Кто-то дышит в моей тени

«Для чего, Господи, отреваешь душу мою, скрываешь лице Твое от меня?» Псалом 87 (88):15

Таллин. 2020 год. Юниорский Чемпионат Мира

      Гудеж разносился на весь Таллин. Казалось, что в этом году юниоры собрали больше внимания, чем взрослое фигурное катание, а на деле лидер сборной – Петр Гуменник выдал прекрасные прокаты, по итогам которых смог выйти в чемпионы и завоевать бронзу.       Совсем юный Петя стоял на пьедестале, держа в руках медаль и цветы в золотой обертке, переливающейся под синими софитами. В короткой программе Петр сорвал обязательный тройной риттбергер и уже даже не смел надеяться на что-то серьезное. Девятое место немного давило, но настрой не падал. Вероника Анатольевна что-то кричала ему с бортика, когда он выезжал на прокат произвольной программы.       Приталенный бордовый жилет глубокого винного оттенка подчеркивал прогиб спины, а полупрозрачные рукава пиджака рисовали тонкие кисти рук. В произвольной Петр показал все, что мог. И показал идеально. 4S+3T прошел, как по маслу, словно и не готовился. И потом еще один 4S сольно. Прыжки сделал на автомате, даже не задумываясь о том, сколько оборотов крутит в воздухе. В итоге получил 231.12 балла и встал на третью ступеньку пьедестала. Но кое-что ему не давало покою.       Тень, с которой он жил 11 лет из своей семнадцатилетней жизни, куда-то бесследно пропала на этот год, словно ее никогда и не было. На льду было слишком пусто. Петя всегда выступал с внутренней уверенностью, что его черная Дымка всегда где-то рядом, если он подзовет. Но после короткой программы, когда он один сидел в раздевалке и звал ее, ничего снова не произошло, как не происходило уже много месяцев.

***

      За пару часов до награждения, где-то в конце арены, к своему прокату готовился пятнадцатилетний американец – Илья Малинин. Для него этот чемпионат мира был первым крупным международным стартом. Пока еще никто не называл его будущим «Богом четверных». Он был обычным юниором, которому предстояло откатать две программы на тройных прыжках и доказать прежде всего самому себе, что он достоин находиться здесь.       Не получилось.       Короткая программа вышла нервной. В произвольной под музыку из «Матрицы» он несколько раз ошибся, падал, вставал и снова ошибался. После объявления оценок Илья лишь молча посмотрел на табло. Шестнадцатое место. Это был один из тех результатов, которые позже называют необходимыми. Только в тот день он еще этого не знал.       Пётр его даже не заметил. Илья тоже не запомнил русского фигуриста, стоявшего несколькими часами позже на бронзовой ступени пьедестала. Они были на одном льду. Дышали одним холодным воздухом. Разминались в одном дворце. Но между ними впервые за семнадцать лет лежала пустота. Тень молчала.

А они об этом даже не подозревали

***

      Вечером тренировочный каток почти опустел. До официальной дополнительной тренировки оставалось чуть больше часа, и фигуристы медленно расходились по раздевалкам, забирая с бортиков чехлы, бутылки с водой и куртки сборных.       Пётр шел последним. Коньки негромко постукивали друг о друга, перекинутые через плечо. Медаль уже лежала в сумке. На льду она осталась чем-то настоящим, а за его пределами сразу превратилась в очередной кусок металла, который нужно будет отвезти домой и убрать в шкаф.       Мысли снова возвращались к Тени.       Он поймал себя на том, что уже несколько раз за день машинально смотрел на темные углы дворца спорта. За колонны. Под трибуны. В отражения стеклянных дверей. Будто она могла просто задержаться где-то и вот-вот выйти следом.       Не вышла. Пётр тихо выдохнул и толкнул дверь, ведущую в общий коридор. Там было шумно.       Тренеры спорили между собой на английском, кто-то из японской сборной смеялся над неудачной фотографией, волонтеры тащили коробки с водой, журналисты торопились к смешанной зоне. Обычная суета большого турнира.       Пётр поправил ремень спортивной сумки и уже собирался пройти дальше, как взгляд на мгновение зацепился за знакомый цвет. Совсем светлые волосы. Почти белые. Невысокий американский парень стоял спиной к нему, нервно дергая застежку на куртке с крупной надписью USA. Рядом что-то быстро объяснял высокий мужчина — судя по жестам, отец или тренер. Парень то кивал, то виновато пожимал плечами, не переставая теребить молнию. Пётр задержал взгляд всего на секунду.       Наверное, потому что такие почти белые волосы встречались редко.       «Первый раз здесь», — мелькнула безразличная мысль.       Американец наконец застегнул куртку, закинул рюкзак на одно плечо и почти бегом скрылся за поворотом. Пётр отвернулся. В голове снова всплыло совсем другое.       "Почему ты не приходишь?"       За семнадцать лет он так и не научился объяснять самому себе, почему отсутствие чего-то может ощущаться почти как физическая боль.       Пётр медленно пошел к раздевалке, так ни разу больше не обернувшись. Он не знал, что светловолосый американец, на которого он только что посмотрел, впервые оказался на юниорском чемпионате мира. Не знал, что через шесть лет они будут сидеть в одной раздевалке после Олимпийских игр. И уж тем более не мог знать, что сейчас их разделяло вовсе не расстояние.

А год молчания одной единственной Тени