Мы пойдём ко дну

Кот на другом стуле запрыгнул на барную стойку и мяукнул, указывая на стакан Ацуши. Тот последовал прекрасному совету и отпил из него, почувствовав неприятный привкус. Горечь просочилась в центр удовольствия в мозгах, но в целом, было не так уж и плохо. Если убрать виски и оставить колу. В детстве Ацуши как-то приснился сон с таким очень странным содержанием, сейчас он помнит очень поверхностно. За окном горели яркие узоры, на крышах и везде, куда ни глянь, был снег, а он сидел в очень тесном пространстве. Кто-то ему тогда сказал, чтобы он ни в коем случае не злоупотреблял ничем, и он принял это близко к сердцу, да так, что видимо его организм многие вещи воспринимает не так, как большинство. Нет, не организм, мозг. Как другие люди становятся алкоголиками, так и он не может по-человечески напиться, потому что чувствует. Так много, но очень мало... Ничтожную часть, по сравнению с нормальными людьми. Он наиболее осознанный, но недостаточно, чтобы влиться в людское общество. Потому он белая ворона, посмешище для самого себя и других, неполноценный человек. Он раздавлен тем, что с ним случилось и тем, чего ещё не было. И люди около него сейчас, знают об этом. Гении нашего времени. Прокручивая всё это у себя в голове, Ацуши не потратил и минуты, чтобы продолжить разговор: — Вы с ним знакомы? — К сожалению. — К счастью. Одновременно и почти в унисон сказали Дазай и Достоевский соответственно. Химия между ними всегда завораживала, они в его глазах олицетворяли покой и порядок. Когда они вместе, можно было ни о чём не переживать, ведь они так похожи... С ними чувствуешь себя в безопасности. Но их мнения иногда не сходились, Ацуши уже успел забыть. Ладно там какие-то мелочи, но насчёт конкретного человека... Дазай должен быть знаком с Верленом больше чем Достоевский, а значит в прошлом действительно что-то произошло, почему он ему не нравится. Может быть одной из причин был возраст, когда Осаму туда попал? Если это было достаточно рано, то дети избегают тех, кто им правда не нравится. И при всём, что Дазай был ребёнком. — Почему? - Ацуши повернулся к Осаму. — А, ну... - если не хочет говорить, не скажет, но кажется он просто мнётся. - Мы с ним повздорили, когда он только появился. Он отпил из своего стакана, как бы показывая, что не хочет дальше отвечать. "Чёрт, да я же знаю что ты из Портовой мафии, а ты и слова вымолвить не хочешь. Чего боишься, ты уже два года как на свободе, кто посмеет осудить?" Накаджима отвернулся и посмотрел на кота, сидящего рядом. Какие глубокие тёмные глаза, он у кошек в жизни таких не видел. Говорят, что чем больше зрачок у человека, тем он умнее. Может быть у них тоже самое? — Стоит назвать его Учитель, - вдруг сказал Дазай. — Хах, тогда уж Учёный, - усмехнулся Ацуши. — Нет-нет, только Учителем. — Хм, - он кивнул, соглашаясь. Пусть будет так, как он захочет. Сколько всего они оба ему не договаривают, потому что это их «тёмное прошлое». Ребёнку вроде него знать нельзя. Как, скажите, ему тогда помочь хоть немного, чтобы вернуть себе отца? Он вряд ли сам себя назвал бы собственником, но всё же неприятно, когда тебя покидает родной человек. — Почему ты ничего не сказал мне? - ну вот, его голос дрогнул, а ведь он клялся сохранять спокойствие перед ним всегда. Что бы не происходило, он не мог позволить панике выступить на лице и вырваться наружу из собственного тела. Ладно, это было сделано намеренно. — Я не хотел, чтобы подозревали тебя. "Хах, и ты думаешь я в это поверю?" — У меня в обществе очень скверная репутация, ибо я натворил достаточно. Если бы ты не остался в школе, подле всех остальных, сам подумай какие слухи бы пошли. Фёдор видит его насквозь, но интересно, он раскаивается из-за того, что сделал с ним? — Я не мог рисковать тобой. "Выходит, и мою фамилию ты оставил мамину, лишь за этим..." - вскользь подумал он. Ацуши как-то неоднозначно кивнул, чтобы больше они не говорили об этом. — Ты не ответил на тот мой вопрос. Что ты делал в порту? Да ещё и вместе с Верленом, что даже он ему не рассказал. Воистину, они держат его за идиота! Ну подумаешь он ещё ничего не смыслит в жизни и нигде, по сути, не преуспевая... Его возраст – ещё не показатель. Но даже если так, какое право они имеют пренебрегать им? Что ещё за «собирал сведения»? И он думает, что ещё откупится, переведя тему на Верлена? "Нахуй и в пизду." — Эх... - пусть Дазай так и специально тяжело вздохнул, Ацуши не хотел даже косо смотреть на него. - Может я ему расскажу? — Я сам. Отфутболил знатно... — Чуя-сан, исполнитель, хочет подставить меня, ну и, как я понимаю, его. - Достоевский указал на Дазая. - Якобы это я виноват в нескольких потерях кораблей с драгоценностями разного вида. Месяц назад был первый случай, когда я пришёл туда один, чтобы уладить конфликт с Чуей.. — Но этот пройдоха просто подставил его, сделав соучастником какой-то другой заинтересованной организации. - теперь Дазай перетянул на себя одеяло. - Отправил приглашение встретиться, и тут такое... — Значит, Верлен об этом знал, и вывел тебя оттуда? - Ацуши посмотрел на отца и тот кивнул. — Моя вина, не надо было... - вздохнул Фёдор. - Но этот Чуя...! — Не говори о нём. - перебил Дазай. Осаму редко так смотрел. Безразлично, холодно и... С какой-то тьмой в голосе. Один раз увидев такое, Ацуши подумал лишь о том, что он не скрывает что-то подобное от него. Не чурается, не обходит стороной и доверяет... Во все времена это дорого стоит, чтобы кто-то не скрывал обратную сторону от другого человека. Однако тут ещё и Достоевский... Вполне возможно, что Дазаю и просто всё равно, что тут он, ведь когда такое происходило, рядом с ним всегда был Фёдор. — Что ты будешь делать? — Единственный благоприятный исход, который я вижу, так это чтобы Дазай и Накахара поговорили. - Фёдор перевёл взгляд с него на Осаму, сложив руки на груди. В его словах не было недомолвок, он говорил так, как лучше было бы для них обоих. Вероятно, после того побега Дазая, он не пытался с ним поговорить, вот Чуя и разозлился, пытаясь добраться до него через Фёдора. Но разбежался, думает что будет так легко? "Слишком легко, раз папа предлагает такой вариант." — Получается, это не вражда между вами? - теперь они оба смотрели на Осаму, но дальше Ацуши продолжить не мог, ибо речь сразу пойдёт о том времени, а Ацуши не хотел, чтобы они знали что он знает. — У нас всегда были сложные и неоднозначные отношения, но я не думаю, что Чуя правда меня ненавидит... Ох, тяжело это будет... Самая большая проблема врагов Дазая, то что именно Дазай их враг. Список преступлений написанных его кровью, ужасает даже самых прожорливых мафиози. А в юные годы в нём посеяли семена сомнения о смысле жизни, и теперь их не так-то просто вырвать с корнем. — Дазай-сан, а когда вы с ним познакомились? — Нам обоим было пятнадцать. Осаму постучал по пустому стакану, подвинул его к Достоевскому, и тот налил ещё. Ацуши почти также скопировал его, и Фёдор налил и ему виски, но теперь уже без колы. "Больше дельного они ничего не скажут." И на этой мысли Ацуши спросил: — Что будем делать? Раз этот.. господин Чуя хочет отомстить Дазай-сану через тебя, может стоит, не знаю... — Попадаться к нему я не планирую, если что, - усмехнулся Фёдор. — Я не о том. Может попробовать свести вас двоих, чтобы вы правда поговорили? - он посмотрел на Дазая. - Знаешь как делают иногда в школьных аушках: запирают в одном кабинете конфликтующих, и таким образом они говорят без обиняков и миряться? В большинстве своём. То, о чём сказал Достоевский навело его на такую мысль. Накаджима успел прочитать несколько фанфиков с подобным тропом «от ненависти до любви» фандома Сверхов, и хотя все они были разными, суть была одна и та же. — Ацуши-кун, на твой день рождения я куплю тебе энциклопедию, так ты хоть будешь научный бред читать. - Дазай приподнял одну бровь и сложил руки на груди. - Это ты его надоумил? Потому что у меня в квартире такого нету. — И с чего ты взял, что такое есть у меня? - Фёдор усмехнулся и они переглянулись. - Блять, Гоголь... Ну и почему когда всплывает нечто подобное, вину сбрасывают на Гоголя? Или не хотят трогать именно его? "Идите в задницу." — Хей, вот дядя тут вообще ни при чём, да и боже правый, я подобное не читаю, просто пример привёл! - враньё, кроме последней части: ещё не хватало, чтобы они прознали. — Ну ладно... - прищурился Осаму. - Давайте подумаем об этом позже, сейчас не время. Ацу-кун, лучше скажи-ка нам, почему ты не в школе? «ААААААА, ну бывают же нормальные родственники, почему мне психи попались????»

***

План а: не попадаться Кёке на глаза и тихонько прожить до конца дня; провал. Ха, наивный... Думал, всё будет хорошо, если он не будет светиться. Он и раньше так себя вёл, в этом нет ничего нового. Кто же знал, что Изуми бывает на удивление дотошной через край... Ладно, он и знал. «В общем, спасибо. Спасибо, что тебе было совершено всё равно! Огромное спасибо, что игнорировала меня и не обращала и крохи внимания! Будь уж теперь так добра не прекращать это делать!» В школе у неё ведь достаточно подружек с кем можно сесть на уроке, зачем ей так близко быть рядом с ним? План б: накопить достаточно средств для побега из города после окончания школы. "О, ну, это всё ещё возможно." И наконец... План с: продолжать строить из себя ничего не понимающего незнайку и избежать людских подозрений! — ... Это... Это точно не сработает. Не всё всегда идёт по идеальному плану. Он уже был таким свидетелем истории, закончилось тем, что Фёдор насильно заставлял его позориться в начале девятого класса, подходя к учителям чтобы они ставили все оценки из журналов в его дневник. Он... Он больше не выдержит. — Надо же, а я и забыть успел... Как мы можем с ним любезничать?.... Ах, точно. Я психически больной. За окном была глубокая ночь, во всей квартире горела только одна дешёвая лампочка в его комнате, и Ацуши уже чувствовал как закрываются глаза. Они втроём обусловились подождать до пятницы, чтобы и Накаджима смог увидеть это "зрелище", и поэтому сегодня ему пришлось пойти в школу. Ладно уж, лишь бы им от этого стало легче. Хотя.. Акутагаву он сегодня не видел. — Волнуюсь?! Я? Да щас. - снова он наматывал круги по комнате. - Ну подумаешь! А в голову, кроме таких коротких фраз по отношению к Рюноскэ, ничего не приходило. Писать ему он не собирался, звонить – тем более. И его беспокоит не сам Акутагава–старший, а те его слова... «— Давай с тобой договоримся, если тебе нужна помощь – ты идёшь ко мне.» Что он имел ввиду? — Ладно, спрошу когда увижу... Но сознание не давало возможности окунуться в глубокий сон. Три часа ночи, пусть он поспит, мать вашу! И так уже сегодня вставать через четыре часа, дайте поспать хоть эти крохи... Никогда не выходило – он слишком много думает. За год до перехода в десятый класс, отец правда притеснял его, а ему только и оставалось что подчиняться и ничего не говорить. По сути, Ацуши молча выслушивал обвинения из его уст, которые говорили о нём учителя, смиренно извинялся, ведь ничего другого не оставалось, и уходил обратно в комнату. С новым грузом на плечах, и обидными словами от отца в мозгах. Мужчины никогда не плачут, не говорят, что верят в Бога, и даже песни слушают о тюрьме; кто знает что у них на уме? Он ложился спать с красными глазами, всхлипываниями в подушку, и молчаливым криком «как же он хочет умереть». И когда-то так, он пропустил тот момент, когда слёзы перестали литься из глаз. Натягивал улыбку, не менял взгляда на ещё более равнодушный, делал всё что нужно, но по минимуму. Разумеется, есть случаи когда он срывается, но их может заметить лишь он, когда думает. А по глазам... Бросьте, разве есть люди, которые смотрят на него в такие моменты? И вплоть до сегодняшнего дня Достоевский не обращает на это внимания. Значит ли это, что он отлично держится или уже спалился, Ацуши не знает. Но пока ему удаётся сохранить тайну от Фёдора, он считается живым для самого себя.

***

"Теперь убитый горем человек..." — Где ты был вчера? Почему не пришёл? Ацуши специально посмотрел по расписанию какой сейчас урок у Акутагавы и нашёл его на четвёртом этаже. — Акутагава? — А ты почему так рано ушёл позавчера? — Я первый спросил. "Ну что за наглый мальчишка." — Просто прогулял. А ты что, волновался? - усмехнулся он. — Размечтался. Но мог вообще и написать. — А ты мог бы спросить. И сейчас разговор зайдёт в тупик. Причина прогула Рюноскэ проста донельзя: его просто взбесило, что он выбежал из школы, не сказав ему ни слова. После того вечера три дня назад, он долго думал, что вроде бы перегнул с ним палку. — Если ты не занят, может, пообедаем после школы? - спросил Ацуши, чуть наклонившись. — Зачем? Ты что-то новое узнал? - он вновь непроизвольно нахмурился, мельком подумав о Кёке. Нет, ну если он после того, как Акутагава его отчитал, вновь полез к ней, то он не знает... — А ты не можешь пойти со мной просто так, без повода? "Юнец." — Увидимся после, - он кивнул и вернулся обратно в кабинет. Это правда было не его дело, да и Рюноскэ не стал бы лезть к чужакам с руганью по поводу. Иногда ему самому интересно, какого он вообще мнения о Накаджиме. Подобрать подходящих слов он не может, поэтому старается не заострять внимание. В его взгляде и поведении он видел чем-то убитого юношу, который не хотел бы, чтобы с ним случилось то, что случилось. Однако это часть становления, часть жизни. Как Ацуши считает, что с ним что-то сделали не то, так и Акутагава видит это же. С чего вдруг, он и сам не знает. Может быть потому, что они похожи. Случайный инцидент, изменивший всё. "Интересно, когда всё закончится, закончимся и мы?" Акутагава покачал головой, углубившись в учебник. С чего он начал философствовать на эту тему, его никогда не заботил никто, кроме сестры. А тут вдруг этот мальчишка. Да если бы Чуя отдал приказ кому угодно кроме него, Рюноскэ бы даже не знал кто он такой. И жил себе тихо–мирно до восемнадцати, и жил бы дальше после побега. Пусть и считался бы предателем... Может, так даже лучше, что они познакомились. Всё лучше, чем если бы они по-прежнему были порознь. Тут стоит поблагодарить Ацуши, это ведь он с ним заговорил, пусть и откровенно стеснялся. Значит, смелости ему не занимать, это точно. — Пойдём, времени в обрез! - Ацуши схватил его за руку и они побежали в сторону его дома. Бросив все вещи на пороге, они быстро переоделись (да, Ацуши одолжил Акутагаве футболку из своей личной коллекции), и вышли на улицу. Солнечно, как и всегда, и Рюноскэ поморщился, надев солнечные очки. — Куда мы идём? Далеко? - впопыхах спросил Акутагава, стараясь поспевать за ним. — На телевизионную вышку, ещё немного. Ацуши малость завидовал ему, ведь у него-то зрение ни к чёрту. — А что там? — Увидим. Лишь бы успеть... - последнее Накаджима пробормотал еле слышно и схватил Рюноскэ за руку, сорвавшись на бег. Пешком до туда времени заняло бы больше получаса, а так как в автобусах в это время полно народу, он решил сэкономить деньги на более нужное. К примеру на айс латте. Ну и бегом они быстрее подоспеют. — А.. остановись хоть на... Секунду... Дальше по улице шло много людей, и Ацуши остановился перед светофором, дав ему передышку. Пока Рюноскэ проклинал весь белый свет за то, что ему пришлось так долго бежать, красный сменился зелёным. Вновь почувствовав, как Накаджима взял его за руку, он мельком подумал, что придётся снова бежать, но они теперь просто шли. Ацуши посматривал по сторонам, крепко держа его ладонь, чтобы не потерялся в толпе и отпустил его, перейдя на другую половину улицы. — Ну, полпути уже прошли, - он достал телефон и посмотрел по навигатору. - Осталось пройти десять минут, если верить, так что мы успеваем... Ацуши искоса глянул на него и повёл в сторону фургончика с мороженым и прохладительными напитками. — Два кофе со льдом, пожалуйста. И лучше капучино. — Пять минут. Рюноскэ пока остался около стола, пытаясь выровнять дыхание и не свалиться от такой жары. Солнце вроде бы не так пекло, но из-за того что они бежали, температура тела разумеется теперь выше. Вот только Ацуши справлялся с этим получше него – тот вообще не выглядел вспотевшим. Оно и понятно: он каждый день упражняется в беге в своей комнате. Да и от хождения кругами должна быть польза – вот и она. Разумеется, кроме самого Ацуши этого никто не знает. — Держи. — Спасибо. — И пойдём лучше, а то пропустим. По дороге выпьем. Рюноскэ вздохнул и пошёл за ним следом. Что за выдержка, ну надо же. Будто небо и земля. Скорее подоспев, они остановились около одного из высоких зданий. Впереди был офисный корпус, через который иногда показывали новости. И масштаб изображения был потрясающим, но редко кто останавливался послушать. "Но сегодня уж точно оно привлечёт внимание." - подумал Ацуши, вслух же сказал: — Подробностей я не знаю, но говорят, скоро будет что-то дельное... - он опять вылупился в свой телефон. Акутагава правда не понимает, зачем он сюда его привёл, но ничего не будет, если он так постоит рядом с ним, пусть даже и в ожидании. — Ацуши. — М? — Прости меня за те слова. Я не хотел... — Акутагава, не нужно, - он улыбнулся, смотря куда-то вниз. - Ты всё правильно тогда сказал. Это я вёл себя как придурок, и да, я сам это сказал. Так что забудь. Они встретились взглядами и Рюноскэ сглотнул. Ацуши же не стал заострять на это внимания и уткнулся обратно, сосредоточенно что-то высматривая. Несколько минут они так стояли, потом какой-то звук сверху привлёк внимание обоих. С таким звуком включается примитивный домашний телевизор, но только тут он был громче. На экране тут же появилось изображение двух людей, один из которых был в костюме и солнцезащитных очках, и у обоих промелькнула мысль: “Обычная одежда рядовых мафиози.“ Позади них фон оставался таким же, откуда вещали новости. Какое же сильное влияние они имеют в городе, раз это для них сущий пустяк. Хотя, давно уже можно было понять, что тут нет ничего невозможного. Особенно Рюноскэ, которого втянули в это. Несколько человек уже остановились и стали снимать на камеры. — Доброго времени суток, граждане и туристы. Имею честь говорить от лица вышестоящих: дело об ограблении нескольких кораблей закрыто, и уже готово соответствующее наказание. Второй человек в этом эфире заметно нервничал. Ещё бы, посадили прямо перед мафией и заставили вести программу на всю округу. — Значит грабителей нашли? И сколько же их было? — Подробности дела разглашать не могу, однако действовал всего один. В соответствии с законами, этого человека посадят в тюрьму и будут продолжать расследование в его отношении. Тех, кто воспротивиться и будет покрывать его, ждёт тоже самое, что и его. Сурово... В их духе. И вот уже больше людей останавливались, смотря наверх. Ацуши еле заметно зажал руку, глотая кровь. Он боялся чего-то компрометирующего, чего ему не рассказали. — Позвольте, кто же этот человек? — Его настоящее имя неизвестно. Он ходит под псевдонимом Тацухико Шибусава. «Что?»