Пустой резонанс

Нижняя Башня. 10 лет назад

Кун ускоряется. Воздух бьет в лицо с такой силой, что уже становится трудно дышать и он ловит его ртом в рваном ритме. Но расстояние от пола не меняется. Это как бег белки в огромном колесе. Сколько бы он не прилагал усилий — он не может пробиться вверх больше чем на 20 метров. Дальше движение словно превращается в иллюзию. Воздух свистит, стены мелькают, но если смотреть вниз — то пол остается все там же, не удаляясь. От такого попрания законов физики кружится голова. При этом, если остановиться, зависнуть и послать вверх несколько кубов — видно как они удаляются, даже исчезают где-то там, в черноте. Если же их призвать обратно — то они моментально возвращаются к границам видимости. Кун резко бьет в стены расходящимся ледяным кольцом и в изнеможении пикирует на тонком вибрирующем диске вниз. Он потратил последние несколько часов на сражение с окружающим его пространством и не продвинулся ни на йоту. Комната герметична — ни окон, ни дверей. Только проклятый бесконечный потолок, который то ли существует, то ли нет. То, что за стенами или под полом не поддается сканированию кубами. На поверхностях удары льдом не оставляют никаких заметных следов, лишь копятся лужи от осыпающихся снежных хлопьев. Вода в ванной циркулирует в замкнутом цикле, никаких внешних коммуникаций. Терминал… наверное, вот его он смог бы разбить. Но Куну почему-то не хотелось этого делать. Эта машина — словно несуществующий шанс на связь с внешним миром. Быть может где-то есть ошибка в настройках, незадокументированная возможность… и ему удастся… Что именно? Тут он уже не был уверен. Выложить из последовательности заказов еды три точки три тире и три точки? Бред… в этом не было никакого смысла. Машина молекулярно выстраивает все сама, его не услышит ни единое живое существо. Его коробка была замурована наглухо и то, что силы были при этом полностью при нем, но совершенно бесполезны, придавало особую прелесть этому мазохистскому самоощущению. Кун падает на кровать и некоторое время бездумно пялится в потолок, от его лживой бесконечности становится тошно и он отворачивается к стене. Прошло уже три дня, как он тут… один. Он настроил на Терминале часы, которые выводили цифры теперь на боковую поверхность, чтобы не терять ощущение времени. Свет становился более приглушенным, когда часы показывали условную «ночь», но не гас полностью. Спать почти не получалось. В это время Кун пытался дать телу отдых, лежа и гоняя нескончаемый круговорот мыслей. В попытках найти объяснения происходящему. Мысли начинались с «зачем?», затем скакали между «где?» и «кто?». Когда они начинали опасно приближаться к «почему» или «за что» он их обрубал. И цикл запускался по новый. Тело было в порядке. Еда и вода быстро восполнили недостающие в организме элементы. Дрожь и тошнота ушли за первые сутки, после последнего пробуждения. Сейчас он не чувствовал никаких последствий тех яростных волн, что разнесли его нервную систему на клочки. Возможно, ему стоит быть благодарным, что перегруз выключил его так резко. А вот с головой все было куда сложнее. То, что творилось внутри было сложно обуздать. Заставить работать в нужном направлении. Придумывать, что еще можно сделать, что еще он не проверил тут. Пол, стены, потолок, ванная, Терминал. Пол, потолок, Терминал, стены, ванная. Что он еще не учел? Если бы при нем было хоть что-то из его прежнего арсенала… но увы. Мыслить категориями «если» не было никакого смысла. Дьявол. Одним гибким движением Кун встает с кровати и идет в сторону Терминала. 20:53 — еще слишком рано для саморефлексии, стоит отложить это на бессонную «ночь». Когда он окончательно выдохнется в мыслях и попытках. «Введите ваш запрос…» Кун перелистывает до Меню. Рука на мгновенье замирает над кнопкой «Подтвердить заказ», мелькает неприятная мысль: «А быстро ты освоился», но он отгоняет ее и через минуту уже шуршит фольгой, разворачивая шоколад. Освоился. Плевать. Шоколад полезен для мозга. Кун поудобнее устраивается на стуле, который он пару дней назад переставил от стола в углу непосредственно к Терминалу и вводит в Интранет запрос. Ему мало что доступно в этом плане. Модуль, что тут стоит похож на тот, что идет в комплекте по умолчанию. «Энциклопедия Башни», «Биокомплексные системы живых существ до 50-го этажа», «Трехмерная реконструкция Испытания Ольхона и 28 выигрышных стратегий для него»… Кун останавливает карусель обложек из доступных к изучению материалов. Трет лоб, пока кусочек горького шоколада тает на языке. Потом вводит «Отрог Малуни», задумчиво читает строки: «Район 75-го этажа Башни, широко известный своей богатой растительной жизнью, а также уникальными земноводными черепахами, которые не встречаются больше ни в одном радиусе планеты». Хмыкает. Да уж «не встречаются», и больше никогда не встретятся никому. После того огненного ада, что войска там устроили около месяца назад, назвать эти места «богатыми растительной жизнью» может… только машина с устаревшими данными. Интересно, получится ли понять насколько они устарели? Еще несколько запросов и Кун понимает, что данные тут отстают от реальности лет на 5, а может и больше. Что это ему дает? Да в общем пока ничего, кроме осознания этого факта. Примем как данность. Но часть вещей наверняка осталась неизменной последние 5, 10, 15 лет. Кун вводит: Нижние этажи башни Читает, известную каждому младенцу информацию про Хеодона, испытание для вхождения… не то. Подземные этажи башни       — Простите у меня нет информации по вашему запросу. «Отрицательные этажи башни» — тоже самое. «Тюрьма Башни» — не найдено. Кун легонько постукивает ладонью. Ну как не найдено — он там точно был и точно знает, что это место существует. А впрочем, что он хочет от устаревшей помеси букинистической лавки с микроволновкой? Плана его камеры с подсказками как из нее выбраться? Кун откидывается на стуле, смотрит вверх, потом возвращается в исходное положение и делает еще один вопрос, медленно нажимая букву за буквой: З-а-х-а-р-д Терминал откликается, словно только и ждал от него этого запроса: «Энциклопедия Башни»: великий бессмертный Император Башни, непобедимый герой, прошедший с командой до… [Раскрыть Далее] «Антология великих семей»: принцессам Захард даруется великая сила Императора, в обмен на служение… [Раскрыть Далее] Кун листает вниз, иногда раскрывая и скользя глазами по абзацам текста. Панегирик. Общедоступные истины. Откровенная чушь. Чем дальше вниз, тем чаще информация начинает повторяться, словно кто-то целыми кусками копировал ее между разными источниками. Не так уж и много. Он упрямо долистывает до самого конца и палец замирает над последней ссылкой. «Золотая пыль: легенды о великом Императоре»: однажды на маленькой планете с нежно розовой шкуркой… [Раскрыть Далее] Внутри словно дергается какая-то тонкая струна. Ему хорошо знакома эта книга. Это сборник сказок, который ему читали в детстве. Женщина с тихим голосом и тонкими руками, перелистывала страницы, а он просил ее остановится чуть дальше середины, на третьей сказке. И снова прочитать ему ее. И снова. Она называлась «Легенда маленькой планеты» и была короткой. С героическим, счастливым финалом. Все как ему тогда нравилось. Кун раскрывает текст и начинает читать:

==================================================

«Легенда маленькой планеты»

Однажды на маленькой планете с нежно-розовой шкуркой жили существа, которые не умели сражаться. Они были добрыми и мудрыми, но когда приходила опасность — прятались глубоко под землю. Великий воин, что путешествовал между звездами, увидел эту планету и спустился на неё. «Почему вы не защищаете свой дом?» — спросил он у жителей. «Мы боимся,» — ответили они. «У нас есть мудрость, чтобы понимать опасность, но нет храбрости, чтобы встретить её лицом к лицу.» Воин задумался. В его сердце жили и мудрость, и храбрость, и много других чувств. Он решил отдать жителям планеты свою храбрость, чтобы они могли защищать себя сами. «Но разве ты сможешь сражаться дальше без храбрости?» — спросили жители. «У меня останется уверенность,» — ответил воин. «А храбрость будет жить в ваших сердцах.» Так и случилось. Жители планеты научились сражаться, а воин отправился дальше — к другим мирам, которым нужна была помощь. С тех пор говорят, что где-то в Башне есть планета с нежно-розовой шкуркой, жители которой храбрее всех существ во вселенной. А великий воин продолжает свой путь, отдавший храбрость, но мудрый и уверенный в своей непобедимости.»

==================================================

Пространство неуловимо меняется и Кун резким нажатием на экран закрывает сказку. Разворачивается на стуле и понимает, что в комнате он уже не один, а вместе с Великим воином и спасителем Маленькой планеты. И этот образ так отличается от сказочного, пусть в нем и есть доля нездешности. Это точно существо из плоти и крови, с чудовищно сильной аурой, в ловушку чьего непостижимого интереса он угодил. Того парализующего страха, что был в прошлый раз сейчас нет. Пусть давление никуда не делось, но оно уже знакомо. Эти мысли позволяют Куну балансировать на грани. Ему некуда бежать, он застывает на стуле. Начало повторяется. Его опутывает превосходящей силой, поднимает и тянет вперед как на невидимом поводке, пока он не оказывается практически вплотную к Захарду. На уровне его груди. Близко, до одури близко.       — Зачем ты это делаешь? Двигаться он не может, но голоса его не лишили. Нравится слушать, как он кричит? Тогда будет слушать вопросы. Пусть и не удостаивая ответами. Его поднимают над полом еще выше, пока он не оказывается глазами вровень с тем, кто выше его на две головы. Кун делает усилие, заталкивая ужас себе в глотку, и смотрит прямо в лицо Императору Башни. А Захард не смотрит…. точнее смотрит, но словно сквозь него. В его темно-карих глазах плавают золотые вихри, закручиваясь вокруг черных зрачков, порой полностью меняя цвет радужки. Выражение лица не получается считать, даже когда тот чуть наклоняет голову и сужает веки. Что это? Интерес? Предвкушение? Изощренное желание? Губы не кривятся в усмешке, ноздри не раздуваются. Ему словно и не нужен кислород. Кун чувствует, что смотрит в черную дыру. Где каждый зрачок — как горизонт событий, из которого не вырваться ни единому лучу света. Раздается легкий шелест плаща и рука Захарда неумолимо тянется в его сторону. Кун, перестает дышать, его взгляд прикован к кончикам пальцев. Шея? Щека? Ключица? С чего он продолжит свое бессмысленное истязание? Рука замирает, захватывая между пальцев засаленный воротник, аккуратно тянет его на себя и Кун понимает что его рубашка исчезает в размытом свечении. Он остается голым по пояс. Чувствует непреодолимое желание сжаться, закрыться, но вместо этого выходит несколько безрассудных, коротких рывков в невидимом каркасе. Захард рассматривает его. Больше всего Куну хочется зажмуриться, но он заставляет себя следить за тем, как двигается чужой взгляд от шеи до талии, потом к плечам и снова вниз. Это похоже на изучение… холста? Каждый шрам и каждая родинка на его бледной коже, рельеф мышц, впадина пупка, цвет ареол — все вписано в подрамник. Зафиксировано. В этот момент Захард чуть вдыхает и Кун снова слышит его голос:       — Баланс будет вывереннее и ты продержишься дольше. В этом ровном колебании звука нет угрозы, но сердце предательски пропускает удар. Все начинается с легкой щекотки, когда ему надавливают между бровей. Он сдерживается, чтоб не морщиться. Тепло пальцев, едва уловимый запах железа от ладони. Потом ему кладут руку на грудь, напротив разгоняющегося сердца. Кун коротко закрывает глаза, кажется, что эта обманчиво ласковая рука сейчас сделает резкое движение, пробьет ему грудную клетку и уже так они будут вдвоем наблюдать, как отчаянно пульсирует его жизнь. И в этот момент его страх стирают словно ластиком — пальцы Захарда начинают чертить дорожки от одного соска к другому, вызывая тремор в каждой спазмированной мышце. Вторую руку ему кладут на затылок и слегка надавливают. Кун пытается абстрагироваться от того, что волоски на его коже становятся дыбом, кровь шумит в ушах, а мысли становятся вязкими. Сейчас он в полной мере осознает, КАК его тело реагирует на эти прикосновения. Это больше не хаотичные вспышки в голове, не фейерверк острых ощущений — это методичное возбуждение, что захватывает все тело. От влажных губ, с которых срываются неконтролируемые полувздохи, до чувствительных сосков и туда, ниже, где нарастает напряжение, которое невозможно ни подавить, ни остановить. Ему хочется выть, но вместо этого звуки из его рта подчиняются движениям больших ладоней, что исследуют реакцию каждой клеточки кожи на его груди и спине. Внутри все раздваивается. Часть его захвачена пульсирующим наслаждением, волнами из мурашек, что прокатываются вдоль позвоночника. Тем, что дарят ритмичные касания пальцев, уверенное скольжение рук. А другая часть состоит из мыслей, которые острыми кольями впиваются в что-то самое беззащитное внутри. Быть может в глупые иллюзии, которые у него оставались до этого момента? Почему все закончилось для сказочного великого героя, которым он хотел быть, именно так? За что ему можно зацепиться, чтобы хоть капельку быть собой? Не быть тем, кто неосознанно подается вперед — желая усилить касание чужой ладони? Он чувствует, как эти мысли, хоть и причиняют внутри невыносимую боль, скручиваются во что-то единое. Единое и острое, так отчаянно слепящее, раскаленное добела, то, что сейчас принадлежит только ЕМУ. И Кун погружает это свернутое крушение надежд, как стальное жало, во всю ту эйфорию, что плещется внутри него. Радужные кляксы разлетаются, оседая на стенках сознания. Холодком стекают по его коже изнутри. Он чувствует тоску и гулкую пустоту, на месте, где только что горел жар навязанного желания. Глаза распахиваются и Кун почти ничего не видит за мутной пеленой, только лицо напротив, в котором что-то неуловимо меняется. Он отчаянно моргает несколько раз, фокусируясь на человеке рядом. Брови Захарда сходятся на переносице, глаза прищуриваются, а в линии челюсти появляется напряжение. Миг — и все исчезает. Это похоже на то, как мраморная маска на мгновение трескается, и тут же собирается обратно без единого признака раскола.

***

Захард фильтрует негативную эмоцию, размывая ее в ничто. Он слишком сильно сместил фокус своего внимания и упустил сайд эффект. Уровень на фильтрацию оказался недостаточным и его зацепило. Но, то что Кун до сих пор остается в сознании означает, что он верно рассчитал пропорцию нервных окончаний, подпитывающих Резонанс. Император раздумывает не начать ли заново, его пленник дрожит, тело покрыто блестящей испариной. Если бы он был сильнее, ближе к уровню Высшего Офицера — было бы намного удобнее. Захард касается тыльной стороной ладони щеки и проводит подушечкой большого пальца вдоль линии нижних ресниц, стирая там несуществующую влагу. Нет, в продолжении сейчас нет смысла. Он снимает каркас и Кун сразу падает на него, утыкаясь головой в плечо. Все мышцы тела разом отказываются повиноваться. Его поддерживают, не давая свалиться на пол.       — Ты потерял храбрость… и что-то еще? — Кун произносит это срывающимся шепотом. Почему-то это важно произнести именно вслух, пока его несколько шагов несут как куклу к кровати. Вокруг сильно пахнет железом. Голая спина сразу неприятно липнет к простыням. Часы на Терминале показывают 22:00.