Всё, что я знаю о тебе

Космичесмические технологии, прорывы в генной инженерии и исследования общества гениев давно позволяют семьям по всей галактике заводить потомство со здоровым парным набором генов без необходимости в традиционном зачатии, требующим преимущественно спаривания особей разного пола. Авантюрин и Веритас обдумывали этот шаг почти что неприлично долго. На одной чаше весов — простое человеческое счастье и семейное тепло. На второй — охерительно разнообразный набор детских травм, не проработанных как следует вовремя. Решено было положить начало личной терапией, полным медицинским обследованием и отказом от вредных привычек. Последнее по большей части касалось Авантюрина. Алкоголь, курение, сбитый напрочь режим сна и даже сквернословие. — С этой минуты приучай себя выражаться подобающим образом, чтобы к появлению ребëнка в твоëм лексиконе не осталось никакой грязи. Это касается и слов-паразитов, — Веритас протянул ему книгу. — Начни с малого. Просто побольше читай и старайся контролировать речь. Авантюрин смотрел скептически. Они оба не монахи, давшие обет целомудрия. И уж кому, как не Авантюрину, знать, как размазывало возбуждением Веритаса от грязных словечек шëпотом на ухо. Но пришлось согласиться, ведь это было далеко не самым страшным. Мысленно Авантюрин частенько звал Веритаса «душным», когда того особенно заносило. Но произнёс он это слово раздражëнно и громко вслух, когда Веритас тщательно осматривал плинтуса и ванную комнату в очередном доме. Уговоры, что у них впереди вся жизнь, чтобы сделать хоть сто новых ремонтов, приводили к долгим лекциям о вреде и опасности абсолютно всего. Авантюрин пытался тонко намекнуть ему, что сам вырос в, мягко говоря, не самых пригодных для детей условиях. И каждый раз натыкался на упрямое и молчаливое «Наш ребёнок заслуживает самого лучшего» в глазах напротив. Авантюрин не спорил с этим. Во-первых, он был согласен. Во-вторых, это всë равно было бессмысленно. Сколько домов они в итоге просмотрели, он не смог бы сосчитать, но в один момент в глазах Веритаса блеснуло что-то новое. Одобрение. Согласие. Авантюрин назначил и провëл сделку в тот же день, оплатив дом полностью и получив в руки заветный набор ключей. Он бы напился на радости да нашептал пошлостей, кусая шею Веритаса во время грубого секса. Но первую ночь они провели на голом матрасе на полу, листая сайты строительных магазинов. Устали они настолько, что Авантюрин проснулся со следами от клавиатуры ноутбука на щеке. Долгий — стараниями и щепетильностью Веритаса — ремонт с полноценным переездом. Ежедневный спортзал, здоровое питание, обязательные прогулки перед сном. Горы витаминов, травяные чаи и обязательное чтение классической литературы. Посещение врачей, сдача анализов, курсы для будущих родителей. Авантюрина закрутило в этом всëм — параллельно с работой, конечно же — настолько, что он почти забыл в какой-то момент, зачем всë это. Но крайне ярко вспомнил при заборе всего необходимого в лаборатории. Его долго трясло в крепких объятиях Веритаса, пока в голове на репите звенело: «У нас будет ребёнок!». В тот же вечер они на пару распили бутылку вина, заедая щедро приправленным стейком, и легли спать под рассветным переливом сквозь шторы после самого дикого в их жизни секса. Когда был назначен день рождения их ребёнка, Авантюрин запаниковал снова. — Ей будет нужно имя! — Это может быть мальчик, — подметил Веритас, поправляя очки на носу. — Ей, ему… Нам нужно два имени! Авантюрин не спал. Обшаривал интернет, рылся в памяти, как бы невзначай интересовался у знакомых. Но это наводило ещë больше страха. — Успокойся, — Веритас усадил его в горячую пенную ванну насильно. Сдавил пальцами плечи, выверенно скользя по напряжëнным местам. Малышку — всë-таки девочка! — они забирали с глупым видом и опустевшими головами. Брать на руки такое крошечное создание было страшно обоим, но бойкая медсестра по очереди их встряхнула и бодро проинструктировала. И вот тогда всë встало на свои места. Как только большие яркие глазки уставились на него в упор, Авантюрин замер и выдохнул разом то, что копилось годами: стресс, панику, переживания. На Веритаса он поднимал уже полный слëз взгляд. — Лилия… — Ей идëт… Годы подготовки всë равно не помогли Веритасу не растеряться во время пеленания малышки, а Авантюрину — смириться с отрыгнутой на любимую пижаму смесью. Дорогой ремонт пал в неравном бою с нашедшей баночку краски Лили. А вся терапия затрещала по швам в подростковый период. Они и правда неприлично долго обдумывали этот шаг и готовились. Но лишь держа за руку любимую дочь с такими яркими авгинскими глазами и крупными тëмными кудрями в постоянном беспорядке, они понимали, что первая чаша весов, полная семейного тепла, могла уронить всю конструкцию. Вот это всë — широкая улыбка Лили, звонкий смех, совместные вечера, даже мелкие ссоры — ничто иное в мире не смогло бы не то, что перевесить, даже просто уравнять.