Мы пойдём ко дну

Тело во время фазы быстрого сна буквально парализовано. Оно предотвращает движения, связанные со сном, например, если снится собственное падение или удушение, это вовсе не значит что так происходит на самом деле. Но иногда тело просыпается раньше разума и тогда сон превращается в кошмар. И вот в эту долю секунды можно это осознать. А кошмары обычно снятся после глубокого потрясения в жизни, будь то ужастик на ночь по телевизору или нет... — Я же просто хотел найти себе друга, с которым можно было обсирать окружающую действительность! Какого фига меня втянули в эту мафиозную хуйню? Ацуши измерял шагами комнату, включив на фоне музыку. Может дело и правда серьёзное, а он не может этого понять, отвлекаясь на выдуманную реальность. Ладно, за дело. В конце концов больше прикидываться нельзя, хоть и очень хочется. Да, вчера до заявления Акутагавы он вёл себя как ребёнок с навязчивой мыслью «обрати на меня внимание», но чтобы после... Либо само Небо над ним посмеялось, либо он сказал правду. Камон, а над психически больным смеяться нельзя!! — Ало, пап? Это я.. снова. Прошу тебя, объявись хоть ты на минуту, я тут вообще-то... - он сглотнул, через секунду попытаясь собраться. - Не знаю где ты, но надеюсь у тебя всё хорошо и существует хоть какая-то причина почему тебя нет рядом. Но раз уж я начал, то скажу: со мной разговаривал подельник Мафии, которому поручили слежку за нами двумя. Не знаю, можно ли ему верить, поэтому прошу тебя подать какой-нибудь знак или что-то типа... Заранее спасибо. Он сбросил трубку и кинул телефон на кровать. Впервые за всю его жизнь стены его комнаты давили как кирпичи на плечах. Вот только это было его любимое пространство во всей квартире, но Достоевский не приходит сюда уже почти неделю, сложно любить пустую квартиру целиком. Тут без тени света и с пресловутой тишиной ему теперь некомфортно. Звук просачивается только через колонки, если что-то включить, а так слышен только шум компьютера. Никаких разговоров по телефону или бормотание себе под нос заучных терминов. Или даже просто с ним... Ацуши кажется, что он не разговаривал почти сутки с любым человеком, пока не пришёл Акутагава. Если ему просить помощи, то только у Дазая, который псих самоучка и мамочка пяти детей. Последнее было лишнее, но какая разница. Пока он первый и единственный, кто приходит ему на ум, ведь он такой человек... Порой не слишком внимательный, закрытый, болтающий много и не по делу. Но раз уж Ацуши додумался его подозревать, возможно, когда-нибудь и он его раскроет. Под конец мая школа объявила каникулы, смысла идти туда сейчас, когда осталась одна неделя нет, и Ацуши собрал вещи и запер за собой дверь на один замок. В душе всё же была надежда, что Фёдор захочет вернутся сюда, вот он и оставил запасной вариант. Дорога до дома Дазая была далёкой – он жил почти в конце другого района. Два часа качки в автобусе с пересадкой и одно свидетельство перебранки между парочкой людей и вот он здесь. — Не ожидал, приятно видеть, Ацуши-кун, - улыбнулся он, пропуская в квартиру. — И я рад видеть, Дазай-сан, - Ацуши в ответ улыбнулся и посмотрел в глубь комнаты. - Отец не у тебя? — Нет, с чего бы. А что? Ацуши уронил рюкзак на диван и спрятал руки в карманы. — Я его давно не видел, да и у нас он не ночует... В его квартире было практически ничего – раб ипотеки. Разбросанные бинты на одной из тумбочек, телевизор, холодильник, плита – что ещё нужно для счастья холостяка? Конечно, вещей в дазаевской квартире было больше, но перечислять их все нет надобности. — Я.. хочу поговорить. — С ним? — С тобой. Его голос прозвучал немного напряжённо, но он вложил в него куда больший смысл, чем могло показаться. Ацуши знал Осаму всю жизнь, какое-то время даже восхищался, но став постарше начал избегать, от «хорошей» жизни. Но когда он всё же был счастлив – находился рядом с ним. Дазай улыбнулся и кивнул, взглядом предлагая сесть, но у Ацуши будто ноги занемели. Он и так просидел в автобусе больше часа, да и до его дома от остановки прошёл всего пару шагов. — Но для начала я хочу спросить... — Спрашивай. — Все эти слухи про Портовую мафию – правда? Он сказал «слухи», потому что не особо в это верит. Ибо ещё не был втянут в это болото, держался ото всех мирно и далеко, но не от того, что сам этого хотел. Наверное, от него за километр разит этой странностью. — Не верь всему что видишь, - Дазай вздохнул и прищурил глаза, смотря куда-то вниз. - Ацу-кун, как думаешь, человек, всегда поступая по совести против угнетателей, защищая стариков, женщин и детей, но убивший немало народу в войне ради благой цели для других – остаётся хорошим человеком? Он ещё не настолько углублялся в другую литературу помимо школьной, но вопрос действительно интересный. Будь он чуть более осведомлён, возможно, смог бы ответить. — Это не риторический вопрос? - Дазай покачал головой и ответил: — Нет. — Если те люди на войне принесли множества горя и страданий людям, против которых он сражался – то нет. Каждый волен поступать как хочет, но расплачивается за это сам. Но я не понимаю.. к чему все эти философские речи? Это напомнило ему то время, когда он спрашивал Дазая почему он хочет умереть. «Ты правда считаешь, что в жизни есть хоть какой-то смысл?». Говорил так, будто его правда нет. Что прикажете думать, если он и без того этого не знает? "Жизнь человека полна трудностей. Я завидую жизни маленького камня на дороге, не знающего невзгод и испытаний жизни." - то были слова из одного интернет–мема, который продолжался как-то так: "Вам нужно поговорить? ... — Хотел бы я быть булочкой." Ацуши не помнит с кем тогда та фраза ассоциировалась, но сейчас представлял как Дазай говорит ему, что хочет быть булочкой с корицей. "Так ты уже.." Несколько лет назад он был тем ещё куском дерьма, как на него не посмотри: маленьким мальчиком он и вовсе его боялся и убегал к папе, когда оставался с ним один на один. Рыдал потом в три ручья, прячась за спиной и сжимая одежды впереди стоящего отца или дяди. — Дазай-кун, ты хоть и красив, но почти всё время корчишь непонятные рожи. Он ещё ребёнок, не знает пока что к чему. Видимо уставился на странного дядю и давай себе реветь под нос. Сколько себя помнит, Фёдор всегда вставал на его защиту, когда дело вдруг принимало серьёзный оборот. При всех хвалил, наедине грубил – это про них. Рос Ацуши вполне способным, но в юные годы прослыл плаксой – в младшей школе из-за этого поссорился с приятелем перед переходом в средние классы, с тех пор ни слуху ни духу, лишь иногда пересекались в коридорах в те времена. 5 А в то время собирал баснословные деньги на подарки всем кому не попадя, да и родители и дети были не лучшим примером подражания, поэтому Фёдор перевёл его в другой класс, поближе к мальчику с которым тот подружился ещё в первом классе, уже не помнит как. Два года всё было стабильно, пока Уэда не уехал с семьёй в родную для них страну. И он остался один... Конечно, они до сих пор с ним переписываются в соцсетях, но присутствие человека рядом всё же играет бо́льшую роль. К тому же Ацуши ещё не скоро сможет с ним повидаться, да и сможет ли... Неважно: пока он в старшей школе и ему есть чем заняться на этой земле. К примеру тем, чтобы подумать о Дазае с точки зрения Ацуши тринадцатилетнего возраста. Тот буквально боготворил его и чертовски завидовал – он мог не напрягаться и получал всё то, что хотел. Потому в школе он не имел проблем с оценками и межличностными отношениями, да и переходный возраст был не столь сильно заметен. Накаджима всё время думал что и его тоже это обойдёт: он имеет свободную волю и способен здраво мыслить, в отличие от хулиганьё одноклассников. Поведение не изменилось, вот только было одно... Всего одно. Ацуши думал что сам со всем справится. Сам разберётся, пока отец не заметил, сам исправит и больше не допустит подобного: он ведь до этого справлялся. Подумаешь, рядом был Акинари, да какая разница! Он остался один среди кучки таких же слабо соображающих в предметах и не мог попросить помощи ни у кого. Даже у соседа по парте и то не мог, потому что тот в свою очередь полагался на него. Как можно, да разве он сам может кому-то помочь? Не будем углубляться в воспоминания о далёком: что было, то прошло, нет смысла ворошить прошлое. Сейчас ему кажется это всё события из прежней жизни. Надо двигаться дальше. Считайте это платой за два года дружбы рядом с теперь уже заграничным приятелем. Если он когда-нибудь его увидит, то первым делом извинится. Подростковый возраст длится до восемнадцати лет, кажется? Что будет после, если следовать извращённой правде "люди не меняются"? Он останется таким же, а в двадцать лет будет думать, что ничуть не умнее, чем в пятнадцать. Так и будет, отвечает. Но интересно, чем он будет заниматься в будущем? Станет ли в чём-то настолько близко так же хорош, как он умеет погружаться в эскапизм? Чем он, собственно, сейчас и занят. — Не все мафиози такие, какие сами себя выдают, - Дазай развёл руками. - Так о чём ты хотел поговорить? Ацуши рассказал ему события прошедшего дня и все остальные детали, связанные с этим. И в это время его не покидала мысль, что всё это шутка. Акутагава решил его так разыграть и посмотреть что будет, горе для него, если они с Дазаем знакомы. Достоевский давно сгинул, Гоголю доверять нельзя, а единственный человек, которому он может пожаловаться – из тех же портовых мафиози. Кто-нибудь влепите ему уже пощёчину, чтобы он проснулся! — А ты сам, что думаешь? - спросил после Дазай. Он-то? Если склеить осколки стекла не получается, надо просто замотать скотчем. — Дай угадаю: ты считаешь, что это розыгрыш, подстава, чтобы опозорить тебя на всю округу? На всю Поднебесную, точно. Ацуши не решается ни кивнуть, ни отрицательно покачать головой. — Что будешь делать, если я скажу что это правда? Ты.. поверишь? Все инстинкты говорили «нет». Ало, неужели забыли как люди уже издевались над ним? Он не знает как на них смотреть, чтобы не пострадать от их слов! Даже то, что он больной на голову, зависимый и слишком впечатлительный, в итоге и погубит его. — Я верю.

***

Хоть он так и сказал, на самом деле лишь много времени тренировался. Это притворство ни в коем разе не граничит с правдой, он не понимает где она. Сказать то сказали, но он не верит, что толку от этого? Когда-то Ацуши верил тому, что видел, и никак иначе. Призраков не существует, вампиры, оборотни – выдумки. Ад пуст, все бесы здесь. А на земле и на небе ему нет места. Снова ударился в ностальгию, нихао. Чтобы он поверил хоть каплю, что это правда, нужно самому это увидеть и, возможно, попасться. Последнее кстати очень просто. — Ты что тут делаешь? Местные контрабанды сего района были связаны с мафией, попытайся что-нибудь украсть – и тебя тут же спалят. — Извините, сэр... - Ацуши отвернулся от замка и не стал договаривать, просто дёрнул со всей силы ещё раз. Мужчина схватил его руку и оттащил от контейнера в сторону, оттолкнув к другому. — Глупец, тут везде камеры. И чего ты добивался? Человек средних лет, выглядит весьма опрятно, с тёмными волосами до шеи и в белом халате. Наверное врач, но его лицо кажется ему знакомым. — Кто вы? — ... Это я первым задал вопрос. — Я мимо проходил, - он развёл руками, дабы выбесить собеседника. — А не похоже на то. Ты же обычный школьник. — Угадали. А вы похожи на врача, что тоже мимо проходил, - улыбнулся он. - Что вы тут делаете? — Ох, ну что ты за ребёнок... - Ацуши нахмурился, ему не нравилось когда просто так прямо кто-то говорил об этом. - Ты кого-то ищешь? Похоже, он ему не совсем враг, и говорит серьёзно. Злить его не стоит, поэтому надо обдумать каждое слово, вот только он не совсем уверен, что будет правильным. — Хочу попасть в Мафию. — Присоединиться?! С ума сошёл? "Давно, лет с пяти." — Нет, просто попасться. Вы правы, я хочу кое-кого найти... Фёдора он там не найдёт, прекрасно знает. Но если его план сработает и дальше всё пойдёт по его задумке, Ацуши как-нибудь сбежит и узнает правда ли всё то, что наговорил ему Рюноскэ (да, слов Дазая ему мало). — Глупец. Повторяется, хах. Чем больше мыслей, тем хуже его положение. — Я знаю, - он улыбнулся, прикрыв глаза и прямо спросил: - Так что, поможете, доктор? Вокруг нет ни души, а он единственный с кем он сейчас говорит, этого достаточно. Может быть охранники находятся чуть дальше, просто он их не видел? Да и выбрал это место лишь потому, что там камеры: любовь и доверие кругом. — Иди следом, не отставай, - вздохнул тот. Место оказалось сплошь забито этими контейнерами и грузовиками, не иначе как с порта Йокогамы. Вот только странно, что они делают так далеко? Не хватает места? Доктор повёл его мимо стражи на выход к многолюдной улице. Всю дорогу Ацуши прилежно молчал, ни о чём не спрашивая, но было интересно, зачем он туда пожаловал совсем один? Что такого в том контейнере? Да, может быть он и глупец, но надо же было как-то привлечь внимание. Его репутация в мафиозных кругах уже испорчена, теперь настало время подпортить её и среди простых людей. Они дошли до парковки и мужчина открыл перед ним дверь на пассажирском сиденье позади машины. Такую модель он видел много раз, видимо это и правда стиль ПМ. — Благодарю за спасение господина, - Ацуши кивнул и посмотрел на него. - Не скажете кто вы? Садиться в машину к незнакомцу – бросьте, он не настолько самоубийца. Да и если он сейчас уйдёт ни с чем, уже никогда не сможет поверить Акутагаве. Сейчас у него в груди ещё теплится надежда. — Меня зовут Мори Огай, подпольный доктор Портовой Мафии. Не ожидал тебя здесь встретить, Ацуши-кун. Теперь понятно, почему он не смог сразу узнать его: Мори-сан преподаёт химию только в 11 и 12 классах, с людьми более благородного происхождения, чем нынешние десятиклассники. Через год, возможно, они станут более благопристойными, чем сейчас. Но выглядит так, словно этот человек прямо-таки снизошёл до них... — Доктор Мори, простите что не узнал, - улыбнулся он. - Я думал вы только учите детей уму разуму. — Так и есть, вообще. Я лишь просто присматриваю за группой людей. — Ваша милость не знает границ. Позвольте спросить, куда же вы хотите меня отвезти? Уже почти вечер, домой он не вернётся, а рюкзак с вещами оставил у Дазая, под предлогом что он поживёт у него какое-то время. И если он не вернётся, то Дазай может подумать только про два варианта: либо он пошёл к себе, напрочь забыв о брошенных здесь вещах, либо... То, о чём сейчас панически думает Ацуши. — Ты же хочешь узнать тайны организации. Я хочу познакомить тебя с одним человеком, он согласится помочь. Но самое главное – чтобы согласился ты. Руки и ноги связаны нитями, которые никто кроме него не видит. Хотеть их разорвать, тоже самое что пытаться бежать против ветра – сложно, но не невозможно. Сейчас главное не струсить и не дать заднюю, когда уже оба спалились друг перед другом. Но что означает это «чтобы согласился ты»? Стать подельником Мафии..? Ацуши сглотнул и сел в автомобиль.

***

Сопротивление рождает победу, покорность – рабство. В прошлой жизни он явно был далёк от последнего, вот почему сейчас он так охотно ступает кому-то подчиниться. Мало ему было Рюноскэ, теперь он ступает за его учителем, по подземному переходу, больше похожим на подвал. Эти проходы не то чтобы узкие, но фонари развешанные тут и там создают такое ощущение. Он шёл позади, мельком бросая взгляды вперёд. Когда Мори остановился, Ацуши неприменул спросить: — Что вы собираетесь делать? Он постучал в дверь и почти сразу открыл её перед ним. Ацуши посмотрел на него и он кивнул, не выдавая и тени лишней эмоции. Он прошёл вперёд и дверь за ним закрылась, оставив в жуткой темноте кабинета. — Эм, простите что без приглашения, - как можно громче сказал он, ведь почти ничего не видел. Глаза быстро привыкли и он огляделся в поиске хоть одного человека. - Я Накаджима Ацуши, из класса 10 В, с кем имею честь говорить? — Так он не соврал, что приведёт кого-то... - мужской голос, грубым назвать ещё нельзя, значит его возраст до 40 лет. В этом тёмном кабинете он раздался со стороны письменного стола, но за ним Ацуши никого не видел. - Юноша, подойди, не бойся. После таких слов он обычно и боится, но сразу подошёл. И тут же мужчина поднялся с пола и встал, включив свет. Ацуши чуть не охнул от такой красивой внешности, неужели и мафия может похвастаться красавчиками? — Меня зовут Поль Верлен, рад знакомству. Присаживайся, места полно. Накаджима поклонился и сел рядом на стул. — А что вы там... — А, розетка от лампочки вылетела, искал её. Она тут единственная, поэтому так темно, надеюсь не слишком бросается в глаза. — Нет нет, - улыбнулся он. Светлые длинные волосы, голубые глаза, изящные черты лица и мягкий взгляд. Тёмная шляпа с коричневым ободком, бежевое пальто и чёрный костюм с жилеткой и галстуком. Стоит удержаться от просьбы дать ему автограф, серьёзно. Ацуши видел множество прекрасных внешности людей, и частенько заглядывался, чёрным по белому завидуя. Сам-то... — Накаджима-кун, окажи мне услугу, - тот поднял голову и вопросительно посмотрел на него. - Чей ты сын? — Фёдора Достоевского, сэр. Хей, камон, а можно теперь он будет задавать вопросы, а не сидеть просто так боясь пошевелиться? — И ты тоже не знаешь где он? — Нет. "Что значит «тоже»?" — Сэр, а что это за место? Выглядит как... — Как подвал, да, это он и есть, - Верлен улыбнулся, убрав с середины стола книгу. - Что ты ещё хотел бы спросить? Говори, не стесняйся. — Вы из Мафии? Если да, то не очень похож. Да и место, где он сидит и работает... Конечно, он пока не знает всего и говорить об этом не может, но очевидно, этих людей можно отличить. Главное знать как. — Нуу, в общем и целом, да... Да. - уже более уверенно сказал он. — И давно..? Как здесь оказались? Я слышал, что без причины люди не ходят по такой дороге. — По «такой»? А что с ней не так? — Нет, ничего, извините, я неправильно выразился. Просто не знаю... "Не знаю что правильнее было сказать." Иногда возникает такая проблема, но обычно оставалась мимолётной. Ацуши очень быстро продолжал разговор или менял тему, чтобы не было столь неловко. — Ты слышал про Накахару Чую? Я пришёл сюда вместе с ним. — Нет, не слышал. Кто он? Тоже ваш коллега и работает рядом с вами? — Он.. не совсем мне коллега, Чуя находится выше по иерархии. И если честно, я не видел его вот уже несколько лет. — Как такое возможно, вы же в одной организации? - Верлен развёл руками, ничего не возражая. - Кто он вам, друг? — Младший брат. Теперь понятно почему Верлен сказал, что они не виделись так давно. У родственников всё всегда не слава богу, ему ли не знать. — Верлен-сан, простите меня, что докучаю, но я хотел ещё кое-что спросить. — Говори. — Это правда, что за мной и Фёдором поставили слежку в лице школьника Акутагавы? — Да, - кивнул он. — Но для чего? И кому это нужно? Мори сказал, что он может помочь, но главное чтобы согласился именно он. Сдаётся, последнее было ложью, чтобы привести его лично к Верлену. И это не ему решать, но всё же, как главный герой сего дела, у него неплохие шансы попасть в эту команду. Ха, пусть Рюноскэ теперь к нему не подходит – не в его вкусе. — Это нужно как раз Чуе, и лишь затем, чтобы отомстить... - Ацуши открыл пошире от удивления глаза – он никогда не слышал, чтобы отец кому-то перегородил дорогу. - Два года назад один исполнитель, с которым Чуя работал, покинул Портовую мафию. — И что с того? — Этого человека звали Осаму Дазай. Думаю, тебе не нужно рассказывать, кто он такой. Его названный дядя... Супер, значит его отец приложил руку к его освобождению от преступных оков. Исполнители... Они стоят ниже от босса всего на одну ступеньку. Денег, которые Дазай заработал здесь в юности, с лихвой хватило бы на остаток жизни, а Осаму ещё и предпринимает попытки самоубийства. Это значительно укорачивает ему жизнь. — Но почему именно сейчас? Раз он покинул мафию два года назад, почему? — Всё просто. Из-за вашего возраста. У тебя и Рюноскэ очень подходящая разница, плюсом вы оба с этого года в старшей школе – так намного проще. — Вот же ш.... Надо вытаскивать из этого болота товарища по несчастью. И кто ж знал, что с этого момента его жизнь пойдёт прямиком в преступное русло? Не может всё всегда идти хорошо, рано или поздно что-то пойдёт не так! — Теперь, когда я почти всё тебе рассказал: ты веришь? Теперь, да. И сейчас это правда. "Ох, прости меня, Осаму-кун, я никчёмный обыватель." Ацуши поднял голову и кивнул. — Поможешь? — Чем смогу, Верлен-сан. Его заперли в этом теле и мире без возможности перерождения и реинкарнирования. Он не умещается в собственном теле, он больше чем эти кости, холоднее подпольного этажа – пусть так. Он сохранит все секреты, будет смертельно больным, но одно останется с ним на века. В следующей жизни он будет свободен.