Пустой резонанс

Нижняя Башня. 10 лет назад

Кун даже сам удивлен тому, что он ходит и как-то функционирует. Что внутри у него есть нечто, что говорит «Да, катастрофа, но ты что-то приобрел в процессе крушения». Помимо невроза. Он не в порядке, но не замер статично в углу. Он словно запущен в «безопасном режиме». Система прогнала внутренние тесты, зафиксировала неполадки и пытается как-то залатать дыры или не обращаться к неработающим модулям, подменив их другими. Снова не можешь есть? Пей. Не можешь спать? Закрой глаза, лежи. Опять не можешь думать о произошедшем? Не думай, сосредоточься на том, что работает. Удивительно, как живуча психика и совершенно не радует, что это приходится проверять эмпирическим путем. Теперь это уже не похоже на шоковое вытеснение. Когда что-то внутри просто прячет и вытесняет. Говорит, что «не произошло». Произошло. Даже с перебором. Резонанс берет его ощущения, наводит увеличительное стекло, прогоняет по кругу и возвращает умноженное обратно. Это объясняет механику процесса. Его пугающе преувеличенные реакции на незначительные касания. И безумное горнило действительно чувствительных зон. Чем сильнее чувства — тем сильнее результат? Впрочем очевидно, что до его настоящих чувств никому нет дела. В ход идут самые примитивные, базовые, человеческие реакции. От такого определения они не становятся менее сильными. Они перешибают страх, ненависть. Первобытно доминируют надо всем. Кун поднимает простынь, что скомканная лежит в углу, и сушит ей мокрые после душа волосы. Тут нет зеркал, и он не уверен, что хочет на самом деле знать, как выглядит. Наверняка — жалко. Какой вообще смысл в потугах на сохранение внешнего достоинства. Но иначе ему было бы уже абсолютно противно от самого себя. Зачем ухудшать еще больше собственное положение. Тем более, что Захарду наверняка плевать на подобный аспект. Кун садится на другой край кровати и словно ненадолго зависает. Там, во внешнем мире продолжается война. Эти мысли не причиняют боли. Кажутся почти абстрактными. Справедливо ли это по отношению к тем, кто там сейчас борется… Почему он начал думать об этом только сегодня? Куда свернули боевые действия после Марлуни? Пробились ли они как хотели на Нижний и Внешний этаж? Рак, Андросси, Ли, Хатсу — они наверняка успели уйти из разрушающейся зоны, Верхушка Древа ни за что не позволила бы им наделать глупостей, оказаться в настоящей опасности. Баам в порядке. Куну кажется, что если бы это было не так… он бы узнал. Без малейшего понятия как — но точно узнал бы. А он сам наверняка считается мертвым. И никто не полезет его спасать. Пусть лучше так. Комок из влажной простыни лежит у него на коленях и он некоторое время размышляет, стоит ли расстелить ее обратно поверх матраса или отбросить в сторону. В результате аккуратно заправляет кровать, разглаживает рукам складки. Замечает на локте синяк — когда тот появился он не помнит — впрочем не удивительно. Удивительно скорее, что локоть и щека — это все, чем он внешне отделался после последнего контакта. Калечить его — точно не входит в планы Захарда. Даже наоборот. Мысли. Сколько же в его голове гадких и безнадежных мыслей. Он вызывает два куба, посылая их кружить друг за другом, добавляет третий, усложняя траекторию. Меняет центр масс. Это максимум, который ему сейчас доступен. Требует почти полного сосредоточения. Так, чтоб в голове не оставалось места ни на что другое. Светочи поднимаются, захватывают больше пространства. Они то разгоняются в синее пятно на фоне светлых стен, то снова замедляются, раскидывая холодные блики по поверхностям. Кун прикрывает глаза и отсчитывает про себя минуту — смотрит на Терминал, сверяясь. Укладывается ровно в 60 секунд. Кубы над рукой продолжают симулировать Задачку трех тел. Ну хотя бы ощущение времени сейчас при нем. Как и контроль своих сил. Неполный — из десяти кубов его полностью слушаются только три, лед отзывается с неохотой. В нем все еще что-то сбилось с оси, разбалансировалось в его шинсу. Резонанс, баланс и сила. Вот такой вот сад из краеугольных камней его текущего положения. Кун крутит его внутри головы, рассматривая под разными углами. Если это эксперимент, если это процесс — значит у него есть правила и цель. Одна из целей — не дать ему умереть. Уже неплохо. Вторая цель — он должен чувствовать и чем сильнее, тем лучше. Но его ощущения в процессе сложно назвать однозначными — это всегда смесь из эйфории и отвращения. Тело доминирует, предает, сводит с ума выплесками дофамина. Но разве его отчаяние, стыд, страх при этом недостаточно сильны? Он смог в один из разов выпихнуть Захарда из своей головы сконцентрировавшись на них. Получается, Захард может отгораживаться от всего, что болезненно? Выбирать из меню лишь то, что ему приятно? Выбирать и умножать. Так это работает? Резонанс — это свойство лично «у него», что-то врожденное, что можно получить при правильном... использовании? Он, Кун, чем-то ценен в этом процессе? Или «с ним», что-то требует совпадения двоих? Название скорее намекает на двойственность процесса. Это снова приводит к вопросу без ответа «почему он»? Эти мысли причиняют практически физический дискомфорт. Кун резко схлопывает кубы, что продолжали крутиться все это время над головой. Встает. Доходит до стены, поднимает с пола подушку, отряхивает. Делает несколько шагов, подбирает вторую. Плавным движением кидает обе обратно на кровать. Если Резонанс усиливает все в обе стороны — то почему заметно только то, что происходит с ним самим? Если Захард может считывать то, что чувствует Кун, возможно ли повернуть процесс наоборот? Может ли он сам так же почувствовать что-то внутри Императора Башни? Есть ли там внутри вообще хоть что-то за этой пугающей оболочкой? Пока тот, кто приходит к Куну, говорит с ним, прикасается к нему, заставляет его чувствовать, больше всего похож на огромное ничто. Может в этом и есть отгадка. Что он вообще знает о Захарде? Что тот бессмертен. Что ни один из родившихся в Башне не может причинить ему вреда. Что его мало заботят конфликты Великих домов. Что когда-то он был величайшим героем, авантюристом, любителем приключений, первым покорил Башню, заключил контракт с Хранителем… Это все знает и любой ребенок. Они сражались с ним. Точнее, были уверенны, что сражаются. Но оказывается, все предыдущие столкновения с войсками Императора, с Великими домами — все это имело так мало отношения к реальному Захарду. Они боролись словно с фантомом, театральной проекцией. А Император существовал вне этого контекста. Сам по себе. Как и Кун теперь. И эта информация не вырвется за пределы гравитации проклятой бежевой комнаты. Сколько он уже здесь? Он успел измерить всю комнату не по одному разу, проверить сколько ему доступно в стороны, сколько вверх. Понял, что если обойти все, ведя вдоль стены рукой, касаясь босыми ступнями пола, то можно стабилизировать почти с любые мысли. Мысли, что заперты в его голове, точно так же, как он заперт сам. Пока у Куна был ровно ноль идей, что он может со всем этим поделать. Невыносимо. От собственной ограниченности и слабости. Он снова тянется к Светочам в подпространство. Вызывает один, второй, третий. Четвертый уже не откликается. Кун раскручивает три доступных и изо всех сил впечатывает их в стену над кроватью, впиваясь ногтями в ладони.