Пустой резонанс

Средняя Башня. 64-й этаж. 10 лет назад

В комнате остаются только Кун с Катей. Свет мерцает на белых стенах разноцветными пятнами, как в стробоскопе. Из оглушающей пустоты начинают греметь басы, на месте исчезнувшей Форациус в центре в стеклянной трубе собирается из квадратиков фигура Жизель в полный рост.       — Поздравляю вас с победой! — Девушка улыбается, воздевает руки вверх словно разбрасывая конфетти из света. Блики падают на бледное лицо Кати, на черный шлем Куна.       — Как и обещано, наши победители получают два приза — Чистый Множитель и право сохранить анонимность. На десяти последних минутах нашей игры… мы предоставим вас самим себе. Попрощаться. Наверняка, вы стали не чужими друг другу за эти несколько часов. Жизель складывает руки и непринужденно прижимает их к груди, контрастируя с напряженными позами Кати и Куна.       — Поэтому, чтоб не навредить будущей трогательной сцене — ваша анонимность и вседозволенность начинается прямо с этого момента. Никакой электроники или питаемых шинсу аксессуаров. Ни единой камеры, ни единого звука, ни единого факта. Ничего не просочится за пределы этой комнаты. Все, что вам нужно сделать — это каждому взять приз и выйти через портал. А я, Жизель До Мора, выражаю вам благодарность за участие в этой по-настоящему напряженной Игре и… прощайте. Надеюсь, Множители принесут вам то, чего вы так жаждите. Голограмма девушки уменьшается, сжимается в точку и исчезает в яркой вспышке. Комната в очередной раз приходит в движение, в самом центре из пола поднимается небольшой цилиндрический постамент, а по краям материализуются два портала. Прожекторы делают последний оборот, взлетают к потолку, и вся световая и звуковая вакханалия останавливается. Резко становится очень тихо. Одновременно с этим Кун чувствует, как внешние воздушные фильтры в его костюме перестают работать. Кислорода в стационарной системе спокойно хватит еще на пол часа как минимум. Вся электроника действительно отключилась. Он переводит взгляд на Катю. Его изначальным планом было просто сорвать с нее визор, но теперь можно обойтись и без подобного. Как-то все сложилось… очень уж удачно. Или еще не до конца сложилось? Кун поднимается с кресла, каждый шорох ткани и скрип поверхностей зависает в застывшем воздухе. Он чуть напрягает затекшие мышцы, делая шаг вперед. Туда, где в центре на подставке лежит их приз. Два красноватых камушка. Они не светятся как-то по особому, не вибрируют. Просто поблескивают в искусственном свете неровными гранями. Быть может, с шинсу он бы почувствовал что-то исходящее от них, а так Множители выглядят даже слишком заурядно. Кун подходит к ним вплотную и рассматривает, не прикасаясь. Почему-то он думал, что Множитель будет чем-то, что можно выпить… некой субстанцией в шприце. Но это полупрозрачные кристаллы размером с ноготь каждый. Он переводит взгляд на две портальные рамки, что появились у стены одновременно с Множителями. Над каждой горит имя того, для кого она предназначена. Игрок №4: Катя Мори Игрок №7: Кун Агеро Агнис Его имя, которое стало бы приговором для любого, кроме того, кто не может его увидеть и прочесть. Кун поворачивается к женщине. Катя также поднялась из кресла и теперь стоит, замерев и осторожно расставив руки, словно опираясь ладонями в воздухе на что-то невидимое. Ее визор, позволявший ориентироваться в пространстве, отключился вместе с последними словами Жизель. И теперь она спасительно слепа по-настоящему.       — Вы ведь не дадите никому никакого миллиона, господин из Великого Дома? Голос Кати неуловимо меняется. В уголках ее губ прорезаются глубокие морщинки в такт произносимым словам.       — Как вы догадались? С отключением электроники его шлема пропали все звуковые фильтры и Кун слышит свой настоящий голос. Кажется, Катя считывает легкую иронию в нем. Женщина тихо смеется вместо ответа и вытягивает руку в его сторону.       — Я честно отвратительная мать. Провалилась по массе причин. Но можем считать, что как минимум, на самый примитивный аспект материнства меня сегодня хватило — мой ребенок останется живым. Уже неплохо, да, господин Семь? А остальное… частности. Пусть ненавидит, пусть собирает себя заново, двигается вперед. Она у меня очень талантливая девочка, она сможет, я точно знаю. Кун смотрит на нее. Вглядывается в лицо, пытаясь понять, с кем же он имел дело все это время. С чьей-то матерью. С картежной мошенницей. Женщиной, с черной полосой визора вместо глаз. С невысоким лбом, расчерченным неглубокими морщинами, острыми крыльями носа. Тонкими, светлыми, как пшеница бровями и бескровными губами. Что улыбаются ему почти ласково.       — Раз уж мы тут победили, расскажешь, как выглядит наша победа? А то я немного… — она делает плавный жест перед своим лицом, — лишена контекста. Катя переходит на «ты» и Кун подстраивается под ее манеру.       — Ты знала, что Чистый Множитель — это кристалл? Женщина отрицательно качает головой и Кун продолжает.       — Их тут два. И два портала. Один для тебя, второй для меня. Так что… выглядит, словно все честно. Игра действительно закончена. Мы победили.       — И каков твой план? Катя делает небольшой шажок ему на встречу.       — План? О чем ты?       — Ну… вдруг ты планируешь уничтожить все-таки Этаж, или хотя бы меня. Кун смотрит на камушки, он до конца не понимает, насколько всерьез она это спрашивает.       — Считаешь, что теперь мы должны тут как-то сразиться за Множитель? Например, если я захочу забрать себе оба? Катя пожимает плечами.       — А ты хочешь?.. Выйти отсюда можно только с Множителем — без, портал не пропустит. Видимо, поэтому иногда победителей в шоу получается два, иногда один… а иногда и не одного.       — Раз это пропуск на выход — мне достаточно одного. Кун берет с подставки оба кристалла. Те ощущаются просто как стеклянные маленькие камешки. Такими даже сложно соблазниться в сувенирной лавке. А ведь их реальная цена — кусок жизни того, кто его попробует. Он в два шага подходит к женщине почти вплотную. Она на пол головы ниже его и пахнет чем-то травянистым. Кун берет ее руку, разворачивает ладонью вверх, вкладывает камешек и закрывает пальцы.       — Предлагаю преподнести сюрприз ведущим, и уменьшить проблемы клинингового центра. Вряд ли им доставляет удовольствие оттирать последствия кровавых побоищ за Множитель.       — Ну, как знать, может у них с этого повышенная ставка. Но, конечно же, я согласна на такое предложение. Только у меня есть одна просьба… Катя колеблется и чуть поднимает свободную руку.       — …Ты позволишь? Ее ладонь замирает в сантиметре от забрала, закрывающего его лицо. Кун почти загипнотизированно смотрит на ее пальцы с розоватыми лунками ровных ногтей. Потом с осторожным щелчком сдвигает зеркальную поверхность.       — Да. Но…       —… но это может быть небезопасно. — Заканчивает она за него. В её голосе мягкая, чуть печальная усмешка. — Я знаю, но все же, мне кажется после всех загадок мы можем познакомиться… хотя бы так?       — Хорошо. Кун сам до конца не понимает, почему соглашается. Ее прикосновения практически невесомы. По его скулам, подбородку, носу словно скользит легкое перо. Эти касания не вызывают никаких мучительных аналогий. Ее сухие пальцы задерживаются в уголках его глаз, перебираются через виски на линию роста волос. Катя покачивает головой, словно в задумчивости, и убирает руку.       — Ну вот… а ты совсем не такой, как я думала.       — И какой же? — Его голос становится хриплым. Катя снова улыбается и ее улыбка завораживает.       — Красивый, симметричный, но совсем не хищный. Как будто бы даже и не опасный. Кун невольно хмыкает, наверное, это самое странное описание, которое ему когда-либо давали.       — Веришь, что на самом деле я опасен?       — В борьбе за такой приз все в какой-то мере опасны. Тут вообще весьма опасное испытание, опасные условия, опасные последствия, опасный приз. Приходится все время защищаться. Защищать себя и дорогих нам людей. Чем-то жертвовать. Как вон с той девочкой… Пятой, которую ты выкинул из игры… Кун напрягается.       — Не беспокойся, я не полезу глубже. — Она почти игриво прикладывает указательные пальцы к неработающему визору. — Я хочу, чтоб глаза так и оставались единственной отсутствующей у меня частью тела. Раз уж все сложилось так удачно, и я осталась жива.       — Все остались живы. Женщина кивает. Финальная фраза звучит, как напоминание о границе, которая никуда не делась и к которой лучше не приближаться.       — Проводишь леди? Кун в ответ осторожно берет Катю под локоть.       — Прошу, госпожа Мори, — он помогает сделать несколько шагов к порталу с ее именем. Катя движется настолько уверенно, насколько это возможно в ее положении, но ее лопатки напряжены. Действительно верит ему или ждет подвоха в последний момент? А быть может следует единственному доступному сейчас сценарию, так же как и он сам?       — Просто сделайте шаг вперед и телепорт должен сработать, а за ним, наверное, активируется и визор. Катя подается всем телом вперед, но в последний момент останавливается и поворачивает к Куну лицо.       — Будем верить, что так и будет. Прощайте, господин Семь. Надеюсь… — она колеблется, но все же заканчивает, — Надеюсь, Множитель, не принесет вам вреда. Женщина крепко сжимает кристалл в руке и делает шаг сквозь портал. С ее исчезновением комната становится белой и безжизненной, со сглаженными углами. Кажется, даже запах духов женщины истаял в момент перехода. Кун остается один. Он медлит. Осматривается. Под потолком по-прежнему шумит вентиляция. Шесть пустых секций. Завтра Госсенг ожидает семейный скандал, Зубчика — минута славы, а Форациус — лишение должности кандидата в Судьи. Сонату и Спарту знатно прополощут таблоиды. И если первая, наверняка, обернет это себе на пользу, то вторую, возможно, даже не пустят на порог церкви. А что ожидает его самого? Воздуха в комнате становится словно бы меньше. Тело ощущается тяжелым, мышцы забитыми, словно он не сидел в эргономичном кресле все это время, не вел околосветские беседы, а непрерывно куда-то бежал. Он победил, ну разве не молодец? Кун делает несколько шагов к своему порталу, отмечая, как звук гулко отражается от пустых поверхностей. Останавливается. Подносит камушек к глазам. В том ровно преломляется свет. Можно ли что-то с ним сделать? Без доступа к шинсу или даже какому-нибудь самому примитивному сканеру из этой штуки можно сделать только бусы… Что он упускает? На каком этапе у него сегодня была возможность вырваться, которую он не заметил? Или ему наглухо перекрыли все пути, кроме линейного. Просто вперед. Кун касается сережки, крутит колечко. Бесполезно. Даже если ее вырвать сама комната накладывает ограничения на силу. И кто знает, что будет в момент, когда он разорвет контакт металла с телом. Если это вообще возможно сделать. Все? Варианты исчерпаны? Кун замирает на несколько секунд и, наконец, пересекает свою пространственную рамку, стискивая в кулаке красный камушек.

***

Секунда свободного падения и его будто бы перемещает с белой клетки на черную по шахматной доске. Полумрак Тамбура остро контрастирует с белым куполом 64-го этажа. Кун моргает несколько раз, настраивая зрение. Но зато это уже освоенная часть мира. Первым делом он снимает шлем, оставляет его с краю на лавке. Как же без него хорошо! Идет вперед вдоль ряда шкафчиков, массируя шею и затылок. Доходит до «своего». Дверь прикрыта на тот же угол, что он оставил. Кун достает из шкафчика брюки, ботинки. Комкает в единый узел, зажимая подмышкой. Переодеваться снова нет никакого смысла, экзокостюм больше не прилегает к телу настолько инородно и навязанно, как поначалу. Напротив, он удобный, закрывает его от щиколоток до шеи. Даже дарит ложное чувство защищенности. Старая одежда теперь ощущается тряпьем, но при этом оставлять ее тут желания нет. Его волшебный Терминал умеет генерить только еду. Пустой шкафчик светится уютно-желтым, и Кун аккуратным движением кладет на полочку стеклянную каплю Множителя. На то место, где раньше лежала сережка. В приглушенном свете стекляшка похожа на застывшую каплю крови. На этаже у него не было выбора, а тут ему доступна хоть толика собственных правил. Почему бы не сделать их вот такими. Кун максимально плотно закрывает дверцу шкафчика, но она светится изнутри по контуру, обрисовывая желтый квадрат. Волной накатывает усталость, тремор в мышцах, и Кун опускается на лавочку напротив. Внутри копится странная раздвоенность. Словно одна его часть еще там, в белом куполе. Где-то рядом с Госсенг, Катей, Форациус. А другая — тут в темном Тамбуре, нелепо сжимает комок одежды. Часть борется с Игроками за Множитель в странном азарте, а часть убрала его в шкафчик и не желает прикасаться. Наверное, как-то так и сходят с ума? Он знает, что там, за поворотом, светится портал, который замкнет сегодняшний круг. И надо идти к нему. Не задерживаясь, не размышляя. Еще ничего не кончилось. Он пытается дать команду на подъем в непослушные мышцы и тут пространство вокруг него дергается, искажается и его втягивает в перенос, как на невидимой веревке. Кун чувствует странное облегчение, что в этот раз выбор сделал не он.

***

Рука Жизель сильно дрожит, когда она стирает помаду. Поэтому, вместо того, чтобы привычно избавиться от макияжа одним движением, она размазывает красное пятно вокруг рта. Роняет диск в раковину и несколько секунд бездумно смотрит на себя в зеркало. С этой Игрой все было не так с самого начала. Вызов к Хранителю этажа. Последняя пара участников, которую им навязали. Пятая и Седьмой. Особенно Седьмой, факты о котором были вгруженны в систему, но к ним не было доступа даже у нее и приходилось импровизировать на ходу. Дополнительный раунд, где у нее заглючило интерфейсы при уточнении фактов и часть она просто не видела. Белые квадраты. Все закончилось, но ощущение, что она только что процокала на каблуках по тонкому льду над пропастью, не отпускало. Жизель берет новый ватный диск и снова проводит им по губам, убирая красные разводы. Игры Великих домов или еще что похуже — это то, во что ей хотелось бы вляпаться в последнюю очередь. Не для того она столько лет карабкалась по Башне, чтоб ее перемололо. Не для того так долго строила карьеру ведущей Шоу, чтоб одна Игра испортила все. Надо будет максимально тщательно последить за монтажом отснятого, чтобы на экране все было гладко. Особенно — за Дополнительным раундом.