Пустой резонанс

Нижняя Башня. 10 лет назад

Он ожидал столкновения с Захардом. Поэтому, когда Кун почти влетает в массивную фигуру, внутри ничего не сжимается уже настолько парализующе. Его бежевый блеклый ад раз из раза выглядит неизменным. Сколько бы он в нем не просыпался. И это перемещение тоже похоже на пробуждение. Пробуждение ото сна в котором он был равноправным Игроком. Стены, стол, кровать, Терминал. Все пространство, словно бы раздвинутое к краям Императором этой проклятой Башни. И сам он отступает к стене. Взгляд Захарда скользит по контурам черного костюма, как по замкнутой кривой. Кун наклоняется, ставит ботинки на пол, рядом же роняет комок одежды. Выпрямляется. Пусть это все не имеет никакого значения для Императора, но ему позволяет сбалансировать, подавить зачатки хаоса внутри.       — Поздравляют с победой. Надеюсь, тебе все понравилось?       — Да, кроме вот этого, — Кун касается рукой сережки.       — Это необходимые ограничения. Тебе не нужна была сила для этого Испытания. Оно не было сложным. Да уж… Кун чувствует, что какой-то его части даже становится весело. Наверное, той, что уже немного свихнулась или просто повредилась от усталости и перенапряжения. Действительно… чего ж сложного. Несколько часов Игры в ментальные догонялки, ощущение недостижимой свободы и даже встречи со старыми знакомыми. Проще простого. Интересно, что такое пара часов для бессмертного? Наверное, что-то сравнимое с тем, как он моргает. Одно плавное движение выбеленных ресниц. Другое ощущение времени, другое ощущение жизни и живых существ. Живые поддавались человеческой логике и всего лишь хотели победить. Все словесное кружево манипуляций с ними было намного проще, чем один вопрос Захарду. Где любая не та фраза могла опрокинуть его. Но если сейчас есть шанс продвинуться еще хоть на несколько слов — он попытается это сделать.       — Множитель можно только выиграть? Иначе к чему вся эта трата времени с испытанием.       — Все так. Это просто условия контракта, я не вмешиваюсь в правила на Этажах. Испытания принадлежат Администраторам и Хранителям. Но то, что выиграно — принадлежит победителю. Захард вытягивает руку и спустя мгновение в ней появляется красный кристалл, наверняка тот самый, что должен лежать в шкафчике в черном Тамбуре.       — Достаточно редкая вещь. Весьма эффективная, действует постепенно. Для начала это именно то, что тебе нужно. От того как Захард произносит «начало» Кун чувствует, как по спине пробегает холодок. В ладони Захарда Множитель выглядит крошечным, незначительным. Он никак не комментирует демонстративный жест Куна… быть может, он его даже и не заметил. И для него без разницы с какой частью собственного подпространства взаимодействовать.       — Ты ведь понимаешь суть приза?       — Да. По слухам, он укоротит жизнь наполовину, с побочным эффектом в виде усиления того, кто им воспользуемся. Захард нечитаемо смотрит на него, потом зажимает камушек между пальцами.       — В структуре действительно есть небольшой дефект, но он исправим. Кун чувствует, как в комнате сгущается плотность воздуха, ему давит на плечи, в ушах нарастает гул, что-то шумит внутри черепной коробки. Множитель темнеет, его цвет с красного меняется на пурпурный.       — И что ты хочешь, чтоб я с ним сделал?       — Ничего, он сделает все за тебя сам. Не шевелись. Кун замирает и понимает, что какая-то часть его сознания сосредоточена не на Множителе, не на шинсу, не на том, что сейчас будет. А просто отсчитывает сантиметры между ним и владельцем Башни. И даже золотистые искры изоляции никак на это не влияют. Его страх ему отвратительно не подвластен. Захард медленно подносит Множитель к мочке его уха и касается сережки. Та нагревается, сначала несильно, потом начинает обжигать. Кун закусывает губу и впивается пальцами в ладони. Но перчатки экзокостюма не позволяют причинить себе сколь-либо значимую управляемую боль. Если он сейчас не совладает с собой и дернется… или вскрикнет… Появляется странная тяжесть, словно, он набрал воздуха в легкие и вместо выдоха пытается вдохнуть еще. Изнутри давит, в грудной клетке железный обруч, рот сам приоткрывается в беззвучном сипе, еще несколько секунд и… Ощущения, накатившие как волна, точно так же растворяются пеной. Все проходит. Кун судорожно дышит, сглатывает с хриплым звуком накопившуюся слюну. Остается только тлеющая боль в мочке уха. Захард отступает на шаг, рассматривая полученный результат.       — Ему понадобится пару дней, чтобы полностью проявить свой эффект и раствориться. Твой резерв увеличится вдвое. Вдвое… слово мечется внутри головы, запуская цепочки мыслей. И после этого в два раза увеличится что? Интенсивность? Тайминг? Кун почти бессознательно дергает ладонью вверх к уху, желая понять, что с ним сделали. Вплавили металл и камень в плоть?       — Не нужно. Стоит Захарду чуть качнуться вперед, чтобы удержать его руку, как внутри Куна что-то скручивается. Он резко дергается назад, вжимаясь в стену спиной. Смотрит на застывшие в воздухе пальцы императора. Всего одно касание без золотистого барьера и по его венам побежит огонь, стирая, нивелируя все события сегодняшнего дня. Словно его не было в реальности. Но ведь он был? Была реальность обычной Башни. С обычными Избранными. И сам Кун был в нем кем-то. Пусть даже и некой фигурой, обрисованной по черным контурам своего костюма. Он говорил, думал, спорил, убеждал, действовал, двигался. Он был живым. Равным. Кун сейчас чувствует себя очень материальным. Как лопатки упираются в стенку, как от неудобной позы ткань собралась и натянулась на локтях, волосы прилипли к затылку. Как сводит желудок, и все поджимается где-то в районе солнечного сплетения. Как из метафоры, за которую все время пряталось его сознание после попадания в эту комнату, он стал человеком. Теперь ему сложно делать вид, что он контролирует хоть что-то вовне или внутри себя. И та часть, что внутри, пугает даже больше. Вдруг он очень четко видит, как дальше будет выглядеть этот цикл. Из потери и приобретения себя. Выхода и возврата. Он будет существовать, как тонущий человек, которому удается глотнуть немного воздуха. Перед тем, как снова потянет на дно. Кун почувствовал, как его накрывает чем-то темным, тяжелым. Увлекает движением вниз по спирали… из которой нет выхода. Где можно только утонуть окончательно или измениться. Подстроиться, чтобы выжить. Он вскинул руку, пытаясь, то ли оттолкнуть эту мысль, то ли зацепиться за что-то, что могло бы остановить это движение. Тело не выдержало. Колени подогнулись, а ладонь бессильно опустилась. Всё, чем он был в этот миг, было раздроблено-отстраненным: боль в суставах, удары сердца, лёгкий холод воздуха на коже. Он ещё на миг осознавал, что тонет в черноте, а потом всё исчезло. Исчезло до того, как Резонанс его коснулся, оставляя тому умножать только пустоту бессознательного.

***

Захард морщится, анализируя непривычное напряжение в районе груди. Можно ли это интерпретировать как то, что он чувствует раздражение, глядя на черную, неправильно сложенную фигуру у своих ног? Он не стал его ловить, дал рухнуть. Все существа в Башне были такими… сложными в обращении? Почему запуск расширения внутреннего резерва привел к такому эффекту? Он щелчком поднимает Куна с пола, его голова бессильно мотается, как у куклы с обрезанными веревочками. Захард касается Множителя. Все показатели тела, в которое тот внедряется, в пределах нормы. Сильного физического истощения нет, видно по каналам шинсу, что процесс только начал запускаться. Они чуть расширены и ровно пульсируют. Никаких следов побочного эффекта. Этот Множитель действительно Чистый. В отличие от всех своих собратьев. Так что же пошло не так? Он приподнимает подбородок пленника, вертит, рассматривает, чувствует слабое прерывистое дыхание. Типичное дитя Эдвана, бледное, с бескровными губами, с видимыми голубоватыми прожилками вен под глазами. Без работающего Резонанса, без этих призвуков ничем не напоминает того, с кем сам Захард бесконечность назад покорял Башню.