Вернуть нельзя забыть 2

      Вампир пугал.       Веназар не помнил, чтобы у Диамкея был настолько дикий взгляд хоть раз за время их знакомства. Конечно, знакомы были они неполный год, но, наверно, за это время заметили бы такой взгляд. Например, когда Душеньку спасали. Или проклятие снимали. Но вампир тогда был спокойнее, чем сейчас. У него не горели дикостью глаза, не прижимал он ничего к груди так, что страшно было думать о том, чтобы вещь отобрать. Веник, кажется, впервые за эти месяцы увидел в вампире не кого-то, а долгожителя: опасного, взрослого, опытного. Действительно того, кто дольше них всех жил, кто мог изучить что угодно, сколько угодно - потому что у него буквально на это была вечность.       – Диамкей, – осторожно обратился к нему Веназар, шагнув вперёд. Выскочка ключ из кармана вытащил, но, кажется, пока дал возможность решить проблему алхимику, – пожалуйста, верни медальон. Я смог понять, что его нельзя в руки давать тому, в ком нет крови какого-то заказчика…       – Мой медальон, – только и прошипел вампир, сощуриваясь. Кажется, у него вспыхнули глаза. Или Венику показалось? Показалось ведь… Но алхимик все же назад отступил, чувствуя, что у самого него нервы на пределе. Вместе с вампиром заперты замолчавшие Обсидиан и Пугод. Последний за голову держался - совсем, верно, тяжело стало.       – Нет - мой! Моей семьи! – тут же топнул ногой выскочка, к решётке подскакивая, – отдай.       – Там… Ники вашу остальную часть команды в зал отвела, – тихо произнёс оборотень-рыба, к Венику обращаясь, из мыслей его выдергивая.       Веназар обернулся. Он забыл, что у двери ещё один… Кто-то. Оборотень, который позволял узнать хвост чешуйчатый, немного напоминавший о судье из замка. Только здесь к хвосту жабры прилагались, как у мага из Трех деревень, что-то странное за ушами - этому название Веник не знал. Рыбой-то он обозвал оборотня только из-за жабр и хвоста - такой он в замке у рыбы видел, как-то несколько чешуек с кухни позаимствовал для зелий. Эффект необычный вышел, попробовать бы еще…       – К ним надо… – Веназар закусил губу, думая, как верно сказать, – Обсидиана. И… – он на оборотня посмотрел, – наше воплощение Матушки Магии.       – Воплощение?       – Ве-ни мой медальон! – выскочка перебил почти что оборотня, внимание привлек Веназара, который начал пытаться быстро продумать, что ему делать.       Вампир медальон не отдаст. Веник это видел. И, скорее всего, навредит выскочке. Веназару, право, все равно на жизнь последнего - предплечье ныло из-за пореза, нервы на пределе. Только выскочка упоминал, что он главный. Вряд ли оборотень за спиной простит вред главному от… Них. Веназар, честно говоря, не совсем понимал их статус. Для плена они в некотором смысле больно свободны.       – Клеш! – оборотень привлёк внимание выскочки, – Лабус сказал, что команду эту в зале Малом собираем. Давай отведем и там поговорим.       – Возьми их. А этот - медальон должен. Мой! Семейный!       Выскочка больно спокойно решетку открыл, у Веназара больше вопросов вызывая. Пугоду не навредят. И, кажется, Душеньку не тронут - эти двое Матушкой защищены. А остальные? Нет ведь такой защиты. Впрочем, наверное, главное сейчас не дать вампиру убить выскочку.       А вампир, кажется, мог.       – Я останусь, – Веназар голову задрал, на оборотня посмотрел. К нему, опасаясь реакции выскочки, Пугод и Обсидиан подошли, друг другу помогая.       – Но… – оборотень замолчал. Посмотрел на выскочку и вампира и взгляд перевёл обратно на алхимика, теперь серьезно смотря, – ты должен…       – Да не допущу я, – озлобленно начал Веназар, тут же осекся, взгляд в сторону отвёл, – все будут живы и здоровы.       Веназар на оборотня посмотрел. Тот кивнул, с беспокойством на Пугода посмотрел, которого Обсидиан придерживал. Но тронуть их не решился словно бы. Дверь придержал, ещё раз на Веназара посмотрел, будто бы напоминал о “договоре”.       Веназар вздохнул. Повернулся обратно: оставшиеся двое переглядывались, замерли напряженно. Выскочка ладонь на рукоятку оружия положил, вампир одной рукой к груди прижимал медальон, вторую в карман опустил. Веник вздохнул, не совсем понимая, как ему уговорить этих двоих прийти хоть к какому-то мирному решению. Вставать между ними уж точно не хотелось: пугала ещё надпись на медальоне. И если в выскочке, может, течёт кровь неясного заказчика, а вампира оберегает то, что он долгожитель (или его Клюква), то вот Веназар не хотел проверять на себе свойства украшения.       – Медальон, – выскочка шаг вперед сделал, оружие выискивая полностью.       – Мой, – с шипением ответил вампир, в угол отступив.       – Хватит! – громко произнёс Веназар, подойдя. Надо было все свести к беседе: простой и, главное, безопасной. Привлечь сейчас внимание, между ними, может, попробовать встать, поговорить.       Веназар, правда, ошибочно считал выскочку безобидным. Тот обернулся как-то резко (слишком резко) и лезвие направил в сторону алхимика, заставив того отшатнуться. Выскочка смотрел почти, как вампир. Пугающе дико, так, словно бы лезвие действительно могло порезать алхимика.       – Ты чего здесь? – выскочка шаг небольшой сделал.       – Вам не…       Веназар фразу не закончил. Заметил, что Диамкей почти бросился, что-то из кармана все-таки вытащив, выскочку успел оттолкнуть и неосознанно руки выставил перед лицом, пожалев об этом сразу, как только запястья боль пронзила. Веник вскрикнул, глаза зажмурил, попытался руки, которые перехватили, вырвать, к себе прижать.       – Да ты сейчас моим медальоном его коснешься!       – Своим. И не коснусь. Веня? Веник!       Веназар глаза открыть не мог от боли сильной в запястьях. С трудом почувствовал, что его положили, руки трогать опять начали, тканью коснулись. Право, Веназар справился отвратительно. Эти двое снова сейчас из-за медальона поругаются, а он не сможет их остановить. И прощай тогда жизнь выскочки. А вместе с ней и их.       Веназар прочувствовал, что одну из рук отпустили. Ею же, чувствуя, что бинт на ней давить на рану начал, попробовал схватить хоть кого-то - вышло нащупать тёплое запястье. Выскочка. Вампир, как они, командой, уже знали, холодный.       – Вы, – с трудом произнёс Веник, глаза все же сумев открыть, пускай мир и был хорошо виден лишь вблизи - дальше от боли плыл он. Запястья ему перевязали плохо: он скорее умрет с такими перевязками. Еще и на предплечье снова заныл порез, о себе напомнив. И крови много - он это ощущал и запах был.       Веназар, право, этот день возненавидел.       – Если бы ты отдал мой медальон - все было бы хо-о-идеально! – выскочка фыркнул.       – Этот медальон принадлежит моей душе, – Диамкей замолчал, вдохнул глубоко и продолжил, – если тебе это о чем-то говорит. Моей душе, которая пропала. И он мой.       – Медальон более двух сотен лет в семье, – выскочка сложил руки на груди, – душа… Ники упоминала о таком. Но…       – Давайте… К остальной команде, – Веназар кашлянул. Сел с трудом, на запястья посмотрел, на которых ткань совсем в красный окрасилась. От этого, кажется, раны только больше заныли, – и вы продолжите там.       – Так все бинтом покрыто же, – выскочка нахмурился, несколько грубо за предплечье взял Веназара, на запястья посмотрел, – надо к лека…       – Среди команды есть целитель, – Диамкей нахмурился, перебивая.       Выскочка промолчал. Помог подняться Веназару, на медальон в руках вампира посмотрел и вздохнул тяжёло.       – Потом с медальоном, – почти сквозь зубы произнёс выскочка.       – С моим медальоном, – тут же ответил вампир.       Веназару, право, захотелось обо что-нибудь убить этих двоих. Правда пока это сделать мешала боль. И мешало понимание того факта, что если он сам себе помощь не окажет, то рискует умереть.       Шагнуть правда вышло с трудом. Перед глазами все неожиданно поплыло. Веник неосознанно попробовал в выскочку вцепиться, чтобы на пол не свалиться. Потом уже думать будет, что кровью мог испачкать чужую одежду, что, верно, неправильно было. Выскочка, благо, упасть не позволил, постарался алхимика к себе прижать, помочь тому устоять.       – Совсем плох, – донеслось до Веназара будто сквозь толщу воды, – у вас целитель? Он сможет помочь?       – Получше лекарей всяких будет, – донесся второй голос.

***

      – Эй! Ваш целитель нужен!       Клеш произнёс это громко, стоило ему в Малый зал попасть. В помещении стулья в некий круг выставили, на них команде позволили сесть. И почти вся команда сидела на стульях. Только тот, которого Клеш в камере с алхимиком краем глаза видел, сидел на полу рядом с кем-то из команды.       – Веник! – первым отреагировал Зак, вскочил, рядом оказался.       – Нет-нет-нет, – Клеш, к удивлению почти что всех, головой мотнул, шаг назад сделал, осторожно за собой едва стоящего на ногах Веназара утягивая, – твоя удача-неудача его добьет, удумал тут. Где целитель?       – Я, – громко произнёс неизвестный, рядом с которым на полу и сидел член этой странной команды.       Зак же руки поднял в примирительном жесте, отступил спокойно, позволив Клешу целителя увидеть. Странный парень, огонь в руках его был. Клеш помог алхимику, который совсем плох стал, дойти, на пол сесть. И после инстинктивно шаг назад сделал, стоило огню странному запястья Веназара покрыть.       – Клеш, – Зак нахмурился, руки на груди сложил, – ты обещал, что алхимик будет здоров.       – Больной он от вашего психопата, – Клеш фыркнул, взгляд поспешно отводя в сторону. Обещал ведь, перед Заком даже немного стыдно стало.       – Потому что тебя не дал…       – Диамкей, – в разговор встрял ещё один из команды, перебивая вампира, – потом. Мы договорились, что говорим Зак и я.       – Клеш, – названный обернулся, встретился взглядом с Арлабусом.       Клеш осмотрелся вновь. Стулья некий круг создавали. Большинство из них, конечно, сдвинуты были. Клеш нашел взглядом демоницу - Ники - у стены, рядом с Арлабусом оборотня Хайди, неподалёку Клайда. Команда же, кажется, напряжённой была,       – Да? – Клеш набок голову наклонил. Рядом с Арлабусом кто-то из команды, рядом с которым воплощение Матушки Магии было, сидело неприлично близко.       – Я еще раз приношу извинения от всех нас, – Арлабус вздохнул, покачал головой, – и надеюсь, что автор всего этого расскажет свой замысел.       Клеш кашлянул. Посмотрел вбок, на алхимика, которому неизвестный магический с несколькими руками помог лечь, голову на коленях уместил. У алхимика на руках все еще был огонь - слабый, но был. После Клеш на Зака посмотрел: тот руки на груди сложил, картино обиженный взгляд в сторону направил. Немного стыдно стало: другу детства наобещал да не выполнил. Другу детства, с которым можно было многие строгие правила нарушить.       – Да, – Клеш гордо плечи расправил, накидку поправил, чувствуя от неё запах крови, – я главный. Однако я указывал, чтобы вас позвали на беседу! И сказали вам, что вы нужны для дела, что, ну не знаю, заказ. В моей семье медальон непонятный. Мне его тайна нужна была: а слухи сказывали, что у вас умный походный алхимик, письмо магическое ему знакомо. Кто как не он может сказать? А все в итоге не так пошло. Ещё и деление какое-то выдумали сами - вот тут я точно не указывал!       Тот, кто рядом с Арлабусом сидел, вздоха не сдержал все-таки, с беспокойством заметным воплощения коснулся, чему-то убедился - неясно только было чему.       – Почему так нужный тебе алхимик теперь… В таком состоянии? – Зак сделал шаг ближе к Клешу, – да и кто мы по итогу здесь?       – Гости - кто ж еще, – Клеш пожал плечами, – а алхимик - вина вашего психопата. Он мой медальном назвал вещью его души! Отоб… – он прервался, слово подбирая, смешок у Зака вызывая тем самым, – схватил медальон и не отдаёт.       – Души? – к разговору присоединилась Ники, услышав слово, обычно долгожителями используемое, – это…       – На этом медальоне его имя, написанное рунами его расы, – на удивление спокойно уточнил вампир, – я не знаю, почему этот медальон здесь. И что он означает…       – Ты его спокойно держишь, – Ники нахмурилась, хвостом красным махнула, – у нас были должники жуткие алхимики. Двое из них исчезли, медальона коснувшись.       Тишина возникла как-то совсем неожиданно. Зак на Клеша с возмущением посмотрел, нахмурился. И Клеш лишь вздохнул, плечами неопределенно пожал, в целом понимая причину недовольства. Сам Клеш, право, сглупил, даже в некоторой степени забыл про особенность реликвии семейной.       – “В ком кровь заказчика”... – негромко произнёс Диамкей, на медальон посмотрев, – значит, вор гербов может держать…       – Диамкей! – вампира перебил главный, внимание Клеша привлекая лишний раз, заставляя задуматься, от чего воплощение Матушки Магии слишком молчаливо, прячется слишком уж, – мы приносим извинения.       – Клеш не вор, – Зак нахмурился, – если ты про герба - они с детства. От родителей. Главная ветка в Якудза, если я не забыл, – он посмотрел на Клеша, после на Арлабуса.       Клеш заметил, как от названия вздрогнул вампир. Усмехнулся, накидку поправил, лишний раз герба демонстрируя, что рода, что Якудза, словно бы назло вампиру.       – Что же, – Арлабус поднялся, на главного среди этой команде посмотрел, – гостям всегда мы старались быть рады. Мы приносим еще раз свои извинения за произошедшую ситуацию…       – Все в порядке, – вежливо произнес главный.       – Вы можете у нас остаться, – тут же произнес Клеш, – если вам надо. Ну и, конечно, медальон…       – Твоя семья украла герб моего рода, который должен быть в этих краях, – Диамкей сложил руки на груди, не обратив внимания на взгляд главного, – а теперь ты собираешься украсть медальон, который принадлежит моей душе. Мне кажется, это приличное количество причин, чтобы…       – Я предлагаю нам всем выдохнуть, – Ники влезла между вампиром и Клешем внезапно, – мы можем постараться найти род, чтобы говорить со Старшим. Но чуть позже. И медальон пока останется в ваших руках, – демоница рукой едва заметно махнула Клешу.       – Старший у меня смертный, наш главный, – Диамкей фыркнул, – хорошо.       Ники выдохнула, кажется, слишком громко, мысленно благодарность наставнику говоря, что тот про расы рассказал, сказал, на что внимание обращать. Клеш же только нахмурился, но промолчал.