Всё, что я знаю о тебе

— Эоны, — тянет шëпотом Авантюрин, склоняя голову и сжимая край ванны пальцами. Он прокашливается и качает головой, завидуя прямо сейчас самому себе. — Ты вообще знаешь, насколько это сексуально? Взгляд Веритаса в зеркале становится менее сосредоточенным, и он косится в сторону Авантюрина. — О чëм ты? — О тебе, — яркие глаза вылизывают оголëнный торс, нижнюю часть лица в пене, горбинку носа. — Ты безумно горячий, пока бреешься. Веритас закатывает глаза, дëргая бровью. Авантюрин с хитрым прищуром отмечает поалевшие мочки ушей. — А можно мне? — в его голосе кокетства столь много, что будь оно сахаром в утреннем кофе Веритаса, тот бы уже плевался и ворчал. — Мне немного осталось, сейчас освобожу раковину, — ворчит всë равно. Не понимает. В тишине ванной комнаты отчëтливо слышно, как бритва срезает отросшие за ленивые выходные дома жëсткие волосы на лице. Веритас стучит станком о край раковины. — Ты не понял. Я хотел бы помочь тебе побриться, — Авантюрин посмеивается негромко. Сердце внезапно гулко заходится в груди возбуждëнным стуком. В мыслях Авантюрина чëткая картинка: он держит в руке станок и аккуратно ведëт по коже. Снова и снова, до идеальной гладкости, которую так сильно любит целовать и потираться кончиком носа. Казалось бы, ничего такого, но у него покалывает подушечки пальцев, и самую малость напрягается член. — Авантюрин, утро первого рабочего дня, — чрезмерно спокойно отвечает Веритас. А после вздыхает, опираясь руками о раковину и поворачивается с раздражëнным лицом. — Какое помочь побриться? У меня у самого получается просто превосходно, а вот ты бы мог сделать завтрак и кофе вместо того, чтобы меня отвлекать. Авантюрин отмахивается. Утренняя раздражительность Веритаса его не напрягает. Больше заводит. Так что эта тирада только усугубляет ситуацию в трусах и мыслях. Он поднимается с бортика ванны, нагло протискивается между Веритасом и раковиной, чтобы усадить свой зад на неë. — Ну же, — он обвивает голыми ногами его бëдра, тянет ближе к себе. — Обещаю, тебе понравится, — мягкое движение, и станок оказывается в руке Авантюрина. Веритас роняет многозначительный взгляд на уперевшийся в его пресс стояк, но не комментирует. Его брови нахмурены, но Авантюрин довольно отмечает смирение во взгляде — Веритас уже научен, что в таких вещах спорить бесполезно. — Умница, — он заслуживает маленький чмок в кончик носа. Авантюрин ëрзает на месте, прикидывая, с какой вообще стороны взяться за дело. В итоге он чуть поворачивает лицо Веритаса, приподнимая за подбородок и пачкая пальцы. А после приставляет к коже станок и ведëт им вниз. Из-под пены показывается голая кожа, и это всë почему-то кружит Авантюрину голову. Он напряжëнно продолжает, иногда изворачиваясь, чтобы сбить с бритвы волоски. Его губы немного приоткрыты, а дыхание сбитое. Веритас следит за его лицом, насколько позволяет поза. Руки его осторожно, чтобы не помешать, укладываются на бëдра Авантюрина. Они встречаются взглядами на секунду — яркий, горящий, возбуждëнный и потемневший, немного растерянный и любопытный — и у Авантюрина вздрагивает рука. Веритас тут же жмурится и шипит от резкой боли. — Ох, прости, — Авантюрин за возбуждением не сразу понимает, что по невнимательности порезал ему щëку. Он соскакивает на пол и возвращает станок, позволяя Веритасу доделать всë самому. — Всë в порядке, не смотри щенячьими глазками, — через несколько тихих минут слышится смешок. Авантюрину искренне неловко, он поджимает губы и сводит брови. Прижимая к мокрому лицу пушистое тëплое полотенце прямиком с сушилки, Веритас окидывает его взглядом и, судя по глазам, что-то взвешивает. — Это было интересно. Я думаю, позавтракать я могу в кафетерии, — Авантюрин понимает, что смотрит тот на его чуть расстроившийся стояк, проглядывающийся через ткань белья. Он давится своей неловкостью, хмыкает и кивает. — Понял, — Авантюрин стягивает с себя трусы, откидывая их в корзину у стиралки. Улыбается, смотря в глаза. — У раковины, или мне идти в спальню?