Пустой резонанс

Нижняя Башня. 10 лет назад

Кун просыпается от того, что у него сводит желудок. От голода. Он пытается какое-то время игнорировать это чувство. Даже не открывает глаз. Пытается провалиться обратно в безопасную темноту, зарыться глубже в нагретое собственным жаром за время сна одеяло. Тело ощущается тяжелым, неповоротливым. Мысли — вязкими, неупорядоченными. Кун медленно переворачивается на другой бок, в слабой надежде, что это поможет унять спазм, уснуть. Вытеснить обратно на край сознания обрывки вчерашних картинок. Средняя Башня, калейдоскоп лиц, белая комната Испытания, Катя, Госсенг, Захард, Множитель… Желудок урчит, сбивая градус внутреннего трагизма. Под такой звук даже пытаться погрузиться в тоску и жалость к себе как-то нелепо. Кун чуть приоткрывает глаза и медленно садится на постели, подтягивая колени к груди. Вокруг царит полумрак. Желтым светится боковая панель Терминала, но зрение пока слишком размыто, чтоб считать дату и время. Резь внутри чуть утихает. Кун делает несколько глубоких вдохов, наполняя легкие кислородом и тянется рукой к мочке уха. Пальцы касаются кожи. Ничего. Ни ожога, ни шрама, ни вплавившегося металла или чего-то чужеродного. Все как было до. Просто ряд аккуратных проколов там, где раньше были его собственные серьги… Ни блокиратора шинсу. Ни Множителя. Кун даже зачем-то касается второго уха. Точно с таким же результатом. Но не могло же это все ему присниться? Нет. Все точно было, происходило с ним. Все манипуляции Захарда, после которых он самым позорным образом потерял сознание. Потом — боль, жар, ряска, затянутая золотистой мутью. Кун прислушивается к себе. Чувствует он себя… нормально. Даже как-то слишком нормально. Ничего не болит. Лишь голова немного ватная, как после долгого сна. Кун вытягивает руку из-под одеяла и осторожно призывает куб. Тот материализуется на ладони, покачивается голубыми гранями, подлетает вверх и замирает в верхней точке. Потом сжимается, повинуясь безмолвному приказу, исчезает обратно в пространственном кармане. Дальше очередь шинсу. Кун чуть медлит, формирует льдинку, закручивает ее в миниатюрном вихре, разбивает на блестящие иглы. Водит рукой, заставляя энергию складываться в белые дорожки, вибрирующие в воздухе, повторяющие движение его пальцев. Сила покорно искрится, пока он осторожно наращивает мощность вихря. Иголочек в нем становится все больше и больше. Кун следит за замысловатыми узорами, медленно выдыхает, чувствуя, как иней из теплого воздуха кристаллизуется на краешке одеяла, что он натянул почти до подбородка. Кристаллизуется??? Он вдруг понимает, что в комнате стало очень холодно. Дергает рукой и сила хлопьями разлетается по комнате, оседает на поверхностях белым и искристым. За пару минут, что он экспериментировал, температура вокруг опустилась до нуля… а он даже не осознавал этого побочного эффекта. Лишь теперь стало заметно, как Терминал попискивает и мигает желтыми лампочками, пытаясь выровнять параметры комнаты, согласно заданным ему настройкам. Кун замирает, позволяя волнам шинсу улечься в теле. Ожидаемо. Множитель сработал, как и должен был, перестроил что-то внутри. Изменил, усилил, расширил… черт его знает. И возможно, продолжает это делать… циркулирует где-то в крови и энергетических потоках. Модифицирует его… превращая во что-то. Кун осторожно спускает ноги и касается ступнями ледяного пола. Хм… все же легкое головокружение присутствует и дико хочется есть. Окружающий холод бодрит, пощипывает кожу. Он стягивает одеяло с кровати и прямо в нем медленно идет в ванную, с каждым шагом прислушиваясь к ощущениям внутри. Обдумывать всю хтонь, в которую скатилась его жизнь, надо кусочками. Совмещая с чем-то полезным и человечески-необходимым. Кун умывается, в который раз радуясь, что тут нет зеркала. Возвращается в комнату к Терминалу. 18/29/31 Где-то потерялись сутки. Долго же он спал, переваривая Множитель… или наоборот. Пока Множитель переваривал его. Пальцы привычно скользят по сенсорному экрану. Коммуникационная программа на месте, как и единственное сообщение в ней, с приглашением на Игру. Серая, неактивная, без единого намека на внешнюю связь. Терминал формирует чашку с чем-то горячим и травяным судя по запаху. Не особо вкусно, но должно снять дискомфорт. Нда. До сверхсущества ему пока еще явно далеко. И не то чтобы он когда-либо туда рвался. Почти все, кого он знал из подобной «лиги», были не самыми приятными «людьми». Со своими странностями. За исключением, ну разве что мисс Юри. Может где-то был мир, где большая сила предполагала большую ответственность. Тут же большая сила зачастую сулила большие неприятности. Либо тебя захотят использовать в своих интересах, либо тебе надо будет грамотно встроиться в одну из имеющихся вертикалей. Кун отставляет чашку, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Терминал пищит менее настойчиво, медленно, градус за градусом, поднимая температуру. Вмешиваться в этот процесс Кун не решается, если несколько его ледяных вихрей так странно сказались на пространстве, то есть вероятность, что в попытках чуть поднять энтропию, он вполне может что-то поджечь или сварить. Себя, например. Действовать нужно с тройной осторожностью. Поэтому он допивает еще одну чашку и задумчиво следит, как цифры минут на часах сменяют друг друга. Переводит взгляд на вещи, сваленные кучкой у стены. Ну хоть черный костюм все еще в его распоряжении. Невиданная щедрость. Он дает себе еще несколько минут зыбкого внутреннего равновесия. Ничегонеделания. Потом встает, сбрасывает одеяло и идет к одежде.

***

Темный материал мягко и плотно прилегает к коже, снижая уровень подспудной тревоги. Добавляя преграду между ним и враждебной внешней средой. Кун взмахивает несколько раз руками, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Сжимает и разжимает пальцы. Кубы. Они сработали нормально в первый раз. Не попытались сходу размножиться в неведомом количестве или взорваться. Поэтому он вызывает привычную конфигурацию из трех штук и сразу растягивает между ними платформу. По ощущениям все как раньше. Кун гибким движением запрыгивает на платформу и дает команду «вверх». Его плавно поднимает над полом. Два метра, пять… десять. Часть внимания уходит на контроль скорости, часть — на добавление еще двух кубов, что двигаются параллельным курсом, служа источниками света. На двадцати метрах от пола платформа останавливается. Теперь можно еще раз попробовать прикоснуться к шинсу. Кун снова формирует легкий ледяной вихрь вокруг ладони, на этот раз внимательно следя за отголосками силы. Метель закручивается небольшим облачком, придерживается заданных ей ограничений и параметров. Взмывает. Опускается. Кун рассыпает ее на тысячи тонких иголочек, одновременно закрываясь щитом. Проверяя. Тот отзывается мгновенно, укутывает его со всех сторон, превращвет в странное подобие елочного шара. Игрушки с прозрачными стенками. Кун сдвигается на метр в сторону. Щит следует за ним. Такой маневр раньше не давался ему так легко. Он развоплощает защиту, потом возвращает на место и так несколько раз подряд. Удобнее чем раньше, но нельзя назвать это каким-то качественными изменением. Осторожный удар в стену напротив — льдинки отскакивают и с хрустальным перезвоном летят вниз. Еще один, сильнее — с тем же эффектом. Кун чувствует легкое разочарование. Зажмуривается и бьет с полной самоотдачей. Клин формируется, разгоняется в узком туннеле, отзывается небольшой ударной волной, осыпает его белым и холодным. На стене ни царапины. Да какого ж Дьявола!.. Причем Правой и Левой руки разом! Кун встряхивает побелевшие от напряжения пальцы и разгоняет платформу вверх. Выше, еще выше. Может хоть тут будет какое-то явное изменение?! Вскоре начинает чувствовать вязкое сопротивление, свист воздуха в ушах. Оглядывается вниз. Он совершенно точно пробился выше линии, чем та, до которой ему хватало сил взлететь раньше. Комната визуально уменьшилась до светлого пятна. Но опять ловит тоже самое чувство застревания. Просто на сотню метров выше, чем раньше. Труба снова создает иллюзию движения, при этом фактически не поднимая его ни на сантиметр. Кун останавливается, зависая в этом пространственном искажении. Бежевые стены вокруг выглядят мертвенными в голубоватом свечении кубов. Он разгоняет светочи в режим Энны, заставляя каждую грань поделиться, став в девять раз чувствительнее. Отправляет их вверх сканировать пространство. Но на выходе получает ту же муть, что и раньше, просто в девять потоков. Бессмыслица. Как-то недостаточно его помножило получается. Кун с досадой ударяет по стене кулаком. С кончиков пальцев срывается изморозь, впивается в стену, начинает по ней расползаться. Кун с недоверием смотрит на сетку трещин, в которые вклинивается лед, расширяя их. Ему вдруг удалось повредить стену? Бьет еще раз, на этот раз прицельно в то же место. Чувствует, как вибрация отзывается внутри материала. Вниз от самой четкой трещины начинает ползти тонкий раскол. А вот это уже явный апгрейд. Чего ему не хватило в первый раз для такого эффекта? Злости? Как оно так случайно вышло? Может чем выше, тем слабее сама стена? На этот раз Кун следит за температурой вокруг, концентрируя шинсу в ладони, а также тем, что происходит в его теле. Левитирует ниже, прослеживая трещину до самого конца. Прикладывает пальцы точно к середине разлома, надавливает сильнее. И тут внутри что-то болезненно дергается, как перетянутая струна, готовая лопнуть. Шинсу вырывается из-под контроля, разлетается во все стороны, бьет в стены, вниз, вверх. Кун едва успевает прикрыться щитом, когда острые куски льда и каменного крошева начинают сыпаться ему на голову. От стены откалываются куски и с грохотом несутся вниз. Потом раздается смачный «бум». Треск. Кажется, это была кровать… Кун замирает с разведенными руками в резко наступившей тишине. Стряхивает с кистей невидимое напряжение, стараясь чуть изолироваться от взбесившейся силы. Кровь гулко колотится в ушах. Снижается на несколько десятков метров. Вся комната внизу засыпана камнями вперемешку с кусками льда. Стол расколот. Терминал вроде бы каким-то чудом не пострадал. Из-под слоя каменной крошки мигают зеленые лампочки. Неожиданно его пробирает на смех, который звонко отражается от изломанных граней трубы. Множится эхом. Отлично… просто отлично. Теперь он неконтролируемая помесь морозилки и отбойного молотка.

***

      — Тебе весело? Кун поворачивается на голос. Логично, что Император Башни не мог не заметить, как часть его личного пространства подвергается аннигиляции. И сразу явился проверить масштаб разрушений. Он стоит на пустоте в метре от голубой платформы. Просто разом там возникнув. В своем неизменном, застывшем облике. Кун сталкивается с ним взглядом. Опять чудится, что на него смотрят, как на букашку и слова вылетают быстрее, что он успевает себя остановить.       — Говорят, что смех продлевает жизнь. Захард касается зазубрины на стене, вниз срываются еще несколько мелких камушков.       — Ничем не подтвержденная теория. Но забота о своей жизни похвальна. Вижу, ты уже освоился.       — Не то чтобы. Захард продолжает смотреть на него ровным сканирующим взглядом.       — Времени прошло достаточно. Множитель еще не полностью закончил расширять каналы, возможны небольшие побочные эффекты. Давай посмотрим. Одновременно с последними словами, Захард делает в воздухе шаг навстречу и вытягивает руку. Без изолирующего свечения. Кун смотрит на протянутую ладонь. Та так похожа на человеческую… и не похожа одновременно. Широкая, с соразмерными пальцами, едва заметными папиллярными линиями, без единого изъяна. С несколькими красными кольцами на указательном и безымянном. Максимизация контакта нервных окончаний. Прямо тут и сейчас. Вроде на подушечках пальцев их как раз в избытке. Весело ли ему теперь? Пожалуй, ему действительно горько и весело даже в этих обстоятельствах. Когда еще и одновременно страшно. Наверное, он похож на «Негрони». Если попытаться оценить этот странный коктейль чувств. Секунды идут, Кун колеблется. Иллюзия. У него опять лишь иллюзия выбора. Поэтому, заторможено, но он все же касается протянутой руки. Выглядит как приглашение на танец. Желательно, чтоб одного из них стошнило в конце этого вальса от перенасыщения. Резонанс срабатывает мгновенно, словно примагничивая руку.

***

Смех и веселье. Отголоски… такие слабые. Но так искрятся. Захард прикасается к ним, осторожно раздувает, как тлеющие угли. Уголки губ у Куна дергаются в подобии улыбки. Это все чертовски забавно. Стоять вот так, над расколотыми стенами и мебелью. Касаясь руки самого Несравнимого Несокрушимого Властителя. В груди поднимаются и лопаются крошечные пузырьки, отдаются щекоткой. Изо рта вырывается приглушенный смешок. Захард чуть сжимает руку, увеличивая площадь. Призрак радости колышется разреженным полотном, которое очень хочется встряхнуть, посмотреть, как оно будет менять краски и вибрировать. Но Император осторожно берется за край, медленно тянет на себя, отслеживая реакции. Если до этого Кун был похож на сосуд с водой, то и дело наровившийся расплескаться или разбиться, то сейчас он уже ближе к ручью, где энергия циркулирует по широкому радиусу. То выходит из берегов, то возвращается обратно в них. Меньше паники. Меньше фильтрации. Заимствованная радость солнечным пятном перебирается в сознание Захарда. А ведь исходное чувство было слабым, угасшим. Теперь же, благодаря Множителю, оно достижимо. В груди чуть теплеет. Окружающее пространство воспринимается светлым, сосредоточенное лицо пленника — забавным. То, как Кун стоит на платформе с прикрытыми глазами. То, как его рука чуть дрожит, а губы продолжают неконтролируемо кривиться, так и не складываясь в улыбку. Всего несколько минут — и радость истлевает, размывается по общему сознанию. Если попытаться ее еще продлить, может стать опасно. Этого отголоска эмоции хватило всего на короткий сбалансированный контакт. Данные можно считать полученными. Все в рамках нормы. Нужно еще чуть времени, чтобы каналы окончательно стабилизировались и все изменения зафиксировались. Захард прислушивается к себе. Хочет ли он чего-то большего? Да. Хочет. Та радость, которую он смог усилить сегодня. По сути жалкие отголоски. Это все было нестерпимо недостаточным. Император резко дергает Куна за руку, практически впечатывая в себя, обхватывает ладонью за шею сзади, прижимая, не давая вырваться.       — Ты желаешь еще больше узнать про Резонанс? Кун даже не успевает испугаться этой резкой перемены настроения Захарда. Только что внутри было пусто, гулко, истаявше. Словно он надышался пыльцы веселящих цветов с 11-го этажа и ловил постепенный отходняк. Где то ли весело, то ли уже нет. Прикосновение руки к руке не рождало никаких мучительных спазмов. Но теперь все изменилось. Реагировать, не поддаваясь трансу, в который вводят эти осторожные скользящие прикосновения вдоль линии роста волос на затылке, было дико сложно. И у него только один вариант ответа.       — Хочу.       — Зачем? — Губы Захарда так близко, что он чувствует чужое дыхание на своей коже.       — Мне кажется… так будет… эффективнее. Связывать слова удается только по двое, через паузы. Напряжение внутри нарастает. Это похоже на эффект предыдущих Резонансов и в то же время отличается от них. Кун не замкнут внутри себя, не барахтается вслепую в безумном коктейле. Кровь по прежнему приливает к лицу, груди, паху, но что-то изнутри остужает сенсорику, не дает ей взбеситься, опрокинуть его в неосознанное. И… от этого не становится легче. Такая стабилизация принуждает быть. Ощущать очертания тела, к которому он прижат. Как строптивое животное. Слышать ритм чужого редкого дыхания и вибрацию голоса.       — Эффективнее будет, если ты поладишь со своим шинсу.       — Мне нужно время…. и место.       — Ммм… — Захард издает неопределенный звук, продолжая поглаживать большим пальцем основание шеи. Ледяная энергия внутри снова дергается и Кун расслабляет руки, позволяя силе стечь с пальцев, выравнивая давление. Белые искристые хлопья оседают на разрушенной комнате. Захард прижимает его еще плотнее, словно утешая. Еще чуть-чуть, и Куну станет нечем дышать. Он силится сделать очередной вдох и сознание начинает плыть. Вокруг черная прозрачная темнота, сквозь которую видно его тело, что все еще трепыхается. А сознанием он ощущает себя отделенным, подвешенным в никогде. Проткнутым прозрачными нитями Резонанса, что расходятся из солнечного сплетения, тянутся вперед. И наконец он видит куда они тянутся. Он больше не один в этом процессе. Напротив него пустота. Жадная, любопытная, жаждущая пустота. Которая шарит по нему своим ничем, желая разобрать на атомы. Посмотреть на каждый под мыслимыми и немыслимыми углами. Ловит с интересом в нем любые закономерности и аномалии. Алчно пытается их присвоить и сымитировать, меняя форму, цвет и вкус. Это жутко. Картинка схлопывается так же внезапно, как и появилась. Захард разрывает контакт, отпускает его, отстраняя от себя. Полузадушенного, полувывернутого. Дает отдышаться.       — Видишь, так намного лучше. Кун сглатывает вязкую слюну. Кому… кому лучше? Разве что, теперь он «лучше» видит, чему противостоит. «Противостоит». Какой амбициозный глагол. Может, честнее будет сказать, видит, что его пожрет. Захард щелкает пальцами и бежевая комната словно восстанавливается из бекапа. Глитч. И стены снова обретают гладкость. Глитч. Кровать, стол и Терминал в полном порядке. Лед, камни, крошка — все стирается из реальности. Остается лишь комната в своем первозданном виде, такой, какой она была вечность назад, когда Кун впервые открыл в ней глаза. Захард не останавливается на этом. Он поднимается на пару метров выше — материя напротив него корчится, дергается. Из нее прямо в стене в никуда вырезают огромный кусок. Короткая вспышка высвечивает гулкое пустое пространство размером с ангар под средний шатл. Раз в 10 больше его комнаты. Все это происходит без единого звука.       — Я думаю, на первых порах этого места тебе хватит. Кун молчит, вглядываясь в огромный, уходящий во тьму прямоугольник. Ему расширили апартаменты, одарили личным спортзалом. Захард еще раз оценивающе на него смотрит и добавляет:       — Ты же знаешь, что по призванию ты не Адепт Света. Это видно по твоему шинсу. Я верну тебе светочи, когда разберешься, как правильно пользоваться тем, что твое по сути. Кун не успевает даже моргнуть, как Захард перемещает его на самый край темного «ангара». Исчезает. И вместе с ним исчезают Кубы и голубая платформа под ногами. Армейские ботинки хорошо амортизируют удар, после того, как он не очень удачно группируется в падении. Руки проезжаются по идеально гладкому высеченному полу. Кун не торопится вставать, остается в полусидячем положении. Один, в полутьме, без кубов и возможности их вызвать. В 20 метрах над пространством исходной комнаты. Класс… и как ему отсюда теперь слезать?..