Море помнит имена

Корабль будто перестал дышать. Даже море за бортом звучало иначе — не как привычный плеск волн, а как далёкий приглушённый гул, словно и его кто-то заставил замолчать. Скрип такелажа остался единственным звуком, и даже он казался слишком громким для этой секунды. Горо стоял чуть впереди остальных, но уже не выглядел таким уверенным. Подбородок всё ещё был высоко поднят — скорее по привычке, чем из смелости. А привычки в такие моменты ломаются первыми. — Повтори, — снова сказал Бакуго. Изуку не смотрел ни на Горо, ни на Бакуго. Его взгляд застыл где-то между ними. Пальцы сами собой сжали пустой бурдюк так сильно, что побелели костяшки. Горо усмехнулся, но смех вышел коротким. Натянутым. — Ты глухой, что л… Он не договорил. Бакуго рванулся вперёд так резко, что верёвки на его руках вдруг показались чем-то совершенно условным. Канаты натянулись до предела. Мачта глухо скрипнула. На мгновение показалось, будто даже дерево напряглось вместе со всеми. — Я сказал, повтори. Голос Бакуго стал громче. Горо открыл рот… и тут же закрыл. Он явно собирался бросить очередную насмешку, но вместо этого повисла пауза. Слишком длинная для человека, который ещё секунду назад смеялся. Горо всё-таки хмыкнул. — Да пожалуйста. Я говорю, что этот доходяга подлизывает… — А теперь заткнись! Бакуго перебил его прежде, чем тот успел закончить. — Смешно тебе? Смешно, что я воды выпил!? Я взял её потому, что захотел. Не потому, что меня уговорили. Не потому, что меня заставили. Захотел — и взял. Он впился взглядом в Горо. — Если у тебя хватает мозгов только на то, чтобы ржать над этим, значит, ты ещё тупее, чем выглядишь. Несколько матросов поспешно отвернулись, пряча улыбки. Горо побагровел. — Следи за языком. — Или что? Бакуго произнёс это спокойно. И именно спокойствие прозвучало страшнее любого крика. — Ты, сука, связан, если забыл. — А ты, сука, видимо, забыл, чем закончился наш прошлый разговор. После этих слов на палубе снова повисла тишина. Горо вспомнил. Это было видно по тому, как едва заметно дрогнули его плечи. Всего на мгновение. — Думаешь, я тебя боюсь? — процедил он. — Думаю, ты слишком тупой, чтобы пользоваться мозгами. Кто-то за спиной тихо прыснул. Горо резко обернулся. — Чего смешного?! Смех мгновенно стих. Но было поздно. Теперь Горо выглядел именно так, как выглядит человек, который понимает, что начинает проигрывать. И от этого злится ещё сильнее. Изуку почувствовал, как внутри всё неприятно сжимается. Горо снова посмотрел на Бакуго. Потом перевёл взгляд на Изуку. И что-то нехорошее мелькнуло в его лице. — Знаешь что? Может, я и правда чего-то не понимаю. Он сделал шаг вперёд. — Может, объяснишь, что в этом пиздюке такого особенного? Изуку замер. Мгновенно. Как зверёк, услышавший хруст ветки совсем рядом. — Горо… Кто-то предупреждающе окликнул его. Но тот уже не слушал. — Нет, серьёзно. Он ткнул пальцем в сторону Изуку. — Что в нём такого? — Тощий. — Вечно дрожит. — Половины слов связать не может. Изуку опустил взгляд. Старое чувство медленно поднялось внутри. Привычное. Тяжёлое. Будто кто-то положил камень прямо ему на грудь. — Его даже всерьёз не воспринимают. — Стоит только голос повысить — и он уже готов извиняться. Изуку не хотел это слушать. Не хотел. Но тело всё равно реагировало. Горо обвёл взглядом палубу, словно искал поддержки. Кто-то демонстративно занялся снастями. Кто-то отвернулся к морю. Кто-то сделал вид, что проверяет крепления. Не потому, что внезапно прониклись сочувствием к Изуку. Просто сейчас никому не хотелось быть частью этого разговора. — Что? — уже тише повторил Горо. — Я ведь правду говорю. Но уверенности в его голосе стало заметно меньше. Он тоже это почувствовал. Некоторые люди не умеют останавливаться. Особенно когда понимают, что зашли слишком далеко. Тогда они делают ещё один шаг. И ещё. Словно глубина ошибки способна её оправдать. — Он слабак, — бросил Горо. Слова прозвучали слишком громко. Будто он пытался убедить не остальных. Себя. — Всегда был слабаком. — Всё. Голос прозвучал неожиданно спокойно. Горо застыл. Несколько человек одновременно повернули головы. Бакуго смотрел прямо на него. И от этого взгляда становилось неуютно даже тем, кому он не предназначался. В нём не было ярости. Не было крика. Только холодное раздражение. Такое, от которого мороз по коже идёт сильнее, чем от любого ора. — Чё? — переспросил Горо. Бакуго медленно выдохнул. Словно терпение подходило к концу. — Ты несёшь хуйню. Тишина стала почти осязаемой. Горо нервно усмехнулся. — Да ну? — Да. Бакуго слегка наклонил голову. Верёвки тихо скрипнули. — Ты называешь его слабым. — Потому что он слабый. — Нет. Ответ прозвучал сразу. Без колебаний. Без единой паузы. И именно это заставило матросов удивлённо переглянуться. Даже Изуку поднял голову. Будто не был уверен, что расслышал правильно. Бакуго заметил это краем глаза. И почему-то разозлился ещё сильнее. Потому что этот идиот выглядел так, словно готов поверить в любую гадость, которую про него скажут. Словно считал это нормальным. Проклятье. — Не мне его судить… но если бы он был слабым… — медленно произнёс Бакуго, — он бы не полез вперёд, когда твоя тупая рожа решила устроить драку. Горо помрачнел. — Ты сейчас серьёзно? — Более чем. — Он даже удар держать не может. — А ты можешь? Вопрос прозвучал мгновенно. Как выстрел. Горо нахмурился. — Чё? — Оглох блядь!? Бакуго не отвёл взгляда. — Спрашиваю ты можешь!? Получить по лицу и всё равно вернуться. Получить ещё раз и всё равно вернуться. Получить ещё раз. И ещё. И всё равно лезть туда, где страшно. Горо молчал. — Потому что я видел, — негромко сказал Бакуго. Теперь его слушали все. — Видел, как он встал между мной и тобой. Видел, как ему прилетело. Видел кровь. Видел, как его трясло. И всё равно этот идиот не ушёл. Он может быть слабее тебя физически. И, поверь, мне меньше всего хочется это признавать. Но за три дня я понял одну вещь. Силы духа у него больше, чем у многих. Так что не рассказывай мне тут про слабость! На палубе никто не двигался. Изуку несколько секунд не мог вдохнуть. Он не понимал. Вообще не понимал. Слова доходили до него медленно, словно проходили через воду. Он смотрел на Бакуго. На его лицо. На раздражённый взгляд. На напряжённые плечи. И внутри происходило что-то странное. Что-то совершенно непривычное. Потому что никто никогда не говорил такого. Горо открыл рот. Потом закрыл. Потом снова попытался что-то сказать. Но слов не нашлось. Впервые за всё время. И именно это выглядело самым удивительным. Потому что Горо всегда находил, что ответить. Всегда. А сейчас просто стоял и молчал, будто кто-то выбил землю у него из-под ног. Изуку почувствовал, как пальцы на ремешке бурдюка начали дрожать. Совсем немного. Но остановить это он не мог. Он быстро опустил взгляд. Потому что смотреть на Бакуго стало слишком сложно. Слишком непривычно. Что-то тёплое болезненно кольнуло под рёбрами. В глазах начало жечь. А он совершенно не понимал, что с этим делать. Тишина не исчезла сразу. Она осталась висеть над палубой, натянутая между людьми, словно канат перед штормом. Только теперь никто не решался его тронуть. Горо стоял неподвижно. На его лице смешались злость, растерянность и удивление. Ситуация разворачивалась совершенно не так, как должна была. Совершенно не так. Он ожидал чего угодно. Что Бакуго пошлёт его. Что попытается ударить. Что начнётся очередная перепалка. Но не этого. Не того, что кто-то станет защищать Изуку. Тем более Бакуго. Тем более при всех. Это казалось настолько нелепым, что мозг отказывался принимать происходящее. — Да ладно тебе, — наконец выдавил Горо. Смех вышел натянутым. — Ты серьёзно сейчас его защищаешь? Бакуго даже не моргнул. — Нет. Горо нахмурился. — Тогда какого— — Я говорю, что ты несёшь хуйню. Бакуго ответил спокойно. — Это разные вещи. Несколько человек не удержались и тихо усмехнулись. Горо услышал. И покраснел ещё сильнее. Теперь уже не только от злости. От унижения. А такие люди переносили унижение хуже всего. Изуку чувствовал себя так, будто оказался не в своём теле. Будто смотрит на происходящее со стороны. Слишком странно. Слишком неправильно. Слишком... Нереально. Потому что обычно всё заканчивалось иначе. Никто не спорил. Никто не вмешивался. Никто не говорил: "Ты неправ". Люди либо смеялись вместе. Либо молчали. Но никогда... Никогда не делали вот этого. Он опустил глаза ещё ниже. Почти уткнулся взглядом в собственные ботинки. И всё равно слышал каждое слово. — Видать, вы совсем, блядь, забыли про пиратский кодекс, — сказал Бакуго. — Ладно. Напомню. Бакуго дёрнул плечами, натягивая впившиеся в запястья канаты. Верёвки скрипнули, но не поддались. Он медленно выпрямился настолько, насколько позволяла мачта за спиной, и поднял голову. Несмотря на то что был привязан, выглядел так, будто это остальные здесь оказались в ловушке. Он впился взглядом в Горо — Первый том. Третье правило. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Сотни лет его повторяют. Потому что каждый раз находится такой тупой ублюдок, который решает, что для него закон не писан. Он резко рванулся вперёд. Канаты с хрустом впились в руки, но Бакуго даже не поморщился. — Так что слушай внимательно. И не смей, сука, перебивать. Он почти выплюнул первые слова древнего правила. "Коль под единым флагом вам суждено идти, Коль вам одной дорогой выпало плыть, Коль делите вы палубу, волну и гром — Не оберни товарища своим врагом. Не смей его честь во прах обращать, Не смей его имя позором марать. Кто руку поднял на брата в пути — Тот сам себе вырыл дорогу ко дну. Корабль крепок не мачтой одной, Не парусом белым, не силой морской. Пока друг за друга пираты стоят — Ни буря, ни бездна их не сломят." Последние строки уже не были похожи на цитату. Это звучало как приговор. Бакуго замолчал, продолжая смотреть прямо в глаза Горо. Матросы переглянулись — коротко, быстро, как будто проверяя, не показалось ли им. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то неловко усмехнулся, но уже без привычной уверенности. Горо дёрнул плечом. — Ну и чё? — процедил он. — Красиво звучит. Он хмыкнул. — Только есть одна проблема. Бакуго медленно перевёл на него взгляд. Горо кивнул в сторону Изуку. — Он к этому кораблю вообще не относится. Пауза. — Он не свой. Слово повисло особенно тяжело. Горо усмехнулся чуть увереннее. — Он тут просто… есть. — Но не часть команды. Он обвёл взглядом палубу. Бакуго смотрел на него несколько секунд молча. Потом медленно выдохнул. — Не свой, — повторил он. Тихо. И от этого стало только хуже. — Кто так решил? Горо фыркнул. — Все так решили. Он кивнул в сторону остальных. — Или ты хочешь сказать, что он часть нас? Изуку дёрнулся совсем чуть-чуть, но тут же замер, будто это движение было ошибкой. Бакуго перевёл взгляд на него на секунду. И снова на Горо. — Он стоит на этой палубе, — сказал Бакуго. — Этого достаточно. Горо резко усмехнулся. — Нет. — Недостаточно. Он сделал шаг вперёд. — Потому что правила для тех, кто "свой". А он — нет. — Не тебе рассказывать мне, кто здесь какой. — Правда? — Да. — Тогда расскажи. Бакуго слегка прищурился. — Что именно он сделал? Горо открыл рот. И замолчал. На секунду. Совсем короткую. Но её заметили все. — Что? — Что именно он сделал!? Повторил Бакуго. — Обманул кого-то? — Украл что-то? — Предал? — Подставил? Каждый вопрос падал на палубу тяжело. Как камень. Горо раздражённо дёрнул плечом. — Причём тут это вообще? — Тогда какого хрена!? Горо несколько секунд смотрел на Бакуго. Потом презрительно скривился. — Потому что он бесит. Вечно рожу эту строит, молчит, под ногами путается. Он плюнул на палубу. — Да и вообще, чего ты за него вцепился? Знаешь хоть, как этот отброс сюда попал? Бакуго молчал. — Его папаша капитану бабок отсыпал. Лишь бы только сплавить сынка. Горо ухмыльнулся. Прямо сказал что ему насрать на то, что с ним будет. Бросил — и забыл.. Он посмотрел на Изуку. Даже родному отцу он нахрен не сдался. Изуку сначала просто стоял, будто слова не сразу дошли. Плечи чуть дёрнулись. Он сглотнул — но в горле всё равно встал ком, и от этого стало трудно нормально вдохнуть. Он попытался сделать вдох глубже, но воздух будто не доходил до груди до конца. Изуку быстро моргнул. Раз. Ещё раз. Но слёзы уже пошли сами. Сначала одна — тихо, почти незаметно. Потом ещё. Он наклонил голову еще ниже, пытаясь спрятаться, будто если не смотреть — никто не увидит. Плечи дрожали, но он старался держать себя ровно, не издавать звуков. Просто стоять. И делать вид, что всё нормально. Бакуго заметил это краем взгляда. Сначала просто мельком. Потом задержал взгляд на секунду дольше. Челюсть у него напряглась. В сердце что-то неприятно кольнуло. Но он ничего не сказал — только отвёл глаза обратно на Горо, будто ничего не произошло. Горо ухмыльнулся шире. — Так с чего нам с ним церемониться? Если даже собственная семья от него избавилась. По палубе пробежал тихий смешок. — То есть... Он поднял взгляд на Горо. — Ты сейчас всерьёз решил оправдать своё поведение тем, что его собственный отец оказался дерьмом? Горо нахмурился. — Я не— — Заткнись!. —Ты только что сказал, что человек, который должен был за него отвечать, отказался от него. Пауза. — И после этого считаешь, что это повод сделать его жизнь ещё хуже? — Да он сам виноват! Ходит как тряпка! Ни разу сдачи не дал! — И поэтому вы всей толпой на одного лезете!? Бакуго фыркнул. — Охренеть, какие крутые. Горо открыл рот, но Бакуго перебил его раньше. — Вы под одним флагом ходите. — Из одного котла жрёте. — Если завтра корабль пойдёт ко дну, сдохнете все одинаково. Он медленно обвёл взглядом палубу. — Но вместо команды я вижу стаю шавок, которым обязательно нужен кто-то слабее. Никто не ответил. Слёзы ещё не успели высохнуть на щеках, но Изуку уже не пытался их скрывать — просто не мог отвлечься от происходящего. Когда Бакуго сказал это про "стаю шавок", у него внутри что-то странно сжалось. Не больно. Непривычно. Как будто его вдруг перестали рассматривать как проблему и впервые — как человека, который здесь вообще есть. Он быстро моргнул, но взгляд всё равно задержался на Бакуго. Дольше, чем должен был. Будто он не до конца верил, что это происходит из-за него. — Пиратский кодекс не для красоты сука придумали. Бакуго презрительно скривился. — Он нужен, чтобы свои не жрали своих. Он посмотрел прямо на Горо. — Только, похоже, слово "свои" для вас слишком сложное. Горо побагровел. — Да пошёл ты... — Нет. Бакуго усмехнулся. Холодно. — Пошёл ты. Потому что слабый здесь не он. Он кивнул в сторону Изуку. И Изуку от этого почему-то стало ещё тяжелее дышать. — Слабый — это ты. — Потому что тебе, здоровому лбу, чтобы почувствовать себя сильным, нужен пацан, который даже не пытается драться. — Жалкое зрелище. Бакуго фыркнул. — Вы не пираты. Короткая пауза. — Вы просто кучка трусов, которые называют силой издевательства над теми, кто не может дать сдачи. Горо молчал. Долго. Очень долго. Потом выругался сквозь зубы. Развернулся. И пошёл прочь. Он ушёл за мачты, ворча себе под нос что-то нечленораздельное. Он старался идти ровно и уверенно, но каждый шаг отдавался чуть сильнее, чем ему хотелось бы. Никто его не остановил. Но и никто не засмеялся ему вслед. По крайней мере, не сразу. Несколько секунд палуба оставалась подозрительно тихой. Все будто ждали, кто первым решится нарушить это напряжение. А потом один из матросов тихо кашлянул и резко отвернулся к снастям. — Работы много, — пробормотал он слишком быстро. — Ага, — подхватил другой. — Очень много. Слишком уж старательно они начали делать вид, что ничего не произошло. Изуку заметил это и только сильнее сжал бурдюк в руках. Ещё несколько минут назад эти люди молчали, пока Горо говорил о нём всё, что хотел. А теперь они избегали смотреть в его сторону, словно сами не знали, куда деть глаза. Бакуго же выглядел так, будто ничего особенного не случилось. Будто не заставил человека, который привык давить других, впервые замолчать. — Ну что стоим? — наконец бросил один из матросов, хлопнув себя по бедру. — У нас тут корабль вообще-то. Кто-то тихо хмыкнул. — Да. И Курогири почему-то ещё не заставил нас драить палубу за этот цирк. — Повезло. — Пока. Несколько человек усмехнулись. Напряжение начало уходить. Не исчезло полностью — слишком многое было сказано. Люди вернулись к своим делам. Только теперь многие из них поглядывали на Изуку чуть иначе. Не с жалостью. Скорее с любопытством. Потому что раньше он был просто чужаком, которого никто не воспринимал всерьёз. А теперь все видели одну вещь. Бакуго, человек, который почти никого не терпел, посчитал его достаточно важным, чтобы вступиться. И это было куда интереснее любого скандала. Изуку всё ещё смотрел только на Бакуго. Пытаясь понять, что вообще произошло. А Бакуго, заметив этот взгляд, только раздражённо нахмурился. — Чего уставился? Изуку тут же отвёл взгляд. — Н-ничего. — Тогда перестань выглядеть так, будто я тебе жизнь спас. Изуку замер. Бакуго отвернулся. — Бесит. Изуку остался стоять там же, не двигаясь. Он опустил взгляд и не поднимал его. Руки всё ещё были сжаты на бурдюке, но уже не так сильно. Он просто стоял и ждал, не понимая, можно ли вообще куда-то идти. Никто больше не смотрел на Бакуго. Через пару минут на палубе почти никого не осталось в центре. Все разошлись по своим постам. Остались только шум корабля, скрип дерева и ветер. И эта тишина после всего казалась ещё более неловкой, чем крики до этого. Изуку ещё раз посмотрел туда, где исчез Горо. Корабль снова жил своей обычной жизнью. Но у него в голове всё ещё оставался один момент. Бакуго. Его голос. Его взгляд. То, как он остановил Горо. Изуку не мог понять. Бакуго ведь не обязан был вмешиваться. Более того — если подумать логически, ему было бы даже выгоднее промолчать. Пусть бы Горо продолжал. Пусть бы остальные смеялись. Это не его проблема. Они враги друг другу. Так почему тогда... — Почему? Слово вырвалось тихо. Бакуго повернул голову. — Чё? Изуку чуть замялся. — П-почему ты это сделал? Бакуго нахмурился. — Что? — Остановил его. Несколько секунд Бакуго просто смотрел на него. Будто вопрос был настолько очевидным, что он даже не понимал, зачем его задавать. Потом раздражённо отвернулся. — Потому что он меня заебал. Изуку моргнул. — Только поэтому? — А что, мало? Бакуго посмотрел на него через плечо. — Он пытается самоутвердиться за счёт других. Да здесь все такие. Вы здесь вообще не чтите пиратский кодекс. Все время одно и то же. Он раздражённо дёрнул руками, и верёвки тихо натянулись. — Заебали. Изуку молчал. Но Бакуго заметил его взгляд. Слишком внимательный. Слишком заинтересованный. — Что? — Н-ничего. — Врёшь. Изуку слегка отвёл взгляд. Бакуго фыркнул. — Ты чё, думаешь что я сделал это из-за тебя? Изуку замер. Потому что... да. Где-то внутри он подумал именно так. Бакуго закатил глаза. — Серьёзно? — Я не... — Не начинай. Он помолчал. Потом добавил: — Дело не в тебе. Бакуго продолжил: — Дело в том, что это неправильно. Изуку снова посмотрел на него. — Неправильно? — Да. Бакуго говорил уже спокойнее. Не мягче. Просто серьёзнее. — Мы пираты. — Даже если этот корабль не мой. Бакуго бросил взгляд на мачту. На флаг. — Даже если я здесь связан и все меня ненавидят, так-же как и я всех здесь. Он снова посмотрел в сторону, где ушёл Горо. — Есть вещи, которые остаются вещами. Бакуго продолжил: — Пиратский кодекс не меняется от того, удобно тебе его соблюдать или нет. Ветер прошёл по палубе. Изуку слушал молча. Очень внимательно. — То, что я говорил ранее. Про правило из первого тома. — Это одно из самых главных правил в пиратском кодексе. Изуку не сразу понял, что всё это время смотрит на него. Слишком долго. Потому что впервые Бакуго выглядел не просто злым или резким. А человеком, у которого есть принципы — и он не отступает от них, даже если это неудобно. И это... Это действительно впечатляло. Потому что Изуку знал слишком много людей, которые говорили о чести. О справедливости в команде. Но когда приходило время сделать выбор... Они выбирали себя. А Бакуго выбрал принцип. Когда ему это ничего не давало. Когда никто не заставлял. Когда было проще закрыть глаза. Изуку почти незаметно улыбнулся. — Ты правда помнишь это всё... Бакуго посмотрел на него. — Конечно. — Просто... Изуку запнулся. Он не хотел звучать странно. Но не смог удержаться. — Это круто. Бакуго замер. — Чего? Изуку чуть смутился. — Я имею в виду... Он посмотрел на него. И в его взгляде было что-то настолько искреннее, что Бакуго даже немного растерялся. — Ты действительно следуешь этому. Не просто говоришь. Не просто знаешь слова. Ты правда так думаешь. Несколько секунд Бакуго молчал. Потом отвернулся. — Так должны думать все пираты, как кто-то может звать себя пиратом, если даже "пиратский" кодекс соблюдать не может? Такой человек вовсе не пират, он жалкий отброс. Где-то под рёбрами стало ещё теплее. Потому что Бакуго не пытался казаться другим. Он просто был таким. И именно это впечатляло Изуку больше всего.