Забавно, но раньше все казалось таким простым, когда мы были молоды

Тиллу казалось, он в одночасье вернулся в подростковые годы. Словно наивный глупый ребенок, он тянулся к Ивану, с верой, что в этот раз никто не отберет его внимание и ласку. Хватал за дурацкие теплые руки своими прохладными и костлявыми, целовал так нетерпеливо, что однажды разбил губу о его торчащий зуб. А затем вдруг вспоминал, что им обоим за двадцать, что у Ивана есть жена и пятилетний сын, что они даже не могут представить друг друга как людей, между которыми есть нечто большее, чем просто дружба. И что дом, в котором они прямо сейчас ночевали, был просто загородным домом Ивана, а не настоящим его жилищем. Дом, где Иван жил на самом деле, все еще являлся тем местом, в котором Тилл был лишним звеном. И это было горько. Это было неправильно. — Почему бы тебе не развестись? — Не удержался он как-то. Тилл хотел, чтобы это прозвучало как бы мимоходом, но выдал он эти слова так, как будто от них зависела его жизнь. Как будто он мог умереть, если оставит рот закрытым еще хотя бы на секунду. — Зачем? — Иван посмотрел на него с таким непониманием, что Тиллу и вправду захотелось умереть. Может, он ошибся? Может, Иван не считал их отношения чем-то серьезным? Кратковременной интрижкой, или развлечением. Или, как там это называется, «друзья с привилегиями»?.. «Экспериментальный опыт, дабы развеять скуку»? Устраивало ли Тилла такое положение вещей? — Нет. Был ли он готов принять это и отказаться от Ивана? — Блять, да тоже нет! Он не знал, как люди выходят из подобных ситуаций. Он никогда не думал, что станет частью подобной ситуации. Той, когда жена, дети и прокуренный насквозь любовник с дырой в кармане и косметикой из подземного перехода. Имел ли Тилл права лишать маленького мальчика полноценной семьи? А была ли эта семья полноценной?.. Видимо, увидев выражение его лица, Иван без слов понял все, что надо было понять. Или не надо было. — Тилл, — позвал он мягко, — ничего страшного. Мизи знает о нас. — Мизи знает… МИЗИ ЗНАЕТ?!.. Голос Тилла сорвался на визг. — Она не против, — попытался успокоить его Иван, но лишь запутал окончательно. — Но это… а как же… — промямлил Тилл, чувствуя себя так, будто его сейчас хватит инсульт. Иван, наверное, тоже это уловил. Соединил их руки вместе, после чего долго рассматривал, как пальцы цепляются друг за друга, в неидеальном но их уникальном узоре. — Мои родители никогда не согласятся на это, — заговорил Иван, когда Тилл немного отошел. — Но все в порядке, мы можем продолжать жить вот так же, как сейчас. Им незачем знать. — Причем тут родители?.. — Тилл недовольно выдернул руку, после чего зачесал назад пальцами челку своего собеседника так, чтобы теперь тот смотрел ему прямо в глаза. — Ты совершеннолетний человек, Иван! На самом деле, Тилл тоже считал, что Ураку совершенно не обязательно было узнавать об отношениях своего выродка с другом детства, которого он считал умственно отсталым. Иногда Тилл думал о том, что возможно — возможно — он мог бы сказать Ио однажды. Когда-нибудь. Лет этак через пять. — Ты не понимаешь, Тилл. — Иван нахмурился. Тилл смотрел, не отнимая ладонь от его виска. — Они были теми, кто настоял на этом браке. Они одобрили мой выбор. Если они узнают… Иван не договорил. Но Тиллу не нужно было быть предсказателем, чтобы догадаться об окончании фразы. Если они узнают, что их золотой ребенок изменяет своей жене с мужчиной, отбросом общества. Жене, брак с которой они устроили ему сами. Это многое объясняло. Тилл никогда и не задумывался прежде, насколько семья повлияла на то, кем Иван являлся сейчас. Работа, которую он унаследовал в качестве семейного бизнеса. Жена, которую ему навязали. Ребенок, к которому, судя по всему, ни Иван, ни Мизи не были готовы. Разумеется, Тилл не забыл и о суицидальных наклонностях Ивана. Он знал, что тот принимает антидепрессанты. Иван сам ему рассказал. Тилл видел рецептурную баночку, которую Иван постоянно таскал с собой, чтобы не забыть о приеме. Но при этом прятал, словно стыдился. Собирая все воедино, Тилл ощутил злость. На себя. На Ивана. На его родителей. На Мизи, которая позволила им всем стать частью этого фарса. — Если тебе так не нравится твоя жизнь, что ты был готов с ней расстаться, то просто начни жить иначе, — грубо бросил он, наконец отстранившись. — Это не так работает, Тилл. Голос Ивана прозвучал устало. Но это только больше завело Тилла. — Так сделай так, чтобы заработало! — Взвился он. Тилл понимал, что ведет себя как капризный ребенок, но пассивность Ивана начала его откровенно говоря бесить. — Хотя бы попытайся! Ты же никогда этого не делаешь! — Зачем? Все равно ничего хорошего из этого не выйдет. — Тогда и я эти отношения тоже тянуть не буду! Тилл выкрикнул и тут же об этом пожалел. В глубине души ему хотелось — хотя бы немного — чтобы Иван упрашивал. Чтобы начал сожалеть и раскаиваться. Чтобы пообещал, что все будет иначе. Но Иван просто улыбнулся. Как и всегда. Ни черта не ответив, Иван снова улыбнулся ему. И именно эта его улыбка заставила Тилла кое-что осознать. — Ты ведь ожидал, что я это скажу? — Отчетливо понял вдруг Тилл. — Ждал, когда мы в очередной раз поругаемся? — Мм… Не став отпираться, Иван кивнул. Вздохнув, Тилл плюхнулся на стул. Злиться ему больше уже не хотелось. — Как же с тобой сложно, а… — Простонал он. — Иван. — Мм? — Промычал тот снова. — Ты ведь не один. Я ведь… ну… тоже здесь… Ты ведь хочешь, чтобы я был здесь? Иван кивнул еще раз. Это уже был какой-никакой, а прогресс, поэтому Тилл слегка воспрял духом. — Тогда… может, все же хотя бы попробуешь? — Попросил он, практически жалобно. — Не по-людски как-то получается… Я так не хочу. Тилл коснулся старого шрама, который красовался на хряще его уха. Он все еще помнил, как Иван уговаривал его рассказать, что произошло. А Тилл тогда ушел от ответа, вместо того, чтобы просто поделиться проблемой. — Несколько раз в прошлом… — начал он неуверенно, — я думал о том, чтобы убить отца. Иван молчал. Но Тилл знал точно, что тот ловит каждое его слово. Поэтому, он продолжил. — Но потом, со временем, я понял, что дело было не только в этом. У нас было столько возможности уйти, но мама никогда не пыталась. Разговоры ни к чему не приводили, мы только ругались. В порыве эмоций, Тилл начал активно жестикулировать. — Не понимаю!.. У нас на двоих было бы достаточно денег, чтобы выжить на съемке! Да попробовать хотя бы!.. Что за ебанизм, столько лет прожить с этим… — Я говорил с Мизи недавно. — Неожиданно перебил его Иван. — Она не против развода, — добавил он, когда Тилл замолчал. — На самом деле… мне кажется, ее это даже обрадовало? — В голосе Ивана слышались неприкрытые меланхоличные нотки. — Думаю, она меня ненавидит. Тилл замер, разом растеряв все слова. — Да с чего ты взял? — Выдавил он из себя, забыв, о чем вообще говорил минуту назад. — Я плохой муж. И отец. Иван смотрел в одну точку, не поворачивая головы. Как будто вовсе не ему говорил сейчас это. Как будто Тилла вообще не было рядом сейчас. — Если ваш брак не сложился, это не значит, что она тебя ненавидит! — Ты только что сказал… — Не сравнивай себя с ним!! В попытке заткнуть Ивана, Тилл треснул кулаком по столу. Звук получился громким, настолько, что он даже сам испугался. Но Иван не перестал. — А что, если для кого-то я такой же? — Спросил он тихо, но достаточно отчетливо, чтобы Тилл разобрал каждое слово. — Что, если для кого-то, я даже хуже? Что тогда, Тилл? — Тогда… — Тилл отчаянно пытался подобрать подходящие слова. В голове крутилось так много всего, и оно все никак не хотело складываться в единое целое. — У тебя есть я… тот, для кого ты не хуже. Для кого… ты в сто раз лучше, чем он когда-либо мог быть. — Это очень наивные суждения. — Пошел ты! — Оскорбился Тилл. Было по-настоящему задевающе услышать такое от человека, который вынудил его вывернуть перед ним душу. А теперь, выходит, просто плюнул в нее. — Это то, что я чувствую! И мне насрать, что думают другие. Ты мой и я тебя никому не отдам! — Ты такой эгоист… Иван смотрел странно. Тилл никак не мог понять, что означает этот взгляд. Жалость? Снисхождение? Усталость от его поведения? — Да, я эгоист! — Выпалил Тилл с неприкрытой обидой. — А сам-то! Иван рассмеялся. Нервно. Отрывисто. Как-то по-человечески. — Ты прав… — сказал он. — А?.. Тилл моргнул, уставившись на него округлившимися глазами. Впервые за все время, что они знали друг друга, он услышал от Ивана подобные слова. — Ты прав, — повторил Иван. — Я поговорю с ними.

***

Довольно скоро, Тилл триста раз пожалел, что поднял эту тему. Родители Ивана — мягко говоря — не обрадовались, когда он заговорил о разводе. Иван стал приезжать редко. А когда все же приезжал, был словно натянутая струна. При одном лишь взгляде на него, Тилл ощущал тревогу. — Все в порядке, — отвечал Иван, каждый раз, когда Тилл спрашивал. Эти нейтрально произнесенные слова, с каждым их повторением вселяли в сердце Тилла нарастающий ужас. Он не знал, каким образом все исправить. Не знал, что будет, когда однажды эта струна наконец лопнет. Он не хотел знать, что тогда будет. Тилл был готов бросить все и умолять, лишь бы не видеть больше Ивана таким — отстраненным и вежливым, словно они чужие. Словно его чувства к Тиллу — ошибка, отравляющая жизнь всем людям из их окружения. Ошибка. Что, если это действительно была просто ошибка?.. Зайти так далеко, чтобы вновь прийти к тому, с чего все началось. Нет, даже не так. Не вернуться к изначальной точке. Разрушить ось, сделав дальнейшее решение уравнения заведомо невозможным. Еще никогда Тилл не жалел так сильно, что появился на свет. Что снова и снова появлялся в жизни Ивана, а затем, когда все, казалось, наконец стало налаживаться, просто добил его своей эгоистичной прихотью. Возможно, это ему, а не Ивану следовало попытаться умереть ради того, чтобы все наладилось. Однажды, Тилл столкнулся с Мизи. Ему показалось, что выглядела она еще хуже, чем после той встречи в палате Ивана. Разговор был коротким. Мизи ничем не выдала своего отношения к Тиллу, но он все равно ощутил себя конченным подонком, который вмешался в чужую личную жизнь. — Тилл, — окликнула его Мизи, когда они уже разошлись. Тилл обернулся. Мизи колебалась. Казалось, слова давались ей нелегко. — Иван… — выдавила она дрожащим, но тем не менее на удивление твердым голосом. — Не бросай его, Тилл. Если ты оставишь его сейчас, он сломается. Я знаю его слишком хорошо. Так все и будет. Ошарашенный, Тилл не успел собраться, чтобы что-то ей ответить. Мизи развернулась, почти бегом направившись в сторону своей машины. А Тилл остался стоять, снова и снова прокручивая в голове сказанное ею. Переломный момент наступил в тот вечер, когда Тилл выскочил в ларек за сигаретами. Его не было от силу минут пять. Ну, возможно десять, не более. Вернувшись, Тилл сразу понял: что-то произошло. Иван застыл с телефоном в руке, даже не заметив, как хлопнула входная дверь. Обеспокоенному Тиллу пришлось несколько раз окликнуть его, чтобы тот наконец обратил на него внимание. — Отец звонил… — пробормотал Иван едва слышно. Но для Тилла, эти слова прозвучали так громко, словно приговор. — Чего он хотел? — Спросил Тилл осторожно. Слишком мягко. Так, словно любое неосторожно брошенное слово сейчас могло нанести непоправимый вред. — Они с мамой… — Иван выдержал паузу. Как будто сам не веря в то, что собирался озвучить. — Они сказали, что согласны… Лишь после, Тилл осознал, что все это время задерживал дыхание. — Это потому что они любят тебя, дурень! — Предательски срывающимся голосом выдал он, ломанувшись Ивану навстречу, который по-прежнему просто стоял посреди комнаты, словно потерянный ребенок. — Думаю, я просто им надоел, — пробормотал Иван, но Тилл не собирался позволить ему в очередной раз все испортить. — Они любят тебя, — упрямо повторил он, вжимаясь щекой в чужое плечо. Иван посмотрел беспомощно, словно не до конца понимая, как теперь себя вести. Подавшись вперед, Тилл неловко прижался губами прямо между его бровей. — Ты мой, — произнес Тилл, не сдержав ликования. — Мой. Должно быть, со стороны он выглядел при этом ненормально. Но Иван, вместо того, чтобы отстраниться, вдруг тоже взял и заулыбался, как будто наконец получил необходимый ответ.

***

Жилплощадь Ивана не пришлась Гисантито по душе. Первое, что он сделал, нассал в углу гостиной, прямо на белоснежный дорогой ковер, что стоил, должно быть, как две квартиры, где раньше жил Тилл. Заверещав, Тилл громко выматерился. Иван же, смешно сморщив нос, недолго думая определил ковер в химчистку. Впоследствии, понадобилось несколько месяцев, чтобы разобраться с этой проблемой. Мивине кот понравился. Тилл все еще не знал, как именно себя с ним вести. Однако, похоже что мальчик смирился с его постоянным присутствием, в дни, когда жил у отца. Бывали моменты, когда они почти не виделись. Тилл проводил сутки, закрывшись в мастерской, которую Иван специально выделил для него, и отгородившись от внешнего мира. Сам же Иван пытался лавировать между работой и своей частью опеки над ребенком. В неудачные дни для Тилла, Иван заставлял его вылезать из кровати. Поил противным травяным чаем, не разрешая сделать ни глотка кофе. Становился до одури приставучим, не отходя даже когда Тилл начинал протестовать, пытаясь смыться в другую комнату, или хотя бы под предлогом сходить в туалет. В неудачные дни для Ивана, Тилл старался отплатить ему тем же. Когда Иван приезжал домой, улыбаясь ему тенью знакомой улыбки. Когда, не сумев совладать с ребенком, Иван повышал голос, а затем на его лице снова появлялось это виноватое выражение. Тилл старался быть мягче. Правда, старался. Не всегда получалось. Иногда, все становилось только хуже. Иногда, устав искать компромиссы, они срывались друг на друга. Иногда, Тиллу казалось, что все кончено. Так много раз, когда ему так казалось. Но было и другое. Когда Тилл попал в больницу, Иван отказался от важного проекта, не став никого слушать и вырубив рабочий телефон. Когда Иван ни с того ни с сего расплакался, прямо посреди своего обычного будничного тона, Тилл провел остаток вечера, неловко запинаясь, рассказывая, насколько много хорошего тот принес в его жизнь. Он тогда так расчувствовался, что сам разревелся, как будто маленький. Это рассмешило Ивана, из-за чего Тилл мгновенно почувствовал себя глупо. Но — мгновением позже — Иван совершенно внезапно впервые сказал, что любит его. Любил, сколько себя помнит. А затем, будто этого было недостаточно, чтобы сердце Тилла разбилось, показал спрятанную в сейфе коробку, где он хранил вещи, которые Тилл ему дал. Или, точнее сказать половину из этого которую Иван наглым образом спер. Тилл тогда стукнул его по плечу. А затем не отпускал минуты две, отчаянно шмыгая носом, не зная, куда деть всю эту сопливую мешанину эмоций, которая в один момент заставила его осознать, как близко оба они находились от пропасти. Иван был строгим отцом. Так Тилл думал, пока однажды, проснувшись посреди ночи, не обнаружил рядом с собой пустое пространство, вместо привычного теплого тела. В полусне, Тилл, заплетаясь в собственных ногах, направился на поиски. Ему было неспокойно от неопределенности того, где сейчас находился его партнер. В конце концов, Тилл получил разгадку, куда именно делся Иван. Свернувшись, он мирно спал в небольшой кровати своего сына. Глядя на то, как Иван кое-как поджав свои длинные ноги сдвинулся на самый край, чтобы дать Мивине место, Тилл неожиданно ощутил острое желание заплакать. Иван по прежнему боролся с собой. Теперь, находясь так близко, Тилл мог это видеть. Но он старался. Старался как мог. Те моменты, когда Иван раскрывал те небольшие крупицы сумятицы, что поселилась у него в душе на долгие годы, ощущалось как личная победа для Тилла. Он немного постоял, всматриваясь в безмятежное лицо спящего Ивана, едва освещенное светом с улицы. Несмотря на то, что он едва не падал с кровати, Иван казался на добрый десяток лет моложе. Беззащитней. Тилл понимал, на свете есть множество вещей, от которых он не в силах защитить Ивана. Понимал, что есть проблемы, которые нельзя решить красивыми словами и обещаниями. Понимал, что иногда хватает мгновения, чтобы то, что строилось годами, рухнуло навсегда. Так много пугающей неизвестности. Все будет хорошо, — прошептал он одними губами, больше для себя, нежели для кого-то еще в этой комнате.