Забавно, но раньше все казалось таким простым, когда мы были молоды

— Хорошо. В общей сумме у нас вышло 15-20 фото. Сегодня Иван достал откуда-то пробковую доску, на которой теперь и красовались лучшие из сделанных ими фотографий. Иван прикрепил их очень аккуратно, по всей видимости, в каком-то определенном порядке. Однако, во всей этой картине, по мнению Тилла, не доставало индивидуальности. Руки так и чесались сделать все по-своему. В конце концов, это ведь был его проект, ведь так? Иван не должен был вмешиваться. Но здесь, в кабинете президента студсовета, Тилл ощущал себя максимально чужим. — Удивительно, как много вдохновения можно найти из ничего… — задумчиво пробормотал тот, изучая доску и не замечая творческих метаний Тилла. — Ты удивителен, Тилл. — Я? — Тилл скептически посмотрел на него, пытаясь различить издевку. Но Иван, вместо того, чтобы пялится на Тилла, как он обычно делал когда-то давно, все еще изучал доску. На его переносице снова были очки. Как Тилл недавно узнал, Иван не страдал от проблем со зрением, а надевал их только когда подолгу работал за компьютером, или же с документами. Тилл не был слепым: очки Ивану очень шли. В них он казался более взрослым, более… утонченным. Это шло вразрез с этой его дурацкой курткой, которую тот таскал почти ежедневно. Практически бесшумно повернув ручку двери, в комнату вошел Марти. Они с Тиллом встретились взглядом, при этом глаза Марти едва заметно сузились. Но Тилл это уловил. Разумеется, ему были здесь не рады. Особенно теперь, когда Тилл потянул за собой и Ивана, заставляя его валять дурака, вместо того, чтобы заняться чем-то действительно важным. На удивление, непринужденнее всего Тилл чувствовал себя в комнате Ивана. В перерыв между встречами, Тилл принес в его дом несколько плакатов, которые снял у себя. — Вот, — буркнул он, прилепив один из них на стену. — Теперь здесь будет не так пусто. — Я даже не знаю этих групп, — пожаловался Иван, наблюдая за действиями Тилла с явным непониманием, однако не делая попыток его остановить. — Считай, я подарил тебе шанс развить хороший музыкальный вкус, — хмыкнул Тилл, вешая следующий плакат. — Заходи на Школьный саундтрек депрессии, хоть иногда. — Пф… — выпирающий клык Ивана впился ему в губу, когда он попытался сдержать смех. — Ты действительно дал этому аккаунту такое название?.. — Иди к черту. Это был второй пункт его так называемого арт-проекта. В заявке Тилл описал его как «музыка, под которую хочется полежать лицом в подушку на перемене». Реализацией являлась страничка в соцсетях, которую он теперь был обязан вести. Как ни странно, Тиллу даже начало нравиться. Постить депрессивную музыку, сопровождая треки фотографиями, отражаемыми полнейшую безысходность. Такое ему было по душе. — Извини, Тилл. — Заметив Марти, Иван вдруг словно вспомнил что-то. — Ближайшие пару дней тебе придется поработать самому. Это не надолго. — Он одарил его легкой улыбкой. — Максимум неделю. — Наш золотой спортсмен слишком занят на поле? — Едко поинтересовался Тилл, сложив руки на груди и с вызовом уставившись на Марти. — Не совсем, — ответил Иван, не обращая никакого внимания на эту немую войну. — У некоторых моих друзей проблемы со средним баллом. Меня попросили уладить это. Теперь я должен колледжу сверхурочные. По какой-то причине, Тиллу не понравилось, как все это звучало. — Они будут тебе помогать? — Скептически уточнил он. Иван в ответ пожал плечами. — Не думаю. — Тебя же просто используют! — Повысил голос Тилл, напрочь забыв о присутствии Марти. — Наверное, — ответил Иван просто. Тилл вздохнул. Иван не выглядел так, будто был поражен этим осознанием. Вероятнее всего, он и так это понимал. И что с ним было такое? Тилл должен быть рад, что теперь ему целую неделю не придется лицезреть эту самодовольную рожу, а Иван не будет без конца его поучать. Но почему-то… Почему-то, он совсем не был рад.

***

Без Ивана в жизни Тилла появилось слишком много свободного времени. Он, как и раньше до этого, начал допоздна засиживаться в художественной секции, с головой погрузившись в творчество. Это не было плохо. Тилл искренне любил рисовать, находя успокоение в этом процессе. Но сегодня, он все никак не мог добиться прогресса, все больше и больше теряя терпение. Тилл с самого утра чувствовал себя хреново и это вылилось в то, что он был еще более раздражителен, чем обычно. Ни один из сделанных им набросков не прожил и пары часов. Тиллу пришлось бросить рисовать, когда руки начали дрожать так сильно, что он не мог провести ровную линию. Что, безусловно, только больше раздражало. Выйдя в коридор, он с удивлением обнаружил, что в здании колледжа было тихо. Тилл и не заметил, как пары закончились и большая часть студентов разошлась по своим делам. В глазах резко потемнело. Чтобы не упасть, Тиллу пришлось схватиться за что-то, стукнувшись при этом бедром. Мысли в голове превратились в кашу. Постоянно то угасающим, то фокусирующимся зрением, Тилл вдруг уловил проходящий мимо силуэт. Тилл протянул дрожащую руку, но не сумел выдавить ни слова. Девушка брезгливо скривилась. — Фу. Ты совсем стыд потерял? — Выпалила она, делая шаг назад. — Если уж нажрался, мог бы не приходить сюда. «Я не…» — хотел сказать Тилл, но вместо этого смог лишь отрицательно мотнуть головой в сторону. Это было последнее, что он помнил. В следующий момент, он оказался в медкабинете. Медсестра задрала его голову вверх так, что было физически больно ее держать. Тилл протестующе замычал, вырываясь из ее цепких рук. — Очухался? — Произнесла она сердито, пока Тилл рассеянно тер затекшую шею. — Ну и напугал же ты нас. «Кого это «нас»? — Пронеслось в голове у Тилла. Скосив взгляд в сторону, он получил свой ответ, сумев разглядеть знакомый белый рукав с красными полосками на манжете. По рассказу медсестры, выходило так, что после того, как его воспоминания обрывались, Тилл еще какое-то время шатался по зданию колледжа, а затем практически вырубился на руках у Ивана, который по счастливому стечению обстоятельств как раз шел с тренировки. — А если бы рядом никого не оказалось? Ты мог умереть! — Продолжала отчитывать Тилла медсестра, попутно проверяя его состояние. — Все не настолько серьезно… — Неловко пробормотал Тилл, пытаясь оправдываться. — Это не выглядело «не настолько серьезным», — возразил молчавший до сих пор Иван. Почему-то, его голос звучал так, будто Иван был напряжен. — Иван сказал, у тебя гипогликемия, — пояснила медсестра. — Благодаря этому, мы вовремя оказали тебе помощь. — Я просто… забыл позавтракать, — Опираясь на все еще дрожащие ладони, Тилл сел, сконфуженно опустив голову и уставившись на смехотворно-белые простыни. — И поужинать, вроде бы, тоже, — признался он неохотно. Наверное, ему следовало испугаться. Но стыд из-за собственной беспомощности заглушил все остальное. Тилл не любил, когда с ним носились словно с тяжело больным. Он им и не являлся. Прежде, это никогда не приносило ему настолько серьезный дискомфорт. Раздражало, но Тилл привык жить с этим, не особо даже обращая внимания. Как правило все было в порядке, если Тилл регулярно питался и не забывал это делать. Обычно мама была там, чтобы напоминать ему. Но вчера Тилл вернулся домой достаточно поздно и, не раздеваясь, рухнул в кровать, забыв завести будильник. Из-за чего утром проспал и собирался впопыхах. — Я отвезу его домой, — сказал Иван, когда медсестра наконец оставила Тилла в покое. — Ему нужно отдохнуть. — Сам дойду, — буркнул тот, однако его мнения очевидно никто не спрашивал. — Ты-то откуда знаешь? Про гипогликемию, — не удержался он от вопроса, когда они уже ехали в пафосной, явно ужасно дорогой тачке Ивана. — Наверное, услышал где-то однажды. Тилл покосился в сторону Ивана. Он действительно запомнил, что у Тилла гипогликемия? Диагноз ему поставили уже после того, как их с Иваном общение резко оборвалось. И Тилл уж точно не говорил никому об этом в колледже. — Откуда ты знаешь, где я живу? — Задал он следующий вопрос, как будто допрашивал преступника. С каждой новой деталью, Иван выглядел в его глазах все подозрительней. В ответ, тот посмотрел на него как на идиота. — Тилл, ты уверен, что твой мозг в порядке? — Нарочно-заботливым тоном уточнил он. — Ты забыл, что я уже бывал у тебя дома прежде? «Уже бывал» мягко сказано. Иван практически жил у них половину своего детства. Иногда они даже засыпали в одной кровати друг с другом. — … Нет. Я помню, — тихо ответил Тилл. Иван был прав. Это был глупый вопрос. Но разве его можно было винить в недоверии, что спустя столько лет Иван все еще помнил, как туда добраться? Дверь открыла Ио, в его собственной поношенной футболке. — Иван! — Воскликнула она, просияв. — Бог ты мой, ты так вырос! Скорость, с которой Ио узнала его бывшего друга детства, вызвало внутри Тилла небольшую волну ревности. Прошло уже так много времени, и все же, его мать мгновенно распознала в этом человеке Ивана, ни на миг не засомневавшись. Если Тилл был Ивану по плечо, то Ио едва доставала до груди. Когда она бросилась обнимать его, это выглядело комично. — Госпожа Ио, — мягко начал Иван. — Зови меня тетей, как раньше, — перебила его та, явно пребывая в восторге от неожиданной встречи. — А вы почему здесь так рано? В последнее время, ты всегда возвращаешься поздно, — она посмотрела в сторону сына, при этом ее руки все еще обхватывали Ивана поперек талии, из-за чего тому явно было неловко. — Тетя Ио, — откликнулся Иван, не попытавшись даже поспорить приличия ради. — Тиллу стало плохо сегодня после занятий. Поэтому, я отвез его домой. Мгновенно отлипнув от Ивана, мать наконец переключилась на Тилла. — Мам… — Тилл недовольно поморщился, когда его уже в который раз за день принялись щупать и мять, словно резиновый мячик. — Да норм все… прекрати… По мере рассказа Ивана, Ио все больше хмурила брови. Тилл понимал, что впереди его ждет выволочка. В конце концов, его бесцеремонно загнали в дом, откармливать и приседать на мозг ближайшие несколько часов. — Ты тоже заходи, — весело предложила Ио Ивану, — пообедаем. Я так давно тебя не видела! Тилл посмотрел на Ивана с надеждой. Наверняка мама не стала бы устраивать сцену при посторонних. Даже если этим посторонним был Иван. — Простите, мне надо возвращаться, — ответил Иван, мгновенно разрушив все его ожидания. — У меня еще остались дела в колледже. Тилл ни за что бы не признался, но он был разочарован. И правда, с чего он был так уверен, что Иван послушается? Из-за того, как раньше он беспрекословно делал то, что просила Ио? Минули годы с тех пор как они были детьми. — Рад был вас увидеть, — Иван улыбнулся, слишком слащаво и приторно на взгляд Тилла. — Пожалуйста, присмотрите за этим болваном. — За мной не нужно присматривать! — Огрызнулся Тилл, мгновенно переключившись. — Я не умираю! — Тилл, — одернула его Ио с укоризной. — Иван беспокоится о тебе. Будь благодарен. — Черта с два! — Он гневно запыхтел, практически вбежав в дом, несмотря на то, что все еще чувствовал слабость. — Тилл! — Донесся ему вслед окрик Ио, но тот его проигнорировал. На самом деле, это и было тем, что занимало его мысли. Иван действительно беспокоился о нем? Вряд ли. Скорее, он просто поступил так, как было правильно поступить. Иван с детства придерживался этой тактики. Он притворялся хорошим мальчиком и собирал всеобщие овации, явно гордясь своей выходкой. Тилл же, этого не понимал. Мало того, что благодаря этому ему приходилось огребать за двоих, вдобавок Тиллу не нравилось, что по Ивану никогда не было видно, что на самом деле у него на уме. Мама все не унималась. Она засыпала Тилла вопросами, на которых тот не знал ответа. В самом деле, как много он мог рассказать о нынешнем Иване? А о прошлом? Знал ли Тилл его когда-либо вообще? Он и не подозревал, что уже через каких-то пары дней вновь окажется на крыльце дома Ивана. Успело стемнеть. Тилл сидел на ступеньках дома и курил, когда Иван вышел наружу, неодобрительно отмахиваясь от сигаретного дыма. — Решил оторвать себе ухо, чтобы казаться круче? — Поинтересовался Иван, слегка подтолкнув Тилла носком ботинка. Тот не отреагировал на подкол, продолжая сжимать сигарету в чуть подрагивающих пальцах. — Заходи, — предложил Иван, после недолгого молчания. — В доме есть аптечка. И Тилл зачем-то пошел. Сидя на крышке унитаза, Тилл вслепую прижимал смоченную в антисептике ватку к месту, где раньше красовалось одна из его серег. Позволить Ивану самому обработать рану было выше его гордости. Хватило уже того, что вот уже второй раз за эту неделю тот помогал ему. — Кто это был, Тилл? — Произнес вдруг Иван. — Я поговорю с ними. Его голос звучал негромко, будто боясь спугнуть. И это ударило гораздо сильнее, чем если бы он кричал. — Не нужно, — хрипло отозвался Тилл. Он не мог найти в себе честность признаться, что это был его собственный отец. Иван никогда не вмешивался, когда Тилл дрался с кем-либо из его команды. Что изменилось теперь? Не мог же Иван всерьез о нем беспокоиться? Какой бы ни была причина, Иван наверняка преследовал собственные интересы. А Тилл не нуждался в его жалости и подачках. — Если тебя заботит репутация твоих дружков, то не стоит. — Выпалил Тилл резко. — Они тут не причем. Это… Он замолчал. — Кто это? — Повторил Иван. Его голос звучал непривычно мягко. Слишком мягко. Это запутывало. Приносило с собой постыдное ощущение уязвимости. Желание довериться человеку, которому Тилл никак не хотел доверять. — Отвали, — огрызнулся Тилл, пытаясь стряхнуть с себя это ощущение. После этого, Иван действительно отступил. Он больше не пытался расспрашивать, но, к абсурдности ситуации, это лишь больше расстроило и разозлило и без того нестабильного Тилла. Забытый в прихожей телефон разрывался от сообщений и звонков. Не нужно было проверять, чтобы узнать, что это была Ио. Он чувствовал себя ужасно, осознавая, что заставляет маму переживать. Но сейчас Тилл был слишком не готов ответить ей. — Тетя Ио будет волноваться, — Иван словно прочел его мысли. — Ты ведь не сказал ей, куда пошел? Тетя Ио. Тилл скрипнул зубами. Какое он имел право называть так его мать? Какое право имел вмешиваться в их семейные дела, после того, как вот так вот исчез? Тем не менее, Иван был прав. Тилл должен был ответить хоть что-то. Найдя телефон, Тилл наспех напечатал: «Я у друга. Завтра вернусь». Слово друг неприятно резануло, всколыхнув воспоминания, которым стоило остаться в прошлом. И все же, это было быстрее, чем объяснять где он и что он. Ио наверняка поняла, что речь об Иване. Теперь она точно уверится в том, что они снова поладили. Несмотря на позднее время, Иван был дома один. Не было даже прислуги, Тилл предположил, что у нее есть свой график и ночных смен в нем не было предусмотрено. Тилл вдруг осознал, что не помнит, видел ли он вообще хоть раз родителей Ивана. Кажется, это было как раз во время их выпуска из младшей школы. Отец Ивана был большим полным мужчиной, напугавшим Тилла своим горообразным видом. Мать же и вовсе не отпечаталась в памяти. Он знал, что Иван был наполовину русским. Ио постоянно называла его «Ваней» и в речи Ивана периодически проскальзывали странные иносказательные словечки. Тилл всегда реагировал недовольно, подражал своему старику, бурча что-то о чертовых иностранцах, и сам переключался на родной испанский, пытаясь не подавать виду, что на самом деле был заинтересован. Но теперь, Тилла охватило подобие сожаления, что он никогда не стремился узнать больше. Сидя в комнате Ивана, в его одежде, которая была Тиллу слегка велика, он ощущал себя настолько странно. Иван сидел прямо напротив него, но все еще был таким далеким. Чужим, но вместе с тем родным, с детства знакомым элементом его жизни.