Утро вдвоëм.

***

Это началось на лавочке, где-то вечером, после клубов. Два парня восседали на ней, один в другого уткнувшись. Аято крепко обнимал своего дорогого и ненаглядного сталкера, которого опять преследуют какие-то проблемы со здравым смыслом. Ночью опять стали начинаться паническая атака. Захлёбываясь в своих слезах и в своих параноических мыслях Тору едва мог связно говорить или конкретно озвучить свои потребности. Стоит заметить, что Юри сам-то толком не знал, как это переварить, поэтому просто нашёл разумный выход в виде частого внимания по отношению к своему… Парню? «Ю-Юри-кун… Тебе разве нужны мои проблемы…? У меня такое часто бывает, это просто н-не стоит должного внимания» — Тору в очередной раз пытался отмахнуться от нежностей шлюхи школы, что увенчивалось неудачей. Почему-то, нежность именно что из жалости вызывала не такой уж и приятный отзыв эмоций. «Бе-е!» — недовольничал Юри, утыкаясь сильнее. Потом, видимо, Аято просто осенила ещё одна гениальная мысль. Он засиял весь и от своей сильной энергии сильнее вцепился в брюнета. «ты бай-бай со мной» Фуджисаки смутился. Он не ожидал такого прямого предложения переночевать вместе. Нет, он не против, но он до безумия смущается. Второкурсник даже не хочет слушать эти отнекивания — стоит на своëм. Вообще, может быть, это один из способов выразить свою любовь к сталкеру единственным более-менее доступным способом для Юри. Раз Юри, (сам Юри!), предлагает кому-то поспать… не переспать, а поспать! — это уже многое значит! Время до полного отбоя, наши любовники прогуляли. Обошли пол школы, Фуджисаки весь выдохся, когда Юри даже не находился ещё. Из-за чего Тору чуть ли не насильно тянули за руку для полной и охеренной прогулки. После всех процедур, компания отправилась в комнату Аято. Джимми здесь бывал, но обычно под кроватью ночевал или в шкафу прятался (бывало, конечно, Юри он выводил и заставлял насильно вытащить из его укрытия). И как раз-таки из-за частых не званных визитов, Тору прекрасно изучил комнату своего объекта обожания. Вот только сейчас по середине комнаты лежал огромный матрас, но видимо, спать они будут здесь. Это логично, ведь на обычной кровати можно уместиться только в позе для секса, а не для сна (и то, если кто-то будет сидеть). «Э?»— Аято бросил взгляд на задумчивого Тору — «Банджи, бай-бай. Не?» «Да-да, прости… да. Эм» — Фуджисаки замялся, он стыдился своей растерянности и малой расторопности. Они ложатся вместе, но хозяин комнаты не торопится снимать очки. Вместо этого человек с розовым оттенком волос приподнимается, совершает несколько коротких, резких взмахов кистью от себя, дабы его гость отвернулся. Тору это понял без всяких лишних объяснений, сразу же повернулся спиной к Юри. Но небольшой осадок остался. Значит Аято всё ещё не слишком раскрыт перед ним. Раздаётся глухой звук того, как очки положили на пол рядом с матрасом. Позже Фуджисаки чувствует крепкую хватку на талию, тяжëлое притягивание к себе. «Спокойной ночи… Юри-кун»— неуверенно прошептал брюнет, на что получил ответ в виде «мээээ». Утро они встретили вдвоём, что было чем-то необычным. Типа Тору не слинял, а Аято не отправился на поиски приключений. Это было раннее пробуждение. На часах около пяти, может четырёх. Тору проснулся первым, так как ему солнце в глаза слепило (его чёлка за ночь конкретно так растрепалась и теперь совсем не прикрывала от солнца). Немного придя в себя и сфокусировавшись, Фуджисаки наконец-то замечает, что лежит лицом к лицу с Юри. Это было то ещё зрелище. Аято мирно лежал, согнув руку в локте и закрывая глаза от солнца. Волосы тоже растрёпаны, а от тёплого света они и вовсе имели оттенок нежного персика. Джимми блаженно улыбнулся этой картине, ведь Аято мало кто видел таким. (А Тору вёл подсчёт того, с кем Аято оставался на ночь, и эта цифра вышла просто ничтожно маленькой) Легонько брюнет касается его лба, который в данный момент совсем не прикрывают пряди волос. Сначала проводит по нему кончиками пальцев, а потом уже поднимается, наклоняется пониже и мягко целует. А ведь Юри-то не спал. Недовольно жмурится, едко шипит, слегка приподнимается. «Д-доброе утро» — едва слышно проговаривает младший. «Ага» — сухо твердит Аято, — «верть-верть» — снова просит отвернуться. «Но ты так мило выглядишь…» Юри конечно же не стал это игнорировать. Он на слепую пытался найти очки, но передумал. Вместо этого, он медленно повернул голову в сторону Тору, убрав с лица свою ладонь. «Повтори» «Т-ты… Мило выглядишь…» — всё также робко уверяет Тору Пользуясь моментом, который бывает раз в несколько недель, Фуджисаки с нетерпением целует Аято ещё и в щёку. Юри после этого молниеносно отвернулся от своего сталкера, при этом был вполне доволен. Его пугливый мальчик решился на поцелуй — это ли не каеф? Но долго Юри не может строить недотрогу. Аято поворачивается и дарит Тору настойчивый поцелуй. И Фуджисаки просто некуда деваться. Да и не нужно, ведь это оказалось для него настоящей наградой! «А теперь зацелуй меня» — требует Аято, наклоняясь немного в бок. Брюнет не верил своему слуху. Это казалось шуткой, но яркий огонёк в глзах Юри дал понять — он этого хочет. Тору больше повторять не нужно. Губами накрывает участок кожи на щеке своего любимого и ласкового целует. Периодически он чуть ли не посасывает его кожу. И так он делает с обеими щеками по очереди. После щëк, он принимается за другие участки лица. Лоб Фуджисаки покрывает мелкими и частыми поцелуями, а в нос целует сначала в кончик, потом в переносицу. Сам же Юри впервые позволил себе забавно морщить нос, щуриться и при этом оставаться безумно довольным. Брюнет немного медлит перед губами. Всё-таки губы — это более интимная связь, нежели остальные части лица. Преодолеть страх и нервозность помогает уже сам Аято, впившись в губы сталкера. «Ну что ж, сегодня не выходной» — эти слова Юри заставили выйти из желаемой неги романтики. Но так и слышалось в его голосе странное спокойствие и даже некое смущение?