Всё, что я знаю о тебе

Веритас покусывает губы, исподлобья следя взглядом за улыбчивым официантом. Зрение подводит, и он чуть ли не впервые жалеет, что при себе нет очков — имя на бейдже разглядеть не удаётся. — Ну чего ты такой хмурый, солнышко? — Кавех с нежной отцовской улыбкой смотрит на сына и заправляет тому за ухо прядь свежеокрашенных волос. Сегодня ему шестнадцать, и родители настояли на том, чтобы отметить вне дома. Точнее, настоял Кавех, а аль-Хайтам просто кивал. Мнение Кавеха в их доме считается за троих, потому сейчас они сидят в ресторане. Сразу после парикмахерской. Однако всё внимание Веритаса захвачено улыбкой светловолосого парня в фирменном фартучке и рубашке. Лицо предательски краснеет, ладони потеют, и он раз за разом вытирает их о штаны. Архонты, лучше бы и правда сидел дома да читал подаренную отцом книгу, чем давиться собственным учащённым сердцебиением и панически отводить взгляд. — Всё нормально, — он хмурится, отодвигаясь от руки отца. Неловко, будто он совсем маленький ребёнок. — Пап, ну правда, — взгляд Веритаса прыгает с лица Кавеха в сторону, где как раз проходит тот самый официант. Лицо горит, и он прячется за чашкой. От внимательного родительского взгляда всё это не ускользает. Кавех давит улыбку и пихает аль-Хайтама в бок, чтобы указать глазами на сына. Теперь они оба его изучают и с любопытством прослеживают взгляд и вспыхивающий на лице румянец. — Тебе официант что ли понравился? — Кавех придвигается ближе и шепчет. — Пап! — Веритас смотрит на отца в ужасе. Ещё ему не хватало, чтобы в его подростковую неопределённость с ориентацией и гормональные скачки лезли родители. — Ну а что? — Кавех хмыкает, смешливо качая головой. — Хорошенький мальчик, вон как улыбается. Вежливый, воспитанный. Веритас прячет лицо в ладонях. Кавех говорит об этом официанте так, будто бы он его с будущим мужем знакомит. Минутой позднее сердце в груди Веритаса замирает на долгое мгновение, и ему кажется, что уж лучше бы оно совсем остановилось. Потому что Кавех вежливо просит этого официанта подойти к ним. — Знаете, мой сын считает, что вы очень милый, — добавляет тот после того, как просит принести им ещё чаю. — Архонты, папа! — Веритас паникует. Краснеет, бледнеет, потеет. И медленно укатывается по дивану под стол, пряча лицо. Он садится прямо на пол, смотрит перед собой огромными глазами под долбёжку сердца в груди. — Я тоже считаю, что он милый, — официант отвечает тихо, со смешком, но Веритас отчётливо слышит каждое слово. И не может понять, какого чёрта происходит. В конце вечера Кавех отдаёт сыну чек. Написанное на обороте кривоватым почерком «Какавача» и заветные цифры номера самую малость расплываются в потной ладони. Веритасу от обилия эмоций хочется то ли плакать, то ли спать неделю, но перед сном он дрожащими руками целый час набирает «Привет», чтобы сотню раз стереть, но на сто первый отправить и выкинуть телефон подальше.