Пустой резонанс

Средняя Башня. 64-й этаж. 10 лет назад

После исчезновения Зубчика воцаряется тишина. Фигурка Жизель зависает в воздухе. Она поворачивается по кругу, словно осматривая оставшихся участников одного за другим. Подол ее платья змеится по ногам в такт этому движению.       — Ну вот, вас стало меньше, а значит дальше выбор сделать будет проще. Или наоборот, сложнее. Завтра все каналы расскажут о невероятной преданности господина Зубчика своей семье, сестре и его склонности к противоправным действиям, — Жизель произносит это не без явного удовольствия, — А мы с вами переходим ко Второму Раунду. И сразу станем чуть ближе! В этом раунде вы сможете услышать реальные голоса друг друга. Мне не терпится увидеть, есть ли среди вас те, кто сможет узнать чей-то голос? Кун ощущает легкое першение в горле. Насколько его касается это? Фильтры, встроенные в его шлем, против правил? Или ему тут положена поблажка?       — Так! Ну раз все молчат, я начну! Экран Третей вспыхивает, сигнализируя об ее активности в раунде.       — Я профессиональная певица, поэтому такой голос, как у меня, грех прятать! Третья явно лишена скромности, но при этом совершенно права. Слышно, как звук резонирует в груди и голове, он богат обертонами и она явно может с легкостью им управлять.       — И у меня идея! Давайте поговорим о невероятном. Я прямо вижу, что в списке у каждого есть самый интересный факт. Ну вот для примера… Кто у нас там был последним? Господин Шестой, задайте мне любой вопрос, о том, что вам кажется самым странным! После крошечной паузы из Шестой секции раздается легкое покашливание и низкий мужской голос произносит:       — Вы действительно айдол?       — Ага, самый настоящий.       — А какие будут доказательства?       — Да чего мне доказывать, мое лицо в следующем раунде само все за себя докажет.       — Может тогда представитесь?       — Эй, ну нет! — интонация Третьей демонстрирует веселую имитацию обиды. — Это против правил. Обсуждаем только один самый «неправдоподобный» факт!       — Это пока просто предложенные вами правила. Мы нигде не подписывали официальные бумаги, что будем им следовать. За ровным баритоном Шестого очень легко дорисовать судейскую мантию, букли и трибуну.       — Капец, вы занудаааа. Или старательно прикидываетесь юристом такими формулировками? Не хотите, что б спросили про то, как будете выигрывать чье-нибудь сомнительное дело в суде?       — Это можно считать за вопрос о самом неправдоподобном факте?       — Нет, это скучный факт! Блин! — Третья произносит это с досадой, словно ей уже не нравится собственная задумка. — Раз так, передаю право говорить Седьмому. Седьмой! С вас вопрос Шестому! В прошлый раз мы вас послушали, так что убедите всех передавать дальше по цепочке, а то будет бардак. Кун пытается понять, нравится ли ему то, как Третья сначала завладела инициативой, создавая образ взбалмошной красотки, а потом скинула все на него. Но поскольку ее предложение играет ему на руку, он быстро отзывается:       — Госпожа Шестая, почему вы скрываете, что вы девушка? Звуковые фильтры в шлеме срабатывают и Кун продолжает звучать механически, без явных интонаций. Экран Шестой секции загорается, но Третья перебивает:       — Эй! А мне кажется, или голос Господина Седьмого забыли вернуть в норму? Ведущие, ау!       — Нет, все правильно, — голограмма Жизель подлетает к Седьмому экрану и зависает над ним, — Игра никак не влияет на звук с момента начала раунда. Но нигде не говорилось, что Игроки не могут делать это самостоятельно.       — То есть, я дальше могу петь начать?       — Так что же, госпожа Шестая? — Кун игнорирует выпад Третьей и повторяет вопрос. Низкий мужской голос смеется в ответ.       — Я ничего не скрываю, по-моему отлично слышно, какая я «девушка». Вроде Зубчик очень четко обращался ко мне «брат», а не «сестра». Мы с ним конечно с этажа, который находится на достаточно отсталой технологической ступени — но не настолько, чтоб не знать, чем мальчики отличаются от девочек. Кун неопределенно хмыкает в ответ. Не то чтобы его этот ответ устраивал, но пока лучше оставить, как есть. Шестой, не дождавшись дальнейшей реакции на свои слова, продолжает:       — И раз дальше я должен выбрать… то выберу Госпожу Четыре. Экран Четвертой секции остается тусклым. Кто бы там ни был, раскрывать свой голос раньше времени он не планирует и ждет вопроса.       — Госпожа Четыре… — Шестой начинает, выждав пару секунд, — Я даже не знаю, какой факт о вас меньше всего похож на правду. Давайте я спрошу из своей профессиональной сферы. Почему вы хотите разрушить всю судебную систему этажа. Что с ней не так?       — С ней очень много чего не так. Она несправедлива к людям, как во вне, так и внутри. Вам ли не знать, господин Кандидат в Судьи? Но… при этом у меня нет ни малейшего желания, что-то с ней делать. Этот факт из моего списка — «неправда». Четвертая звучит немного в нос, с легким твангом. Нестандартный голос. Запоминающийся. Кун его точно раньше не слышал. Итого — Зубчик, Слепая, Шестой — точно нет. Их истории и голоса кажутся совершенно незнакомыми. Третья — пока не однозначно. Поющий Айдол? Кто еще был, не считая Юры Ха, с кем он мог пересекаться? Пока Кун размышляет, в комнате повисает тишина. Шестой, словно довольный подобным ответом Четвертой, молчит. Странно. Сам Кун точно что-то доуточнил бы на его месте, после таких размытых формулировок. Но Четвертая интерпретирует его молчание, как нечто само собой разумеющееся, и ожидаемо произносит.       — Господин Седьмой, расскажите, как вы уничтожите Этаж?       — Наверное, если бы я и вправду мог, то не сидел бы тут с вами, — Кун произносит заранее заготовленный ответ.       — Ну а вдруг, вы супер-могущественны? И пришли сюда со скуки. Кун позволяет себе коротко рассмеяться.       — Ну… тут мне нечего возразить. В теории, такой вариант действительно возможен. Но тогда всем придется исключить надежду на мой миллион. Из разных секций также раздаются смешки. Кун не торопится спрашивать дальше. Четвертая сбила порядок, но вопросов еще не задавали Первой и Пятой. Две религиозные мышки. Которую выбрать? Семейная или агрессивная? Чуть поколебавшись, он решает идти по-порядку.       — Госпожа Первая, раз мы тут говорим о том, что неправда, то у вас это третий факт? В случае победы, вы никого не поведете в раздевалку знаменитой сестры?       — Да как же мерзко! Зачем мне понаписали столько гадостей! — у Первой оказывается на удивление красивый голос, такой же резонирующий и вокальный, как у Третей. — Это чушь! Она делает короткую паузу, громко дышит, словно решаясь, и продолжает уже более ровно:       — Да, можете смеяться! Про раздевалку — неправда. А про белье — правда. Мне достаточно моего платья. Моя вера основана на том, что от всех излишеств можно отказаться. И я несу это с гордостью. Пусть и буду высмеяна в газетах завтра. Отличные будут заголовки «Полуголая сестра айдола отказалась приводить кого-то в раздевалку». Да, Соната? Ты же знаешь, я никогда не сделаю ничего подобного. Это ты подкинула ведущим такой факт о родной сестре?! Тебе любой инфоповод сойдет? Повисает тишина, но Кун, кажется, понимает, к кому обращается Первая.       — Спарта? — Третья звучит крайне сердито, ни грамма радости от сестринского воссоединения, — Это реально ты? То-то я думаю, какой знакомый ханжеский тон! Ничего я никому не подкидывала. Блин, вот обязательно было всем рассказывать, что я Соната Ло По Биа?! Мне хотелось интригу хоть до Третьего раунда подержать. Все испортила! Кун наблюдает за второй семейной драмой. Первая была между братьями с отсталого этажа и закончилась вылетом одного из родственников. Во что выльется эта?       — Испортила? А у тебя, как я вижу, все та же привычка во всем обвинять окружающих. Судя по звукам из-за экрана, Первая аж задыхается от возмущения:       — Еще скажи, что я виновата в твоих детских травмах. Или в том, что из-за скандала с правами на последнюю песню, ты месяц не сцене не появляешься! Да, если бы не я, тебя бы вообще сюда не выбрали.       — С чего ты это взяла? Раз на игру отбирали попарно знакомых — то меня знают миллионы, а на твоем месте мог бы быть любой. Это ты тут получила шанс лишь благодаря моей заявке. И опускаться до того, чтобы что-то подтасовывать? Подкидывать гадости? Всегда было любопытно, Спарта, как у тебя получается сочетать «веру» и «неверие» в людей? Госпожа ведущая, подтвердите, что ничего я не предлагала вам? Жизель, что до этого молча парила в самом центре, лишь поворачиваясь в сторону, где намечался очередной конфликт, сразу откликается:       — Безусловно! Наше шоу абсолютно неподкупно и беспристрастно! Первая довольно долго молчит, а потом, показательно игнорируя все вопросы Сонаты, произносит:       — Надеюсь, мы тут всех присутствующих развлекли. Так уж и быть, продолжу по твоим правилам. У меня не осталось особо вариантов дальше, но наверное будет логично то, что я спрошу. Пятая, ты правда собралась замуж за дьявола? Загорается последний экран, из-за которого до этого не доносилось ни звука и тонкий девичий голос произносит:       — Да, это правда. Но у этого очень простое объяснение — это просто прозвище моего жениха. Первая явно еще пылает остатками раздражения от перепалки и Сонатой и резко замечает:       — Прозвища? Очень неосмотрительно выбирать себе такие прозвища. Можно навлечь гнев Всевышнего.       — Но… он не выбирал, — в тоне слышится легкая растерянность. Кун сжимает кулаки. Он узнает этот голос, хоть и не слышал его уже несколько лет. Все пазлы щелкают, замыкаясь в стройную картинку. Невеста Дьявола. Очкастая малышка невеликих сил с приемной дочкой, что остались жить на среднем этаже мирной обывательской жизнью. Оказывается, Госсенг не такая уж и тихая мышка, наслаждающаяся семейным счастьем с Дьяволом Правой Руки. Отчаянная Госсенг, уже несколько лет лелеющая надежду попасть в шоу со смертельно опасным призом, что дает силы в обмен на годы жизни. И кто знает, единственная ли это авантюра, в которую она вписалась. Неглупая Госсенг, которая наверняка будет пытаться понять, кто же тут ей знаком. И если она вдруг превзойдет саму себя и хотя бы предположит… Кун сосредотачивается на этой мысли. Ему надо убрать ее из Игры. И чем раньше, тем лучше. Тем временем Госсенг сама подает голос:       — Уважаемая Жизель, а я же могу задать еще вопрос? Ведущая приподнимается над Пятым экраном, делая вид, что рассматривает, видимую только ей, участницу и кивает:       — Да, конечно, вы можете делать и спрашивать, что угодно в пределах времени отведенного на раунд. Задавать любые вопросы, отвечать, а также не отвечать.       — Господин Семь, почему вы скрываете голос? — кто-то должен был его об этом спросить. И то что это задала сама Госсенг — отличное совпадение.       — Повреждены связки. Просто последствия неудачного эксперимента Мастерской, когда слишком погнался за силой. Был слишком наивным и ну… не выбирал таких последствий осознанно. И пусть все интонации теряются после фильтра шлема, для Госсенг такое объяснение должно попасть в самое сердце. Откликнуться параллелью с судьбой Хорьянга. И дополнительно настроить против Первой, что, неосторожно, ткнула Госсенг в болезненное прошлое. Девушка отвечает не сразу:       — Оу, понятно…извините. Спасибо. Я… это был мой единственный вопрос.       — Тогда еще один остался у меня, — Кун решает продолжить. Сейчас самое логичное время доуточнить ряд вещей с прошлого раунда.       — Госпожа Четыре, а почему вы проголосовали против меня в Первом раунде?       — Вы мне не нравитесь. Неожиданная прямота немного озадачивает Куна. Что за образ создает Четвертая?       — И ваши речи тоже не нравятся. Мне кажется вы не искренни. Про речи, это что ли про то вранье, что он закинул в сторону Госсенг? Или он насторожил Четвертую чем-то еще?       — Я искренен настолько, насколько это возможно в моей ситуации.       — Ну значит, этого уровня несколько недостаточно для меня. Хм, похоже с Четвертой будет дальше непросто. Кун прокручивает в голове диспозицию. Тасуя несуществующие карточки. Пытаясь разложить их попарно. Шесть игроков, минимум 3 пары. Итого. Госсенг. Она знает его, он знает ее. Тут без подвоха. Кроме риска убить саму Госсенг или весь Этаж. Но это четко очерченный риск. Две сестры: Соната и Спарта. Певица с юридическими и карьерными проблемами. И монашка с финансовой нуждой и неприязнью к сестре. Шестой, с которым что-то не так… но что — пока не понятно. Что-то, что возможно понять как раз глядя в сторону Четвертой. Их объединяет троп судебной системы. Коллеги? Соперники по какому-то делу? Поэтому не признаются в знакомстве? Голоса сестричек распределятся понятно. Четвертая проголосует против него, но в рамках данного раунда, это еще не опасно. Шестой… если подозрения Куна верны — он отдаст голос против своей «коллеги». Значит, решающим будет голос Госсенг. И все зависит от того, насколько он был убедителен в их последнем диалоге.       — Есть ли еще у Игроков вопросы друг к другу? Жизель демонстративно прикладывает руку к уху, выжидает сквозь секунды тишины.       — Надеюсь, что нет! Мне кажется, все наговорились. Давайте уже голосовать! — Третья нетерпелива и Куну даже кажется, что он слышит, как она стучит ноготками по поверхности своей клавиатуры над выбранной цифрой.       — Хорошо-хорошо! Давайте узнаем, что нам принес Второй раунд. Точнее, кого он у нас унесет. Голограмма ведущей воздевает руки.       — Выбирайте несчастливчика. И снова напомню вам правило, что вставать из своих кресел с момента начала голосования и до конца раунда — не разрешается. По экранам начинают бежать радужные волны, изображение Жизель скользит между ними с эффектным снопом искр за спиной. Наверняка, когда это завтра смонтируют в Шоу — будет смотреться завораживающе. Волны разгораются, ускоряются, сливаясь в ослепительно белые линии, и осыпаются, оставляя каждый из Экранов гореть выбранной черной цифрой.

1 — 3 3 — 1 4 — 7 5 — 1 6 — 4 7 — 1

Кун расслабленно выдыхает. Ему удалось сместить голос Госсенг в сторону Спарты. Первая секция открывается, и в середину выкатывает миловидную девушку в сером длинном платье. Она, в отличие от Зубчика, не крутит головой, ее руки ровно сжаты на коленях, а зубы сцеплены превращая губы в тонкую линию. Глаза прикованы к экрану, над которым светится тройка. Снова взлетает тонкий стеклянный контур по которому бегут черные строки: =================================== Игрок №1 Настоящее имя: Спарта Ло По Биа, 35-й этаж Правда: Религиозна. Не носит нижнего белья. Неправда: В случае победы проведет своего напарника в раздевалку своей знаменитой сестры. =================================== Голубая вспышка поглощает все пространство внутри стеклянной трубы и в игре становится на одного игрока меньше.