Тот самый понедельник

Ее появление было подобно визиту стихийного бедствия. Вот и начался ежедневный допрос от главного редактора. Энди ответила на все вопросы так как нужно Миранде — чётко, профессионально и без лишней воды, мгновенно подстраиваясь под ее сумасшедший темп. ​— Расписание встреч с Миланом уже у вас на столе, первая сессия начнется в понедельник в десять утра, — спокойно и уверенно чеканила Энди, следуя за начальницей вглубь кабинета. — Отчет по благотворительному вечеру полностью скорректирован с учетом ваших последних правок и отправлен Патрику еще полчаса назад. А подробный план на неделю я продублировала вам на почту и распечатала в двух экземплярах. ​Миранда даже не повернула головы, но едва заметное движение ее брови выдало легкое, почти неохотное удовлетворение. Она элегантно опустилась в свое кресло, скрестив идеальные руки на груди, и окинула Энди своим фирменным, оценивающим взглядом, сквозь который, впрочем, уже не проглядывало привычного раздражения. ​— Хорошо, — ледяным, но спокойным тоном произнесла она, делая едва уловимый жест рукой, означающий, что Энди может продолжать. — А что насчет… Рабочий день, казалось, длился целую вечность, но даже это бесконечное цунами из звонков, капризов дизайнеров и срочных правок в номер в конце концов утихло. Поздним вечером тишина в «Подиуме» ощущалась почти физически. Большинство сотрудников уже давно разошлись, и лишь мягкий свет настольных ламп разрезал полумрак приемной. ​Энди устало опустилась на свой стул, чувствуя, как гудят ноги после целого дня на каблуках. Она выключила компьютер, навела безупречный порядок на своем рабочем столе и потянулась к сумке. Из кабинета Миранды больше не доносилось ни звука — главная дьяволица модного мира покинула здание полчаса назад, оставив после себя шлейф дорогих духов и глухое, звенящее спокойствие. ​Выйдя на улицу, Энди вдохнула прохладный ночной воздух. Огни вечернего Нью-Йорка приятно слепили глаза, а суета ушедшего дня наконец-то начала отпускать. Она направилась к метро, но мысли ее были заняты вовсе не предстоящим отдыхом. Энди снова и снова прокручивала в голове этот сумасшедший день — и дело было вовсе не в капризах Миранды. Перед глазами упорно стояло утреннее опоздание Эмили. Точнее, то, что за ним последовало. ​Ее до сих пор не оставлял в покое тот странный, мимолетный взгляд, который Чарлтон бросила в сторону Сакс, едва переступив порог офиса. В нем не было привычного высокомерия или колкости. Вместо этого в памяти отчетливо отпечатался едва заметный, непривычный румянец на щеках Эмили — то, чего от вечно собранной и язвительной старшей ассистентки ожидать не приходилось вовсе. Этот. внезапный всплеск чужой уязвимости теперь не давал Энди покоя, заставляя гадать, что же на самом деле за ним скрывалось. ​«С ней явно что-то происходит, — размышляла она, перебирая догадки. — Может, это и не мое дело, но этот взгляд… Как будто…» ​В голову пришла совсем уж безумная мысль: «Эта реакция была из-за меня?» ​«Нет, Андреа, выбрось из головы, — тут же оборвала она сама себя. — Этому должно быть другое объяснение». ​И все же в последнее время младшая ассистентка то и дело ловила на себе короткие, украдкой брошенные взгляды старшей. Но стоило Эмили заметить, что её раскрыли, как она тут же отворачивалась, возвращая себе привычный ледяной вид. Но трещины в этой стене становились всё заметнее. На следующий день Эмили вела себя так, будто Андреа не существовало. Она не бросала колкостей, не швыряла на стол папки и даже поручения передавала через Найджела или сухими, короткими записками на стикерах. Эта внезапная автономия пугала сильнее, чем любой разнос Миранды. ​В офисе «Подиума» тишина никогда не предвещала ничего хорошего. ​Ближе к девяти вечера суета утихла. Миранда уехала на закрытый ужин в Метрополитен, и огромный этаж погрузился в полумрак. Андреа лениво перебирала счета за такси, понимая, что просто тянет время. Ей не хотелось возвращаться в ту же пустую квартиру, где мысли снова поползут по кругу. ​Из кабинета Эмили донёсся глухой стук, а затем тихое, сквозь зубы: «Да блин…» ​Андреа замерла, прислушиваясь. На цыпочках подойдя к приоткрытой двери, она заглянула внутрь. ​Эмили сидела на диване, окружённая горой обувных коробок для осеннего шутинга. Она отчаянно пыталась застегнуть ремешок на тяжелых, ломающих лодыжку ботильонах от Balenciaga, но пальцы её заметно дрожали, а на лбу выступили мелкие капли пота. Лицо у неё было непривычно бледным. ​— Тебе помочь? — негромко спросила Андреа, толкнув дверь. ​Эмили вздрогнула, едва не потеряв равновесие, и тут же попыталась вернуть на лицо свой фирменный презрительный вид, но вышло как-то жалко. ​— Я справлюсь сама, Андреа. Иди домой, твой рабочий день окончен. — Ты бледная как смерть, Эм. И у тебя руки трясутся. ​Андреа, проигнорировав протестующий вздох, подошла ближе и опустилась на корточки прямо перед ней, на пушистый ковер. Она мягко, но уверенно отвела в сторону пальцы Эмили и взялась за упрямый кожаный ремешок. ​— Я просто… не обедала. И кофе был лишним, — буркнула Эмили, утыкаясь взглядом в макушку Андреа. Её высокомерие испарялось, оставляя вместо себя глухую, усталую защиту. — Ты не обедала, потому что скинула на меня половину своей работы, а сама весь день проверяла списки гостей для Шанель, — Андреа ловко застегнула упрямую пряжку и, вместо того чтобы сразу вскочить, осталась сидеть на корточках, снизу вверх глядя на старшую ассистентку. Эмили замерла. Её нога в тяжелом ботильоне всё ещё покоилась на коленях Андреа. На мгновение показалось, что она сейчас привычно съязвит или оттолкнёт её, но Эмили лишь устало откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. ​— Нашёлся мне доктор Хаус, — тихо, почти безжизненно пробормотала она. — Просто подай мне вон ту папку со стола, Сакс. И мы закончим на сегодня. ​Андреа не двинулась с места. Отсюда, снизу, Эмили казалась непривычно хрупкой. И дело было даже не в её вечной диете. Исчезла эта её броня из идеальной осанки и высокомерно вздёрнутого подбородка. ​— Ты так до больницы себя доведёшь, — Андреа мягко убрала её ногу со своих коленей и поднялась. — У меня в сумке есть протеиновый батончик. Мерзкий, со вкусом какого-то картона, но это лучше, чем падать в обморок прямо перед Мирандой. ​Эмили открыла глаза и посмотрела на Андреа. В этом взгляде уже не было того утреннего испуга, скорее — глухое раздражение напополам со странным, непривычным вниманием. ​— Я не буду есть твой картон, — ровно ответила Эмили, но в её голосе уже не было прежней ледяной спеси. Она потянулась к замку второго ботинка, но пальцы всё ещё слегка подводили её. ​— Ладно, сиди, — вздохнула Андреа. Наклонившись, она перехватила её руки и сама взялась за второй ремешок. ​Они снова оказались опасно близко. Андреа чувствовала те самые духи, тонкий шлейф цитруса, который ещё дополнял ноткой сухого дерева. Эмили не шевелилась, едва дыша, пока Андреа распутывала сложную застёжку. Когда с обувью было покончено, Андреа выпрямилась и сделала шаг назад, возвращая им обоим безопасную дистанцию. ​— Спасибо, — на удивление чётко и без капли иронии произнесла Эмили. Она поднялась, на мгновение ухватившись за подлокотник дивана, чтобы поймать равновесие, и снова вернула себе маску безупречного профессионала. Только чуть порозовевшие скулы выдавали её замешательство. ​— А теперь иди, — добавила она, отводя глаза. — И батончик свой забери. Жду тебя завтра в 7:30 без опозданий. ​— Ты тоже не задерживайся, — тихо отозвалась Андреа, забирая сумку. ​Она направилась к выходу из кабинета, спиной ощущая этот тяжёлый, немигающий взгляд. Внутри ворочалось странное, глухое волнение. Пружина между ними натянулась ещё сильнее, но теперь они обе изо всех сил делали вид, что ничего не произошло. Их «догонялки» глазами длилась следующие два дня. Это была странная, почти осязаемая игра, правила которой никто не озвучивал, но принимали обе. Случайные касания в узких коридорах между ресейлом и приемной тоже казались неизбежными: то пальцы столкнутся, перехватывая тяжелую папку с эскизами, то плечо Эмили едва заметно заденет плечо Энди на бегу. «Просто совпадение, в редакции слишком тесно, а темп безумный», — упрямо твердил Энди собственный здравый смысл. ​Но размышлять об этом подолгу не получалось — за эту неделю «Подиум» накрыло очередной волной катаклизмов. ​Миранда вознамерилась устроить тотальную примерку новой коллекции от ключевых партнеров журнала. На моделях. Пнямо в офисе. Весь креативный отдел уже три дня ходил по струнке, потому что все прекрасно знали: Пристли гарантированно разнесет концепцию в пух и прах. Всё — от строчки на подоле до оттенка пуговиц — будет перекроено, изменено и перевернуто от «А» до «Я». Надвигалась буря, и Эмили уже закидывалась успокоительным, распределяя вешалки. ​А еще на столе Энди начали происходить странные вещи. ​Сначала это был идеальный, еще теплый латте на миндальном молоке, оставленный ранним утром, когда в приемной, казалось, еще никого не было. На следующий день — крошечная, изящная плитка горького шоколада с морской солью, спрятанная под стопкой свежих глянцевых номеров. Сегодня — минималистичная заколка-зажим для волос, как раз в ее стиле. Никаких записок. Никаких имен.