Presque Toujours Pur

Сентябрь 1974 года — Ты должен забрать моего второкурсника, — настойчиво заявил Регулус, усаживаясь рядом с Северусом за столом Слизерина в Большом зале и наблюдая, как его лучший друг медленно отрывает взгляд от экземпляра «Магических отваров и зелий». Между двумя испачканными чернилами пальцами всё ещё было зажато перо, которым он оставлял пометки на полях книги. За два года, в которых Северус Снейп был его слизеринским «наставником», Регулус так и не понял, каким образом старшекурсник умудряется одновременно читать, писать и есть. Впрочем, когда в одной руке книга, в другой — перо, а ради каждого кусочка еды приходится откладывать то одно, то другое, времени на разговоры почти не остаётся, что как нельзя лучше способствовало любимому занятию Северуса — избегать любых бесед. Северус медленно приподнял чёрную бровь и пристально посмотрел на него. — Если избавишься от своего второкурсника, Люциус просто подсунет тебе другого. По раздражению в его голосе было ясно: мысленно он уже назвал Регулуса идиотом. — Задача старших курсов — присматривать за младшими и обучать их всему, что положено знать. Один ничем не лучше другого. И все они одинаково действуют на нервы, можешь мне поверить. — Великолепное оскорбление, Северус. Я раздражаю. Браво, — с язвительной серьёзностью отозвался Регулус. Первый год их вынужденной дружбы по системе наставничества выдался напряжённым, пока Регулус не дал Северусу понять, что его совершенно не волнует происхождение друга-полукровки и что он вовсе не разделяет мнение большинства слизеринцев о дружбе Северуса с одной рыжеволосой девочкой. Благодаря необычайной сосредоточенности на занятиях Регулус стал лучшим учеником своего курса, а потому мог заниматься вместе с Северусом, не удостаиваясь привычного для того презрительного ярлыка «безнадёжный». Их объединяла страсть к учёбе, книгам и квиддичу, хотя ни один из них не играл за факультетскую команду. Но сильнее всего их сблизили общая неприязнь к большинству окружающих и странное нежелание прекращать дружбу, какие бы оскорбительные темы ни всплывали в разговорах. Из-за того, что Сириус был братом Регулуса, их беседы нередко перерастали в ожесточённые споры. И всё же они оставались друзьями. — Что не так с твоим второкурсником и почему ты вдруг решил от него избавиться? — спросил Северус, с явным раздражением откладывая книгу. Он понял, что Регулус так просто не отстанет. — Он ведь уже целый год находится под твоей ответственностью? — Он меня до жути пугает. И, кажется, я наконец дошёл до точки кипения, — ответил Регулус. — Когда молчит — дёргается как ненормальный. Когда не молчит — не затыкается ни на секунду. Сегодня утром я проснулся и обнаружил, что он стоит возле моей кровати и ждёт, пока я открою глаза. Стоило мне проснуться, как он раскрыл рот и не умолкал до тех пор, пока я не наложил на него заклинание немоты, а потом не свалил всё на проходившего мимо пуффендуйца. Когда год назад Люциус Малфой встал перед только что распределёнными слизеринцами и представил ему Бартиемиуса Крауча-младшего, Регулус решил попробовать подражать Северусу со своей собственной маленькой тенью. К несчастью, очень скоро выяснилось, что Барти не испытывает ни малейшего уважения к авторитету, который должен был автоматически принадлежать Регулусу как старшему на год. Впрочем, сам Регулус тоже далеко не всегда проявлял должное почтение к Северусу, но по крайней мере он знал, когда следует держать язык за зубами. — Болтливый второкурсник. Какой ужас, — Северус закатил глаза. — Должен заметить, твои навыки убеждения нуждаются в серьёзной доработке. С какой стати мне вообще брать его себе? Регулус раздражённо вздохнул. — Забери его, и я помогу тебе с домашним заданием по трансфигурации. Северус мгновенно напрягся и смерил его презрительным взглядом. — Едва ли мне нужна помощь третьекурсника. Покорно благодарю. — Нужна. И ты сам это прекрасно знаешь. Не строй из себя кого-то лучше меня только потому, что старше, — лицемерно заявил Регулус. — Между прочим, я прекрасно знаю, что ты занимаешься зельеварением с двумя шестикурсниками. Что тебе дают Малсибер и Эйвери взамен? Чёрные глаза Северуса стали ещё темнее — Регулус и не подозревал, что такое вообще возможно. Тот медленно перевёл на него тяжёлый взгляд. — Это тебя совершенно не касается. Через несколько секунд, взяв себя в руки и вновь надев привычную бесстрастную маску, он спокойно произнёс: — Сними со своего брата табличку «Без проклятий», и я избавлю тебя от твоей дёрганой тени. Регулус нахмурился. — Ты же знаешь, что я не сделаю этого. Северус прищурился, глядя через Большой зал, где профессора Минерва Макгонагалл отчитывала Сириуса и Поттера за то, что они вздумали плясать на гриффиндорском столе. — Ты же знаешь, какой он, — процедил он. — И всё равно только и делаешь, что покрываешь его. Регулус провёл рукой по длинным волосам, отметив про себя, что они уже почти сравнялись с гривой Сириуса, хотя всё же не были такими растрёпанными. На миг он задумался, есть ли у брата вообще расчёска, или тот нарочно позволяет волосам сохнуть как попало, чтобы выглядеть так. Судя по всему, девушкам из Гриффиндора и Когтеврана это нравилось. — Обычная месть, если она не заканчивается смертью или увечьем на всю жизнь, за всё, что он вытворяет, не запрещена, — ответил он устало, почти машинально. Эти слова он повторял уже столько раз, что они давно стали заученными. — Но ты же знаешь: не будь защиты, которую обеспечил Люциус, Сириус уже был бы мёртв. Не прошло и двух недель с тех пор, как Регулус расторг помолвку с Нарциссой в обмен на защиту Сириуса, как однажды его усадила за разговор компания пятикурсников. Месяцем ранее они стали жертвами очередной выходки Сириуса: гриффиндорцы — «Мародёры», как они сами себя называли, — наложили Приклеивающие чары на обувь слизеринцев, намертво приклеив её к полу Большого зала, из-за чего те опоздали на занятия. И, по всей видимости, эти старшекурсники сочли, что достойной расплатой за безобидную шутку будет украсть ингредиенты из кладовой Слизнорта, сварить напиток живой смерти и подлить её Сириусу в тыквенный сок. Люциус запретил им это, ссылаясь на достигнутую договорённость, однако остальные слизеринцы целый час пытались убедить Регулуса снять запрет, касавшийся его брата. В итоге весь первый и второй годы обучения в Хогвартсе ему пришлось постоянно вмешиваться, сдерживая собственных сокурсников, которые с пугающим рвением искали способ раз и навсегда избавиться от Сириуса. Порой Регулуса ужасало, на что были готовы волшебники почти его возраста. Хотя, если задуматься, в мире за стенами школы происходило ничуть не меньшее безумие — об этом ежедневно писал «Ежедневный пророк»: нападения, кражи, пытки, убийства. Газету он старался не читать. Всё важное мать всё равно вырезала и присылала ему сама, а знать обо всём остальном ему совершенно не хотелось. Северус продолжал мрачно смотреть через зал, где Сириус уже пытался кокетством выпросить себе освобождение от наказания у Макгонагалл. Пожилая ведьма стояла перед ним, скрестив руки на груди, с самым суровым видом, но даже отсюда, со слизеринского стола, было заметно, как её непреклонность понемногу тает. Казалось, устоять перед обаянием Сириуса Блэка было попросту невозможно. — Может, кто-нибудь просто… — Осторожнее, — резко оборвал его Регулус, и в его обычно спокойном голосе зазвенела сталь. — Ты мой лучший друг, Северус, но Сириус — мой брат. — Он гриффиндорец. — Как и Эванс. — Он кивнул в сторону рыжеволосой девушки, которая в этот момент спорила с Поттером, пока Сириус очаровывал заместителя директора. — И ты точно так же обеспечил защиту ей. Не думай, что я об этом не знаю. Правда, не представляю, чем тебе пришлось заплатить за такую сделку. Лицо Северуса мгновенно исказилось от ярости. — Это совсем другое. Во-первых, она не представляет угрозы для всей школы. А во-вторых, ты прекрасно знаешь, что моя защита не имеет ни малейшего отношения к тому, что она гриффиндорка. Регулус понимающе кивнул. Это было правдой. Хотя на уроках и в коридорах это слово произносили лишь шёпотом, в гостиной Слизерина «грязнокровка» звучало совершенно буднично, а Лили Эванс — самая способная ведьма своего курса — успела вызвать ненависть у нескольких слизеринцев, которые всерьёз мечтали выпустить из неё всю кровь, лишь бы показать, насколько «грязна» её кровь на самом деле. Регулус предпочитал держаться подальше от подобных разговоров, ограничиваясь лишь усталым закатыванием глаз. Когда же его спрашивали, не хочет ли он присоединиться, если им наконец удастся поймать девчонку одну, он всякий раз ловко уходил от ответа, начиная рассуждать о том, как трудно выводятся пятна крови с одежды. Как ни странно, такое объяснение всех устраивало. Печально было осознавать, насколько тесно его воинствующие родители-чистокровники были связаны с семьями других учеников его факультета. — Остальные уже начали судачить, — тихо произнёс Регулус, предупреждая друга. Одно дело — обсуждать и угрожать грязнокровке из другого факультета, да ещё и гриффиндорке. Но старшекурсники, похоже, начали замечать чувства Северуса к этой девушке. А подобного в их кругу не прощали. — Пусть болтают. Регулус тяжело вздохнул, увидев упрямое выражение на лице Северуса. — Когда в следующем году Люциус выпустится, нам обоим придётся несладко. Они набросятся на Сириуса и на твою рыжую ведьмочку сразу же, как только Люциус сядет в поезд, а потом возьмутся и за нас — уже за одну мысль о том, что мы пытались их защитить. Нам придётся сделать выбор. — И что выберешь ты? — спросил Северус. Он по-прежнему смотрел через Большой зал, но теперь уже не на Сириуса с Поттером. Его чёрные глаза были прикованы к девушке, о которой шла речь. Та как раз собирала учебники в охапку, метая убийственные взгляды в Поттера, который, сидя за столом между Сириусом и Люпином, лишь широко ухмылялся ей в ответ. — Если думать о будущем, — медленно произнёс Регулус, размышляя вслух, — наверное, лучше будет разорвать связи. — С факультетом или с семьёй? — уточнил Северус. — Для вида — с семьёй, — ответил он. — Если они решат, что я сохраняю верность одному из членов семьи, который и без того уже почти лишился наследства, нам обоим станет только хуже. По крайней мере, оставаясь по эту сторону, я ещё смогу хоть как-то влиять на то, что с ним происходит. — Знаешь, я его ненавижу. — И у тебя есть на то причины, я понимаю. — Регулус кивнул. — Но я не отворачиваюсь от тех, кто мне дорог. Северус хмыкнул. Нет, не просто хмыкнул — он действительно рассмеялся. — Как по-пуффендуйски. Регулус закатил глаза. — Это говорит человек, который сейчас в кармане перебирает пальцами магловские часы, подаренные ему своей девушкой на прошлый Йоль. Глаза Северуса на мгновение широко распахнулись, а затем тут же опасно сузились. — Она мне не девушка. — Она подарила тебе часы, — невозмутимо ответил Регулус, словно этим уже всё было сказано. — Да, вещица уродливая, да ещё и магловская, но всё-таки часы. Ты хоть объяснил бедной маглорождённой, что означает такой подарок, или, как последний идиот, просто взял его? — спросил он с усмешкой, заметив, как на щеках Северуса проступил едва заметный румянец. — Это ничего не значит. — Для тебя — может быть. — А что подарила тебе твоя собственная маленькая львица? — парировал Северус. Регулус внутренне напрягся, но самодовольная улыбка не дрогнула. Они с Северусом слишком давно знали друг друга и слишком хорошо понимали, на какие болевые точки можно надавить. Для Северуса такой точкой всегда была Лили Эванс — его единственная настоящая слабость. У Регулуса же… конечно, Сириус. Сириус и… — Шоколад, — пожал он плечами. — Потому что она чистокровная и знает правила. А ты лучше поговори с Эванс, пока она не начала раздавать волшебникам своего факультета булавки для галстуков и запонки, — добавил он уже совершенно серьёзно. Одному Мерлину было известно, какой кошмар начался бы, если бы возлюбленная Северуса, сама того не понимая, случайно оказалась с кем-нибудь помолвлена. — Брат потом издевался бы над ней без всякой жалости, но, по крайней мере, отказался бы принять такой подарок. И, как бы ты к нему ни относился, Люпин достаточно порядочный, чтобы объяснить ей, если она по наивности и незнанию преподнесёт ему подарок, имеющий подобное значение. Плечи Северуса напряглись. — С ним что-то не так. — Ты уже говорил, — с лёгким раздражением ответил Регулус. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что именно не так с Люпином, но Северусу всегда требовались доказательства. А искать доказательства ликантропии — занятие для глупцов. И если такому глупцу действительно удавалось их найти, долго он после этого обычно не жил. — Так вот, о чём я говорил… — продолжил Регулус. — Если она подарит что-нибудь Поттеру, Петтигрю или даже Лонгботтому, я ничуть не удивлюсь, если их родители в тот же день примутся составлять брачный контракт. Поверь мне на слово: выбраться из подобной помолвки — та ещё жертва. Хотя семьи вроде этих вполне могут и вовсе не утруждать себя магическим договором. — И чем же ты расплатился, чтобы расторгнуть свою помолвку с Нарциссой? — с любопытством спросил Северус. Регулус помрачнел. — Не твоё дело. Северус, без сомнения, уже собирался засыпать его новыми вопросами, но тут — из всех возможных существ на свете — его спасла маглорождённая. Высокая рыжеволосая девушка, словно настоящий гриффиндорский лев, бесстрашно подбежала к слизеринскому столу. Почти все змеи тут же повернулись к ней, встречая её холодными взглядами. Лишь Северус и Регулус ограничились короткими кивками, не позволяя себе даже намёка на улыбку. — Привет, Сев! — радостно поздоровалась Эванс. Казалось, её аура светилась даже при самом ярком освещении. Честно говоря, это почти ослепляло. — Ну что, готов идти в библиотеку? Северус кивнул, собирая книги. — Почти. — Блэк, — с улыбкой сказала она, обращаясь к Регулусу. — Эванс. — Пойдёшь заниматься с нами? — спросила она, как и всегда. Эта неизменная любезность появилась несколько лет назад, когда Северус, хоть и крайне неохотно, впервые представил их друг другу. И с тех самых пор Регулус неизменно отвечал отказом. — У меня встреча с подругой, — сказал он. На её лице появилась понимающая улыбка. — Я её знаю? Регулус прищурился, уловив скрытый намёк. — А тебя это касается? Она понизила голос, и её ярко-зелёные глаза стали заметно жёстче. — Если речь идёт о моей подруге, то да. Очень даже касается. Настоящая львица-мать, оберегающая выводок неугомонных львят. Регулус невольно задумался, скольких из них ещё ждут травмы и взыскания, пока их заботливая львица так беспечно играет со змеями. Он презрительно усмехнулся. — Вообще-то она сначала стала моей подругой. Так что… вот. Лили рассмеялась, и её глаза весело заискрились. — Как получилось, что такой язвительный маленький нахал, всё равно остаётся куда более терпимее своего брата? — спросила она с такой доброжелательной улыбкой, что Регулусу стало не по себе. — Наверное, потому что я не гриффиндорец? — предположил он. Она закатила глаза. — Очень смешно. — Да, ещё и это. Эванс покачала головой с совершенно искренним раздражением. — Тебе точно тринадцать? — Воспитанных волшебников с раннего детства учат говорить правильно, — сообщил он. В ответ он получил сердитый взгляд. Осознав, как прозвучали его слова, Регулус театрально вздохнул и покачал головой. — Нет… не так. Я не имел в виду «хорошо воспитанных» в смысле… крови. Если бы я и правда так думал, стал бы я вообще с тобой разговаривать? — А что ты сам думаешь о чистоте крови? — спросила она слишком громко. Регулус почувствовал, как рядом напрягся Северус. На мгновение ему пришло в голову, что им обоим стоило бы выучить легилименцию именно ради подобных случаев. Чтобы он мог встретиться взглядом с Северусом и без слов сообщить другу: держи свою ручную гриффиндорку под контролем, пока она всех нас не угробила. — Я думаю, что совершенно нормально обменяться с тобой парой любезностей на людях, — процедил он сквозь стиснутые зубы, надеясь, что намёк окажется достаточно прозрачным. — Но не рассчитывай втянуть меня в политический спор посреди Большого зала, за столом моего факультета. А ещё лучше — окажи услугу и себе, и Северусу: вообще никогда больше не поднимай эту тему. Она нахмурилась. Регулус невольно почувствовал, что своим ответом разочаровал её. Словно она ожидала от него большего. Большего — от слизеринца, которого едва знала. Великие боги… Если бы родители узнали, что он не только разговаривает с ней, но ещё и не осыпает её грязными оскорблениями, его избили бы ничуть не хуже, чем обычно доставалось Сириусу. — Твой брат может быть кем угодно, но ему совершенно всё равно, что я маглорождённая. Думаю, если бы я позволила, он бы даже подружился со мной. — Да, обязательно вспомню об этом, когда вы обменяетесь браслетами дружбы, а моя мать задушит его одним из них, — язвительно ответил Регулус. Но глаза выдавали его с головой. Он намеренно позволил ей увидеть в них правду, надеясь, что она поймёт. — Вот что я думаю о чистоте крови, Эванс. — Мне кажется… Но Регулус уже поднялся и нарочито громко принялся собирать свои вещи. — Сев, как всегда, приятно было поболтать. Если увидишь Крауча, передай ему, что я прыгнул в озеро и утонул. Если хочет — может составить мне компанию. Он стремительно вышел из Большого зала, с облегчением вспомнив, что до следующего урока оставался ещё почти час. После этого чудовищного разговора, который они умудрились устроить прямо перед всем слизеринским столом, мысль о тишине казалась настоящим блаженством. — Эй, что с тобой такое? Голос раздался у него за спиной так неожиданно, что Регулус вздрогнул. Увидев светловолосую ведьму, он облегчённо выдохнул и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. Немногим людям удавалось вызвать у него такую улыбку. Одного её появления было достаточно, чтобы уголки его губ сами собой поднялись вверх. Её волосы представляли собой настоящий взрыв светлого безумия. Регулус был совершенно уверен, что не существовало двух локонов, завивавшихся одинаково. Они стали заметно длиннее с той первой поездки в Хогвартс, когда они познакомились в «Хогвартс-экспрессе», сперва поссорившись из-за сладостей, а уже через несколько минут став неразлучными друзьями. Тогда он наблюдал за её густой копной тугих золотистых кудрей, пока она сидела на табурете перед Распределяющей шляпой, и всерьёз гадал, как шляпа удержится на такой голове. Когда же она выкрикнула: «ГРИФФИНДОР!», у него внутри образовался тяжёлый ком. Горечь не отпускала его целую неделю — до тех пор, пока девочка не влетела на их совместное занятие по зельеварению и, к полному изумлению обоих факультетов, не уселась рядом с ним. Вспомнив о том, что навсегда разделяло их, Регулус снова нахмурился. — Меня раздражает твоя соседка по факультету. — Лили? — удивилась девушка. — Что она сказала? — Ничего, — процедил он на ходу, машинально замедлив шаг, чтобы она смогла поравняться с ним. — Просто подошла к нашему столу и, прямо при всех моих сокурсниках, спросила, что я думаю о чистоте крови. Девушка театрально вздохнула. — Никогда не пойму слизеринцев. Почему вы не можете просто дружить? Почему у вас обязательно всё сводится к будущим политическим союзникам или врагам? Регулус фыркнул. — Потому что всё устроено иначе. — Ты вообще умеешь радоваться жизни? Она потянулась и легонько дёрнула его за прядь волос. Он тут же ответил тем же: намотал на палец один из её светлых локонов и слегка потянул. — Тебе вообще нравится учиться в Хогвартсе? Слизеринцы хоть когда-нибудь веселятся? Она улыбнулась. Регулус заставил себя не смотреть на ямочку на её правой щеке — только на правой, потому что на левой её не было. Он терпеть не мог асимметрию: она неизменно притягивала взгляд и выбивала его из равновесия. Эта крошечная ямочка преследовала его с первого курса. — С тобой мне бывает весело, — признался он. — А если бы твои сокурсники решили, что я для тебя не просто девочка, с которой ты занимаешься? Он с трудом проглотил слова, готовые вырваться наружу. — А это так? Ну… не просто? Она совершенно не по-дамски фыркнула, а затем широко ухмыльнулась — и проклятая ямочка снова завладела его вниманием. — Не будь идиотом. Он решил испытать удачу. — А ты когда-нибудь думала подарить мне часы на Йоль? Её ярко-голубые глаза широко распахнулись. Она резко повернулась к нему, уставившись с приоткрытыми губами; щёки её вспыхнули нежным румянцем. Регулус невольно задумался, не это ли Сириусу приходится переживать каждый день. Девушки постоянно смотрели на него именно так — поражённо замирали после очередной его фразы, неважно, была ли она лестной или возмутительной. Да что там девушки — Регулус и парней видел, реагировавших на Сириуса ничуть не меньше. И каковы бы ни были слова, слетавшие с языка его брата, всё неизменно заканчивалось тем, что девушки всё равно с ним целовались. Это одновременно вызывало у Регулуса грусть за ведьм, лёгкое разочарование в них — и, вопреки всему, некоторое восхищение Сириусом. — Что?.. Часы?.. Почему? Ты… ты… Хочешь… чтобы я… подарила тебе часы? — запинаясь, спросила она. К счастью, значение такого подарка она прекрасно понимала. — Гипотетический вопрос, — спокойно ответил Регулус. — Тогда… гипотетический ответ… Я… не знаю. Он кивнул так, словно её слова ничего для него не значили. Хотя внутри его буквально мутило от тревоги и страха быть отвергнутым. — Тебе стоит поговорить с Эванс о том, как она себя ведёт. На прошлый Йоль она подарила Северусу часы. — Мерлин всемогущий! Он их принял? Регулус усмехнулся. — Да. Но он достаточно умён, чтобы понимать: для неё это был всего лишь подарок другу. — Он их носит? — спросила она голосом, подозрительно похожим на тот, которым обычно обсуждают свежие сплетни. — Нет, — заверил он. — Держит в кармане. — Слава Годрику! — она тихонько рассмеялась. — Вот это была бы катастрофа. Регулус согласно кивнул, но любопытство всё же пересилило. — Почему ты так говоришь? — Потому что она относится к нему как к брату. — Уверяю тебя, это чувство совсем не взаимно, — ответил он, печально покачав головой, искренне сочувствуя своему безнадёжно влюблённому другу. Может, стоит попросить Нарциссу подобрать Северусу какую-нибудь девушку? Кого-нибудь, кто поможет ему забыть Эванс. Сириус менял ведьм чаще, чем ел сдобные котелки. Неужели одна была лучше другой? — А как насчёт меня? — Что? Регулус моргнул, вынырнув из своих мыслей. Его взгляд снова притянула её чуть кривоватая улыбка. Уголок губ приподнимался именно с той стороны, где на щеке появлялась эта проклятая ямочка. Отвлекала она совершенно бессовестно. Он заставил себя отвести взгляд от её губ и посмотрел ей в глаза, отвечая лёгкой усмешкой. — Не знаю, считает ли тебя Эванс братом. Мы с ней не настолько близки. Она тут же стукнула его кулаком по плечу. — Ай! — возмутился Регулус, рассмеявшись. — Разве примерной чистокровной ведьме подобает бить волшебников? Родители тебя этому не учили? — Не придуривайся. Ты прекрасно понял, о чём я. — Не знаю… Ты просто… Он запнулся. — Ты мой друг. Она нахмурилась, и лёгкий румянец на её щеках стал заметнее. — А… — И… — Регулус кашлянул, прочищая горло. — Мне бы хотелось, чтобы ты не была ничьим больше другом. Её растерянность исчезла почти мгновенно, уступив место довольной ухмылке. Подняв на него взгляд, она вдруг показалась ему совсем маленькой. Регулус только сейчас заметил разницу в их росте. Неужели она всегда была такой невысокой? Такой хрупкой на вид? Впрочем, ноющее плечо, по которому она только что его ударила, свидетельствовало об обратном. — Не слишком ли это эгоистично? — спросила она, заправляя за ухо непослушный локон, который тут же снова выпрыгнул обратно. Регулус пожал плечами. Её слова ничуть его не задели. — Я эгоистичен, когда дело касается… вещей… и людей… которые мне дороги. — О-о-о… — протянула она умилённо и, пока они шли, положила голову ему на плечо. Через секунду Регулус уже отплёвывался от попавших в рот её волос, а она звонко расхохоталась. — Регулус Блэк… Так значит, я тебе дорога? — Замолчи. — Разве примерному чистокровному волшебнику подобает так разговаривать с ведьмой? — передразнила она его. Театрально ахнув, она отскочила назад и прижала ладонь к груди. — Родители разве не говорили тебе, что нельзя велеть девушкам замолчать? Регулус усмехнулся. — Не знаю. Если и говорили, я не слышал. Мама так громко кричала, что я оглох ещё в восемь лет. Она снова рассмеялась. Этот смех доставлял ему почти неприличное удовольствие. Регулус улыбнулся, когда она взяла его под руку, и они продолжили идти. — Идём же, мой благовоспитанный чистокровный волшебник, — поддразнила она. — Отправимся к озеру. Ты будешь постигать премудрости высшего образования, а я стану примерной чистокровной принцессой, стану восхищённо хлопать глазами и слушать рассказы о безграничной глубине твоего ума. — Эй, Златовласка! При звуке голоса брата Регулус тихо застонал. Сириус подбежал к ним и без всякого разрешения обнял ведьму за плечи. — И что ты забыла рядом с этим мелким засранцем? — Мы как раз мило обсуждали, который из братьев Блэков красивее, — ответила она, лукаво ему подмигнув. Сириус тут же выпрямился, поправил мантию и небрежно провёл рукой по волосам. — Ну, тут ведь разница очевидна, — самодовольно заявил он, многозначительно поиграв бровями. — Да, огромная. Особенно размер твоего самомнения. Она рассмеялась, упёрлась ладонью ему в лоб и легонько оттолкнула. — Оно такое большое, что автоматически лишает тебя права участвовать в соревновании. Так что Регулус побеждает по умолчанию. — Ай… — Сириус театрально схватился за сердце. — Вы ранили меня, миледи. Она снова захихикала и закатила глаза. Отпустив руку Регулуса, девушка направилась к озеру, оставив братьев вдвоём. Сириус широко улыбнулся, подошёл ближе и обнял Регулуса за плечи. — Отвали, — прорычал тот. Но Сириус лишь ухмыльнулся ещё шире. — Она милая. Мне нравится. — Исчезни! Улыбка Сириуса стала только довольнее. — Уже целовались? Может, зажимались в кладовке для мётел? На четвёртом этаже, кстати, очень просторная. Хотя маленькие тоже хороши. Там особо не развернёшься. — Ты отвратителен, — простонал Регулус. — И как только девушки вообще соглашаются целовать твою идиотскую физиономию? — Да потому что я выгляжу вот так. Сириус широко улыбнулся и указал пальцем на своё лицо, наполовину скрытое красно-золотым галстуком, который он зачем-то повязал себе вокруг головы. Регулус закатил глаза. — Я выгляжу точно так же. Только без идиотского выражения лица. — Ага, только я не хожу всё время с такой кислой миной. Девчонкам нравится, когда ты улыбаешься, Реджи. Ну-ка, улыбнись! Сириус ткнул пальцами ему в щёки, пытаясь силой растянуть губы в улыбке. — Ты можешь… — прошипел Регулус, пока брат продолжал тискать его лицо, — хоть раз в жизни… вести себя как взрослый? — Нет, — моментально ответил Сириус. — Мне четырнадцать. И я совершенно счастлив не быть взрослым, пока есть такая возможность. — Может, ты хотя бы… — …стану серьёзным? — Да пошёл ты! — рявкнул Регулус, вырываясь из его рук. — Просто… иди обратно к своей весёлой шайке идиотов. — Они не идиоты, — возразил Сириус, защищая своих друзей. Регулус недоверчиво уставился на брата. — Поттер прямо сейчас валяется на земле, держась за пах, потому что решил перепрыгнуть через Петтигрю и со всего размаху приложился яйцами об его здоровенную тупую башку. Сириус поспешно обернулся. И действительно: Джеймс Поттер корчился на траве, зажав руками промежность; Петтигрю потирал макушку, а Люпин, схватившись за бок, хохотал так громко, что, казалось, вот-вот упадёт рядом. — Слишком рано прыгает, — разочарованно вздохнул Сириус, покачав головой. — Надо отталкиваться от плеч — тогда высоты хватает. Регулус ошеломлённо посмотрел на него. — Как вы вообще умудряетесь сдавать экзамены? И каким чудом никто из вас ещё не заработал необратимое повреждение мозга? — Римус следит, чтобы мы окончательно не отбились от рук. Когда это действительно нужно. — Тогда пусть попробует удержать тебя от нападений на моих сокурсников, — раздражённо бросил Регулус. Сириус нахмурился. — Я никогда не начинаю первым. — Сириус… ну пожалуйста… — почти умоляюще произнёс Регулус. — Просто перестань. Представь, что слизеринцев вообще не существует, если тебе так будет легче жить. Неужели нельзя хоть немного перестать всё усложнять? Сириус пропустил его мольбу мимо ушей и посмотрел в сторону озера. Светловолосая ведьма сидела под деревом и выжидающе наблюдала за братьями. — Твоя девчонка скучает. Иди к ней. А лучше поцелуй. — Она не моя… Регулус только раздражённо зарычал, когда Сириус легонько подтолкнул его в её сторону, а сам уже умчался обратно к друзьям. Глубоко вдохнув, чтобы хоть немного успокоиться, Регулус направился к дереву. — Чёртов идиот, — пробормотал он себе под нос. — Если тебе станет легче, — сказала девушка, улыбнувшись ему снизу вверх, когда он сел рядом, — лично я всё-таки считаю, что ты красивее своего брата. Регулус изо всех сил постарался не покраснеть. — Мне… всё равно, — поспешно ответил он. — Рег? Он поднял глаза. Встретившись с его взглядом, она мягко улыбнулась. — А мне — нет. — В каком смысле? Она не сразу ответила. Облизнув губы, она нервно прикусила уголок нижней. — Я бы… могла подарить тебе часы на Йоль. Регулус улыбнулся. По-настоящему. Глубоко в груди разлилось тёплое, почти незнакомое чувство. Когда она открыла сумку, чтобы достать домашнее задание, Регулус машинально опустил взгляд на свои книги. На его школьной сумке красовался герб Блэков — мать велела домовикам собственноручно вышить его на ткани. И в то же мгновение тепло в груди исчезло. Ему на смену пришло холодное, тяжёлое чувство, медленно оседавшее где-то под рёбрами. Часы на Йоль или нет. Взаимные чувства или нет. При всём своём фанатичном преклонении перед чистотой крови его родители никогда — никогда — не одобрили бы союз с Марлин Маккиннон.