Палата №8

8 утра. Кладовая для персонала. Внутри пахло едой, лекарствами и деревянными шкафчиками. Кладовая была тесной: два шкафчика, продавленный стул и кушетка, которая вечно закидана одеждой и сумками работников отделения. Пётр стоял, потирая переносицу. Глаза жгло. Он не высыпался уже пятый день подряд. Всё из-за дебильного ютуба и тиктока. Гуменник вспомнил, как в половине двенадцатого решил «просто глянуть один видос». Дошло до того, что в два часа ночи он смотрел, как какой-то парень ходит по заброшенной больнице. Потом переключился на обзор работы в Пятерочке. Затем на тикток. Петя пролежал так, пока телефон не выпал у него из рук уже под утро. А теперь стоял, зевая в кулак, и натягивал синие штаны хирургички, которые успели впитать запах отделения. Студент чувствовал, как глаза слипаются, как хочется прилечь прямо на эту ебучую кушетку около шкафчиков, он бы, может, прямо здесь и уснул, но в кладовку ворвался Влад, как обычно громко, широко распахивая дверь, с сияющей улыбкой и термосом в руке. На нём уже была надета такая же синяя хирургичка, как и у Пети, но только сидела на нём криво. — Петручч, здарова, поздно ты… — сказал Влад, наблюдая, как Петя устало натягивает верх хирургички. — Ты хоть спал? Выглядишь хуево. — Ну спасибо. Я сегодня до четырёх просидел, смотрел обзоры работы в пятерочке, — признался парень, заправляя тёмные волосы в короткий хвост. Влад усмехнулся, наливая чай в крышку от термоса и протягивая её Пете: — Чё, решил разведать обстановку в продуктовых, если с медициной не завяжется? — Типа того. — Петя фыркнул. — На самом деле ночью уже все равно, какую информацию потреблять… — Кстати, Петь, говорят, сегодня отделение забито, так что весь день носиться будем. — Влад вздохнул. — Ты только не усни, когда ребёнка куда-нибудь поведёшь, а то ещё потеряешь и сам заблудишься. Гуменник улыбнулся и наконец взял крышку с горячим чаем. Глоток обжёг язык, но разбудил. Он зажмурился, чувствуя, как внутри теплеет и бодрит от чая. — Забористый. — Специально для тебя покрепче заварил. Ну че, — Влад забрал крышку и закрыл термос. — Пойдем? — Ага. Друг кинул термос на кушетку и они вышли в коридор. Синие хирургички шуршали при каждом их шаге, и в этом было что-то уже привычное и родное. Спустя часа два Гуменник уже намотал по этажу столько кругов, что ноги гудели. Сначала он отводил пятилетнего Степу на спиро. Потом помогал медсестре менять повязку девочке с ожогом, которая ревела так, что закладывало уши. К десяти утра Петя чувствовал, как его синяя блузка прилипла к телу, а в висках стучало не по-детски. «Аспирин, наверно, не вывезет… Спать надо было, Петь…блять, ну ты дурак…» Он проходил мимо поста, когда строгий голос тёти Гали остановил его: — Петь, подойди. Гуменник обернулся. Тётя Галя стояла у стойки с очками на цепочке, держа в руках чью-то карту болезни. — Вот, — она ткнула пальцем в верхний лист, где жирным шрифтом было написано «Первичный осмотр — Малинин Илья, 17 лет». — Перепиши все показатели и заполни второй лист. Только постарайся аккуратно и разборчиво, а то все врачи жалуются на твой почерк. Она раскрыла карту и добавила: — Этот парень сегодня ночью поступил. Я еще не успела переписать, так что займись им, а то у меня дел по горло, и, кстати, он здесь на 6 дней, так что не заполняй полностью. Пётр кивнул, забирая карту. — Будет сделано. Он отошёл к столику у поста, сел на скрипучий стул, поправил на себе синюю блузку, которая слегка сбилась после беготни. Гуменник начал переносить цифры на второй лист: Сатурация — 96%. Пульс — 88. АД — 100/60. Т — 37,2. ЧДД — 20. Он переписывал строчку за строчкой, не вчитываясь, уже на автомате. За семь дней практики он заполнил десятки таких карт, и это стало даже любимым занятием. Петя перевёл взгляд на строчку с возрастом — 17 лет — и подумал: «В последний год успел загреметь в детское отделение… Во везунчик». Когда он закончил переписывать, то вклеил нужные листы в карту и бросил ее в стопку. После этого Петя успел сделать ещё несколько поручений, но все по мелочи. Он как раз выходил из процедурной, снова поправляя блузку со штанами, как из-за угла вынырнул Влад. — Петручч! — крикнул он, догоняя Гуменника. — Тебя тётя Галя ищет. Говорит, срочно. Петя нахмурился. — Срочно? А что случилось? — Не знаю, — пожал плечами Влад, жуя печенье, которое свистнул из сестринской. — Но вид у неё был такой, будто ты что-то не то сделал. Пётр почувствовал, как внутри всё сжалось от страха. «Может, напутал что-то в карте? Или перепутал цифры?» — Он ускорил шаг, почти переходя на бег, и через минуту уже стоял перед постом. Тётя Галя стояла с толстой тетрадью в руках и строго смотрела на Петю поверх очков. — Петь, свободен? — Д-да, — выдохнул Гуменник, стараясь дышать спокойно, будто и не бежал только что. — Хорошо. Слушай, сейчас нужно отвезти пациента из восьмой палаты на ЭКГ и рентген. На ЭКГ - это второй этаж. На рентген - первый. Знаешь же, где? Пётр растерянно моргнул. Он знал, что кабинеты находятся где-то там, Влад показывал ему, но только один-два раза, Петя еще не ориентировался толком, потому что в основном бегал в процедурную и перевязочную. — Э… Да, помню, — растерянно ответил студент. «Второй этаж… Правое крыло, кажется… Там рядом с ординаторской…» — Сердце бешено застучало, он боялся ошибиться. — «Ладно, спрошу у Влада насчёт рентгена… А с ЭКГ помню». Пётр перехватил то, что навалила на него тётя Галя: папку с историей болезни, ту самую, что он утром заполнял, он её сразу узнал, ведь на ней была детская наклейка с мишкой и шариками, потом ещё тетрадь и сложенную тканевую пелёнку. Петя пихнул всё в подмышку и, подойдя к нужной палате, толкнул дверь. Внутри было полутемно: жалюзи наполовину спущены, и солнечный свет падал на пол жёлтыми полосами, не добираясь до койки. Пациент лежал на кровати, прислонившись спиной к подушке, и держал в руках телефон. Экран тускло освещал его лицо. На звук открывающейся двери парень медленно поднял взгляд. Голубые глаза, мутные и сонные, скользнули по Пете, от лица к синей хирургичке, потом к бумагам с пелёнкой и остановились снова на лице Гуменника. Тот смотрел на него в ответ. На подростке была чёрная кофта, плотная флисовая с капюшоном и с железной молнией, но молния была спущена до уровня ключиц, оголяя шею и верхнюю часть груди. Под кофтой ничего не было — ни майки, ни футболки. Ниже — чёрные джинсовые шорты выше колен, а у кровати лежали резиновые тапки. Пётр переступил с ноги на ногу, чувствуя себя неловко. — Здравствуй, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Петя нервно глянул на его карту. — Илья Малинин, да? Пошли, мне нужно тебя проводить на ЭКГ и на рентген. Илья ничего не ответил. В глазах мелькнуло раздражение. Он выдохнул и закатил глаза. Движение было почти незаметным, но Пётр заметил, понимая, что тому не хочется выходить за пределы палаты. Илья не говорил. Он просто отложил телефон на тумбочку, перекатился на бок, спуская ноги с кровати. Движения были вялыми, неохотными, как у человека, который не хочет вставать, но понимает, что выбора нет. — Можешь идти? — спросил Гуменник, не решаясь подойти ближе. — Или помочь? Малинин повертел головой, надевая тапки. Петя все-таки шагнул к нему, но тот зыркнул на него. Взгляд был недружелюбный, и в нём читалось: «Отвали». — Всё нормально, — отрезал Малинин. «Я же по-человечески, а этот придурок...» — Петя хмыкнул. Они вышли из палаты, и Пётр осторожно прикрыл за собой дверь. Илья уже стоял в коридоре, сгорбившись, руки в карманах чёрной кофты, молния на груди чуть покачивалась. Гуменник пошёл вперёд не слишком быстро, чтобы парень мог идти рядом, но тот предпочёл идти сзади. Петя слышал его шаркающие шаги, тихий скрип его резиновых тапок. Он не оборачивался, но краем глаза косился назад, проверяя, не отстаёт ли горе-пациент. Илья плёлся в паре метров позади, опустив голову. Его светлые волосы были слегка взлохмачены. «Идёт вроде нормально, медленно, правда, и это немного подбешивает, будто специально, но, может, от процедуры какой отходит…», — подумал Гуменник и снова перевёл взгляд вперёд. Каждый раз, когда Петя слышал, что шарканье затихает, он чуть притормаживал, давая тому время догнать. Они подошли к двери с электронным замком. Петя приложил карту к считывателю. Замок пикнул, и дверь открылась. Гуменник посторонился, придерживая дверь плечом. Илья прошёл мимо и Петя уловил от него запах — сладковатый, не то гель, не то жвачка. Не успел Петя задуматься об этом, как они уже оказались в холле перед лифтом, и студент нажал кнопку вызова. Железная дверь с тихим гудением поползла в сторону, открывая пустую кабину. Петя вошёл первым, встал у панели с кнопками и нажал «2». Илья шагнул следом и встал сзади, прислонившись спиной к поручню. Двери закрылись. Они стали медленно спускаться с тихим гуденьем. Лифт был просторным, с зеркальными стенами и металлическими поручнями. В нём пахло дезинфекцией и чем-то стерильным. Пётр сжимал бумаги с пеленкой в руках и ощущал, как провисает тишина. Малинин облокотился в углу и смотрел в свой телефон. Молния на его кофте всё так же была спущена до ключиц, и Пётр, стоя к нему спиной, поймал его отражение в зеркальной двери лифта. Он засмотрелся на его тусклое лицо, шею и ключицы. Он заметил, что парень смотрит уже не в экран, а куда-то в сторону, в стекло двери, и затем их взгляды встретились в отражении. Петя быстро отвернулся, уставившись на табличку с правилами использования лифта. Сзади послышался тихий смешок. Илья оттолкнулся от поручня и сделал полшага вперёд. Петя вдруг остро ощутил, какой лифт тесный. — Что? — спросил Гуменник, поворачиваясь на него. — Да просто, — Малинин улыбнулся. — Подумал, а ты всегда такой дерганый с пациентами? — Я не дерганый, — парень нахмурился. — А ты… всегда такой разговорчивый? — Только с теми, кто пялится на меня в отражении. — Я не… — Петя замялся. — Расслабься. — Голос Ильи прозвучал уже ближе. — Ты просто симпатичный… в отличие от той медсестры, что приходила утром. «Блять, блять, блять» Обычно пациенты не разговаривают с ним так. Обычно они дети, они либо молчат, либо спрашивают: «А больно будет?». А этот… Этот как будто играл. Лифт вдруг дёрнулся и остановился на пятом этаже. Двери разъехались, и в кабину впорхнули две медсестры: пышные, раскрасневшиеся, шумные и заполнившие собой всё пространство. Они громко разговаривали, не обращая внимания ни на Петю, ни на Илью. — А я вчера своего новенького оболтуса до двух ночи ловила, тот, что в ночную смену у нас сидит... Несёт какую-то нелепицу: «У меня не просмотрен видос с твича», а у самого глаза красные и еле сидит уже в своем телефоне. И ведь не студент, взрослый парень, а головы на плечах так и нету. — Вот и я про что! Сейчас у них у всех одна болезнь – интернет-зависимость. Илья закатил глаза. Женщины не заметили: они уже развернулись друг к другу, продолжая трещать. А Петя заметил. Заметил, как блондин чуть поддался вперёд, как сократил расстояние между ними и наклонился к самому уху, обдавая теплом и тем же сладковатым запахом. — А зовут-то тебя как? — шепотом спросил Малинин — Пётр, — ответил тихо Гуменник — Петя, значит, — Илья задумчиво добавил. — А ты чего такой сонный-то, Петь? Не спишь ночами? Тоже в телефоне сидишь? Студент нахмурился. — Не твое дело. Малинин хмыкнул, но не заткнулся: — А ты здесь работаешь? — Я студент, — коротко ответил парень. — Практику прохожу. Лифт остановился. Женщины вышли вместе с ними, но направились в другую сторону, и Петя выдохнул. Парни подошли к кабинету ЭКГ. Дверь была прикрыта, но не заперта — изнутри доносились голоса. Гуменник остановился, перехватил бумаги поудобнее и огляделся. Рядом с дверью стояла девушка в хирургичке, на вид тоже практикантка. Она держала в руках папку и поглядывала на дверь кабинета. — Извини, — сказал Пётр. — Ты с ЭКГ ждешь? — Да. Сейчас девочка выйдет, и можете заходить.—Девушка улыбнулась— Она уже заканчивает. Петя кивнул и сел напротив двери. Он положил бумаги на колени и только тогда заметил, что Илья опустился на свободное место напротив. Тот сидел расслабленно и смотрел куда-то в сторону. Руки в карманах, молния по-прежнему спущена до ключиц. Гуменник смотрел краем глаза, и через минуту Малинин медленно перевёл взгляд. Они встретились глазами и Петя замер, почувствовав, как внутри что-то ёкнуло. Петя уставился на плакат сбоку с правилами подготовки к ЭКГ, делая вид, что внимательно читает мелкий шрифт. Затем он заметил, что горе-пациент отвернулся. Илья снова смотрел в сторону, но уже улыбался. «Весело ему?» — подумал Гуменник, прожигая взглядом. Наконец дверь кабинета открылась, и вышла девочка лет десяти. Девушка-практикантка шагнула вперёд, беря ребёнка за руку. Они ушли, и из кабинета выглянула женщина в бордовой хирургичке. Она посмотрела на парней и сказала: — Заходим. Пётр встал и хотел передать карту, но та махнула рукой. — Карта не нужна. Жди его снаружи. Пеленку только дай ему. Пётр кивнул и отступил назад. Женщина опять выглянула и посмотрела на Малинина с лёгким раздражением: — Так чего сидишь? Заходи и закрывай дверь. Илья нехотя встал, нервно забрал пелёнку с рук Гуменника и шагнул внутрь, но дверь за собой не закрыл. Пётр видел, как Илья подошёл к кушетке и остановился рядом, глядя на неё растерянно. — Чего встал-то? — сказала женщина. — Раздевайся давай и ложись. В первый раз что ли? Парень медленно начал расстёгивать чёрную кофту. «Че с ним? То слишком смелый, то, — Гуменник шагнул вперёд и прикрыл дверь. — Как будто только проснулся» Он сел обратно на скамейку, положил бумаги рядом и выдохнул. Надо было уточнить про рентген. Петя знал, что это на первом этаже, но точное расположение кабинета всё ещё ускользало из памяти. Он быстро написал Владу:

"Блять Влад парень с 8 палаты теперь на тебе, я нахуй ни ногой с ним больше"

Ответ пришел быстро. Видимо тот как обычно отлынивал в телефоне. "А что? Буянит?"

"Потом с этим, срочно напиши куда там на рентген?"

"Первый этаж левое крыло ну там от лестницы прямо потом направо" "Мы же вчера ходили петь😂"

"Отъебись, ты же знаешь, что у меня памяти нет"

"Так а что он сделал?? Или сказал чето?"

"хз как объяснить но будто клеится ко мне”

"либо я с ума схожу"

"Чее???" Дверь кабинета открылась и Илья вышел. Молния по-прежнему была спущена до ключиц и Гуменник отвел взгляд от него. “Потом расскажу”-Петя отправил сообщение и убрал телефон в карман. «Заблудиться с этим типом на этаже… не дай боже…» — Всё, — сказал Малинин, протягивая пелёнку. — Сердце у меня есть и даже работает. — Это хорошо, — студент встал, подхватывая бумаги и пелёнку. — Теперь на рентген. Они спускались уже по лестнице. Блондин опять шёл медленно, а Петя рядом, подстраиваясь под его темп. Гуменник начал понимать, что тот просто двигается в своём ритме, и торопить его бессмысленно. На лестнице Илья вдруг спросил: — А ты на каком курсе? — На втором, — сразу ответил Петя. — Местный? — Ну да, а что? — Да просто. - Он помолчал, а затем добавил: — Хочу узнать получше своего проводника по больнице. «Вроде ничего криминального не говорит, но его интонация… она раздражает.. может это все недосып?» — Ты типо издеваешься? Петя обернулся, стоя на площадке между этажами, а Илья стоял еще на ступеньках. — Я не издеваюсь, — ответил блондин. — Мне просто скучно, и ты симпатичный. Два факта, которые отлично сочетаются. Разве нет? Петя открыл рот, затем закрыл. «Спокойно, он просто малолетний придурок, он будет здесь всего 6 дней, да и нахуй посылать мне тут нельзя, так что успокойся.» Когда они подошли к очередной двери с электронным замком, Пётр достал карту, приложил к считывателю. Замок пикнул, но дверь оказалась тяжёлой. Пётр дёрнул за ручку, и створка приоткрылась, но не до конца. Он дёрнул сильнее, чувствуя сопротивление, и вдруг сзади кто-то помог. Ладонь упёрлась в край двери, и створка легко поддалась. Петя обернулся. Илья стоял позади, уже убрав руку. — Спасибо, — сказал студент и быстро пошёл по коридору, пока не остановился у двери с надписью «Рентген-кабинет». Кабинет был небольшим: рентгеновский аппарат в центре и смежная комнатка за стеклом с компьютером и мониторами. Там сидели две женщины в халатах. Одна — постарше, главная. Вторая — помоложе, помощница. Петя зашёл к ним, и помощница, глядя на него, протянула руку. — Давайте пелёнку и можете ждать снаружи. — А можно я останусь? — попросил Гуменник — Мне интересно посмотреть… ну, для практики. Женщина за компьютером подняла голову и оглядела Петю. — Это студент, — сказала она помощнице. — Пусть остаётся, им полезно. Помощница пожала плечами и ушла стелить пелёнку. В то время Илья стоял около аппарата, руки по-прежнему в карманах кофты. Женщина взяла тетрадку из рук Пети, открыла и прочитала запись. — Снимки черепа в двух проекциях, — задумчиво сказала она, затем подняла взгляд на студента: — А что у него? Он ударился? Упал? Пётр на мгновение замер, а потом сказал: — Не знаю. Я не смотрел его диагноз. Женщина вернула тетрадку и пошла к Илье. — Ты ударился? Упал? Что с головушкой? Он растерянно посмотрел на неё. — Всё нормально. — Не ударялся? — уточнила она. — Нет. — Ну ладно. Ложись, сделаем снимки. Помощница подошла к аппарату и начала настраивать. — Если бы у него было сотрясение или ушиб, мы бы сделали снимок непосредственно на ту область, но здесь непонятно, что с ним, поэтому просто снимки в прямой и боковой проекции. «Ну логично.»-Петя подошёл ближе к монитору. Помощница направила луч. А главная подошла к дисплею с управлением. — Сначала прямой. Голову держи прямо, не поворачивай. Илья послушно замер, глядя в потолок. Его лицо было спокойным, даже безразличным. Женщина нажала на кнопку и на компьютере показался снимок. — Теперь поворачивай голову на левый бок. Малинин медленно повернул голову. Светлые волосы разметались по белой пелёнке. Он выглядел как обычный уставший подросток, которого заперли в больнице и заставляют делать непонятные процедуры. Илья заметил, что Петя смотрит на него через стекло, и маска снова скользнула на лицо. Уголок губ дрогнул в лёгкой усмешке, глаза ожили, и он снова стал тем самым наглым подростком. Петя отвёл взгляд — как раз вовремя: на мониторе уже появились снимки черепа. Всё было в порядке. Никаких трещин, никаких повреждений. Единственное, кофту они так и не сняли, и внизу снимков была видна молния и язычок от неё. «Могли бы и снять с него кофту,» — подумал Петя, глядя на молнию у шейных позвонков. — «А то как шарашкина контора.» Помощница сложила пелёнку и протянула Илье: — Свое добро не оставляем. Малинин взял её, даже не взглянув на женщину. Пётр открыл входную дверь и дождался, когда тот наденет тапки. «Ну наконец-то всё, а то по ощущениям день прошел…» — подумал Петя, когда они вернулись к лифту. Илья стоял сзади, но теперь Гуменнику казалось, что он чувствует его взгляд иначе, как тёплое пятно между лопаток. Лифт приехал почти сразу. Дверца поплыла вбок, кабина была снова пуста. Петя нажал на кнопку «7» и встал у панели. Илья шагнул следом и снова оказался сзади. Двери закрылись, и лифт поплыл вверх. Гуменник смотрел на загорающиеся цифры: «один… два…» — Даа уж…— тихо протянул Илья, но Петя услышал —Даже в такой дыре можно найти развлечение, «Для него что, больница — это игровая зона?» Студент смотрел вперёд, на стальную дверь. А затем в отражении увидел, как Илья подошёл ближе, и напрягся. — У тебя, кстати, рубашка задралась. Петя опустил взгляд. Хирургичка и правда задралась, но сзади, видимо, когда он наклонялся за бумагами или тянул дверь. Край ткани торчал поверх штанов, оголяя полоску спины. Гуменник хотел поправить сам, но Илья опередил. — Давай я. Его пальцы коснулись края блузки. Пётр застыл. От прикосновения такого холодного и чужого пробежали мурашки. Он должен был отшагнуть, сказать «не надо» и одёрнуть сам. Но вместо этого просто застыл, чувствуя, как чужие пальцы аккуратно тянут взбившуюся ткань вниз и скользят по пояснице, слегка касаясь кожи. В груди стало тесно, и Петя задержал дыхание. — Всё, — сказал Малинин, но руку не убрал. Ладонь плавно скользнула ниже и легла на ягодицу, будто пробуя на ощупь. Вот тут-то Петя и очнулся. — Ты сейчас специально или руки не слушаются? — студент резко скинул его руку и отшагнул в угол, разворачиваясь лицом. — Я могу помочь тебе их оторвать, надо? — Нет, у меня с руками всё хорошо, — Малинин хмыкнул и поднял руки. — Тогда я тебя предупреждаю, — сказал Петя, глядя в глаза. — У меня практика -это экзамен. Если ты испортишь мне оценку, потому что решил поиграть, я сделаю так, что ты будешь лежать в этой больнице не 6 дней, а 6 недель, еще и с желудочным зондом в заднице. Илья улыбнулся, но криво. — Ты в курсе, что это домогательство? — добавил Гуменник, стараясь, чтобы голос звучал намного твёрже. — Да? — Илья наигранно вскинул брови. — Я так понимаю, если бы не практика, то тебя в остальном всё устраивает. Петя фыркнул. — С чего ты взял? — Ты не оттолкнул меня сразу. — Илья шагнул ближе. — Ты дал поправить рубашку, а потом стоял как вкопанный. — Я удивился, придурок. Не каждый день ко мне в лифте пристаёт малолетка-извращенец. — Если бы тебе не понравилось, ты бы меня уже ударил. — Блондин сделал паузу. — Может, не всё так однозначно, а, симпатичный студент? Петя усмехнулся, но не отступил. — Ты сейчас психолога включаешь? — раздраженно спросил он. — Или просто решил, что если я не бью, то значит, хочу? Тебя так дома учили? — Я просто говорю правду, — и улыбка сошла с лица — А я говорю другую и более реальную, — Петя говорил быстро, почти без пауз. — Ты пациент, а я практикант. Если я тебя ударю, меня выгонят с практики. — Вот как? — Кажется, Малинина вообще не волновал этот факт. — Да не злись, я просто потрогал. Мягко, между прочим. — «Просто потрогал»? Ты за задницу меня схватил, ещё шаг и я… — И что? — Илья закатил глаза. — Позовёшь ту тётку с поста? Пожалуешься, что пациент распустил руки? А ты уверен, что она тебе поверит? Сердце колотилось как бешеное, Гуменник возненавидел себя за то, что ещё не втащил ему. — Я… И тут лифт дёрнулся. Резко, с металлическим скрежетом, будто кто-то ударил по тросам. Кабина качнулась, и оба парня пошатнулись. Илья потерял равновесие, влетев в Петю и прижав его к стенке с кнопками. Они застыли: грудь к груди, дыхание сбитое, лица в нескольких сантиметрах друг от друга. Свет погас, и повисла тишина. — Блять, — взвыл Петя, всё ещё чувствуя на себе вес Малинина. — Что произошло? — Опаньки, — раздался удивлённый голос над ухом. — По-моему, мы застряли. Твою ж.