Всё, что я знаю о тебе

Пальцы Веритаса немного прохладные. Мягко и лениво перебирают чуть вьющиеся светлые прядки волос, поглаживают за ушком, тянутся вниз к подбородку. Авантюрин предовольно жмурится, впиваясь ногтями в ткань дивана, тянется за прикосновением. Веритас не смотрит на него. Взгляд бегает по страницам книги, и раз в пару минут бумага тихо шелестит. Авантюрин рядом — выпрашивает ласку. Вьётся, жмётся щекой и потирается носом, подставляет голову под большую ладонь. Дома так спокойно и уютно. Дома безопасно. И потому Веритас пытается подарить Авантюрину ещё больше — всего. Показать, как можно доверять и нуждаться, как можно себя отпускать, как можно растворяться в этом всём. Авантюрин полностью обнажён, лежит рядом на диване и бодает лбом ладонь Веритаса — играет. Тот делает вид, что безумно увлечён книгой, но сам то и дело бросает взгляд в сторону. Тело Авантюрина расслабленно, несмотря на анальную пробку с длинным пушистым хвостом. Лежит спокойно, но в этой простой позе так много грациозности. Последующий вдох даётся Веритасу сложнее. Диван прогибается, когда Авантюрин последний раз мажет щекой о пальцы и опускается на пол — конечно же, на четвереньках. Вытягивает руки и задирает задницу, выгибаясь в спине и с громким зевком потягиваясь. Пальцы на его ногах очаровательно поджимаются. Яркие глаза косятся на Веритаса, ловя реакцию, и Авантюрин невольно улыбается. Вьётся рядом с ногами, не стесняясь ни своего положения, ни абсолютной наготы. Его член чуть напряжён, но не стоит полностью. А у Веритаса во рту скапливается слишком много слюны, когда он туда смотрит. — Кс-кс-кс, — негромко зовёт он, легко шкребя ногтями по своему колену и привлекая внимание Авантюрина. Тот подползает ближе, усаживается и кладёт подбородок на ногу, смотря вверх и выпрашивая новую порцию ласки. Пальцы Веритаса скользят чуть повыше и снова тихо шумят. Авантюрин хмыкает и подаётся ближе. Веритас манит его до самого паха, откидываясь на спинку дивана и, наконец, убирая книгу в сторону. На губах тень довольной улыбки, когда Авантюрин ведёт носом по скрытому домашними штанами члену. — Хочешь? — Веритас снова гладит по волосам, смотря в глаза. Авантюрин в ответ кивает, пыхтя носом. — Тогда хорошо попроси… Его голос мягкий и негромкий. Авантюрин успевает открыть рот, чтобы поскулить «пожалуйста», добавив игривое «папочка» или «хозяин», но не издаёт ни звука. Облизывает губы, елозя задом. Пробка своим давлением напоминает о хвосте, напоминает о том, что коты вообще-то не разговаривают. Коты мяукают. Их игры обычно не заходят далеко. Просто позволяют Авантюрину выключить голову, побаловаться с Веритасом. И почему-то прямо сейчас дыхание перехватывает, а в груди гулко стучит. Он смотрит вверх, прямо в глаза и буквально умоляет одним взглядом добить его какой-нибудь грязной фразой, после которой не стыдно будет оставить своё «я» подальше отдыхать. Веритас, кажется, умеет читать мысли. Хмыкает, склоняется пониже, пальцами заправляя прядки волос за ухо. Дыхание согревает, а шёпот уничтожает до алых пятен на лице и невольному скулежу: — Помяукай, Авантюрин. Помяукай, и я дам тебе твоё молочко… Это слишком. По телу пробегает настолько сильное возбуждение от обжигающего стыда — член твердеет моментально. Он тяжело дышит, впиваясь ногтями в ногу Веритаса, смотрит в глаза. Дрожит. Веритас терпелив, едва заметно улыбается и ждёт. Авантюрин же набирается решимости, кусает губы. И выдаёт совсем тихое сиплое «мяу». Тут же краснеет до мочек ушей. А Веритас лишь приподнимает бровь — этого мало. Внутри что-то сопротивляется. Почему-то так жарко и стыдно стоять перед любимым человеком и мяукать, выпрашивая член. Но с каждым последующим вырывающимся звуком что-то отпускает. Авантюрин всё громче и спокойнее. Последнее «мяу» он протяжно и хрипло урчит в уже ощутимый стояк Веритаса. — Послушный котик, — кивает тот, спуская штаны с бельём. Авантюрин достаёт язык, и о него тут же тяжело шлёпает напряжённая головка члена. — Заслужил…