Пустой резонанс

Нижняя Башня. 10 лет назад

      — Скажи, ты ведь мечтал сделать с ним что-то такое? — полоумная девка смеется и дергает его сзади за пояс брюк.       — Обсуди свои эротические фантазии с кем-нибудь другим. — Кун делает резкое движение назад и с удовлетворением слышит, как Рахиль теряет равновесие и бьется о стену.       — Впрочем, у тебя настолько убогое воображение, что даже в анонимном чате тебе перестанут отвечать через три предложения. — Удар в бок заставляет его зашипеть, но он продолжает — … и то, только если фотки будут не настоящими. Хотя ты такая трусливая… какие еще чаты тебе. Рахиль, задыхаясь от ярости, смещается и встает перед ним. Кун поднимает голову, смотрит ей прямо в глаза и медленно улыбается. Дружелюбно. Его зубы идеально белые и ровные. А голубые волосы красиво переливаются в синем созвучном свечении, исходящем от стен. Почему его волосы до сих пор… такие? Ублюдский потомок Великой семьи. Рахиль хочется стереть эту идеальную улыбку с его лица, почему она ее так бесит? Как он смеет так нагло улыбаться даже сейчас. Не сводя с нее взгляда, он открывает свой поганый рот и наверняка хочет и дальше насмехаться над ней. Рахиль не в силах этого вынести скачком перемещается Куну за спину и резко тянет за волосы, запирая слова в запрокинутом горле.       — Мразь, я покажу тебе, где на самом деле твое место. Она не отпускает волосы и ногой бьет Куна по лодыжке. У того от удара подкашиваются ноги и на мгновение он теряет равновесия. Она снова вцепляется в пояс его брюк и дергает пряжку, которая с металлическим клацаньем расстегивается. Еще два удара в поясницу, по так и не зажившей ране заставляют Куна закашляться и на мгновение потерять ориентацию в пространстве. Он не успевает помешать Рахиль стянуть вниз его брюки. Девушку потряхивает от ненависти. Все, что она понимает, это то, как сильно ей хочется унизить, растоптать этого высокомерного ублюдка. Который обездвижен ее световым хлыстом, но продолжает вести себя так, словно делает ей одолжение оставаясь в этой затхлой камере. Он заслуживает максимальной боли. Точно такой же, которую они с Баамом причиняли ей. Одним фактом своего существования. Рахиль зажмуривается и кладет руку ему на пах. Ей становится неожиданно жарко от мысли, что всего одно движение ее пальцев и она должна услышать долгожданную мольбу о пощаде. Она замирает, оттягивая мгновение. Кун перестает кашлять, в его голосе проскальзывает почти реальное сожаление:       — Прости, милая Рахиль, я понял-понял к чему ты клонишь. Но я честно, не знаю, как нам с тобой это сделать. У меня на тебя не встанет даже если… ох, я не могу даже придумать достойную аналогию. На девушку опрокидывают словно ушат воды, жар перемещается от головы куда-то вниз и и она резко сжимает пальцы, впиваясь ногтями в мягкую плоть за тонкой тканью белья. Кун прикусывает зубами щеку и запрокидывает голову, тело инстинктивно складывается пополам. Из горла вырывается невнятное мычание и он пытается безуспешно остановить искры, что как безумные кружатся перед глазами. Черт возьми, это действительно больно. Вот уж он не думал, что Рахиль такая озабоченная и реально полезет ему в штаны. Надеялся, что все как обычно обойдется унылым избиением. Но даже так, ему нужно продолжать ее отвлекать и провоцировать. Она не должна заметить, что световой кнут, который удерживает его, истончился больше чем на половину. Ему надо продержаться еще пару минут, уж как-нибудь вытерпит то, как она его лапает. Рахиль разжимает пальцы и пока Кун явно не в состоянии использовать свой поганый язык, чтоб продолжать говорить ей гадости, перемещает руку чуть ниже, стараясь захватить еще больше чувствительной плоти.       — Ты все делаешь не так, девочка. Ровный голос из темноты заставляет ее замереть, не отпуская при этом Куна от себя. Захард заходит внутрь, взгляд его перемещается от голубых кристаллов, усеивающих боковую стену и потолок к женскому и мужскому существу в центре комнаты. Судя по изящным чертам лица и голубым волосам, это какой-то потомок семьи Кун. Очень сообразительный потомок, почти сбежавший и оставивший подружку в дураках. Захард оценивает толщину кнута, яркость голубого свечения стены, и делая шаг, наклоняется к мальчишке.       — Тебе не хватило 1 минуты и 11 секунд. Синие глаза Куна расширяются на мгновенье, он открывает рот, явно с намерением, что-то сказать. Как раз растянув монолог на нужную минуту, но осознает, кто перед ним и не произносит ни звука. Все потомки Эдвана получались такими сообразительными?       —Ты… это закрытая секция, что ты тут делаешь, только я могу… — а вот девушка явно среднего ума, она бормочет что-то невнятное и Захард обходит парочку, направляясь прямо к стене. Касается рукой голубоватого свечения, впитывая его. Мысли Куна лихорадочно мечутся от «Ему не хватило совсем чуть-чуть…» до «Захард?!» Это может быть настоящий Захард?! Или Рахиль неожиданно превзошла саму себя??? Но нет, ей ни за что не хватило бы режиссерских способностей, чтоб спланировать ту сцену, что он видит. И что делать ему теперь? Кем бы ни был на самом деле этот человек, он за секунду погасил кристаллы кварца и с этого момента прочность кнута не уменьшится ни на йоту. Кун дергается вниз всем телом в отчаянной надежде, что он рассчитал не правильно, и сможет его порвать своим весом. Особенно, если ему удастся сдвинуть с места, все еще прилепившуюся к нему Рахиль. Так чтоб ее тело так же добавило массы, которую уже не сможет выдержать веревка. Но девушка отшатывается от него и он беспомощно повисает. Кнут и не думает рваться. Блядь. Человек в красном продолжает стоять у стены, кристаллы гаснут уже на потолке, погружая камеру в полумрак. От человека веет опасностью, но опасностью абстрактной. Как от огромного торнадо, которое крутится в море, без особого намерения двигаться в сторону берега. Видимо, он тут вовсе не из-за Рахиль и не из-за него. Просто случайный гость, одним своим появлением разрушивший его план. Но это уже не важно, сейчас его незаинтересованность в них — огромный плюс. Главное, не привлекать ненужное внимание. Пленник и тюремщица, вполне себе рядовое содержание для камеры, ничего стоящего внимания. Кун ловит себя на том, что практически шепчет «Уходи… тут ничего интересного для тебя нет… уходи отсюда». Аура у этого человека ощущается как бесконечно пустая, подавляющая и пугающая одновременно. Просто не думать о том, кто это и что тут ему нужно. Что бы это ни было — не имеет значения. Их весовые категории слишком не равны и не должны сейчас пересечься в каком-либо взаимодействии. Стена содрогается и с потолка начинает сыпаться каменная крошка. Последний кристалл гаснет. Человек, что так похож на Захарда, разочарованно хмыкает и направляется на выход. Тут нет того, что ему нужно, и можно больше не задерживаться. Кун почти перестает дышать, когда он проходит совсем близко и упускает из вида Рахиль, которая оказывается все это время завороженно смотрит на своего пленника. Она чувствует, как акула чувствует кровь, что в Куне что-то изменилось. Впивается глазами в его лицо, в то как дрожат его ресницы, когда он смотрит в спину уходящему. Это выражение лица очень похоже на то, что она себе представляла в самых сладких мечтах. Неужели это… страх? Тщательно скрываемый и контролируемый, но настоящий неподдельный тягучий страх? Она принимает решение мгновенно.       — Господин! — ее голос звучит неуместно звонко и нежно моляще. — Вы сказали, что я делаю все не правильно. А как надо? Захард останавливается в шаге за дверью и разворачивается после секундного колебания. Какой отвратительный и интересный женский экземпляр оказывается водится на нижних этажах его Башни. Малышке вполне можно помочь.       — Вот так, девочка. Куну кажется, что он забыл, как дышать, когда торнадо, так похожее на Захарда, подходит к нему, отодвигает резинку белья и практически нежно кладет руку на скукоженный член. Если просто немного потерпеть, не выдавая реакции, то возможно… Конец этой мысли внезапно сносит, словно взрывной волной, ощущениями, которыми его накрывает от этого прикосновения. Кун даже не успевает подумать, что так не бывает, это не порно-роман, настоящие живые организмы не могут так реагировать на прикосновение к себе, как его закручивает в водовороте дофамина. Захард замирает, чужая плоть в его руке пульсирует, чужие эмоции от кончиков пальцев, где происходит контакт кожи к коже пробираются выше по руке, щекочут мозг, начинают по хозяйски разливаться по всему телу. Физическое удовольствие, плотское, примитивное. Когда он испытывал что-то подобное в последний раз? Как оно могло возникнуть так внезапно и разделиться между ними от простого прикосновения и нескольких движений? Разум Захарда перебирает варианты, пока не останавливается на единственно верном. В конце концов он не так хорош в энергетически-биологических аспектах живых существ как Трой Мирай. Поэтому понимание заняло у него некоторое время. Резонанс. Резонанс нервных систем. Чистый, как математические 100%. Захард цепляется за эту мысль и чтобы подтвердить теорию начинает двигать рукой вверх-вниз. Захватывать пальцами мошонку, задерживаться на головке. Куну кажется, что он горит заживо. Можно ли быть безжалостно пожранным удовольствием? В мозгу взрываются фейерверки, это болезненно и прекрасно одновременно. Это должно остановиться немедленно, он не выдержит больше не малейшей искры и это должно продолжаться вечно. Он не испытывал подобного никогда и в его лексиконе нет слов для описания и объектов для сравнения. Он не может думать и с трудом может чувствовать. Он не может понять, длится ли это всего секунду или целую вечность, концепция времени размывается. Ощущение бесконечного свободного падения, такого болезненно приятного, скручивающего его душу узлом. Кун не знает как ему… плохо или хорошо? Он горит или замерзает? Пусть это просто закончится вечно. Тело Куна дергается, словно через него идет ток, сердце колотится с такой скоростью, что еще чуть-чуть и оно за минуту отстучит весь положенный ему за жизнь ритм и остановится. Захард продолжает водить рукой вверх-вниз. Его омывает с каждым движением волной чужих ощущений перемешанных с его собственными. Это приносит такое забытое удовольствие. Чужие чувства, как калейдоскоп, вспыхивающие на несуществующем солнце. Собственные чувства, механические, от прикосновения к чужой теплой плоти. Пульсирующей и влажной. Он ощущает ответную реакцию собственного тела. Примитивную животную реакцию, которой не было давно. Ни на один объект, ибо в этом давно не было ни интереса, ни смысла. Продолжает двигать рукой, ускоряя ритм. Мальчишка захлебывается в крике. Кончает, одновременно нокаутируя Захарда и себя экстазом и словно выпотрошенная оболочка повисает на удерживающей его веревке. Той самой, которой не хватило 1 минуты 11 секунд, чтоб порваться. Рука Захарда опускается, прекращая физический контакт. Император Башни стоит неподвижно еще минуту, позволяя ощущениям чужого оргазма плавно оседать и растворяться внутри его мышц, костей и крови. Тело пленника точно еще живо, его клетки не разрушены и нервная система не пострадала необратимо. Он вовремя смог остановиться, чтоб не выжечь все дотла. Шанс встретить природный Резонанс один к двум миллионам. Даже принимая в расчет его длинную жизнь — это необратимо малая величина. Очень интересное совпадение. Бесконечно занимательный шанс. Захард движением глаз растворяет световой хлыст, перехватывает оседающее на пол тело и делает шаг, размываясь в пространстве.

***

Когда Рахиль, от самого начала и до конца свернувшаяся клубочком, рискует шевельнуться и открыть глаза в камере нет никого кроме нее. Она нервно всматривается в тьму и ловит себя на том, что всхлипывает, а ее лицо влажно от слез. Да, она хотела вырвать из Куна крики, она хотела этим наслаждаться, но то, что произошло… возможно это было слишком. Она гонит от себя подобную мысль. Ноги и руки дрожат, встать получается не с первой попытки. Ничего не слишком. Ведь так? Ведь он вполне заслужил быть сожранным случайным чудовищем?!