется с легкостью. Кун понижает температуру стенок до максимума, почти останавливая движение молекул, и снова дает разряд между пальцами. На этот раз результат получается более устойчивым. Шарик начинает светиться изнутри нежным переливчатым сиянием, отбрасывая мягкую тень от держащей его от руки. Ледяная колба предохраняет кожу от повреждения. Если чуть усилить разряд — то у него почти получается что-то вроде ручной лампы, с которой можно перемещаться, без риска врезаться лбом в стену. Кун делает несколько шагов вглубь, пытаясь понять, насколько хорошо с ее помощью получится ориентироваться. Если придерживаться стены и не терять из виду прямоугольник выхода — то, пусть пока и недалеко, но можно двигаться. Предположим, что концепт фонарика худо-бедно есть. Теперь есть смысл снова заняться первой проблемой. Кун возвращается на самый край, кладет светящийся шарик на пол, позволяя тому разгонять тени в полуметре от проема. Смотрит вниз. Все те же 20 метров до пола. Летать… А почему он вообще решил, что чтобы спуститься, ему нужно срочно научиться летать? Настолько укоренилась привычка к левитации на платформе? Но ведь «летать» совершенно не обязательно! Идея, внезапно пришедшая в голову, кажется простой и захватывающей в своем идиотизме одновременно. Сначала Кун создает ледяной прямоугольник шириной в несколько метров. Потом поднимает у полотна края, формируя половинку цилиндра, и скручивает по спирали и вниз. Стихия послушно следует его командам. Раньше у него бы ни за что не вышло так точно ее контролировать, а теперь примерно за пять минут игры с формами и у него получается отличная… горка. Достаточно пологая в своем радиусе, чтоб не убиться, разогнавшись. И достаточно прочная, чтоб выдержать его вес, не развалившись в процессе. Кун свешивает ноги, касается полотна, примеряется к своему творению. И, отбросив все мысли, отталкивается от края, начинает скольжение вниз. Его закручивает и прикладывает на неидеальной формы поворотах, лед хрустит. В груди клокочет азарт и что-то отчаянно-безбашенное. Уже в самом низу Кун теряет ориентацию в пространстве, кубарем катится по полу и врезается в стену. К ледяным искрам добавляются искры из глаз. Он некоторое время лежит, раскинувшись на полу. Дышит, не шевелясь. Искренне надеется, что ничего не отшиб и не сломал в процессе. Ловит себя на том, как губы невольно растягиваются в улыбке. Смотрит, как его горка чокнутой спиралью уходит вверх. Резонанс точно что-то выжег в его мозгах, а это падение башкой об стенку видимо добило остатки. Потому что все это кажется чертовски забавным. Второй раз за день. И в этот момент его скручивает. Перед глазами несутся красные вспышки. Потоки шинсу пульсируют параллельно венам. Это длится несколько секунд, потом отпускает. Но такого времени хватает, чтобы веселье смыло волной резкой боли и он весь покрылся крошечными бисеринками холодного пота. «Некоторые побочные эффекты» — это о подобном говорил Захард? Что ж действительно, вполне терпимо. Кун закрывает глаза. Он справится. Не даст этим изменениям расшатать себя. Пускай будут срывы. Не смертельно, перетерпит. Физическая боль — понятный и доступный концепт в его положении. Она просто… болит. Не лезет в душу, не порождает никакой двойственности. Это просто часть его новой реальности. Пройдет.

***

Когда в голове перестает гудеть, а под ребрами колоть, Кун встает. Горка медленно тает, превращаясь в разрозненные лужи на полу. Он касается ее блестящего бока и опускает температуру вещества насколько может. Использовать ее еще раз как-то он не планирует, просто приходит в голову идея, поддерживать ее замерзшей и прочной как можно дольше. Раз Множитель повлиял на его шинсу, изменил резерв, значит надо продолжать им пользоваться, чтоб тело постепенно привыкло. Прихрамывая, Кун идет к Терминалу. Интересно, эта та же машина… или ее идеальный бекап? Как вообще Захард вернул все в изначальный вид? У него где-то была сохраненная копия, которую он перезаписал в пространство? Или его магия работает по другому принципу. Кун активирует сенсорный экран и начинает переключаться между пунктами меню. На первый взгляд ничего не изменилось. Даже серое сообщение мертвого мессенджера «Приглашение на Игру» все еще на месте. Но Куна привлекает не оно. Иконка внутренней Библиотеки, подсвечена зеленым. Так было бы, если бы у нее был доступ во внешнюю сеть и она сигнализировала об успешном обновлении. Но никакой внешней сети по прежнему нет. Кун открывает приложение и на него выскакивает информационное окошко.

«Библиотека расширенна.

Показать новые файлы?»

Он нажимает на «Ок» и застывает, читая название добавленного в коллекцию файла. «Трой Мирай. Нестандартные энергетико-биологические комбинации II-45-N» Брови Куна ползут вверх. А ведь ему казалось, что эмоционального запаса у него на сегодня уже не осталось. Не день, а просто праздник какой-то. Так и запишем — «День Знаний». Пора бы запомнить, что Захард никогда ничего не спрашивает просто так. И вопрос про Резонанс сегодня был не пустым звуком. Он даровал ему часть архива исследований безумного главы семьи Ло По Биа. Кун открывает текст и читает оглавление из трех пунктов. — «Живое активируемое оружие» — «Пересборка» — «Нейроэнергетический резонанс» Резонанс. Судя по-всему, ему сюда за подробностями, которых он так жаждал. Сразу в третью часть. Но Кун скролит страницы медленно. Одну за другой, по порядку. Читает. Точнее — пытается читать. Исследования Троя Мирая. Медицинские выкладки, поля и карты шинсу. Полотнища сложносочиненных таблиц. Кун быстро понимает, что никогда не изучал биологию и витальную энергетику на таком уровне, чтобы всерьез тут что-то понять. Но теперь у него есть время. Вместо отобранной жизни. Есть расстояние между часами и минутами, которое нужно чем-то заполнять. Значит, он разберется. От сути экспериментов Мирая пробирает. Нет, Кун всегда считал себя максимально далеким от идеализма. Он думал, что знал, что такое — Башня. И что такое — Великие дома. Но для Троя слова «этика» вообще не существовало. Впрочем, как и для Захарда… Все три темы были жуткими. «Живое активируемое оружие» — получается в основу экспериментов Мастерской легли как раз эти исследования Мирая? Как сплавить воедино живую душу и неживую вещь. Получить на выходе дикий симбиоз. Кун прикрывает веки, перед глазами несется вереница имен. Хорьянг, Кассано, Эмили, Бета. Это те четверо, что прошли с разной степенью личностных повреждений, через этот процесс. Баам. Который тоже чуть не стал жертвой и частью Шипа. Кун не хочет пока углубляться в эти описания, вникать в расчёты и теории дальше, поэтому открывает следующую тему. Все еще оттягивая момент, когда он дойдет до подробностей Резонанса. «Пересборка» — создание из клеток одного живого существа, совершенно другого, с сохранением всех свойств шинсу и генетики исходного объекта. Со своей отдельной душой. Например, из роя пчел с кристальным шинсу можно было сделать полу-разумного кохозавра. Который точно так же мог бы пользоваться уникальными паттернами для кристаллизации. Две души, два тела, один набор клеток. В исследовании много иллюстраций, демонстрирующих стадии преобразования. Кун скроллирует, стараясь не разглядывать их. Картинки не для слабонервных. Отвратительный биологический конструктор. «Резонанс»… Если быть точным «Нейроэнергетический резонанс живых организмов». Часть, посвященная ему самая обширная. Общая концепция и несколько протоколов исследования реальных пар. Двадцать, пятьдесят и семьдесят процентов совместимости. Кун раскачивается на стуле пока читает, заставляя тот отклоняться на опасный угол. Выше 70% Мираю не попадалось. Интересно, каков его процент?.. Он скользит взглядом по страницам, стараясь не перескакивать между абзацами. Язык научный, сухой, местами все также не до конца понятный. Но по сути нет никакой шокирующей или новой биологической информации. Три основных постулата, которые он уже знал. Или догадывался. Каждый из них он, так или иначе, уже прочувствовал на собственной шкуре.       — Обязательность непосредственного контакта нервных окончаний объектов.       — Чем больше нервных окончаний задействовано, тем сильнее эффект умножения.       — Если разница сил между объектами достаточна, то ощущение можно фильтровать. И отсутствие ответа на главный вопрос. Почему он. Точнее ответ, который ему совершенно не нравился. Эффект случайной совместимости, который невозможно воспроизвести. По крайней мере, Мираю ни разу не удалось создать его искусственно. И чем больше Кун читал, тем настойчивее подсознание долбилось в него мыслями. Как часть Резонанса, ты не сильный, не умный, не идеальный, не блестящий. Ты просто случайно генетически и энергетически подходишь. И это определяет весь паттерн твоего существования. Никакой исключительности. Все что делало тебя особенным — больше не имеет никакого значения. Ум, внешность, желания. Это сбивает тебя с центра собственной эгоцентричной жизни на обочину. Захард не выбирал, не искал, он просто, по сути, споткнулся об него. Вселенная подбросила. Случайность и невезение. Кун откидывается на стуле. Прислушивается к себе. Неудачник? Его не устраивает такой ответ.